Текст книги "Плохие мужчины"
![](/books_files/covers/thumbs_240/plohie-muzhchiny-282761.jpg)
Автор книги: Джули Коэн
Жанр: Триллеры, Боевики
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)
7
«Я ШЕЛ НА ЗАПАХ»
ЗНАМЕНИТЫЙ ПОДКАСТЕР ВЫНЮХИВАЕТ МУСОРЩИКА
Ирония судьбы: преступления Мусорщика (Сирила Уолкера) раскрыты тем самым подкастером, который брал у него интервью для своего эфира.
– Что тебя рассмешило? – спрашивает Сюзи.
Я отвожу взгляд от телефона и смотрю на сестру. Та только рада отвлечься от своего салатика со свежими фруктами, обезжиренным йогуртом и семенами чиа. Мы завтракаем в нашем обычном кафе в Челси, находящемся ровно посередине между моим домом и ее квартирой. Здоровая пища – нечто новенькое. Официант немало удивился, когда сестра заказала подобное блюдо вместо неизменных вафель с двойной порцией шоколада.
– Нет, ничего, – бормочу я и кладу телефон экраном вниз.
Фотография Джонатана, приложенная к редакционной статье, восхитительна: он стоит в саду, улыбаясь кому-то за кадром, и ветерок ерошит его волосы. Снимок старый; сейчас волосы отрасли – сама видела в начале недели на авторском вечере. Пока Джонатан в больнице: пресса сообщает, что Сирил Уолкер ударил подкастера ножом, прежде чем тот успел выскочить из дома.
Эта подробность заставляет меня испытывать еще большее влечение.
– А, знаю, в чем дело! – говорит Сюзи.
– И в чем же?
– Сидишь в «Тиндере»?
– Чего-чего?
– В «Тиндере» или в «Хиндже» – приложениях для знакомств. Или в приложении для поиска сексуального партнера – как оно там называется?
– Понятия не имею. И вовсе не собираюсь туда заходить. Просто читала новости.
– Не ври! Все вижу по твоему лицу, знаю, о чем ты думаешь.
Надо сказать, что Сюзи не в курсе моего маленького хобби. Она никогда не сомневалась в официальной версии смерти Гарольда и о других моих жертвах ничего не слышала. Мы очень близки; шесть лет назад я переехала в Лондон, убегая с места одного из своих преступлений, и сестра присоединилась ко мне уже через три недели. Правда, даже родным сестрам порой требуется хоть ненадолго отдохнуть друг от друга. В любом случае тревожно, что Сюзи способна отгадать по моему лицу, о чем я размышляю. Вдруг планирую убить человека? А если твержу про себя: «не забыть зайти в магазин за лампочками»? Есть какая-то разница в мимике или нет?
– Ну, и о чем же?
– Ты только что увидела фото человека, по которому сходишь с ума. Кто он?
– О, – пожимаю плечами и закрываю страничку. – Так, снимок одного парня на новостном сайте.
– Какого парня? Дай посмотреть!
– Нет уж! Не собираюсь слушать, как ты высмеиваешь мои вкусы.
– А что я могу сделать, если ты совсем не разбираешься в мужчинах? – Сюзи хватает свой смартфон и несколько раз тычет пальцем в экран. – Вот, гляди, какой милый. Точь-в точь Финли, а?
Она демонстрирует снимок Криса Хемсворта и облизывает губы.
– По-моему, нет.
На самом деле – немного похож, особенно нижняя часть лица. Однако Финли – придурок, и я не намерена поощрять увлечение сестры. Меня вдруг осеняет: именно Финли стал причиной ее внезапного стремления к здоровому образу жизни. Не зря она на той неделе упоминала, что его прошлая подружка была не в пример стройнее.
– Сюзи, ты и без здоровой еды совершенна. Ты хороша именно такая, какая есть.
– Да знаю. – Она тянется к моему телефону. – Какой у тебя пароль?
– А что ты хочешь?
