Текст книги "Китай"
![](/books_files/covers/thumbs_240/kitay-243939.jpg)
Автор книги: Эдвард Резерфорд
Жанр: Историческая литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 55 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]
– Полагаю, мне лучше пойти с ними. – Он пожал плечами. – Вы можете остаться и держать оборону, пока я не вернусь.
– Вы собираетесь бросить меня здесь? – в ужасе пролепетал Трейдер.
Талли, вероятно, ушел бы, но тут на лестнице снова раздался яростный топот, после чего мимо солдат со злостью протиснулся Мэтисон.
– Не вздумайте идти, Одсток! – крикнул он. – Они только что забрали еще и Дента.
– И он не сопротивлялся? – спросил Талли.
– Если быть точным, он сказал, что ему на… короче, наплевать и он будет рад высказать императору Китая все, что о нем думает.
– Очень похоже на Дента.
– Однако я убедил его никуда не ходить, а то, не ровен час, и не вернется.
Трейдер посмотрел на Шижуна, бесстрастно стоявшего в дверях, а потом перевел взгляд на Мэтисона:
– Вы думаете, они бы…
– Маловероятно, – сказал Мэтисон. – Но как только Дент окажется под стражей, в этом нельзя быть уверенным. И Бог знает, отпустят ли его и когда. В любом случае лучше нам держаться вместе. Мы не хотим, чтобы Линь обрабатывал нас поодиночке. – Он повернулся к Талли. – Не ходите.
– Ладно, – согласился Талли и повернулся к Шижуну. – Я отказываюсь.
После того как Шижун и его люди удалились, Мэтисон одарил Трейдера ободряющей улыбкой:
– Они могли бы увести Дента и Одстока силой. Хороший знак!
Но Трейдера его слова до конца не убедили.
Между тем китайские солдаты остались на улицах, отрезав путь к факториям.
На следующее утро солдаты никуда не делись. Прогулявшись вдоль набережной, Талли и Трейдер вошли в библиотеку Британской фактории, где собрались человек двенадцать их соотечественников во главе с Мэтисоном. Талли уселся в глубокое кожаное кресло.
– Хотите что-нибудь почитать? – спросил Трейдер.
– Определенно, нет.
Трейдер подошел к полкам. Кто-то оставил там «Записки Пиквикского клуба» Диккенса. Поскольку книгу опубликовали всего пару лет назад, Трейдер предположил, что кто-то читал ее по дороге из Англии и любезно преподнес в дар библиотеке по приезде. Возможно, восхитительная комедия на время отвлечет его от забот. Она и правда отвлекла минут на двадцать, пока один из мужчин, глядя в окно, не воскликнул:
– Господи, только взгляните на это!
И через мгновение все уже толпились у окна, глядя на открытую площадку внизу.
Там двигалась печальная маленькая процессия. Шестеро китайских солдат вели троих торговцев-хонгов. Все они были важными шишками, но никто не способен сохранять достойный вид с железным ошейником на шее, к которому крепилась цепь. Одним из хонгов был Джокер, чье лицо выражало страдание. Посреди открытого пространства процессия развернулась лицом к Британской фактории и остановилась. У командира в руке был бамбуковый жезл. Он стукнул Джокера по ногам сзади, отчего пожилой китаец вскрикнул и упал на колени. Двоих других бить не пришлось, они поняли намек и сами бухнулись на колени. Затем солдаты набросили цепи на плечи троих мужчин, чтобы им было тяжелее. Согнувшись так, будто готовились к коутоу, трое торговцев стояли на коленях под палящими лучами солнца, а солдаты молча наблюдали за ними. Никто не двигался.
– Они собираются их казнить? – ужаснулся Трейдер.
– Нет, всего лишь пытаются нас напугать, – ответил кто-то.
– Чушь собачья! – фыркнул Талли Одсток.
– Согласен. Просто разыгрывают спектакль, – поддакнул Мэтисон.
– Тем не менее, – добавил Талли после паузы, – надеюсь, с Джокером ничего не случится, он должен мне целое состояние.
– Смею вас уверить, Линь знает про это, – сказал Мэтисон. – Самое правильное – не обращать внимания. – Он отошел от окна.
