Читать книгу "Вольный лекарь. Ученик. Том 5"

Егор Золотарев, Сергей Карелин
Вольный лекарь. Ученик. Том 5

Глава 1

Я находился в полузабытье. Слышал все, что рядом со мной происходило: встревоженные разговоры, скрежет ножек стульев по деревянному полу, звон посуды, далекий смех. Однако не мог пошевелиться и открыть глаза, да и не хотел этого делать. Камень на моей груди продолжал пульсировать и пронизывать меня магической энергией, которая не сохранялась в моем резервуаре, а перетекала волнами по всему телу, будто обследуя каждую частичку. Мне не было больно или неприятно. Наоборот, я будто благоговел перед этим источником силы.

– Воды холодной принеси! – раздался голос над самым ухом. – За лекарем кого-нибудь отправьте!

Я почувствовал, как кто-то насильно разжал мои пальцы и забрал камень. В это же самое мгновение я обрел власть над собственным телом и открыл глаза.

– А-а-а, отбой! Не надо лекаря! – надо мной находилось лицо пожилого старателя. – Очухался уже, – он взял меня за плечи и помог сесть.

Вокруг собралась обеспокоенная толпа. Люди все еще встревоженно заглядывали мне в лицо.

– Припадочный, что ли? – спросил верзила, который единственный сидел на прежнем месте и похрустывал сухарем.

– Нет, сам не знаю, что со мной было, – хрипло ответил я и, откашлявшись, поднялся на ноги.

– А почему за камень схватился? – продолжил допытываться он, но я лишь пожал плечами.

Первым делом проверил уровень энергии – все по-прежнему. Похоже, энергия камня была иной, поэтому не заполнила мои узлы и меридианы. А это очень странно, ведь в таком случае она сильно отличается от той, что меня окружает. Однако поток был настолько мощным, что мое тело дало сбой.

– Ну как ты? Хочешь водички? – ко мне торопливо подошла взволнованная девушка-служанка.

– Да, хочу, – я забрал у нее ковш с ледяной водой, не спеша выпил и вернул пустую посуду. – Спасибо.

– Может, лекаря позвать?

– Нет, не надо. Все нормально.

– Ладно. Но ты позови меня, если что, – предупредила она, развернулась и, едва не ударив меня своей косой, двинулась к кухне, из которой уже доносились крики кухарки:

– Куда опять эта финтифлюшка подевалась? Скоро свинина жиром покроется, а ее все нет!

– Да здесь я, здесь, – девушка вбежала на кухню и хлопнула дверью.

Люди, удостоверившись, что никакого представления не будет, потеряли ко мне интерес и вернулись на свои места. Я отдышался, немного пришел в себя и уже хотел вернуться за свой стол, но тут моя рука инстинктивно сжалась, будто я все еще держал камень. Кстати, где он?

Я огляделся и заметил, что пожилой старатель заворачивает камень обратно в кусок ткани. При виде него у меня сердце снова забилось быстрее. Не знаю, что это за камень такой, но в нем заложена большая магическая сила. Пока не понимаю, как ее можно использовать, но такой артефакт упускать нельзя.

В это время верзила с шумом допил пиво, грохнул кружкой об стол и поднялся с места.

– Ладно, пойду я. Надо собираться. Завтра на рассвете выезжаю. Заждались мои небось.

Он по очереди пожал руки щуплому и пожилому, задвинул свой стул и направился к лестнице, ведущей на второй этаж. Туда, где располагались комнаты постояльцев.

– Можно с вами поговорить? – обратился я к пожилому, который продолжил попивать из своей кружки.

Мужчины вопросительно уставились на меня.

– Чего тебе? Снова поплохело? – насторожился пожилой.

– Нет, про камень спросить хотел.

– А-а, красивый, правда? Только что ж ты его схватил-то? Украсть хотел? – брови старателя грозно сдвинулись к переносице.

– Нет, не украсть. Просто посмотреть, – как можно более равнодушно ответил я. – Откуда он у вас?

– На берегу нашел, когда дно промывал. Он весь в глине был, поэтому сначала за булыжник принял и хотел выбросить, а потом гляжу – голубое пятно. Отмыл и увидел, что камень какой-то необычный. В первый раз такой вижу. Даже не знаю: драгоценный он или нет?