– Загружу «Хиндж».
– «Хиндж»?
– Это приложение для знакомств.
– Нет, не надо.
Я убираю смартфон, и сестра надувает губы.
– Если уже западаешь на мужиков из новостей, тебе обязательно нужно с кем-то познакомиться. Целый год провела отшельницей!
– Ничего подобного. Я встречалась с Томом, а еще с Ридваном.
– Так то еще до Рождества было! Причем оба – редкие зануды.
– Что могу сказать? Люблю занудных мужчин.
– Их никто не любит.
– Ну… я не считала их скучными.
Я лгу. На самом деле один другого стоил.
Последнее время с мужчинами у меня действительно не очень. Сюзи права: вроде попадется приличный, а в конечном счете все равно окажется занудой.
Мне нравятся хорошие мужчины, а они, как правило, скучны. Пожалуй, это главный и весьма трагический парадокс моей жизни.
Мне скоро тридцать, вот и тянет на философию. Подобные временные вехи заставляют женщину задумываться. Должно быть, моя безумная влюбленность в Джонатана Дерозье определяется ходом биологических часов.
– Боишься втюриться, поэтому и выбираешь неинтересных мужчин, – упорствует сестра.
– Знаешь, что такое любовь для гетеросексуальной женщины? Это совокупность лжи и компромиссов.
– Прекрасной лжи, прекрасных компромиссов.
– Не собираюсь заходить на сайты знакомств. – Кладу телефон в карман. – Если только ты сама туда не заглянешь.
Сюзи улыбается, словно кошка, отведавшая сметаны.
– Мне это ни к чему. В следующие выходные Финли берет меня в Париж.
– Если предлагает – это одно. Если едет на конференцию программистов и не возражает, чтобы ты присоединилась, – это немного другое.
– Он предлагает. Будешь доедать? – указывает она на лежащие передо мной яйца по-флорентийски.
– Если клянешься не подписывать меня на сайты знакомств.
Сюзи снова дуется, и я придвигаю к ней тарелку. Никогда не умела на нее обижаться.
– Не хочу отдаваться на милость компьютерных алгоритмов, – объясняю я, а сестра тем временем уплетает мое блюдо. – Сама в состоянии найти подходящего мужчину.
* * *
После завтрака звоню в больницу, представляясь миссис Дерозье, и мне говорят, что он уже выписался. Жду выхода его новой программы, такого эфира об убийцах, который затмит все остальные выпуски. Шикарный материал для Джонатана – ведь он лично выследил серийного убийцу и даже получил удар ножом.
Жду день, другой. Джонатан не выходит в эфир.
Жду неделю, две.
Тишина. Его нет ни в сети, ни на телевидении. Ни одного интервью в прессе. Как же так? Самая громкая история в карьере, а он, вместо того чтобы выжать из нее максимум, исчезает…
8
Шотландия, три месяца спустя
На первые два звонка Эди, литературного агента, Джон не ответил – даже перенес телефон в тот угол хижины, где не было приема. Затем решил прогуляться вокруг озера. Слонялся, отмахиваясь от мошек, и не возвращался в дом, пока его почти не съели.
Увы, когда прозвучал третий звонок, он успел порядочно выпить, потому и поднес трубку к уху.
– Я уже начала опасаться, что ты меня избегаешь, – хриплым голосом курильщика, потребляющего две пачки в день, сказала Эди.
– Не принимай на свой счет, – буркнул Джон. – Я вообще всех избегаю.
– Да, у меня все нормально, спасибо, что спросил. Как сам? Северное нагорье пошло на пользу?
– Более-менее. По ночам вот не очень. Если не сплю, то неплохо. Звезд здесь тьма-тьмущая, забываешь, что на земле есть люди.
– До сих пор мучают кошмары?
Ответ был настолько очевиден, что Джон просто промолчал. Кошмары преследовали его с той самой минуты, когда он заглянул в холодильник Сирила.