Перед ланчем Трейдер снова вернулся к окну, а потом после ланча, когда солнце светило прямо в затылок троих китайцев. После этого Талли удалился в свою комнату вздремнуть, Трейдер же сыграл в бильярд с племянником Джардина.
Ближе к вечеру прибыла китайская делегация. В этот раз они не были вооружены: магистрат, два чиновника младшего ранга, молодой Шижун и господин Сингапур. Магистрат отправился прямиком в спальню Дента, за ним по пятам следовал Трейдер, который пошел разбудить Одстока. Послание, переведенное господином Сингапуром, было очень коротким: «Господин Цзян здесь, чтобы препроводить господина Одстока к эмиссару Линю. Он останется здесь, пока господин Одсток не пойдет с ним».
Одсток довольно долго смотрел на Шижуна, а потом указал на стул:
– Присядьте, – а сам вернулся в постель.
Шижун сел, Трейдер тоже. Господин Сингапур объяснил, что ему нужно уйти, поскольку эмиссар Линь решил дополнить свое письмо королеве Виктории. В итоге он оставил двоих молодых людей сидеть в компании друг друга, не имея возможности поговорить.
Именно в эти полчаса Трейдер обнаружил впервые в жизни, как же это неприятно – не владеть общим языком. Конечно, в Индии живет бесчисленное множество людей, на языках которых он не говорит. Но все не так уж плохо. Многие индийские торговцы и образованные люди прекрасно владеют английским. А еще Трейдер часто встречал англичан, которые хорошо знали Индию и с удовольствием часами рассказывали про местные обычаи, религию и культуру.
Но Китай – совсем другое дело. Вот он сидит лицом к лицу с молодым человеком, чем-то на него похожим, который три дня назад пытался понять Джона и даже дал дружеский совет. Наверняка им придется провести еще несколько часов вместе, при этом они могли бы открыть для себя миры друг друга. Но только они не могут поговорить. Молчание разделило их так же эффективно, как крепостная стена.
У Трейдера возник порыв взять какую-нибудь вещь, любую, и жестами объяснить, что он хочет узнать ее название на китайском. Или он мог бы показывать что-то на себе: голова, руки, ноги, грустное лицо, веселое лицо – все, что угодно. Но Шижун ничем не выказывал желания пообщаться, а Трейдер припомнил, что китайцы не жалуют иностранцев, которые хотят выучить их язык. Поэтому остаток дня они просидели в крошечной тесной комнатенке и не узнали ничего нового.
Наконец свет за окном потускнел и стал оранжевым. Взглянув на карманные часы, Трейдер понял, что солнце садится. Он жестом показал Шижуну, что через некоторое время, возможно, пора ложиться спать. Но Шижун в свою очередь показал, что будет ночевать у них, если Одсток не поедет с ним. Трейдер проводил китайца в маленькую спаленку, в которой раньше спал сам, и предложил Шижуну лечь здесь. Затем он вошел к Талли и объяснил, что прикажет слугам принести из столовой ужин Талли и молодому мандарину. Когда он спустился по лестнице, Шижун даже не попытался задержать его.
Спустя полчаса, когда принесли еду, а Мэтисон любезно предложил ему занять спальню Джардина, Джон Трейдер выглянул в окно библиотеки. Красное солнце садилось на западе, а на набережной солдаты били и пинали троих хонгов, заставляя их встать. Но торговцы так долго простояли на коленях, что едва могли ходить, и одному из солдат пришлось тащить Джокера на цепи.
Солнечный свет вовсю струился в окно, когда Трейдер проснулся в удобной постели Джардина. Утро воскресенья, и солнце уже довольно высоко. Он быстро выбрался из кровати. Нужно немедленно проверить, как там бедный старина Талли. Трейдер заглянул в столовую узнать, готов ли кофе, и если готов, то захватить кофейник своему партнеру. Но в этом не было необходимости. Талли Одсток собственной персоной сидел за столом.
– Ну вы и дрыхнуть! – весело заметил Талли.
– Что случилось?
– Мандарин ушел еще до рассвета. И ребята, сторожившие Дента. И большинство солдат. У нас перемирие на день.
– Почему?
– Эмиссар Линь, похоже, хочет продемонстрировать, какой он хороший человек, раз помнит «день субботний, чтобы святить его»[27]27
Исход 20: 8.