– Так что ж ты к местному ювелиру не сходил и не показал камень? – спросил щуплый. – Уж они-то точно знают, что можно продать, а что – выбросить.

– Ходил я. Только и ювелир не знает. Говорит, что на бирюзу немного похож, но точно не может сказать. Вот и посоветовал в столицу поехать и в Горный департамент сходить. Не хотел никуда ехать, да самому любопытно стало.

– Отдайте камень мне! Я как раз в столицу направляюсь! – выпалил я и сам себе удивился.

И чего это я из-за какого-то камушка так разволновался? Никогда за мной такого не водилось. Вообще я довольно равнодушен к различным роскошествам.

– Отдать? С ума сошел? А если он сотню рублей стоит, а я тебе задаром отдам? Не-е, так не годится, – мотнул головой пожилой старатель и убрал сверток в карман.

– Тогда продайте, – не отступал я.

– На кой он тебе? Ведь еще непонятно, что за камень, – подозрительно прищурился мужчина. – Или ты что-то знаешь?

– Ничего не знаю. Просто красивый. Девушке любимой подарю, – я сделал равнодушное лицо, хотя внутри весь напрягся, ожидая ответа старателя.

– Ну не знаю, – протянул он. – Сначала кидаешься на него, потом просишь продать… А если я тебе продам и прогадаю? Вдруг он дорого стоит?

– А если он ничего не стоит? Тогда зря потратитесь на дорогу до столицы и обратно и ничего не получите, – с нажимом произнес я.

Пожилой посмотрел на щуплого. Тот пожал плечами и ответил:

– Делай, как знаешь. Я бы в Москву из-за такой ерунды не ехал. Если это бирюза, то ее задорого не продашь, даже если хорошего качества. А если плохого – так вообще никто ее не купит.

Пожилой задумчиво прижал руку к карману, в котором лежал камень. Я замер и даже дышать перестал – так мне хотелось заполучить этот камень. Не знаю, что я с ним буду делать и как его можно использовать, но внутреннее чутье подсказывало, что нельзя камень упускать. Возможно, позже пойму, что это за артефакт такой и почему в нем столько необычной магической энергии.

– Сколько готов за него заплатить? – наконец спросил старатель и внимательно посмотрел на меня.

– Десять рублей? – предложил я, прекрасно понимая, что сейчас могу выложить перед стариком все деньги, лишь бы заполучить камень.

– Мало, – мотнул он головой.

– Двадцать. Больше не могу, – ответил я, видя, что старик уже начал колебаться.

– Хм… Ладно. Давай двадцатку, и камень твой, – кивнул он.

Я всегда носил рюкзак с деньгами с собой, поэтому вернулся к своему столу, распахнул ворот рюкзака и, убедившись в том, что никто не подсматривает, полез за деньгами. К счастью, я успел накопить достаточно, когда жил в Иркутске, к тому же накопленное Ерофеем прихватил, поэтому не боялся остаться без денег.

– Держите, – протянул я сложенные купюры.

Мужчина пересчитал их и даже посмотрел на свет, проверяя, настоящие деньги или нет, и только после этого отдал мне сверток.

– Слушай, я тебе сейчас свой адрес напишу. Когда узнаешь, что за камень, напиши мне, а то жуть как интересно, – он полез в карман и вытащил смятые листки бумаги и огрызок карандаша. – Обратно я у тебя его не попрошу, но не смогу спокойно спать, пока правду не узнаю. Любопытный я с детства.

– Хорошо, напишу, – пообещал я и забрал лист с адресом.

Доев свой остывший ужин, расплатился со служанкой, попрощался со старателями, которые все еще сидели за столом и обсуждали свою работу, и поднялся к себе. Когда запер дверь и зажег свечу на столе, опустился на скамейку и развернул сверток. На меня вновь хлынул поток магической энергии. Я поостерегся брать его в руку и только внимательно осматривал.

Камень был идеально гладкий, без вкраплений. Я провел по нему пальцем и почувствовал теплый поток, растекающийся по руке. Неужели остальные не чувствуют эту энергию? Странно.