– Сегодня звонила Луиза, спрашивала насчет контракта на вторую книгу, – подала голос Эди.
Луиза была его редактором, однако, пожалуй, эта история ушла в прошлое.
– Я не буду ее писать.
– Необязательно о Мусорщике. О любом другом случае, хотя, естественно, издательство предпочло бы опубликовать материал о деле Мусорщика.
– Я завязал с книгами.
– Ты мог бы взять за основу темы своих эфиров.
– С подкастом тоже покончено. И не только с ним. Я сыт по горло преступлениями, убийствами и маньяками. Они стоили мне брака с Эми и душевного равновесия. С меня хватит.
– Грустно от тебя такое слышать. Издательство попросит вернуть аванс.
– Мне плевать.
– У тебя есть деньги?
– Не знаю.
– Когда мы подписали соглашение, ты был вежливым и энергичным молодым человеком, – вздохнула агент. – Ты восторгался жизнью и страстно желал справедливости. Хотел изменить мир к лучшему… Что случилось с тем Джонатаном?
– Он нашел расчлененный труп и пять отрубленных голов в тот самый день, когда его бросила жена. – Джон потянулся за бутылкой виски и налил новую порцию. – Тут ведь ничего нового. Какой смысл звонить, написала бы по электронной почте.
– На сообщения ты не отвечаешь. Но ты прав – я тебя набрала не для того, чтобы поговорить о новой книге.
– Звучит несколько зловеще.
– Ты хоть раз за эти несколько месяцев получал почту? Я не электронную имею в виду, а обычную.
– Нет.
– С последним письмом ты точно захочешь ознакомиться.
– «Захочешь» – не совсем правильное слово. – Джон сделал хороший глоток.
– Джонатан, скажи правду: ты пьян? Поверь, я не собираюсь тебя винить, хотя сейчас всего-то два часа дня. Просто хочу знать, в каком ты состоянии.
– Я в порядке.
Эди нравилась ему как человек, и даже очень, поэтому он добавил:
– Здесь самое подходящее для меня место.
– Ты там еще не начал разговаривать с овцами?
– Почему сразу с овцами? Тут еще и лососи есть.
– Неужели тебя так довели кошмары…
Мертвые глаза. Запавшие щеки. Восковая кожа. Кристаллики льда на ресницах и голубых кончиках носов…
– Могу спать только после выпивки.
Точно так же говорил и его отец.
– Тебе надо вернуться в Лондон, Джонатан. У тебя здесь друзья.
– Друзья были у нас с Эми. А у меня лично ни одного нет.
– Слушай, ты ведь меня понял. Тебе не следует превращаться в отшельника. У меня дома есть гостевая комната, на двери которой табличка с твоим именем. Можешь пожить у нас с Мардж, сколько потребуется. Только скажи.
– Приеду на суд, если понадобится выступить в качестве свидетеля. Но жить мне лучше здесь.
– Не уверена, что это настоящая жизнь, – мягко сказала Эди.
Самое интересное, что она была права.
– Ладно, – вздохнула агент. – Забери завтра почту, и я еще раз позвоню. Тебе действительно нужно с ней ознакомиться. Я тут кое-кому кое-что обещала. Потом поговорим. Сходи в почтовое отделение, пожалуйста. Можешь сам меня набрать в любое время.
– Пока, Эди. Береги себя.
Джон нажал на кнопку отбоя и, прихватив бутылку, вышел на улицу – насладиться дикой природой.
В словах Эди был смысл, а в его отшельничестве – нет. Только какими он располагал вариантами? Стоило подумать о книге или подкасте, и перед глазами немедленно появлялись пять отрубленных голов и расчлененное тело шестой жертвы, которую выбросили, словно мусор. Он вспомнил стук, с которым один из страшных экспонатов выставки Сирила выпал из морозилки, и слова инспектора Атертона:
«Если вы делаете из убийства гламурный продукт, рано или поздно получаете труп на своем крыльце».