[Закрыть].
Они пошли прогуляться по Хог-лейн, сделали круг по улице Тринадцати Факторий и вернулись к набережной. Вокруг по-прежнему оставалось довольно много солдат, а вот торговцев почти не видно, иначе можно было бы подумать, что все вернулось на круги своя. Час спустя двое хонгов, которых выставили напоказ в цепях вместе с Джокером, появились рядом с Британской факторией. Они выглядели усталыми, от пережитого накануне испытания остались синяки, но оба с радостью согласились перекусить. Джокер не пришел. Они сказали, что старый хонг отправился домой отсыпаться.
Ближе к полудню Трейдер заметил нечто странное. Вокруг стало слишком тихо. Все дело только в субботе? Он встретил Мэтисона, который сообщил, что его компрадор исчез. В Британской фактории почти никто не пришел на ланч.
– Плохой знак, – заметил Талли. – Слуги все узнают раньше нашего.
После ланча пришло известие, что капитан Эллиот, суперинтендант, возвращается из Макао.
– Неизвестно, когда он приедет, – сказал им Мэтисон, – даже если китайские власти пропустят его.
– А с чего им его останавливать? – спросил Трейдер у Мэтисона.
– Они могут решить нас изолировать.
– Не вижу толку от его приезда, – проворчал Талли, – если только он не приплывет на военном корабле.
Примерно в двадцать минут шестого на реке появилась гребная шлюпка – небольшое, обшитое внакрой суденышко едва ли двадцать футов в длину, на котором работали веслами с полдюжины гребцов. Сначала никто даже не обратил на нее внимания.
После полудня небо затянулось облаками, река казалась серой, но когда в облаках появлялись просветы, то на водной глади появлялись золотистые полосы. Трейдер, стоявший на берегу, первым заметил игру света на синей с золотым форме одного из пассажиров в хвостовой части гребной шлюпки, догадался, что это могло означать, и помчался предупредить Мэтисона и остальных.
Нелегко производить впечатление, когда ты один-одинешенек выбираешься из гребной шлюпки, подумал Трейдер, но по мере возможностей Эллиоту это удалось.
Он был одет в форму морского офицера, на боку болталась сабля. Эллиот и так был высоким, а в треуголке, украшенной перьями, казался еще выше. Он выпрямился, подошел к группе торговцев, которые собрались, чтобы поприветствовать его, и объявил:
– Джентльмены, теперь вы под моей защитой!
Трейдер уставился на него с удивлением.
Чарльзу Эллиоту было около тридцати пяти, и он дослужился до капитана на британском флоте. Трейдер знал об этом, а потому ожидал увидеть прожженного морского волка, командира с суровым лицом. Перед ним же сейчас стоял один из тех бледных англичан, которые до сорока лет выглядят как школьники. У Эллиота даже щеки сияли, как у школьника, а такие бледно-голубые глаза могли бы принадлежать интеллигентному пастору. Когда Эллиот заговорил, то выяснилось, что он немного шепелявит.
И этот человек заявляет, что защитит их. Трейдеру в глубине души казалось, что Талли Одсток излишне презрительно настроен к Эллиоту, но теперь наконец стало понятно почему.
– Сегодня же вечером я созову общее собрание всех факторий, – заявил Эллиот, – но сначала, Мэтисон, вы с коллегами должны рассказать, что конкретно здесь происходит. Пока же, – добавил он на подходе к Британской фактории, – не соблаговолит ли юный мистер Джардин удостовериться, поднят ли флаг империи на флагштоке.
Эллиот скрылся за дверью, а Трейдер остался на улице. Он решил, что ему не нужно присутствовать при разговоре суперинтенданта с Мэтисоном и остальными мужчинами постарше. Лучше он прогуляется немного в одиночестве и переварит увиденное.
Он добрался до конца пристани и присел на тот же швартовый кнехт, на котором так уныло устроился три дня назад. Трейдер лениво наблюдал, как мимо скользит китайская лодка с зажженными фонарями, и вдруг понял, что лодка повернула и плывет прямо к нему, чтобы пришвартоваться. Он встал и отошел от кнехта, не желая мешать. Лодка причалила к берегу. В ней сидел крупный мужчина с сигарой во рту. Это был Рид, американец.
