Читать книгу "Проводник с котом"

Екатерина Бакулина
Проводник с котом

Глава 1

Что ж, приют действительно был последним. Дальше только бездорожье и дикие горы.

Я стояла под вывеской «Последний приют у де Фидеса» и понимала, что мне тут не нравится. И даже не в таверне дело, хотя таверна общему настроению вполне соответствовала. Мне не нравится вообще все. Дыра дырой. Одна тощая лошадка у коновязи и заливистый пьяный хохот дюжины голосов изнутри.

То есть в благовоспитанности здешней публики даже сомневаться не приходилось.

Но если я не найду проводника здесь, то дальше идти смысла нет. Все. Одной через перевал – это самоубийство без всякой пользы.

Через Карсу морем я уже не успею. Так что Руперту останется только гореть в аду. И где-то глубоко внутри я даже почти радовалась – так ему и надо! Он, наконец, получит за все! Но это было неправильно. Радоваться плохо. Я обещала. Я должна спасти его. Никто, кроме меня, этого не сделает. Может, хоть тогда он поймет…

Впрочем, в то, что поймет, я не верила. Не такая уж наивная девочка. Хотя глупая надежда в сердце все равно оставалась. Но просто если не я, то его убьют. Только и всего.

Что ж…

Сделала глубокий вдох и открыла дверь.

Внутри было тесно, шумно и довольно темно, на свечах они экономили. Впрочем, даже особо не воняло, пахло жареной картошкой и мясом, и еще пивом, но свежим пивом, поэтому ничего ужасного. И как-то так, что у меня даже заурчало в животе.

А может, и ничего?

Прямо, недалеко от двери, у ближнего столика стоял крепкий и чуть лопоухий мужчина с подносом в руках, на вид – словно плод любви огра с эльфом, если только выйдет представить, как эти двое сошлись.

– Добрый вечер! – вежливо поздоровалась я. – Это вы де Фидес?

Он смерил меня взглядом и коротко хохотнул.

– Нет. Но я хозяин. Так что вы почти не ошиблись, дамочка.

«Дамочка» – слегка резануло, но я решила не заострять.

– Но… там написано? – сказала только, вышло чуть растерянно.

– Да, – согласился он, довольно скалясь и показывая клыки. – Фидес был предыдущим хозяином и прекрасным человеком, надо сказать. Меня зовут Вильям Никс. Вывеску мы решили не менять. В память о друге, так сказать.

Ладно, допустим… это не важно.

– Мне нужна комната и ужин.

Этот полуогр насмешливо дернул бровью.

– Вы одна, дамочка?

Да, чтоб его!

– Одна, – сказала я. – И я леди, к вашему сведению! Так что попросила бы обращаться ко мне…

Не договорила. Мои слова потонули во взрыве пьяного гогота со всех сторон.

И этот полуогр тоже заржал.

– Простите, дамочка, ничего личного, но на леди вы не похожи, – сказал он, утирая выступившую слезу. – Манеры у вас… как бы сказать? Не ледёвые. Ну… Уж простите. Настоящих ледей сразу видно. Не в обиду вам будет сказано.

Народ в зале заржал снова.

Я почувствовала, как уши начинают гореть, а щеки прямо-таки идут пятнами.

– Это не ваше дело!

Полуогр хмыкнул.

– У нас тут опасно ходить ледям в одиночку. Места дикие.

– Да брось, Билли! Не смущай девушку! – крикнули ему из зала. – Покорми лучше! Она голодная.

А кто-то даже улюлюкнул, что вот он всегда готов покормить такую ледь! И напоить. И постель свою предоставить! А то ж! Тут такие леди не каждый день попадаются! Последнее снова утонуло в ржаче.

– Ладно, не обращайте внимания, – вздохнул полуогр. – Комнату вам? Ужин туда принести, чтоб поспокойнее?

– Да, – сказала я. – А еще я хотела узнать, не согласится ли кто-нибудь пойти со мной проводником?

– До постельки? – предложили из зала, но полуогр шикнул на них.

– До Сураты, через перевал, – сказала я. – Двести золотых.

На мгновение даже стало весьма тихо.