А больше Джонатан ничего делать и не умел. Как и его отец.
* * *
На следующий день он забрал в деревне скопившуюся за две недели почту. Женщина за стойкой, которую явно ничему не научили предыдущие визиты Джонатана, попыталась его разговорить:
– Завтра опять обещают дождь, – начала она, вручая ему пачку конвертов. – Крыша все протекает? Должно быть, ужасно, когда в доме сырость.
Во время ливней дождевая вода просачивалась сквозь прорехи в шифере и стекала по стене кухни. Джонатан постоянно держал пластмассовое ведро у дивана и кастрюлю у кровати – в тех местах, откуда тоже капало. На прошлой неделе обнаружил выросший в ванной гриб, просунувший мягкую шляпку в щель между стеной и полом. В дождь по окнам снаружи ползли прозрачные струи, из-за которых воздух казался серым, а озеро походило на старый железный лист. Джонатану отсутствие цвета нравилось и даже успокаивало: лучше так, чем яркая круговерть, возникающая по ночам перед закрытыми глазами. Лучше запах сырости, чем тот смрад, что отложился в его памяти.
– Обязательно напомню Каллуму Моррису, как только его увижу, – продолжила женщина. – Он худший арендодатель в мире, пальцем о палец не ударит, пока его не пристыдишь.
Джонатан пожал плечами и ничего не ответил.
Заглянул в магазинчик: надо было купить фасоль, бекон, яйца, хлеб, молоко и кофе, а еще пару пачек парацетамола. В отличие от предыдущих дней, задержался у стойки с газетами, глянул на заголовки. Политика, войны, скандалы. Внезапно осознал, что ищет новости об убийствах, и ему стало не по себе.
Поразмыслив, он купил еще одну бутылку виски.
* * *
Джон сел в припаркованный на улице видавший виды «лендровер», включил печку и начал просматривать письма. Он помнил, сколько корреспонденции получал в Лондоне, как она шлепалась на пол сквозь прорезь в двери. Говорят, люди перестали писать письма на бумаге, однако ему приходили счета за газ, электричество и интернет, открытки от друзей, приглашения на свадьбы и крестины. Просьбы о сборе средств, письма от матери Эми и от поклонников, которые переправляли ему Эди и издательство, реклама и прочая макулатура.
Жена обожала листать мебельные каталоги и с удовольствием переставляла хотя бы раз в месяц всю обстановку в доме. Хорошо, что только в воображении. Если почту забирала Эми, то раскладывала ее на кучки: это тебе, это мне, это никому не нужно. Раньше, когда поступала важная корреспонденция, она вскрывала конверт и прикрепляла письмо на холодильник разноцветными магнитиками в форме всякой еды – чтобы Джон, решив сделать перерыв в работе и подкрепиться, обязательно его увидел. Увы, это было давно.
Итак, он получил на почте один большой конверт и еще два пухлых пакета. Точно не от друзей; те немногие, что остались, долго пытались до него дозвониться, пока не сдались. Возможно, они отправляли и письма в электронную почту. Джон не мог сказать наверняка: интернет в хижине не работал, а все приложения из телефона он удалил.
Он догадывался, что содержится в конверте, потому не глядя отложил его на пассажирское сиденье, и письмо лежало, дожидаясь, когда его наконец откроют.
Пластиковые пакеты были подписаны знакомым почерком Эди. Почтовые штампы свидетельствовали, что один из них отправлен две недели назад, другой – позавчера. Сперва Джон открыл тот, что пришел давно, и мельком глянул на выписку о выплате авторского вознаграждения, которое теперь составляло его единственный источник дохода. Эти деньги он пожертвует Службе поддержки жертв преступлений. Там же лежало требование выплаты по кредитной карте и выписка с банковского счета – и то, и другое поступало его агенту. Он не стал их изучать – и так понятно, что в первом документе цифра существенная, во втором – незначительная. Впрочем, извещения от банка зачем-то открыл. Наверное, по привычке; а может, в душе шевельнулось чувство долга – Джон раньше стремился вовремя оплачивать счета и контролировать расходы.
