Читать книгу "Рожденная водой"

Моя дорогая матушка, не отличавшаяся деликатностью и никогда не блиставшая знанием этикета, не преминула воспользоваться представившейся возможностью и сделала ситуацию еще более неловкой.

– А что случилось с вашим мальчиком? – спросила она. Хорошо хоть, в голосе ее прозвучала капелька сочувствия.

– Дегенеративные нарушения кровообращения, о которых мы знали с самого его рождения, в конце концов взяли верх. Мы сделали все, что могли, чтобы увеличить шансы нашего сына прожить долгую жизнь, но у Бога, видимо, были иные планы. Вскоре не стало и моей супруги. Смерть нашего ребенка оказалась слишком тяжелым ударом. – Мартиниуш говорил очень спокойно, хотя эта тема явно была для него чрезвычайно болезненной.

Вновь воцарилась тишина, которую, как и в прошлый раз, нарушила моя мама:

– А как насчет Антони?

Я едва удержалась, чтобы не хлопнуть себя по лбу.

– Майра, – сквозь зубы процедил Саймон.

Но Мартиниуш засмеялся, и я облегченно вздохнула.

– Все в порядке, Саймон. Безусловно, я рассмотрю его кандидатуру.

Напряжение спало, и некоторые мужчины воспользовались этим, чтобы расспросить хозяина дома о кораблекрушении. Спустя какое-то время разговор переместился в соседнюю комнату. Поцеловав меня в лоб, мама проследовала за остальными. Я с радостью отправилась в выделенные нам апартаменты, поскольку чувствовала себя очень сытой и ужасно хотела отдохнуть. Минуя окно за окном, я шла по коридору, тускло освещенному лучами заходящего солнца, как вдруг заметила широкоплечую фигуру Антони, спускавшегося по главной лестнице. Мы встретились в холле. В руке он держал стопку папок.

– Как прошел ужин?

– Замечательно. Мартиниуш показался мне… замечательным, – промямлила я, смутившись своего косноязычия.

– Так и есть. Он рассказал вам о «Сибеллен»? И о том, как долго мы ее искали? – Лицо молодого поляка было таким открытым, что я просто не могла не проникнуться к нему симпатией.

– Ага. Какая трагичная история! – я покраснела, констатировав очевидное. – Думаю, как и у всех кораблекрушений. Невероятно, правда? В смысле, то, как вы ее нашли.

– Безусловно. И мы очень рады, что «Синие жилеты» здесь, чтобы поднять нашу красавицу со дна моря, – Антони замолчал и переложил папки из одной руки в другую. Я собиралась отправиться спать, как вдруг он сказал: – Мартиниуш велел мне все вам тут показать, если вы не против. Может, съездим в Гданьск? Или посмотрим наши лучшие пляжи? – он неотрывно смотрел мне прямо в глаза, улыбаясь в предвкушении ответа.

– Да, было бы здорово. Спасибо, Антони.

Меня не слишком обрадовало положение дел – взяли и приставили няньку! Но решив, что компания Антони вполне подходящая, я согласилась встретиться с ним на следующий день после завтрака.

По дороге в апартаменты я предавалась размышлениям. Подумать только: завтра мне предстоит отправиться на прогулку с очень симпатичным поляком, которому двадцать с чем-то там лет. Впрочем, я себе не изменяла: узнать мнение подружек о нем мне было куда интереснее, чем находиться в его обществе.

Глава 9

К моему удивлению, Антони развлекал меня всю неделю, не пропуская ни дня. Маму я почти и не видела. Она то и дело пропадала на собраниях и, перед тем как лечь спать, всякий раз жаловалась на мужчин: дескать, слишком много болтают. Это утомляло ее до крайности. Уж не знаю, что доставало маму больше: скучные расчеты и аналитика или необходимость находиться в одной комнате с коллегами, которые одновременно и восхищались ею, и злились на нее. Наверное, и то и другое.