– Вы серьезно, дамочка? – осторожно спросил полуогр. – Вороний перевал? Там и летом мало кто пройти может, а сейчас осень уже. Зачем вам туда?

– Мне нужно срочно быть в Сурате. А через перевал – самый короткий путь.

Кто-то хмыкнул, что это самый короткий путь на тот свет, короче некуда.

Полуогр покачал головой.

– Шли бы вы домой, дамочка.

– Не могу, – сказала я. – Мой муж попал в плен в сражении при Эджапуре, и если я не привезу через неделю выкуп в Сурату, то его убьют.

Тихо. Вот тут действительно тихо стало, никто больше не смеялся.

Вернее, кто-то попытался было ляпнуть, что: «Мы тебе нового мужа найдем», но его пихнули в бок, и он заткнулся.

Полуогр насупился, обвел зал взглядом.

– Нет, дамочка. Тут никто не пойдет на это. У нас есть парни отчаянные, но не настолько же? На перевале снег выпал, и ветра. И под обвал попасть на дороге – как нехрен делать. И… ну, скальные гарпии там. В общем, нехорошо.

Сказки это – про гарпий! Не надо мне тут!

– Тогда я одна пойду! – сказала я твердо, глядя полуогру в глаза. Пусть им тут всем стыдно будет!

– Вы ненормальная?

– Это не ваше дело!

Он тяжело вздохнул, поцокал, покачал головой снова. Потом обернулся куда-то в зал.

– Малыш! А-а? Ты как?

– Иди в жопу, Билли! – басом отозвался этот Малыш.

Полуогр развел руками, словно говоря – сделал, что мог.

– Идемте, покажу вам комнату.

А я вдруг поняла – этот Малыш, кто бы он ни был, но он может. Он способен по перевалу пройти, и Билли это знает. Может, но не хочет.

Я должна попытаться!

– Одну минуту, – сказала полуогру я, и направилась в дальний конец зала, откуда слышала бас Малыша.

Спокойно. Нет, так нет, но попытаться должна!

В дальний угол, к камину.

Кто из них Малыш – очевидно сразу, я даже не сомневаюсь. Самый здоровый и косматый мужик, больше на медведя похожий. Он к камину спиной, и лицо я толком не вижу. Глаза только сверкают.

Ох…

– Это вы Малыш? – спросила я.

Он хмыкнул, пива из кружки отхлебнул, на меня глядя.

– Это плохая идея, леди, – сказал спокойно. – Вы сдохнете на перевале, и никого не сможете спасти.

А голос у него… Могу поклясться, я где-то слышала уже. Только, хоть убей, не могу понять. Такого медведя я бы запомнила.

Даже чуть вытянулась непроизвольно, вглядываясь.

И он сам напрягся, словно тоже что-то понял. Огладил бороду здоровенной лапой.

– Я должна попытаться, – сказала так твердо, как только смогла. – И я заплачу вперед.

– Заплатите, пока еще живы? – чуть с сарказмом поинтересовался он.

– Именно.

Малыш нахмурился, как-то засопел даже.

– Ради мужа?

– Ради мужа, – сказала я.

– То есть вы его так любите? Вот так, что жизнью готовы рискнуть? Это действительно важно для вас?

– О-у! Только ледь поманила… – хохотнул мужик рядом.

– Заткнулся! – шикнул Малыш.

– Очень важно, – сказала я. – Пожалуйста! Я на все готова…

– На все? – тут что-то нехорошее в голосе Малыша скользнуло, и я вообще пожалела, что открыла рот.

– Вы хотите больше денег? – спросила осторожно. – Сколько?

– На все – это на все, – сказал Малыш, криво ухмыльнувшись. – Готова переспать со мной ради спасения своего мужа? Сегодня. Плата вперед. И завтра утром я пойду с тобой через перевал.

Очень нехорошее в голосе.

Я замерла, даже дышать перестала. Он ведь шутит? Я ведь ясно слышу все тот же сарказм?

– Да брось, Малыш! – мужик рядом пихнул его. – Леди, он не такая сволочь! Ведь правда?

– Неправда, – глухо отозвался Малыш, и начал подниматься из-за стола. – Очень даже такая.