– Доброе утро, Трейдер! – весело воскликнул он. – Вот решил заскочить. Не хочу пропустить все веселье. – Он сошел на берег и пожал Трейдеру руку.
– Господи, как же я рад вас видеть! – выпалил Трейдер. – У вас есть хоть какое-то представление, что произойдет?
– Ни малейшего. Закину багаж в Американскую факторию, а потом загляну к вам. У вас там есть виски?
В большом зале Британской фактории собралось не менее сорока человек, в основном британцы и американцы, несколько торговцев-парсов из Индии и представители других национальностей, а также два представителя хонга. Трейдер и Талли Одсток заняли места в заднем ряду, а рядом уселись американцы Рид и Делано.
Может, Эллиот и шепелявил, но начал свою речь с жаром:
– Господа! Вы должны быть готовы незамедлительно покинуть Кантон со всеми своими пожитками. Торговля продолжится, если потребуется, из открытого моря. Позиция китайских властей такова, что, хотя они пока и не позволили себе никаких зверств, я не могу гарантировать, что в Кантоне вы будете в безопасности.
– Насколько я понял, они запретили кому бы то ни было покидать Кантон, – заметил Мэтисон.
– Я потребую сейчас же выдать пропуска всем, кто вознамерится уехать.
– А если нам будут угрожать? – не унимался Мэтисон.
– Тогда мы возблагодарим Господа, – твердо ответил Эллиот, – что британский военный корабль стоит у Бога. Еще мне известно, что в Макао в полной боевой готовности ждут два американских боевых корабля «Колумбия» и «Джон Адамс». Разумеется, наш военный корабль готов защитить наших друзей в Кантоне, и я надеюсь, что могу полагаться на ответную помощь американцев.
– Всецело! – громко воскликнули Рид и Делано.
Собрание закончилось. Может быть, из-за того, что Эллиот так недвусмысленно выражался, а американцы его поддерживали, Трейдер чуть воспрянул духом, когда они с Одстоком уходили.
– Эллиот говорил уверенно, – сказал он.
Но Талли лишь фыркнул:
– Британский военный корабль – тот самый, что, по его мнению, приплывет и всех нас спасет… А вы представляете, как он пройдет вверх по течению мимо китайских батарей береговой охраны?
– Нет, – признался Трейдер.
– Вот и он не представляет, – буркнул Талли и отправился в постель.
К девяти часам утра все узнали последние новости.
– Никаких пропусков. Китайцы отказали, причем категорически. Никто никуда не едет, – сообщил им Мэтисон в библиотеке фактории.
– Мы тут заперты, как крысы в бочке, – проворчал Талли.
– Китайские слуги испарились! – выкрикнул кто-то.
– Это блеф, – напомнил Мэтисон всем собравшимся. – Нам просто нужно сохранять спокойствие.
Вскоре после этого они увидели китайских офицеров верхом на небольших крепеньких лошадях, выехавших из переулков на набережную. Они направились к двум таможенным будкам, где привязали лошадей. Затем из переулков начали выходить какие-то люди. Пять, десять, двадцать – нескончаемый поток. На голове конические шляпы, одеты в свободные куртки и штаны, вооружены дубинками и пиками.
– Местная полиция, – пояснил Талли. – Предполагалось, что они подчиняются хонгу. Защищают торговый квартал. – Он фыркнул. – Линь теперь всех и вся контролирует.
Полицейские продолжали пребывать. Сто. Двести. Они выстроились в шеренгу перед каждой факторией. Прошло несколько минут, прежде чем Трейлер увидел, как с дальнего края территории факторий появился какой-то человек крепкого телосложения и направился к ним. Это был Рид.
Трейдер затаил дыхание. Рид шел перед шеренгой полицейских, те наблюдали за ним, но не двигались, и Рид беспрепятственно добрался до Британской фактории.
– Доброе утро, джентльмены! – весело поздоровался он, входя в библиотеку. – Имеется ли у вас что-нибудь съестное?
Нельзя было сдержать улыбку в присутствии этого бодрого человека. Трейдер взглянул на него с благодарностью.