Полчаса я осматривал камень, прикладывал его к себе и даже нюхал, но не мог понять, что это за энергия и почему она не накапливается во мне, а лишь расходится, как тепло от печи.

Наконец я убрал его на самое дно рюкзака и лег спать. Чувствую, когда-нибудь я разгадаю его секрет, но точно не сейчас. Видимо, еще не пришло время. Но я умею терпеливо ждать.

На следующее утро, перед тем как умыться, я снова полез в рюкзак и вытащил камень. Теплая волна прокатилась по всему телу и взбодрила меня. Ну что ж, хоть на что-то он сгодился.

Спустившись в трактир, увидел, как девушка-служанка сонно перемещается между столами и смахивает крошки на свой подол.

– Доброе утро, красавица, – улыбнулся я ей.

– Доброе, – буркнула она. – И чего вам не спится? Я бы до обеда голову от подушки не отрывала. Так спать хочется, – пожаловалась она и подавила зевоту.

– Могу помочь, – предложил я, на что девушка испуганно отшатнулась. Уж не знаю, что она подумала, но пришлось объясниться, чтобы успокоить:

– Я – знахарь и знаю, как быстро прийти в чувство после бессонной ночи.

– И как же? – заинтересовалась она, успокоившись.

– Дайте руку.

– Зачем? – вновь напряглась она.

– Ничего страшного делать не собираюсь. Лишь повожу пальцем по вашей ладони, – улыбнулся я.

Девушка осторожно протянула руку, на которой я нарисовал руну «Бодрости».

– И правда лучше стало, – обрадовалась она, когда руна вспыхнула и пропала, одарив девушку потоком моей энергии. – Даже силы появились.

– Вот и замечательно. Тогда принесите мне яичницу и чай с молоком, а заодно подскажите, куда мне сходить в вашем городе? Может, достопримечательности есть?

– Есть, конечно, – с готовностью ответила она. – Город у нас большой и красивый. Можно в сад Горохова сходить или в храм Лика Истинного, что стоит на площади.

– Нет, в храм точно не пойду. Да и в саду мне неинтересно будет, – мотнул я головой.

– Ну тогда можно в театр сходить. Купец Королев открыл. Говорят, там спектакли интересные ставят. Я однажды там была. Так смеялась, что даже опися… Ой, – она раскраснелась и, чтобы скрыть смущение, быстро продолжила: – а еще можно купеческие усадьбы посмотреть на улице Астахова и в наш краеведческий музей сходить.

– Ладно, прогуляюсь, – кивнул я и хотел пройти за стол у окна, но она схватила меня за рукав.

– Сходите в Анатомический музей. Недавно открылся. Я там не была, но, говорят, там такая жуть, что даже страшно становится.

– Что еще за жуть? – заинтересовался я.

– Куски тел, органы и прочее, – вытаращившись, прошептала она. – В общем, я туда ни за какие коврижки не пойду, но тем, кто любит нервишки пощекотать – самое место.

– А где он находится?

– На проспекте Говрилина. Большое такое здание с колоннами.

– С колоннами? Странно, не видел ни одного каменного здания.

– В центре каменных полно, а здесь их нет. И хорошо, я считаю. Камень – он холодный, а дерево – теплое. Тем более наши мастера так стараются, что глаз радуется. Будто не по улице идешь, а по музею.

– Это верно. Еще нигде не встречал так нарядно украшенных домов, – признался я и сел за стол.

Служанка принесла мне завтрак и продолжила уборку. Вскоре друг за другом начали спускаться остальные постояльцы. Я дождался, когда наступит восемь утра, вышел на улицу и, уточнив у прохожего, где находится проспект Говрилина, двинулся в указанном направлении.

День был хороший, солнечный. Прохожие доброжелательно улыбались. Даже собаки брехали не так зло, как в других местах. Будто все здесь радовалось моему прибытию. А может, все дело в том, что у меня было превосходное настроение. Во-первых, я выспался. Во-вторых, плотно и вкусно позавтракал. А в-третьих, заполучил такой удивительный камень. Рюкзак был у меня за спиной, поэтому даже через плотную ткань я чувствовал тепло, исходящее от него.