Только у него кот на коленях спал, пришлось кота снять и на пол поставить. Кот возмущенно мявкнул, а Малыш ему: «Прости, Уголек», – сказал. Кот, к слову, белый, как снег.

Малыш обошел стол, подошел ко мне.

Здоровый какой! Мне аж не по себе. Я ему где-то в живот смотрю. Да он медведь! Действительно медведь. Оборотень. Как я сразу не поняла? Глаза вон желтые. Медведи всю жизнь растут, а этот молодой еще, то есть он еще здоровее будет. Твою ж мать…

Подошел и смотрит сверху вниз своими желтыми глазами. Словно вот прямо сейчас хочет плату получить.

У меня от такого сердце колотится и вдруг дергается подбородок. Страшно становится. Что я сделаю против него?

– Ну? Согласна? – говорит он.

– Малыш! Что на тебя нашло?!

– Не лезь! – рявкает через плечо.

От него немного пивом пахнет, и больше картошкой. Светлая Матерь! Я так есть хочу, что у меня в животе урчит. Я со вчерашнего вечера не ела.

Он хмыкает, на меня глядя.

А мне вот как-то совсем не до того.

Подбородок дрожит. И губы тоже, никак справиться не могу.

И ведь это единственный шанс. Если я не приду – Руперт умрет.

– А где гарантии, что завтра ты пойдешь, и не обманешь? – говорю я, голос дрожит. – Вдруг ты передумаешь?

Вот тут он удивляется на самом деле, хмурится.

И тут как раз кот подходит, начитает тереться о его ноги, так, что угрожающее впечатление слегка портит.

– Гарантии? – говорит Малыш. – Передумаю, переспав с тобой? То есть, в целом, ты согласна?

Даже не удивляется, охреневает просто.

– Мне очень нужно в Сурату, – шепотом говорю я.

Вдруг все же не такая сволочь?

– Мы не успеем за неделю, – говорит он. – Никак. Недели полторы-две точно.

И да – он пойдет.

– Полторы недели точно есть, – говорю я. Смотрю на него.

И вдруг…

Я ведь его знаю!

Вот сейчас, когда он так удивленно смотрит на меня… Глаза его…

Только не это! Сердце уходит в пятки. Если он тоже помнит меня, то отыграется по полной сейчас. Любой бы на его месте хотел бы отыграться. Отомстить. Максимально жестоко. Пусть даже не сволочь по жизни, но вот сейчас…

– Тебе там комнату приготовили, – говорит он. – Идем? Прямо сейчас?

У меня губы дрожат, и ответить никак не выходит.

Я зажмуриваюсь даже.

Да, сейчас…

А он осторожно касается моей щеки пальцами, проводит от виска до подбородка.

– Твой муж этого стоит? – спрашивает он.

Руперт мне даже не муж. Но какое это имеет значение?

– Мое слово этого стоит, – говорю тихо. – Я обещала.

– Сло-ово… – задумчиво говорит Малыш, шумно носом втягивает воздух.

Стефан. Он Стефан. Да, это точно он.

Только бы он меня не узнал! Это было… Сколько? Лет десять? Двенадцать назад? Я сама была совсем глупой девочкой с золотыми кудряшками и огромными глазами. Миленькая такая была. Но это прошло.

И если сейчас…

– Ладно, пойдем, – говорит Стефан.

– В комнату? – слабо спрашиваю я.

Он кривится, словно от кислого.

– На улицу пойдем. Лошадь твою посмотрим. Или на чем ты приехала? Вещи какие у тебя? С чем ты собираешься идти через перевал?

И, не дожидаясь никакого ответа от меня, поворачивается и идет к двери.

Белый кот, чуть прихрамывая, бежит за ним, по пути задевая ноги лохматым боком.

Ну, и я иду тоже.

Честно сказать, коленки слегка подрагивают.

* * *

Мы вышли, а лошади нет. Я опешила даже…

– Джек! – крикнул Стефан. – Джек! Ты лошадь увел?

Из соседнего сарая показался мальчишка.

– Да, лорд Рейнер! Я слышал, леди комнату просила, значит, останется. А лошадка у нее уставшая, ей отдохнуть надо. Я расседлал уже.