Несмотря на теплую погоду, все дни моросил дождь, небо было затянуто облаками, поэтому мы с Антони постоянно ездили в Гданьск и пополняли свой культурный багаж. Антони хорошо знал город и, судя по тому, как светилось его лицо, любил старинную архитектуру. В понедельник и вторник мы посетили три разных музея, а в среду он сначала показал мне торговый квартал, а после мы погуляли по каналам. В четверг свои двери перед нами распахнул самый большой в Европе средневековый Мальборкский замок, объект всемирного наследия ЮНЕСКО, возведенный в потрясающем готическом стиле. Как выяснилось, строили твердыню тевтонские рыцари и крестоносцы.

Я была в полном восторге еще и потому, что мы посетили вечернюю экскурсию, на которой Антони побывал уже трижды, но признался, что замок никогда ему не надоест. Повсюду нас окружали произведения искусства и старинное оружие; путешествуя по лестницам и галереям, мы то и дело попадали в заполненные таинственными тенями внутренние дворики… После экскурсии мы отправились на самостоятельную прогулку по территории замка – уж больно нам не хотелось покидать это место.

Антони приостановился, чтобы полюбоваться скульптурой рыцаря. В этот момент на него удачно упал свет, и я не преминула этим воспользоваться: притворившись, что снимаю что-то позади него, увеличила фокус и сфотографировала моего спутника. Снимок я немедленно отправила подругам, сопроводив его подписью: «Гуляю по Мальборкскому замку с личным экскурсоводом».

Как только я отправила сообщение, Антони задумчиво на меня посмотрел. На щеке его появилась ямочка. Наши взгляды встретились. Он не отводил от меня глаз так долго, что это могло бы показаться неприличным, а потом улыбнулся, и напряжение тотчас спало. Я не удержалась и улыбнулась в ответ.

Ужинать мы пошли в ресторан под названием «Кубицкий». Антони помог мне перевести меню. В еде я не придирчива, поэтому попросила его выбрать для меня любое местное блюдо. В итоге официант принес мне искусно украшенную тарелку с начиненными уткой пирогами, а Антони заказал кабана в имбирном соусе и настоял, чтобы я попробовала. Сочетание вкусов показалось мне весьма необычным, равно как и свидание с парнем, который не учился в той же школе, что и я. Нет, это не свидание, напомнила я себе. Впрочем, разница была почти незаметна.

– Я в семье старший – из детей, – поведал мне Антони за ужином. – У меня есть брат Отто и единоутробная сестра Лидия. Я обожаю обоих, но брат мне ближе. Лидия родилась после того, как мама снова вышла замуж. Сейчас сестра в старших классах, и я для нее не слишком-то крут. А у тебя есть братья или сестры?

Я покачала головой:

– Нет, никого. Зато есть три подруги, которые мне почти как сестры.

– А твой папа? Наверное, он классный мужик, раз добился руки твоей мамы, – ухмыльнулся Антони. – Было бы интересно с ним познакомиться.

– К сожалению, это невозможно. Папа скончался, когда мне было восемь.

Бокал Антони застыл на полпути к губам.

– Сочувствую, – он сделал глоток и поставил бокал на стол. – Моего папы тоже нет в живых. Когда он умер, мне исполнилось пять лет. Рак легких. Заядлый курильщик.

– Отстой, – поморщилась я. – Я тебе тоже сочувствую.

Он задумчиво на меня посмотрел.

– Похоже, мы с тобой оба почти всю жизнь росли без отцов.

Я кивнула, и сердце мое кольнуло знакомое чувство. Горе представлялось мне морским чудовищем, которое спряталось на самой глубине и порой хватало меня холодным щупальцем за лодыжку, собираясь утащить вниз. Когда-то давно монстр обвивал меня всю и душил, но спустя годы хватка его ослабла. Правда, время от времени он напоминал мне, что не исчез совсем.

Я вычистила тарелку коркой пирога и бросила ее в рот, и тут подошел официант, чтобы унести грязную посуду и приборы. Я решила закрыть тему наших умерших отцов и спросила моего спутника:

– Как ты устроился к Мартиниушу?

Прежде чем Антони успел ответить, официант подошел снова и задал ему вопрос. Они о чем-то поговорили по-польски, после чего Антони обратился ко мне:

– Ты любишь клубнику? У них она сегодня на десерт.

– Конечно!

Официант кивнул и удалился.