В центре города, как и говорила служанка, начали попадаться каменные дома. Среди разноцветных украшенных деревянных домов они выглядели блеклыми и безликими.

Прохожие направили меня прямо к Анатомическому музею. Я подошел к большому каменному зданию с колоннами, но, как только я начал подниматься на крыльцо, мне навстречу вышел строгий усатый мужичок в ливрее и фуражке.

– Учеба закончилась. В университете никого нет.

– Разве не здесь находится Анатомический театр? – удивился я и прищурился, силясь разглядеть надпись на вывеске у двери.

– А-а, музей, – он махнул рукой куда-то налево. – Вам надо за угол завернуть. Он в бывшем химическом корпусе.

– Ясно, спасибо.

Я обошел здание и увидел небольшую табличку, на которой красной краской было написано: «Анатомический театр Томского университета».

Дверь в так называемый театр была деревянная и какая-то хлипкая. Не так я себе представлял вход в такое интересное заведение. Пересчитав монеты в кармане, взялся за ручку двери и потянул ее на себя. В нос ударил затхлый запах старого помещения, пыли и эфиров спирта.

Переступив порог, очутился в узком темном коридоре, который заканчивался светлым прямоугольником следующей двери.

– Молодой человек, мы еще не открылись, – проскрипел старческий голос, едва я дошел до помещения, в котором виднелись бесчисленные полки и стеллажи.

Прямо передо мной оказался маленький сгорбленный человек в белом халате и в круглых очках на носу. Он едва доходил мне до плеч и производил впечатление очень хрупкого. Так выглядит хрустальная ваза на тонкой ножке. Кажется, стоит только ее задеть, как она упадет и разлетится на мелкие осколки.

– Я хочу лишь посмотреть. Проездом в вашем городе, поэтому очень спешу. Это не займет много времени, – заверил я.

– Если вы ожидаете увидеть здесь что-то интересное, то хочу вас предупредить: у нас довольно маленькая коллекция экспонатов. Вы не найдете у нас мутаций или страшных увечий.

– Хорошо, но я все же хочу посмотреть, – с нажимом повторил я.

– Ну, раз вы так настаиваете, – пожал он плечами и уже хотел уйти с моего пути, но вдруг остановился и уточнил. – Бывали случаи, когда мне приходилось вымывать с пола чужой обед, поэтому я должен у вас спросить: как вы переносите вид крови, свежего красного мяса и тому подобного?

– Нормально переношу. Вообще-то я знахарь и чего только не видел.

– Знахарь? Как интересно. А не хотите получить образование в нашем университете?

– У вас можно отучиться на доктора? – с надеждой спросил я, ведь тогда мне не надо будет продолжать этот долгий путь, а можно будет осесть в этом уютном городе и получить образование.

– К сожалению, на докторов мы не обучаем. Только сестринское дело, – развел он руками, но тут же поспешил добавить: – но это не значит, что у нас учатся только девушки. В группах почти четверть составляют молодые люди, которые после обучения отправляются работать в военные госпитали.

– Ясно, сестринское дело меня не интересует, – разочарованно выдохнул я.

– Ну, тогда не смею вам препятствовать. Как все просмотрите, прикройте дверь и приложите к ней палку, чтобы больше никто не заходил. А я пойду в главный корпус. У меня там дела, – он кивнул мне и бесшумно вышел из комнаты. Я остался один.

Я решил начать осмотр слева направо и двинулся вдоль первых полок, на которых белели черепа – не только взрослых людей, но и детей, а также различных животных. Далее располагались стеклянные четырехугольные банки, в которых в прозрачной жидкости находились органы, части тела, сосуды и прочее.

Я с интересом разглядывал каждый экспонат и читал табличку к нему. В самом конце небольшого помещения на кусках стекла лежали тонкие срезы тканей. А у двери стоял длинный металлический стол, рядом с которым на стене висел плакат с надписью: «Правила препарирования».

Окинув взглядом помещение, я вышел на улицу и задумчиво двинулся по дороге. Как же много мне предстоит узнать! Ведь кроме уха, глаза и пальца я не угадал ничего. Хорошо, что были таблички.