Быстро у них тут! Только отвернись…

Но не это даже…

– Ты… вы лорд? – не удержалась я.

Он повернулся ко мне, глянул удивленно.

– Да, – сказал так, словно это каждому дураку очевидно. – Это моя земля, родовая. От Гремячего ручья до гор. А горы – земля короны уже. Не сказать, что обширные и богатые владения, но все же. Поэтому да, лорд.

– А почему тогда «Малыш»?

Он усмехнулся.

– Это для друзей. С Биллом мы буквально росли вместе. У нас тут все по-простому. Для остальных – лорд Рейнер.

Не то, чтобы это была такая новость для меня. Он ведь рыцарь, это я всегда знала. Я и встретила его впервые на рыцарском турнире, он выиграл… Они с Рупертом долго шли вровень по поединкам, и встретились в конце. И Стефан победил. А Руперт тогда…

Ох…

Я так надеялась, что эта страница моей жизни закрыта и не откроется больше никогда, что она упокоится где-то в темном чулане, среди прочих скелетов. А оно – вот…

– Простите, милорд, – сказала я.

Он шумно и как-то обреченно вздохнул. Наверно, тоже не мог понять, за какие грехи я свалилась на его голову.

– Стефан, – сказал он. – Давайте просто Стефан.

Кот у его ног так и трется.

– Я – Брижит.

Он удивился. Брови дернулись так, словно: «Да ну, брешешь! Какая ты Брижит?»

Помнит.

Но ломать мою игру не стал.

– Хорошо, – сказал он. – Брижит. А как мужа вашего зовут? Ну, за кем мы идем?

Я скажу – и он откажется. Пошлет на хрен.

И все же он имеет право знать. Лучше сейчас.

– Руперт Миньярд, – тихо сказала я, голос дрогнул, и подборок дернулся тоже.

Вот и все, откажется сейчас.

Но только вздохнул снова, еще более тяжело. Он и так понимал?

– А вы, значит, леди Брижит Миньярд, герцогиня Танингема?

Какая из меня герцогиня? Не похожа? Манеры не те, говорю не так, держусь не так… Да, это понятно.

На таких, как я, вообще не женятся. По крайней мере, не женятся приличные люди.

– Не все ли вам равно, лорд Рейнер?

– Ну, как сказать, – небрежно ухмыльнулся он. – Трахнуть герцогиню было бы все веселее, чем… х-мм, ну, не герцогиню.

И смотрит так. Нагло. Ухмыляясь. Прямо в глаза.

«Чем безродную содержанку?»

«Чем дешевую шлюху?»

Ну, что ты хотел сказать?

Меня тряхнуло даже.

Впрочем, не такую уж безродную, но это еще хуже. Моего отца казнили за измену королю, когда мне было четыре. Мать прожила еще два года и… мне говорили, что от лихорадки умерла, но потом я узнала, что она отравилась. Не смогла принять и пережить это – нищету и то, что все от нее отвернулись. Меня отдали на воспитание к дальним родственникам. Отцу Руперта, и там… Я должна быть благодарна. Мне всю жизнь напоминали о моем месте. С Рупертом я была готова к напоминаниям. Но никак не рассчитывала, что ткнут здесь и сейчас.

Почти до слез.

Стефан поджал губы.

– Пойдем, – сказал он тихо.

На конюшню.

– Вещи все вот, лорд Рейнер, – показал Джек. – Я расседлал уже, вещи рядом поставил.

– Молодец, – сказал Стефан. – Значит, так, лошадь мы оставим здесь, возьмем ослов.

– Как ослов? – не поняла я. – Мы на ослах должны ехать?

– Да, вы поедете на осле, на второго осла мы нагрузим вещи. Я так пойду.

Его ни один осел не увезет, медведя такого?

– А лошадь там не пройдет? – спросила я.

– Лошадь не пройдет. Либо ногу сломает, либо вообще вы вместе с ней полетите в ущелье. В горах лошадям делать нечего. Так… Это все ваши вещи? Какая есть теплая одежда, плащ, одеяла, сапоги на меху?