– Я получил степень по деловому администрированию. Во время последнего учебного года мне посчастливилось попасть на четырехмесячную стажировку в «Новак». Должно быть, я хорошо себя проявил, поскольку директор коммерческого отдела по имени Ламберт Пикельк предложил мне устроиться к нему ассистентом на постоянной основе. Вскоре он стал приглашать меня на стратегические сессии, что позволило мне более тесно работать с Мартиниушем.

Официант вернулся и заменил пустую тарелку Антони на миску густого розового супа, поверхность которого украшала симпатичная клякса белой молочно-белой субстанции. Аналогичная посудина появилась и передо мной. Я поблагодарила официанта по-польски, и оба мужчины улыбнулись. Видимо, я все переврала и сказала какую-то чушь.

Антони смотрел, как я с некоторой опаской изучаю десерт.

– Это клубничный суп с муссом из белого шоколада, – пояснил он.

Я зачерпнула суп ложкой, сунула ее в рот и закрыла глаза, ощущая кисло-сладкий вкус, проглотила лакомство и облизала губы.

– Ого. Можно мне сразу бочку?

Антони засмеялся – так весело и заразительно, что мне тоже стало смешно.

Пока мы наслаждались десертом, поляк продолжал свой рассказ:

– Как-то раз Мартиниуш спросил, как я смотрю на то, чтобы попробовать себя в роли его личного ассистента, и я тотчас ухватился за эту возможность. Я составляю его персональный график и сопровождаю на деловых встречах. А должность эта мне интересна прежде всего потому, что я хочу всему у него научиться. Мартиниуш – блестящий бизнесмен.

– Так к чему ты в итоге стремишься? – спросила я Антони, когда мы доели десерт.

– Конечно, я бы слукавил, если бы не сказал, что надеюсь однажды дорасти до коммерческого директора. У «Новака» прекрасная репутация и низкая текучка кадров. Они продвигают по карьерной лестнице собственных сотрудников, а не ищут их на стороне. Но я молод, а в штате немало умных людей, которые работают в компании долгое время. Мне потребуется доказать, что я чего-то стою, чтобы они восприняли меня всерьез.

– Похоже, ты полон энтузиазма. – Я слизала остатки десерта с ложки и, посмотрев на пустую миску, нахмурилась. – А вот я по-прежнему не знаю, чем хочу заниматься в жизни.

– Не торопись, – улыбнулся он. – Всему свое время.

– Кстати, почему это ты разгуливаешь с подростком, вместо того чтобы строить карьеру? Наверное, ты меня немного презираешь, – конечно, я пошутила, но поняла, что нечаянно задела Антони за живое, увидев, что он застыл с полуоткрытым ртом.

– Ты слишком проницательна для своего возраста, – сказал он наконец.

– То есть я не ошиблась? – Щеки мои горели от смущения. Мне совсем не хотелось проводить время с человеком, считавшим меня обузой.

– Отвечу так. Во-первых, когда Мартиниуш просит меня об услуге, мне совсем нетрудно отложить свои личные дела. Работать на него – одно удовольствие. А во-вторых, даже если я когда-либо сомневался, что мне понравится с тобой общаться, сейчас я с радостью признаю, что был неправ. Мое место здесь, рядом с тобой.

Проигнорировав сантименты, мой мозг ухватился за нечто иное:

– Ты хочешь сказать, что, гуляя со мной, оказываешь ему услугу? Но с чего бы Мартиниушу об этом просить?

Антони пожал плечами.

– Думаю, он просто хочет, чтобы ничто не отвлекало твою маму от работы. Шеф считает, что она приложит максимум усилий, если будет знать, что за тобой присматривают. Мартиниуш никогда ничего не делает без веской причины.

Подошел официант с подносом – забрал наши опустевшие миски и, поставив перед нами две дымящихся кружки, что-то сказал Антони.

– Как мило, – проговорил тот, вглядываясь в коричневую жидкость. – Это чай для улучшения пищеварения. Подарунек от заведения.

Я понюхала содержимое кружки. Пахло от него грязью. Подув на чай, я осторожно отхлебнула. На вкус напиток оказался довольно приятным, чем-то напоминал лакрицу.

– Расскажи мне поподробнее о своем папе, – попросил Антони. – Как его звали?

– Нейтан. Перед сном он каждую ночь играл для меня на гитаре и пел дурацкие песни, которые сам же и сочинял, а еще рассказывал забавные сказки. Во многих речь шла о принцессе – моей маме. Отец был от нее без ума.