– Я тут просто наблюдал, как Делано пытается сварить себе яйцо, – добавил Рид в качестве пояснения.
– А вы умеете варить яйца? – поинтересовался Трейдер.
– Да, но куда забавнее наблюдать за жалкими потугами Делано. Могу ли я попросить хлеба и джем? А еще кофе?
– Да, пожалуйста, – отозвался Мэтисон, а потом с одобрением заметил: – Вы кажетесь очень спокойным.
– А что толку паниковать? Надо сохранять выдержку и все такое.
Прошел час. Полицейские перед факториями занимались физподготовкой. Они хотели припугнуть торговцев или ждали приказа от Линя?
В Британской фактории присутствующие по очереди дежурили у окна. Трейдер, Талли и Рид сидели в кожаных креслах, когда к ним присоединился Дент.
– Если полиция вломится сюда, думаю, нас с Талли снова арестуют, – заметил он.
– Возможно, – кивнул Рид, – но если Линь решит пересечь черту и пустить в ход грубую силу, то с таким же успехом может арестовать всех торговцев опиумом. – Он подумал немного. – Они могут пробыть в китайской тюрьме довольно долго.
– Вы предположили, что Линь контролирует своих людей, – сказал Талли Одсток, – но ведь может быть и иначе. Мне доводилось видеть бунты. Долгий жаркий день. Толпа народу. Нервы не выдерживают. А потом что-то происходит. Кто его знает, что именно. Их может спровоцировать все, что угодно.
– А потом? – спросил Трейдер.
– Они бунтуют и сжигают фактории к чертовой бабушке! – Талли мрачно покивал. – Прямо вместе с нами внутри.
Все молчали.
В тот день солнце палило нещадно, и швартовые кнехты вдоль кромки воды раскалились так, что к ним невозможно было прикоснуться. Полицейские закончили учения и установили бамбуковые навесы с циновками вместо крыши, чтобы укрыться в тени, но уходить не собирались, невзирая на пекло.
Эллиот заглянул в библиотеку, и все сгрудились вокруг него.
– Как только я встречусь с эмиссаром, – сообщил он, – то состоятся переговоры.
Мэтисон представил ему Трейдера, пояснив, что Трейдер недавно прибыл. Эллиот очень вежливо ответил на поклон Трейдера и заметил, что он решил приехать в интересное время.
В тот вечер они отужинали соленой говядиной из кладовой с остатками свежих овощей. По крайней мере, в Британской фактории сохранился хорошо укомплектованный винный погреб.
Солнце село. Через окно Трейдер видел, как полицейские патрулируют набережную. Никаких изменений. Мужчины сели играть в карты, но Трейдер был не в настроении, поэтому он снова взял книгу и сумел полностью погрузиться в уморительные приключения Пиквика, но тут его отвлек голос Рида:
– Хватит читать! Давайте поболтаем! – Американец принес два бокала бренди.
– Должен признаться, я рад провести время в вашем обществе, а вот вы, должно быть, жалеете, что приехали.
– Мне нравится опасность. – Рид медитативно посмотрел в свой бокал. – Хотя я не думаю, что нам грозит какая-то особая опасность.
– Почему?
– Китайцам нужна торговля чаем. Они не заинтересованы в том, чтобы навредить торговцам чаем. Не забывайте, вы хотя и продаете опиум, но вы же покупаете чай.
– У меня есть еще один вопрос.
– Валяйте!
– Китайским властям, может, и не нравится торговля опиумом, но так продолжается уже долгие годы, и вдруг внезапно император хочет окончательно расправиться с ней. Я готов купиться на россказни про крестовый поход во имя морали, но ведь что-то еще происходит?
– Хороший вопрос. – Рид сделал глоток бренди. – Я бы предположил, что это Мексика.
– Мексика?
– Я тут на прошлой неделе выпивал с одним морским волком в Макао, и он это объяснил именно так. Какая валюта была основной во всем мире на протяжении веков? Серебряные доллары. Испанские. Восьмерики[28]28
Испанское песо равнялось восьми реалам, поэтому часто называлось восьмериком.