Он вытряхнул из пакета десяток писем от поклонников и просмотрел их без особого интереса. В четырех содержались просьбы взяться за расследование нераскрытых дел – трех убийств и поджога. К одному из писем была приложена кучка пожелтевших вырезок из газет. Еще несколько месяцев назад они наверняка пробудили бы в нем охотничий инстинкт.
Запершись в кабинете и плюнув на скучающую жену, он обмозговал бы каждый нюанс.
Его взгляд упал на два знакомых голубых конверта, на которых аккуратными большими буквами были выведены адрес Эди и фамилия Джона. Отправитель – Саймон Симонс – с завидной регулярностью писал ему уже несколько лет. Запихнув все, кроме выписки о вознаграждении, обратно, Джон открыл второй пакет.
Именно о нем и говорила Эди. Снова несколько писем от Саймона, еще четыре – от других фанатов и один белый конверт с липкой бумажкой для записок.
Джонни, прочти обязательно. Прошу тебя. Э.
Это письмо он положил рядом с выпиской и большим нераспакованным конвертом, затем сгреб в кучу все остальное, вышел из машины и выбросил макулатуру в ближайшую урну.
Вернувшись в коттедж, Джон сварил крепкий кофе и плеснул в него виски. Проглотил две таблетки парацетамола и заставил себя сесть за обшарпанный стол. Надо просмотреть почту. Он переводил взгляд с одного письма на другое, сознавая, что их содержание ему вряд ли понравится.
Наконец, выругавшись, открыл бумажный конверт, на котором отправителем значился адвокат Эми. На долю секунды в нем зародились безосновательные надежды, однако беглый взгляд на лежащий внутри бланк лишь подтвердил первоначальные опасения. Джон отодвинул его в сторону и взялся за пластиковый пакет, который Эди советовала получить как можно быстрее. Прочтя послание, отпечатанное на одном листе, издал низкий отрывистый звук, напоминающий рычание попавшего в западню дикого животного.
Вскочил из-за стола, опрокинув стул, подхватил оба письма, бутылку виски и, открыв ногой дверь, вышел на воздух. Надвигалась буря.
9
Я караулю у почтового отделения, и наконец Джон выходит на улицу. Он серьезно похудел с того дня, когда я видела его последний раз, и все же не узнать его невозможно. Выглядит жутко. Одежда болтается, как на вешалке, волосы в беспорядке, будто не расчесывался уже с месяц. Неопрятная борода, большие темные круги под глазами.
И все же он невероятно, неправдоподобно красив.
По сторонам не смотрит, проходит мимо моего «BMW» и открывает дверь в маленький магазинчик. Рисковать не следует – я увидела достаточно, и все же выскальзываю из машины и следую за ним. Джон сосредоточенно идет по проходу между стеллажами, снимает с полок упаковки и бросает в корзину так, словно покупки его раздражают. Выбор продуктов так себе. Неудивительно, что он отощал.
Не боюсь, что меня заметят: он смотрит прямо перед собой и останавливается лишь раз, изучая заголовки газет на стойке с прессой. Я осторожно держусь у него за спиной. Волосы у Джона отросли и падают завивающимися локонами на ворот куртки; ботинки заляпаны грязью. Пахнет от него дымом и сыростью. Я задерживаюсь у полки с журналами, делая вид, что интересуюсь диетами для похудения и модными в этом сезоне покроями джинсов. Джон движется дальше, и меня обдает новой волной характерного запаха. На секунду закрываю глаза и вижу, как он сидит на полу, скрестив ноги. Подкидывает в очаг дровишки, вокруг него пляшут тени, а в зрачках отражаются языки пламени.
Продукты Джон берет недорогие, зато на дешевую выпивку даже не смотрит – кладет в корзину односолодовый виски. Парнишка у кассы пытается завязать разговор – мол, вот-вот начнется буря, – однако Джон не обращает на него ровно никакого внимания.