Антони пристально на меня смотрел, изучая мое лицо. В какой-то момент я даже забыла, о чем говорила.

– Уверен, так оно и было, – мягко проговорил он.

Я прокашлялась.

– Папа был настоящим трудягой. Работал по контракту. Ему ни разу в жизни не приходилось себя рекламировать, потому что все и так знали, что он прекрасно справится с работой. А еще он очень хорошо играл в хоккей и выступал в пивной лиге зимой.

– Вот как, – рассмеялся Антони. – Знаменитый канадский хоккей. Знаешь, а ведь поляки тоже делают в нем успехи.

– Да, я об этом слышала. По-моему, папе доводилось играть и с поляками.

– Уверена?

– Пожалуй, нет, – засмеялась я. – Мне было всего восемь лет, когда его не стало, так что я не могу сказать наверняка.

– Что с ним случилось? – брови Антони опустились, а глаза забегали по моему лицу. Я не до конца понимала, что это значит: может, я ему нравлюсь, или он просто увлекся беседой и слушает меня очень внимательно. Понять, что у него на уме, было нереально. Наверное, из него вышел бы хороший политик.

– Он умер на льду. Сердечный приступ. Его смерть потрясла нас, ведь он был еще так молод. Мы даже не знали, что у него проблемы с сердцем.

Антони покачал головой и цокнул языком.

– Как жаль! А твоя мама с тех пор так и не вышла замуж?

– Свидания – это не про нее. Она обходит мужчин стороной, – фыркнула я. – Ее страсть – дайвинг. Хотя как знать, возьмет и снова в кого-нибудь влюбится. Но я ни разу не замечала, чтобы она кем-то интересовалась.

– Наверное, она и впрямь вся в работе, раз не собирается выходить замуж. Не каждый день встретишь такую женщину, – Антони по-прежнему не сводил с меня глаз.

– Ты тоже на нее запал? – я отхлебнула странный напиток, не отводя взгляд.

– Она классная, но нет, – рассмеялся он. – Твоя мама, – он нагнулся и перешел на шепот, – меня пугает.

Я тоже рассмеялась.

– Да ну тебя.

Довольно поздно мы вернулись в имение Новака. Подъехав к гаражу, вышли из джипа Антони, чтобы служащий его припарковал. В эту минуту я вдруг осознала, что вечер прошел просто чудесно. Я не раз украдкой поглядывала на своего спутника, когда тот не смотрел в мою сторону, пытаясь понять, что же я к нему чувствую.

Прежде чем вернуться в особняк, мы ненадолго задержались во дворе, чтобы полюбоваться звездами, а затем шагнули во тьму. Мягкая трава заглушала звук наших шагов. Антони заботливо обнял меня за талию: куда ступать, было совсем не видно. Неожиданно тучи рассеялись, и в черном небе зажглись гирлянды звезд. Мы остановились, мой провожатый опустил руку и посмотрел наверх.

– Потрясающе, – восхитилась я. Небо здесь казалось совсем непохожим на то, которое я видела во дворе дома Джорджи неделю назад.

– Ага. Думаю, завтра можно рассчитывать на хорошую погоду. Если будет тепло, не хочешь сходить на пляж? – он повернулся ко мне в темноте.

– Давай. Я люблю море. – А как иначе? Мама-то у меня русалка.

Тишину неожиданно вспугнули громкие мужские голоса. Через ворота в конце подъездной дороги на территорию поместья вошли два человека. Я сразу их узнала: это были Эрик и Джефф. Они явно выпили и не знали, что мы здесь.

– Тупые поляки, – сплюнул Эрик. – Дерьмовые из них дайверы. Хотят работать – пускай сперва чему-нибудь научатся. А вот старик Новак не дурак. Он своего не упустит. Больше я в этом пабе ни цента не оставлю.

– Ха! – ответил Джефф. – Ни цента? А твой букмекер в курсе, что ты пропиваешь его кровные в Польше?

Раздался удар кулака о тело.

– Заткнись, кретин. Ты мне поможешь все разрулить.

Они повернули за угол и исчезли из виду. Мы услышали, как открылась и закрылась дверь.