[Закрыть]. Это единственная валюта, которой все доверяли. И бо́льшая часть серебра поступала из мексиканских рудников. Но затем Мексика становится независимой от Испании. Они чеканят собственные серебряные доллары. Неплохого качества. Но в открытом море каждый по-прежнему хочет получать испанские восьмерики, торговля расширяется, а их не хватает. За них готовы даже выложить больше номинальной стоимости. Короче говоря, приемлемой серебряной валюты для торговли не хватает. Улавливаете нить?
– Вроде как.
– Хорошо. Какая всегда была проблема с китайской торговлей?
– Что они продавали нам, а сами в ответ особо ничего не покупали.
– Именно. Полвека назад китайский император посмотрел на английские товары, предложенные на продажу, и как-то не впечатлился.
– И с тех пор особо ничего не поменялось.
– Правильно. А когда китайцы продают нам чай, как они хотят, чтобы мы им платили?
– Серебром.
– Когда ваш компрадор идет на местный кантонский рынок и покупает овощи, в ход идет мелочь, медные монеты. Но более крупные сделки, включая все правительственные налоги и расходы, оплачиваются серебром. Так что китайскому правительству всегда было нужно много денег. Они продавали нам чай, и серебро притекало в страну.
– Ага.
– А когда у нас не хватило серебра из-за дефицита восьмериков, мы придумали хитрый трюк: китайские контрабандисты будут платить нам серебром, если мы втюхаем им опиум. Круг замкнулся. Мы торгуем опиумом и платим Китаю за чай его же собственным серебром.
– То есть Китай не получает столь необходимого серебра.
– О, все намного хуже. Опиум вызывает привыкание. Покупки опиума в Китае растут намного быстрее, чем продажи чая. В результате из Китая утекает больше серебра, чем притекает. Намно-о-о-ого больше. Они истекают серебром, как кровью. – Рид пожал плечами. – Император должен что-то сделать.
– Значит, все дело в серебре! – воскликнул Трейдер. – А не в чем-то еще.
– Не так быстро, Трейдер. Вы спросили, почему император обрушил удар на нас. Я считаю, что у него нет выбора из-за проблемы с серебром. Но означает ли это, что он не печется о своем народе? Держу пари, он обеспокоен. Или что торговля опиумом – не грязный бизнес?
– Что вы хотите этим сказать?
– Я не верю, что все сводится к одной причине, Трейдер. Черное и белое, добро против зла. В реальной жизни все не так. Историки будущего обнаружат, что сейчас одновременно происходят самые разные вещи, причем некоторые из них, возможно, и вовсе случайность. Если историки смогут вычленить какую-либо закономерность, она, вероятно, будет сложной, постоянно изменяющейся системой, как море. – Он улыбнулся. – Бог создал Вселенную, Трейдер, но это не значит, что Он создал ее простой.
На следующее утро по всей набережной расставили на столбах плакаты площадью пять квадратных футов, исписанные иероглифами. Доктор Паркер вышел прочитать, что там написано.
– Линь заявляет, что лучше проявит терпение, чем прибегнет к насилию, но мы должны сдать опиум. Если Эллиот не может контролировать британских торговцев, то ему нет смысла здесь находиться. А если он не подчинится, его поразит само Небо. – Паркер криво ухмыльнулся, глядя на них. – Может, угроза и исходит от Неба, но она вполне реальна.
– Чертовски грубо! – воскликнул Талли.
– Я бы сказал, это скорее похоже по тону на школьного учителя, отчитывающего непослушных школьников, – ответил Паркер. – Наверное, Линь видит это именно так.
Эллиот ненадолго появился в библиотеке, и Мэтисон сразу обратился к нему:
– Мы в тупике. Я собираюсь предложить Линю достаточно опиума, чтобы это устроило императора и он сохранил лицо. Четыре, может, пять тысяч ящиков. Если повезет, это поможет.
– Я запрещаю вам что-либо предлагать ему! – отрезал Эллиот.
– У вас есть план получше? – сердито проворчал Мэтисон.
– Да.
– И какой же?
Но Эллиот уже развернулся и вышел.
Он вернулся ранним вечером. Трейдер, Рид, Мэтисон и большинство британских торговцев, которые оставались на территории фактории, собрались вокруг.
– Джентльмены, ясно, что Линь не может и не намерен торговаться. Поэтому я собираюсь отдать ему весь опиум, – спокойно объявил Эллиот.