Наконец он выходит из магазина. Я быстро покупаю бутылку воды и пакетик мятных леденцов, дружелюбно киваю кассиру и открываю дверь. Джон идет к потрепанному грязному «лендроверу», явно купленному не в салоне. Торопиться мне некуда, сажусь в машину и не спеша открываю бутылку. Джон некоторое время сидит за рулем не трогаясь – что-то читает.
Нравится он мне давно, потому я и разыскала его в этой заднице мира, но сейчас меня разбирает как никогда. Наверное, потому что уже несколько месяцев не видела – с того самого дня, когда закрутилась заварушка с Сирилом Уолкером – и в нем, на мой взгляд, что-то изменилось.
То ли двигается не так, как раньше, то ли выглядит словно боксер, получивший жестокий хук и еще не поверивший, что оказался в нокауте. Сердит, но не агрессивен; худой, но сильный – широкие плечи и мускулистые руки никуда не делись.
Неужели меня заводит его отчаяние?
– Что ты забыла в Шотландии? – спросила сестра, когда я поделилась с ней планами. – Хочешь промокнуть, как губка?
– Собираюсь кое-кого повидать, – ответила я, и Сюзи тут же встрепенулась.
– Кого? Это мужчина? Скажи, что мужчина!
– Возможно.
Сюзи откинулась на спинку дивана.
– Шотландец? У них такой сексуальный акцент! Даже кажется чуточку опасным. – Она наставила на меня палец. – Хочу, чтобы ты выбрала себе в Шотландии опасного сексуального мужчину.
– Просто нужно помочь одному человеку, – ответила я и слегка подмигнула.
Сюзи осталась довольна и больше мне приложениями для знакомств не угрожала.
Джон вдруг выпрыгивает из машины, бежит к урне и пихает в нее какие-то бумаги. Потом возвращается к «лендроверу» и трогается с места. Судя по звуку, ему следует поменять подшипники. Догнать его – раз плюнуть, поэтому я выжидаю, пока он отъедет, потом иду к той же урне и выбрасываю пустую бутылку, предварительно вытащив смятые банковские выписки и скомканные почтовые конверты.
* * *
На перекрестке Джон сворачивает налево, и я, соблюдая дистанцию, некоторое время следую за ним. Дальше дорога становится ухабистой – на низкой машине не проедешь. Приходится топать пешком.
«Лендровер» припаркован у одноэтажного беленого домика. Побелка осыпалась – ее давно пора обновить. Хижина стоит на отшибе и больше походит на хлев, чем на человеческое жилье.
…Вернувшись на асфальтированную дорогу, я с удовольствием жму на газ. Наконец можно разогнаться, не боясь угодить в яму – мотор позволяет. Движения почти нет, разве что ползут несколько тракторов, и я добираюсь до Инвернесса меньше, чем через час. У меня еще куча времени. Приют для животных – приземистое уродливое здание, обнесенное забором из металлической сетки, – находится на окраине города. Я выбираюсь из машины под дружный лай.
Сообщаю свою фамилию женщине за стойкой. Разглядываю ее заколку с изображением котят, удерживающую разваливающуюся прическу в стиле принцессы Леи. Женщина смотрит на меня раздраженно.
– Я ждала вас вчера, – говорит она, шаря по столу в поисках моих документов.
Найти их не так-то просто – столешница завалена кучей папок, флаконами с антисептиком и коробками с бумажными платками. Видимо, перед моим приходом здесь распыляли дезинфицирующие средства – в холле стоит легкий туман.
Я действительно планировала прибыть вчера, однако Джонатан Дерозье за почтой отправился лишь сегодня.
– Обстоятельства задержали, извините. Сама разочарована, ведь все подготовила – корм, лежанку и так далее. – С застенчивым видом продолжаю: – Наверное, это глупо, но сегодня ночью дом показался таким пустым… Надеялась, что уже вечером избавлюсь от одиночества.