Я замялась, глянула на него испуганно. Разве я не тепло одета? И плащ у меня такой теплый, там плотная шерсть, не продувает, не промокает.

– Ну, где? – спросил Стефан.

– У меня есть еще шерстяной платок и теплые носки, – неуверенно сказала я.

Он даже глаза вытаращил, словно я такую дурь ляпнула, что дальше некуда.

– Носки? Вы в своем уме?

Вышло так, что мне захотелось прямо тут на месте и помереть от собственной никчемности. Но я очень постаралась не помирать.

– Я никогда не путешествовала через горы, – очень постаралась говорить спокойно. – Я надеялась, что если найду проводника, то он подскажет, что нужно с собой брать.

Стефан тихо застонал, потом потер пятерней лицо, бороду свою лохматую поскреб.

– Ладно, понял. То есть у вас, по сути, ничего нет?

Я покачала головой.

– Деньги где? – спросил он.

– Вот, – я полезла в сумку, достала мешок. – Тут двести золотых. Это вам. Деньги ведь вперед?

Он взял. Не заглядывая внутрь, не пытаясь взвесить на руке.

– А остальное?

– Там, – я на сумку показала.

– Много?

– Две тысячи, – сказала я. – За Руперта просили две тысячи.

– Всего лишь? – Стефан усмехнулся, присвистнул даже. – За герцога могли бы и больше запросить.

И запросили вначале. Но его жена, та самая Брижит, сказала, что денег нет, и пусть эта тварь сдохнет, не ее проблемы. Потом цену снизили. Потом еще. И, в конце концов, сказали, что две тысячи, и это последняя цена. Если не привезут в срок, то Руперт умрет. Я пошла к Алексу Парсону, старому другу Руперта. Ну, как другу… Но он сказал, что если я найду тысячу, то он, так и быть, даст еще одну. Я продала все свои украшения, все, что могла. Руперт временами был щедр… особенно когда пьян.

– Не оставляйте это здесь, леди, – сказал Стефан. – Так-то у нас воров нет, но не стоит все равно.

– Очень тяжело таскать все с собой, – сказала я. – К тому же, женщина с такой большой сумкой сразу привлекает внимание, всем интересно – что у нее там.

Кот подошел и разлегся рядом, потянувшись, перекатываясь с боку на бок.

– Понимаю, – согласился Стефан, вздохнул, присел на корточки, почесал коту пузико. – Ладно, леди. Я пойду собирать вещи, а вы ужинать. На рассвете зайду за вами. Будьте готовы. Все продовольствие в дорогу я тоже возьму сам. Но давайте договоримся сразу, готовка и мытье котелка, любой посуды в дороге – это ваша обязанность.

И это все?

– Да, конечно, – согласилась я.

Стефан кота с земли подобрал, взял на руки.

– До завтра.

Все? Никакой ночи расплаты не будет?

Я долго стояла, глядя ему вслед. Потом поняла, что начинает запоздало трясти. Я обхватила себя руками, пытаясь справиться. Но не выходило никак.

Спокойно… все хорошо.

Глава 2

Полночи лежала, глядя в потолок и пытаясь переварить все это. И ужин… Я обожралась просто. Меня Билли так накормил, что я едва из-за стола смогла вылезти.

Но с ужином-то я справлюсь, а вот со Стефаном…

Вот уж какой встречи не ожидала! Всех богов молила, чтобы не столкнуться с ним снова…

Мелькнула даже трусливая мысль – бросить все и сбежать. Не в смысле сбежать с деньгами – тут, думаю, Парсон меня найдет. Он сказал мне, отдавая деньги, что, если попытаюсь сбежать с ними, найдет и вытрясет все, до последнего медяка, с процентами, а меня саму продаст в бордель, если кому-то еще приглянется такая старая шлюха. В его способности сделать это я даже не сомневаюсь.

Но я могу вернуть деньги и… потом – не знаю, куда.

Вся моя жизнь прошла рядом с Рупертом. Я не шлюха, нет, он единственный мужчина в моей жизни. Просто такие, как я, не могут рассчитывать на брак. Лишь на роль любовницы. Но мне почти тридцать, и я понимаю, что скоро Руперт найдет себе кого-то помоложе и покрасивее. И тогда он позволит мне уйти. А я…

Не знаю, как буду жить. Я не знаю другой жизни, у меня не было возможности узнать.