Я хочу стать первоклассным лекарем, который будет опираться не только на руны, но и на знания человеческого тела и болезней. Тогда мне не надо будет тратить много сил и энергии, подбирая нужную руну. Я точно буду знать, на что и как воздействовать, чтобы помочь человеку.

Воодушевленный, я двинулся по дороге в сторону пристани, которая виднелась вдали. Я передумал задерживаться в этом городе еще на день. Уж лучше пуститься в путь раньше, чтобы осталось время на подготовку к экзаменам. Я должен поступить в академию, чего бы мне это ни стоило.

Глава 2

Я бодро двигался в сторону пристани, которая находилась не в самом городе, а чуть поодаль, выше по течению. Издали были видны многочисленные постройки. Наверняка часть из них была приспособлена для обслуживания пароходов и барж, а часть являлась складами, куда выгружали товар.

Как оказалось, пристань располагалась довольно далеко, хотя с возвышенности казалось – рукой подать. Я потратил более получаса на дорогу и вскоре ступил на причал, на который в это самое время пришвартовывались сразу три судна.

– Уйди с дороги! Встал тут, как истукан! – послышался рядом злобный крик.

Я едва успел отойти в сторону, как мимо меня трое грузчиков прокатили по скрипучим деревянным доскам промасленные бочки.

Я посмотрел им вслед и не спеша двинулся дальше, оглядываясь. Здесь было довольно оживленно: матросы, купцы, торговцы и хорошо одетые люди, которые, видимо, были пассажирами, сновали туда-сюда. Отовсюду слышались крики и сигналы корабельных гудков.

Вдоль берега стояли суда: пароходы, баржи, лодки. От пристани на судно или в другую сторону то и дело перебегали рабочие с тяжелыми мешками и ящиками. Между складских помещений расположились трактиры, откуда пахло горелым маслом, жареным мясом и прокисшей брагой. На пустой бочке сидел пьяный матрос и во все горло распевал песни. В общем, здесь был свой отдельный мир, который совсем не походил на красивый чистый городок, что находился на возвышенности.

– Извините, можно спросить?! – прокричал я мимо проходящему мужчине с цилиндром на голове и с тростью в руке. Ему было лет тридцать, и он шел по пристани не спеша, а не бегом, как все остальные.

Мне казалось, что он не расслышал меня, ведь здесь было довольно шумно: ветер, плеск воды, гудки пароходов, шум работающих механизмов. Однако мужчина остановился и, окинув меня строгим взглядом, спросил:

– Чем могу быть полезен?

– Мне нужно добраться до Тюмени. Где билеты продают? Или как тут все устроено? – я подошел к нему вплотную, чтобы не мешать постоянно перемещающейся толпе.

– Билеты покупают в конторке, – он махнул рукой в сторону небольшого деревянного здания на берегу, которое выделялось среди остальной серости разноцветными ставнями.

– Спасибо, – кивнул я и хотел продолжить путь, но он меня остановил, выставив передо мной свою трость с набалдашником в виде головы орла.

– Постой. Ты торопишься или не к спеху в Тюмень?

– Тороплюсь. Даже очень, – признался я.

– Тогда бери билет на «Графиню».

– Почему?

– Быстрее парохода нет. Только два месяца как на воде. Груз не берет, только пассажиров перевозит. Сегодня вечером как раз отплывает. Правда, билет дорогой.

– Сколько?

– Если я правильно помню, – он поднял глаза вверх, вспоминая, – то самые бюджетные места стоили семь рублей. Второй класс уже десять, а каюты первого класса рублей пятнадцать. Знаю, что даже за двадцать есть. И за груз надо доплачивать шестьдесят копеек. Поторопись, пока все билеты не раскупили. «Графиня» пользуется успехом.

– Ясно, спасибо, – кивнул я и торопливо двинулся к «конторке», мысленно подсчитывая свои деньги. Должно хватить, но больше никаких серьезных трат, ведь неизвестно, когда и где смогу подзаработать.

Я зашел в полутьму здания и, когда глаза привыкли, увидел, что внутри довольно многолюдно. В небольшом зале стояли скамьи, на которых сидели пассажиры, обложенные вещами. От спертого воздуха, наполненного ароматами дешевых духов и вонью немытого тела, непроизвольно задержал дыхание.