– Прости, – мне было очень неловко и даже страшно оттого, что Эрик позволил себе расистское оскорбление. Саймон был бы в ужасе, если б узнал.

– Ты не виновата, – успокоил меня Антони. – Я знаю мужчин и понимаю, до чего их порой доводит алкоголь. И еще я легко распознаю азартных игроков. Кажется, у этого Эрика проблемы.

– Как ты догадался? – удивилась я, когда мы поднимались по ступеням к главному входу.

– Я не раз слышал их разговоры по вечерам. По-моему, он чересчур увлекается покером. Эти двое приглашали меня присоединиться, что я, конечно, ценю, только играть-то не умею. Кроме того, они ставят настоящие деньги, а я не заинтересован в том, чтобы тратить их впустую.

Антони казался таким правильным и ответственным! Как ни странно, его отношение к жизни было мне ближе и приятнее, чем то, которое я замечала у парней, славящихся своей «крутостью». Опасные типы больше импонировали Сэксони.

Мы прошли через холл. Свет убавили на ночь, и теперь в углах клубились непонятные тени. Мы поднялись на первую площадку, где нам с Антони предстояло разойтись по своим апартаментам. Я вдруг почувствовала себя неловко, словно очередное свидание только что подошло к концу.

– Спасибо за еще один чудесный день. Мне было очень весело, – я всплеснула руками, чувствуя себя идиоткой.

– И тебе спасибо. Не всегда удается проводить время в такой приятной компании, за что мне еще и платят, – ответил он.

И это было правдой. Антони платили, чтобы он за мной присматривал. В десятый раз за день я склонялась, что в игре «любит – не любит» более вероятным казалось последнее. Меня немного затошнило. Я по-пацански толкнула его в плечо кулаком.

– Спокойной ночи, Антони.

– Спий добже[19]19
  Спокойной ночи (польск.).


[Закрыть].

Он направился к себе.

Когда я подходила к номеру, завибрировал мобильник.

Джорджейна: «Что за симпатичный моряк?»

Она имела в виду его короткую стрижку и корпоративную куртку, похожую на военно-морскую форму.

Я: «Это Антони. Ко мне приставили няньку».

Сэксони: «Привет. Пускай меня понянчит. Я не против! Он забавный?»

Я: «Он поляк. Говорит забавно, да. Мы просто друзья».

Сэксони: «ЧТО? Ты здорова? Проснись, Ти-Нация».

Джорджейна: «Симпатичный. Хороший парень?»

Я: «Очень».

Джорджейна: «Повезло».

Она отправила в чат фотографию, на которой был запечатлен куда-то идущий молодой человек. Позади него виднелось увитое виноградной лозой здание, похожее на гараж. В руках парень нес несколько старых разбитых окон. Я щелкнула по фотографии и приблизила ее, чтобы получше его рассмотреть. Мускулистый и загорелый. Из-под бейсболки торчат темные кудрявые волосы. Брови и ресницы тоже показались мне невероятно темными.

Я: «Видимо, тебе тоже. Высокий?»

Джорджейна: «Жираф. Даже рядом со мной».

Сэксони: «Что за… это твой КУЗЕН?!»

Джорджейна: «Не кровный. Он приемный, забыла?»

Сэксони: «Святые угодники».

Я: «Какой он?»

Джорджейна: «Добрый, как питон. Ничего хорошего».

Сэксони: «Хочешь, я его закажу? Я здесь всего две недели, но уже успела подружиться с мафиози».

Бедняга Джорджи. Похоже, лето в Ирландии не задалось для подруги с самого начала, раз ее кузен оказался придурком.

Я вошла в апартаменты, вспоминая парней, с которыми встречалась раньше. Все они казались мне такими юными и незрелыми по сравнению с Антони! Он был умен, искренен, полон сил и энтузиазма, обладал чувством юмора и хорошими манерами. Ну что ж, не пора ли «бабочкам» наконец прилететь, а сердцу забиться сильнее?

Глава 10

Следующий день выдался, как назло, хмурым, но не настолько, чтобы отказываться от похода на пляж. Мне ужасно не терпелось заняться чем-то другим. Конечно, мне полюбились история и архитектура Гданьска, его милые кафе и застроенные яркими зданиями каналы, но сейчас я бы все отдала, чтобы распустить волосы и искупаться.