Раздался вздох изумления.
– Весь? – переспросил Мэтисон.
– Весь, что у нас есть здесь, на складах, на судах в заливе. Даже опиум под реализацию. Все до последнего ящика.
– Мы должны отдать все Линю?! – воскликнул Дент. – Будь я проклят, если соглашусь на это!
– Нет. Вы отдадите опиум мне. А я – Линю.
Воцарилась ошеломленная тишина.
Первым заговорил Мэтисон:
– То есть вы присвоите себе опиум как представитель британского правительства?
– Верно.
– Собирается ли правительство возмещать нам убытки?
– Замысел именно такой.
Мэтисон нахмурился:
– Если сложить, то получится более двадцати тысяч ящиков с опиумом.
– Я согласен. Простите, джентльмены, но сейчас я вынужден откланяться. – И Эллиот ушел.
– Ну, по крайней мере, он вытаскивает нас из этой дыры, – пробурчал Талли. – Придется чертовски долго ждать денег, если мы их получим, но это лучше, чем ничего. – Он повернулся к Трейдеру. – Вы не согласны?
Джон Трейдер медленно кивнул. Да, если у вас такое состояние, как у Талли и Мэтисона, то можно позволить себе роскошь подождать. Но если все ваши деньги вложены в ящики с опиумом, о которых идет речь, и такую же сумму вы одолжили, это уже совсем другая история. Поскольку Трейдер не мог признаться, то ничего не сказал, просто кивнул остальным и вышел. Но, уходя, Трейдер услышал, как Мэтисон спросил, что по поводу происходящего думает Рид. Выдохнув сигарный дым, американец ответил:
– Мне кажется, сэр, ваш капитан Эллиот – хитрый сукин сын.
* * *
Две недели спустя, прекрасным апрельским днем, два британских судна двигались по заливу в направлении Бога. В полумиле с мелководья Ньо с небольшого сампана, в котором сидел вместе с Морским Драконом, наблюдал за британцами, пока они плыли к пункту приема.
Ньо заметил, что контрабандист посмотрел на залив, и, проследив за взглядом Морского Дракона, смог разглядеть еще два судна на горизонте. Они приплывали уже третий день, привозя свой груз эмиссару Линю, который собирался уничтожить весь сданный опиум.
– Огромные потери, – с сожалением произнес Ньо. – Как думаешь, Линь действительно получит двадцать тысяч ящиков?
Морской Дракон снова перевел взгляд на два судна перед ними. Опиума на борту каждого из них хватило бы, чтобы его людям было чем заняться несколько месяцев и они неплохо заработали бы. Но Морской Дракон не ответил своему младшему товарищу. Казалось, у него на уме было что-то еще. Наконец он произнес:
– Ты стал бы мне врать, Ньо?
– Нет.
– Когда ты впервые приехал сюда, Ньо, остальные не хотели брать тебя в команду. Ты знал об этом? Но я сказал: «Он молод, быстро научится». – Морской Дракон сделал паузу. – Почему они меня послушали?
– Ты главный.
– А еще?
– Они доверяют тебе.
– Именно. – Морской Дракон посмотрел на воду. – Доверяют. А еще боятся меня. – Он задумчиво кивнул. – Никто из них не солгал бы мне, Ньо. Ни один. Потому что в противном случае я бы их прикончил. Ты ведь знаешь об этом?
– Да.
– Когда ты только появился, мы делали хорошие деньги. Затем торговля стала падать, но мы нашли опиум, который можно было приобретать вдоль побережья. Тебе хорошо платили.
– Я тебе всем обязан.
– Теперь из-за этого проклятого Линя по всему побережью остро нуждаются в опиуме, а у нас его нет. Мы уже месяц ничего не зарабатывали, – вздохнул красивый контрабандист. – Может, стоит разъехаться по домам. Я разрешил уехать всем, кто хочет. Но возможно, все наладится. Нужно скинуться, чтобы купить еду и переждать трудные времена. Все говорят мне, сколько у них денег. – Он посмотрел на Ньо. – Но когда настал твой черед, я спросил: «Почему у тебя так мало денег?» А ты ответил, что все проиграл в азартные игры.
– Это так.