Осмотревшись, увидел слева окошко, рядом с которым висела написанная от руки табличка. В самом окошке виднелась чья-то лысая макушка.

– Здравствуйте. Я бы хотел купить билет, – я подошел и склонился к окошку.

– Здорово, – буркнул пухлый плешивый мужичок, обтянутый мундиром так, что пуговицы еле держались. – Куда?

– В Тюмень.

– Когда?

– Сегодня.

– На «Ермаке» или «Иртыше»? – лениво спросил он, сверившись с каким-то документом.

– На «Графине».

Мужик повернул ко мне голову и удивленно посмотрел рыбьими навыкате глазами.

– Ты хоть знаешь, сколько билет на «Графиню» стоит?

– Знаю. От семи до двадцати рублей, – с готовностью ответил я.

– Второй и третий класс уже заполнены под завязку. Осталась каюта за двадцать рублей. Будешь брать? – он вновь посмотрел в документ.

Если честно, то я рассчитывал на каюту за семь рублей, а двадцать… Это же почти в три раза дороже! Еще еды надо в дорогу купить.

– Что стоишь? Бери или проваливай, – с раздражением бросил мужчина.

– Беру, – тяжело вздохнул я и полез в рюкзак.

Мужик забрал деньги своими пальцами-сардельками, пересчитал и убрал в большой сейф, стоящий за его спиной. Затем вытащил какой-то бланк и снова протянул руку.

– Паспорт дай.

Я протянул документ. Тот внимательно прочел его, посмотрел на меня изучающим взглядом и сделал запись на бланке. Затем вставил бумажку в паспорт и вернул мне.

Это был билет. На самом верху значилось название парохода: «Графиня». Затем маршрут: Томск – Тюмень, первый класс и первая каюта, дата отправления и точное время: восемь часов вечера. Чуть ниже от руки было написано мое полное имя. Ну вот и все, снова в путь. Одно печалит: придется расстаться с Пепельной.

Я вышел из конторы и двинулся в сторону города. Все мои мысли были только о лошади. Что с ней делать? Куда девать? Если бы она была молода, то можно было бы продать извозчикам, но ведь даже невооруженным взглядом было видно, что Пепельной уже много лет, не меньше пятнадцати: шерсть местами поседела, грива и хвост поредели, суставы на ногах утолщились и нижняя губа отвисла. В общем, задорого не продашь, но и бесплатно отдавать не хочется.

Когда добрался до постоялого двора, первым делом свернул в конюшню, где Пепельная не спеша жевала жесткую солому.

– Здравствуй, старушка. Пришло время прощаться, – я подошел и погладил ее по морде.

Лошадь по обыкновению принялась щипать ворот моей рубашки и шумно выдохнула прямо в ухо.

– Не хочу с тобой прощаться, но выбора нет. Спасибо тебе за все. Ты была мне верным другом и надежной попутчицей. Без тебя мне было бы туго.

Лошадь замерла, прислушиваясь к моим словам и смотря на меня большими глазами из-под длинных ресниц. Мне показалось, что она поняла все, что я ей сказал. Шумно выдохнув, Пепельная прижалась носом к моему плечу.

Я потрепал ее по гриве, велел конюху насыпать побольше овса в кормушку и вышел на улицу. На душе было прескверно. Даже с друзьями из Иркутска мне не было так тяжело прощаться, как с лошадью.

Увидев на крыльце хозяина постоялого двора, поспешил к нему.

– Подскажите, кому могу лошадь свою продать?

– Ты про свою мышастую? – хмыкнул он и, заложив большие пальцы в кармашки жилета, спустился с крыльца.

– Да, про нее.

– На мясо сдай, – равнодушно ответил он, вытащил карманные часы и посмотрел время.

– Нет, никогда этого не сделаю.

От одной мысли о том, что можно сдать друга на мясо, становилось не по себе.

– Ну тогда предложи крестьянам. Они много не дадут, но даже твою рухлядь возьмут.

– Ладно, придумаю что-нибудь, – сухо ответил я и добавил: – кстати, я сегодня вечером уезжаю, поэтому верните оплату за второй день.