Антони распорядился, и нам организовали все для пикника. Покинув особняк, мы направились к морю, минуя песчаные обрывы и кустарники. Ветер трепал мои волосы, и хотя из-за сегодняшней погоды солнечные очки мне не требовались, я все равно их нацепила, чтобы песок не попадал в глаза.

Пляж находился в получасе ходьбы от поместья Новака, за грядой то ли холмов, то ли невысоких гор. Тропинка вела вверх. И с вершины горы я впервые увидела пляж и море. Он был золотисто-желтым, а вода – темно-синей, прямо как у нас в Канаде. Из песка, колыхаясь на ветру, торчали пучки жесткой травы, похожей на пшеницу, а на краю обрыва виднелось скопление камней. Пройдя через кустарники, мы ступили на песок. Крупные грубые песчинки сочились сквозь пальцы ног. Жаль, что сегодня прохладно. Видимо, местные ждали погожих деньков – кроме нас, на пляже почти никого не было.

– Ты в курсе, что вода в Балтийском море куда более пресная, чем в других морях? – спросил меня Антони, пока мы искали подходящее место, чтобы расстелить покрывало.

– Да. Узнала, когда летела сюда. Майка мне рассказал. По его словам, это одна из причин, почему «Сибеллен» так хорошо сохранилась.

– Верно, – кивнул Антони. – И морской живности тут немного, да еще и размер популяций колеблется год от года, потому что соленая вода из Северного моря поступает неравномерно. Иногда тут образуются подводные пустоши, где практически никто не обитает, кроме разве бактерий, – продолжал он назидательным тоном. – К тому же из-за стока удобрений летом у нас иногда возникают проблемы с водорослями.

– Ах, как интересно, профессор… – я развернула покрывало и постелила его на чистом и ровном участке песка.

Антони посмотрел на меня так, словно не был уверен, сарказм это или нет.

– Пожалуй, хватит с тебя уроков по биологии. Пора позагорать?

– Нет, – возразила я, оставшись в одном бикини. – Пора поплавать, – я бросила шляпку и очки на покрывало, которое норовил сдуть ветер.

– Ты ведь сказала «пляж». Я и привел тебя на пляж. Купаться мы не договаривались, – категорично заявил Антони, поставив по углам покрывала два шезлонга, чтобы закрепить его на песке. Затем сел в один из них и демонстративно устроился поудобнее.

– Это твоя обязанность. Забыл, что ты на работе? – поддразнила я моего спутника.

Поляк скомкал полотенце и бросил им в меня, после чего поднялся, снял кепку, рубашку и легкие брюки – под ними оказались шорты для плавания с вышитой эмблемой в виде русалки.

– Классные шорты, принцесса!

Он опустил глаза.

– Между прочим, эта вышивка смотрится очень брутально. Благодаря ей в городе обо мне слагают легенды, – он погладил русалку большим пальцем. – Все знают, что со мной шутки плохи.

– Охотно верю. Ты тот еще забияка.

Когда Антони разделся, я отметила, что он в хорошей физической форме, только наверняка все время ходит в закрытой одежде – кожа бледная, как у меня, с той лишь разницей, что плечи его покрывали веснушки. В остальном же тело моего спутника буквально светилось белизной. Ну прямо мечта татуировщика. Антони обладал эффектной фигурой – широкие плечи, мощная грудная клетка… А татуировок-то не видно. Интересно, возникало ли у него хоть раз желание набить себе что-нибудь? Вряд ли: слишком уж консервативен.

Зайдя в воду, Антони слегка поморщился от холода, а я засмеялась. Мне в непрогретой воде всегда было вполне комфортно, поэтому я сразу нырнула и плыла до тех пор, пока дно не ушло из-под ног. Высунув язык, я с интересом попробовала на вкус Балтийское море. Вода как вода. Совсем не соленая.

Тем временем Антони собрался с духом и, лишив меня удовольствия его обрызгать, тоже нырнул. Спустя несколько секунд он показался чуть поодаль, прокричав мне что-то по-польски. Я засмеялась, но просить перевести не стала. Мы болтали, бодро удаляясь от берега, потом немного поплавали вдоль пляжа и наконец повернули обратно. У Антони начали стучать зубы.