Наконец хозяйка приюта улыбается.
– Благослови вас Господь. Знаю, что вы чувствуете. Когда решишься, терпеть уже невмоготу. Ну что ж, она готова, ждет в задней комнате.
– Э-э-э… она? – Я на секунду впадаю в замешательство. – Думала, что беру мальчика.
– Ах, нет. Для вас приготовили суку – это что-то меняет?
– Нет-нет. Ничуть. Люблю сук.
– Очень милая девочка, скажу я вам. Стерилизованная, разумеется. Сама ее взяла бы, но у меня уже три.
– Наверное, у вас забот выше крыши, – старательно играю свою роль, даже имитирую акцент хозяйки приюта.
– Точно. Все найденыши. Лабрадор Джесс, стафф Уго – у нас их полно, и у всех отличный характер. Уго – просто милашка. В прошлом году взяла Диггера – в том всяких кровей намешано. Настоящий сгусток энергии, но остальные с ним прекрасно ладят. В общем, скучать не приходится.
– Жду не дождусь, когда заберу свою девочку. Полюблю ее с первого взгляда.
– Раньше у вас были собаки?
– Нет, никогда, – честно отвечаю я.
– Значит, вам уже и вправду невтерпеж. – Она вдруг хлопает себя по лбу. – А я-то, дурочка, вас задерживаю своей болтовней. Посидите еще минутку, сейчас выведу вашу питомицу. Ошейник с поводком приобрели?
Молча предъявляю необходимые аксессуары.
– Прекрасно! Наша малышка не доставит вам никаких хлопот. Характер у нее чудесный, редко встретишь подобную собаку. Вернусь через секунду.
Я жду, стараясь не дышать через нос, хотя вонь чувствуется и так: химический аромат освежителей смешивается с запахом мочи, который призван замаскировать. Разглядываю фотографии животных на стенах. Почти все – с новыми хозяевами. Тут же висят и благодарственные отзывы. Выражения морд самые разные: от идиотского блаженства до угрюмой апатии. Владельцев же друг от друга не отличишь – все излучают маниакальное счастье.
Наконец в коридоре раздаются тихие шаги хозяйки, обутой в тапочки на резиновой подошве, и цоканье когтей. Принцесса Лея выходит в холл с коротколапой коренастой собакой. Похожа на корги, но шерсть жесткая, как у терьера, а нос приплюснутый, словно у бульдога. Окрас – белый с коричневым, пушистый купированный хвостик. Морда белая, однако вокруг левого глаза рыжее пятно. Одно ухо стоит торчком, другое висит. В общем, собаченция уродлива как черт – неудивительно, что на нее не находилось желающих.
Увидев меня, животное начинает бешено вилять хвостом и вываливает длинный язык.
– Признала! – восклицает принцесса Лея. – Ну, пятнистая, – нараспев говорит она собаке, – поздоровайся со своей мамочкой.
Я присаживаюсь на корточки и вытягиваю руки.
– Привет, милая!
Подражаю воркованию хозяйки приюта, и, к моему облегчению, псина срывается с места и бросается в мои объятия. Кладет лапы на колени, лижет щеки и волосы и шумно дышит прямо в лицо. Я смеюсь, безуспешно пытаясь сдержать натиск, и в итоге получаю еще несколько поцелуев.
– Приветствует, – удовлетворенно вздыхает Лея. – Она вас просто обожает – что значит любовь с первого взгляда! Уверена, вы вдвоем будете счастливы.
Расстилаю на заднем сиденье одеяло, чтобы собака не порвала и не обгадила кожаный салон, и она прыгает в машину. Я разглядываю питомицу – та доверчиво сидит, тяжело дыша и высунув розовый язык.
На какие только ухищрения не пойдешь, чтобы организовать встречу с понравившимся тебе парнем…
– Ну, извини, если что, – бормочу я.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?