Хозяин недовольно поморщился, затем вытащил из кармана широких шаровар кожаный кошелек и, не говоря ни слова, протянул мне несколько монет. Я же забрал деньги и зашел в трактир.

Пока ждал свой заказ, подошел к каждому и предложил купить лошадь. В основном все отказывались, ведь были проездом и приехали на своих лошадях, но один согласился посмотреть. Увиденное ему не понравилось, поэтому покупателя не нашлось.

После ужина, состоящего из стерляди с хреном, горячего бульона с почками и жареной рыбы, я снова вышел на улицу и пошел на поиски того, кому можно если не продать, то хотя бы отдать Пепельную.

Оказавшись за воротами, двинулся не к центру города, а, наоборот, в пригород. Туда, где были дома попроще и люди победнее. Едва повернул на перекрестке, увидел, как молодой мужчина в лаптях тянет нагруженную мешками телегу, а два мальчика лет восьми толкают ее сзади, помогая.

– Раз, два – взяли, – командовал мужчина и, стиснув зубы, тянул оглоблю. – Поднажмите, ребята, недалеко осталось.

– Я вам помогу! – крикнул я, подбежал, встал рядом с мальчиками и с силой надавил на доски.

Телега действительно оказалась довольно тяжелой. Мальчики отошли, чтобы не мешать мне, а мы вдвоем с их отцом довезли ее до калитки.

– Благодарствую за помощь, – мужчина вытер рукавом пот со лба и протянул мне большую мозолистую руку.

– Не за что, – отмахнулся я, но руку пожал. – Что в телеге?

Я взглянул на мешки, в которых угадывалось что-то угловое.

– Кирпичи удалось подешевле купить. Надо печь переложить, а то осыпалась вся. Сам знаешь, какая у нас зима.

– Да уж, без печи никак, – поддакнул я, хотя понятия не имел, что тут за зимы. – А чего сам телегу тащил? Где лошадь?

– Нету у нас лошади. Была, да в прошлом годе сдохла от какой-то болячки. Есть перестала, потом изо рта кровь пошла, и померла за двое суток.

– Что ж новую не купите?

Вместо ответа мужчина лишь хмыкнул и оглядел меня с ног до головы. Одет я был хорошо, дорого, поэтому он, наверное, решил, что я не пойму их проблем.

– Ладно, пойду выгружать. Еще один раз надо съездить, остатки привезти, – он открыл калитку и, взвалив на плечо мешок с кирпичами, на полусогнутых двинулся к сараю.

Мальчики раскрыли ворот одного из мешков и, прихватив по три кирпича, пошли за отцом. Я посмотрел им вслед, развернулся и двинулся обратно к постоялому двору. Ну вот и нашлись новые хозяева для Пепельной. Уж они-то будут ее холить и лелеять, ведь замены у них нет и, по-видимому, не предвидится.

Почистив бока и копыта лошади жесткой щеткой, накинул на ее спину новую подкладку из войлока, запряг и вывел из конюшни. Лошадь шла нехотя и опустив голову, чувствовала, что пришло время прощаться. Я как мог бодрился, чтобы не передумать, ведь даже уже подумывал взять Пепельную с собой в Тюмень. Однако этот поступок был бы безрассудным, ведь я не знал, что еще меня ждет в пути, кроме того, что своим ходом я больше ехать не буду.

Когда я добрался до крестьянского дома, мужчина уже заносил во двор последний мешок. Уставшие мальчики сидели на крыльце и пили молоко из глиняных кружек.

Мужчина запер сарай на навесной замок, повесил ключ на шею и двинулся к калитке, когда увидел меня.

– Еще решил помочь? – невесело усмехнулся он. – Но ведь мне платить нечем. Все деньги на кирпичи спустил.

– Да, решил помочь, но по-другому, – ответил я и подвел Пепельную к забору. – Сегодня в восемь вечера отплываю в Тюмень. Обратно не вернусь, поэтому хочу лошадь свою…

– Нет денег. Последний рубль детям на хлеб оставил, – перебил он и с сожалением посмотрел на меня.

– Деньги не нужны. Возьми просто так, за спасибо. Заботься о ней и не обижай. Пепельная мне очень дорога. Как родная, – я печально вздохнул и провел рукой по морде лошади, которая снова начала щипать губами мою одежду, таким образом проявляя нежность.