– Ладно, твоя взяла. Я ледышка. Можно мне уже на берег? Белый медведь, вот ты кто! – он поставил ноги на дно и выпрямился. Соски у него стояли торчком, а стройное тело покрылось гусиной кожей.

– Ну и иди, – я брызнула ему на спину. Антони выскочил из воды и стремглав бросился к шезлонгу, притворно трясясь от холода. Надо признать, пантомима ему удалась: я от души расхохоталась. Глядя, как он вытирается, я погрузилась в раздумья. Антони казался мне идеальным. Я в жизни не видела более интересного и привлекательного парня, но и к нему никакого влечения, увы, не испытывала. Как бы мне хотелось познать то теплое чувство, о котором без конца говорила Сэксони…

Одевшись, Антони набросил полотенце на плечи, опустился в шезлонг и достал из пляжной сумки книгу. Я еще немного поплавала и вернулась на берег лишь после того, как почувствовала сильную усталость. В конце концов, купаться в одиночку не так и весело. Поднялся ветер, и тело мое тоже покрылось гусиной кожей. Добежав наконец до шезлонгов, я достала из сумки гигантское полотенце и завернулась в него.

Антони оторвался от книги, пристально посмотрев на меня сквозь солнечные очки.

– Знаю, что еще рано, но лично у меня всегда разыгрывается аппетит, когда я плаваю. Не хочешь перекусить? – он уткнулся в сумку с едой, которую мы принесли. – У нас есть сэндвичи с рыбой, яблоки и сыр. Ах да, и еще… – он достал бутылку, наполненную коричневой жидкостью, и взглянул на этикетку. – Ледяной чай?

В животе у меня заурчало.

– Давай. Умираю с голоду.

Шум бьющихся о берег волн стал громче. Мокрые волосы хлестали меня по лицу, жаля глаза.

– Ветер усиливается, – констатировала я. – Наверное, сегодня не самый удачный день для пляжного отдыха, – усевшись на покрывало, я принялась вытирать волосы полотенцем.

Антони достал сэндвич и протянул его мне. Взгляд его был задумчивым.

– А знаешь, чем нам лучше заняться? Странно, что я не подумал об этом раньше. Кстати, ветер нам даже поможет.

– Так что ты предлагаешь? – Я вынула из упаковки сэндвич с селедкой и откусила большой кусок. Рыба оказалась более соленой, чем я думала, но очень вкусной, а хлеб – свежим.

– Покататься на лазере, – Антони снял обертку с сэндвича.

– На лазере? – я проглотила кусок.

– Это лодка, рассчитанная на двоих. Очень классная и быстрая. Хочешь? – глаза его сияли от восторга. К этому взгляду я успела привыкнуть, и он мне даже нравился. – Ты не страдаешь морской болезнью?

Я покачала головой.

– Насколько знаю, нет, но мне не слишком часто доводилось кататься на лодках. Это очень… – я жестом изобразила качающееся на волнах судно.

– Да, точь-в-точь как на доске для серфинга, – рассмеялся он. – Но это тоже часть веселья.

Я покончила с сэндвичем.

– Видимо, не зря мы только что поели.

Антони явно забеспокоился:

– Подождем, пока пища не усвоится?

– Да я пошутила. Бабушкины сказки. В общем, я за.

Расправившись с сыром и яблоками, мы собрали вещи и направились обратно в особняк. Я переоделась в шорты и летнюю рубашку. Антони пообещал раздобыть мне аквашузы[20]20
  Обувь для активного отдыха на пляже; имеет небольшой вес и плотную подошву.


[Закрыть].

Работники лодочной станции были явно не готовы к нашему визиту, однако, немного повозившись, спустили лазер на воду. Хотя они говорили на польском, я кое-что поняла. Антони, извиняясь и терпеливо объясняя, что решение отправиться на морскую прогулку было принято в последнюю минуту, просил их не торопиться и не нервничать. Был очень вежлив. А его визави, кажется, никак не могли взять в толк, с чего это личному ассистенту Мартиниуша приспичило кататься в такую скверную погоду.

Лазер оказался даже меньше, чем я себе его представляла. У него имелись два небольших паруса и такая низкая осадка, что приходилось чуть не ложиться, чтобы не упасть при качке. В общем, суденышко больше всего напоминало плот.