Теперь Морской Дракон буравил Ньо взглядом:
– Ньо, ты же знаешь, почему доверие так важно! Если завяжется бой, то наши жизни зависят друг от друга. Я должен знать, что любой из моих ребят прикроет меня, а я прикрою его. Если нет, то он представляет опасность и должен умереть.
– Я тебе всем обязан, – повторил Ньо.
В его кодексе чести эти слова означали только одно: он готов защищать Морского Дракона ценой жизни. Для него контрабандист был главнее всех, кроме отца и еще одного человека.
– Я видел, как ты прятал деньги, – тихо произнес контрабандист.
Ньо сохранял спокойствие. Ни один мускул на его лице не дрогнул. За красный пояс был заткнут нож. Морской Дракон сидел напротив, но по диагонали. Если бы контрабандист набросился на него, то потерял бы равновесие ровно настолько, чтобы оказаться в невыгодном положении, и он должен это понимать, как и то, что Ньо заметил этот факт.
Значит, он не планирует убивать меня прямо сейчас, подумал Ньо, но все равно на всякий случай следил за Морским Драконом.
– Это не мои, – сказал Ньо после паузы.
– Твои. Ты имеешь в виду, что ты не собираешься оставлять их у себя. Думаю, ты собрался отдать их той молодой женщине, которую просил навестить. Ту, что зовет тебя братишкой. Но зачем, Ньо? Она живет в огромном доме.
– Она вышла замуж в богатую семью, но ее родители – самые бедные крестьяне в деревне. У нее ничего за душой.
– Значит, каждую ночь перед сном ты представляешь, как приедешь и удивишь ее подарком, велишь ей спрятать деньги и сохранить для себя. Ты об этом добром деле мечтаешь? – (Ньо кивнул.) – И ты солгал мне, хотя понимал, что я убью тебя, если узнаю. – Морской Дракон повернулся и задумчиво посмотрел на Ньо. – Ты храбрый молодой человек, Ньо. Лучший из всех моих людей. – Он вздохнул. – Но я не могу позволить тебе врать мне. Что делать будем?
– Ты мне скажи. – Ньо наблюдал за пиратом, высматривая малейший намек на движение, но Морской Дракон не шевелился.
– Оставь себе то, что скопил для той женщины, – тихо сказал Морской Дракон. – Но ты отдашь мне точно такую же сумму из своих будущих заработков. И никуда от меня не денешься, пока не заплатишь. И еще: ты больше никогда не солжешь мне.
– Никогда.
– Молись всем богам, чтобы торговля опиумом восстановилась.
Ньо кивнул, а затем спокойно произнес:
– Может быть, стоит убить эмиссара Линя.
* * *
Если Джон Трейдер предполагал, что осада окончена, его ждало жестокое разочарование. Эллиот мог пообещать отдать опиум, но Линь не поверил ему на слово.
– Я отпущу вас, когда в моем распоряжении окажется последний ящик с опиумом, – сказал он англичанину. – А пока все вы останетесь в заложниках.
– Это возмутительно! – заявил Талли Мэтисону.
Но крупнейший торговец опиумом был настроен куда более философски:
– На его месте, Одсток, вы бы нам доверяли? – Он вздохнул. – Нам придется выгрузить ящики со всех судов в заливе и за его пределами. Это может занять недели.
Это был сезон между холодными сухими зимними ветрами и влажным летним муссоном. Дни стояли жаркие, по набережной летали клубы пыли, и идти было некуда. Теперь Трейдер понял, почему каждый апрель обитатели факторий так жаждут покинуть Кантон и отправиться к холмам и морским бризам на маленьком острове Макао.
Полиция и войска, пусть и не столь многочисленные, продолжали осаду. На противоположной стороне улицы Тринадцати Факторий местные кантонцы развлекались, забираясь на крыши, чтобы наблюдать за западными варварами, запертыми внизу. Слуги не появлялись уже много дней. Свежую еду трудно было раздобыть. Ощущалась нехватка воды. Стоки не смывались. Порой вонь была ужасной. Но постепенно, по мере того как тысячи ящиков с опиумом скапливались в пункте приема ниже по течению реки, эмиссар Линь облегчал суровые условия жизни западных заложников.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?