– Неужто правда отдаешь? – он все еще не мог поверить. – И даже пятерку не попросишь?

– Нисколько не попрошу. На, держи, здесь овес и кукуруза остались, – я протянул ему мешок, который на четверть был заполнен зерном.

Мужчина несмело забрал мешок, а я напоследок обнял Пепельную за шею и двинулся прочь, ни разу не оглянувшись. Тяжело мне было, будто с родным человеком попрощался, а не с лошадью.

Вернувшись в постоялый двор, перебрал свои вещи и выложил то, без чего могу обойтись, ведь теперь все нужно будет таскать самому. Оставил кое-что из одежды и всю еду в трактире на лавке, предупредив присутствующих, что те могут забрать, что пригодится. Через пять минут ничего не осталось. Нисколько не стесняясь, люди подходили, примеряли вещи и, если кому что подходило, забирали. Еду: сухофрукты, орешки, пастилу и сухари – смели тут же. Оно и понятно, в дороге может пригодиться. Я же решил прикупить только готовую еду на первое время, а потом питаться на пароходе, ведь наверняка за двадцать рублей должны кормить бесплатно.

Время шло мучительно медленно. Я то и дело смотрел на часы, но стрелки будто нарочно двигались еле-еле. После того как отдал Пепельную, мне хотелось как можно быстрее покинуть этот город. Он больше не казался мне дружелюбным.

В семь вечера, взвалив на себя вещи, я вышел со двора своего временного пристанища и, поймав извозчика, поехал к пристани. Совсем скоро начнется новая глава моей жизни. Не знаю, что меня ждет, но чувствую – будет интересно.

***

Народ уже толпился на пристани, куда пришвартовалась «Графиня», когда я подошел к нужному месту. Длинный пароход был сделан из железа. По бокам возвышались огромные гребные колеса, которые приводили судно в движение. Над палубой виднелись капитанский мостик и несколько надстроек с каютами. Из высокой дымовой трубы вился еле заметный дымок.

– Быстрей бы уже сажали, а то от этой сажи у меня вся шляпка в черных крапинках, – пожаловалась стройная девушка в белом платье и в такой же светлой шляпке дородной матроне, которая, скорее всего, была сопровождающей или служанкой.

– И то верно. Вечно тянут. Нет бы сразу сажать, – пробурчала та и исподлобья посмотрела в сторону судна.

Я оглядел толпу и заметил, что пассажиры не из простых: мужчины в дорогих дорожных костюмах, дамы в изящных платьях и накидках с оборками. Часто рядом с хорошо одетым человеком стоял щуплый мужичок с тяжелым чемоданом в руках или служанка.

Вдруг издали услышал крик «Строимся!», и толпа пришла в движение. Мужчины великодушно уступали первенство дамам, а те в свою очередь благодарили и одаривали их либо кокетливым взглядом, либо изучающим.

Я не стал вставать в общую очередь, решая пропустить вперед всех и взойти на судно последним. Заодно присмотрюсь, ведь именно с ними мне предстоит плыть… Интересно, сколько дней плыть до Тюмени?

– Послушался моего совета, – ко мне подошел тот самый мужчина, который рассказал про графиню.

– Да, спасибо. Не подскажете, сколько плыть до Тюмени?

– До Тюмени? – задумался он, что-то прикидывая в уме. – Недели две.

– Две недели? – разочарованно протянул я, ведь намеревался прибыть в Москву гораздо раньше.

– Это еще быстро. На грузовом пароходе с их длительными остановками для погрузки и разгрузки ты бы месяц плавал по нашим рекам, – усмехнулся он, увидев мою реакцию.

– Ну ладно, ничего не поделаешь, – выдохнул я в надежде, что это последний отрезок пути, на который я трачу столько времени.

– Кстати, позволь представиться – Воронцов Андрей, купец второй гильдии, – он протянул мне руку.

– Степан Устинов, знахарь, – я пожал протянутую руку.

– Знахарь? – заинтересовался Воронцов. – Неужто лечить умеешь?

– Умею, – кивнул я. – А что такое? Болезнь какая-то одолела?