Пока я карабкалась в лазер, Антони держал его на мелководье. Лишь только мы отчалили от берега, один из работников лодочной станции окликнул его с причала. Антони сказал, что нас просят немного подождать. Мужчина забежал в ангар, где хранились лодки, и вернулся с небольшой рацией. Бросил ее Антони. Тот поймал аппарат и прицепил его к ремню. Потом, взявшись за румпель, поляк повернул суденышко к ветру, парус надулся, и лазер тотчас рванул вперед.

Берег остался позади.

Антони научил меня рулить и удерживать равновесие в те моменты, когда казалось, что лазер вот-вот опрокинется. Чем быстрее мы шли, тем круче становились повороты.

– Хочешь еще искупаться? – спросил Антони. Прежде чем я успела ответить, судно резко накренилось на такой бешеной скорости, что у меня перехватило дыхание. Я засмеялась, наполовину в восторге, наполовину в ужасе, почти уверенная, что мы сейчас перевернемся. Чтобы сохранить равновесие, мы одновременно наклонились над водой. Прямо под нами с шумом мчались волны. Балансируя на краешке борта, я была ни жива ни мертва.

Ветер гнал нас вперед на все возраставшей скорости, а пляж изгибался, то приближаясь, то отдаляясь вновь. Катались мы без малого час и преодолели за это время удивительно большое расстояние. Где-то там, на горизонте, замаячил порт Гданьска.

В полутора метрах от нас из воды вдруг выскочил лучик света. Сперва он упал на живот Антони, а затем осветил его ровные губы и прищуренные глаза.

– За нами слежка. Ох уж эти лучи! Чертовски любопытны, – пошутил Антони. Спустя несколько минут ему пришлось повысить голос, чтобы перекричать шум ветра и волн: – Пора возвращаться. Путь домой займет у нас больше времени, потому что нам предстоит идти против ветра.

– Может, еще чуть-чуть? Ну пожалуйста! – взмолилась я. – Мне так понравилось! Видимо, придется попросить маму подарить мне лазер на Рождество.

– Рад, что ты довольна, – улыбнулся он.

– Я так не веселилась… наверное, никогда.

– Не потеряй очки!

Нас подхватил очередной порыв ветра, и мы вновь помчались вперед, набирая скорость. Когда лодка накренилась, мы, как и прежде, наклонились над водой, удерживая равновесие. Казалось, еще чуть-чуть, и лицо мое треснет от смеха и восторженного крика.

Мы налетели на упругую волну, подбросившую нас вверх, словно камешек. В этом месте пляж выглядел иначе: повсюду виднелись камни и искусственные волнорезы. Вдали я заметила крошечные, едва различимые фигурки людей, которые осторожно пробирались по валунам. Некоторые нам махали.

Спустя пятнадцать минут Антони замедлил скорость.

– Давай поворачивать. Ветер усиливается, а тучи выглядят не слишком-то дружелюбно, – и он показал мне за спину.

Я обернулась и посмотрела туда, откуда мы приехали. Не слишком-то дружелюбно – это было мягко сказано. Над водой чернел гигантский грозовой фронт. Я нервно сглотнула, силясь подавить тревогу. Если Антони это удалось, удастся и мне.

Мой спутник невозмутимо развернул суденышко и принялся меня наставлять:

– Потяни румпель на себя и откинься назад, чтобы вытолкнуть нос лодки из воды. Да. Именно так.

Мы шли против ветра. Двигаться приходилось зигзагами. Грозовые тучи казались тяжелыми и полными дождя, но я полагала, что мы успеем добраться до лодочной станции до того, как начнется ливень. Увы, с каждой минутой путь становился все тяжелее. Шея несколько раз хрустнула: лазер буквально прыгал по волнам. Я закрыла рот и крепко сжала зубы, чтобы случайно не откусить себе язык.

Научив меня лавировать, Антони замолчал. Он стоял у руля, а я – прямо перед ним. Бросив взгляд через плечо, я вдруг заметила, что губы ассистента Мартиниуша плотно сжаты, а между бровей обозначилась глубокая морщина, которой не было там прежде.

– Что-то не так? Твой взгляд меня пугает.