Когда я перестану быть Руперту нужна, то, наверно, уеду в город… Я могу преподавать музыку, могу математику и письмо детям, языки, историю, о моем образовании позаботились, как если бы я действительно была благородной леди. Конечно, с моей репутацией придется уехать далеко, чтобы никто не узнал меня, но… думаю, смогу справиться.

Я давно думаю об этом, я скопила денег, сколько могла. Руперт давал мне на расходы и дарил украшения. Вот те тысяча двести, что я смогла собрать сверх тысячи Парсона, их хватило бы на новую жизнь.

Зачем же тогда я делаю это? Зачем отдаю все, если даже жена отказалась?

Потому что жизнь того стоит? Жизнь Руперта.

Я не могу объяснить причин. Могу найти объяснения для герцогини Брижит, могу для Алекса Парсона, а объяснить самой себе…

Наверно, могу тоже. Но это слишком страшно.

Я боюсь остаться одна.

Боюсь потерять опору, пусть и такую ненадежную, как Руперт. Но другой у меня нет.

Мелкий дождик стучит в окно. Ветер гудит в щелях под крышей…

С Рупертом мы знакомы с детства. Он старше меня лет на шесть, зато мы ровесницы с его младшей сестрой. Предполагалось, что я должна стать для Алисии компаньонкой, вместе играть, гулять, учиться, чтобы ей было веселее. Только Алисия не хотела видеть меня рядом, она меня презирала, не упускала случая, чтобы напомнить – я никто, нищая сиротка, приблудная собачка, которую взяли в дом из жалости и в любой момент могут выкинуть на улицу.

А вот Руперт всегда был добр ко мне.

Стоит ли говорить, что я с детства в него влюблена?

И да, за те редкие добрые слова я была на все готова. Готова не замечать остальных слов, пренебрежения, унижения даже. Много лет я видела в нем только хорошее, закрывая глаза на грубость. Просто грубости и пренебрежения в моей жизни было много, а вот хорошее – да, пожалуй, только от Руперта. Это сейчас я, в целом, смотрю на наши отношения вполне трезво. Но я слишком привыкла и привязалась к нему, чтобы разорвать…

Стефан…

Да, я помню его.

Был турнир, и много юношей приехало, чтобы сразиться и показать себя.

Я знаю, что для Стефана это был первый турнир, он только-только получил рыцарские шпоры. Он был веселым, чуть неуклюжим мальчишкой с горящими глазами и желанием доказать всему миру, чего он стоит. Из какой-то дальней провинции… Он смущался страшно.

Помню, как мы столкнулись с ним саду, он краснел, бледнел, пытался что-то сказать, но ничего вразумительного не выходило. Потом все же кое-как выдавил, что если победит, то его победа будет посвящена мне. Я его прекрасная леди, и он будет сражаться в надежде на мою улыбку.

Мне это польстило, конечно, но я не восприняла это всерьез. Мальчишеские забавы.

Потом были поединки мечников, и он победил, с большим отрывом обошел всех по очкам, да и по победам тоже. Он был хорош, даже при том, что все благородные рыцари, так или иначе, обладают магическим даром, дающим силу и скорость.

А после поединка Стефан подошел ко мне, встал на одно колено и, запинаясь, спросил, нет ли у меня ленты, чтобы ему повязать на руку в знак того, что он сражается за меня. У меня лента, конечно, нашлась. Да и какая бы девушка отказала? Тем более что это просто красивый жест, ни к чему не обязывающий.

Но Руперту не понравилось. Он всегда был ревнив.

И если на турнире он еще рассчитывал отыграться, победив в конных поединках, которые всегда считались более достойными благородного лорда, то меня он простить не мог. Я принадлежала ему, и только.

Но устраивать сцены – не в его стиле.

Все вышло не так.

В тот вечер Алисия не отходила от меня, улыбалась мне, и даже говорила, что вот, девочка, наконец, выросла, расцвела, и скоро кто-нибудь захочет забрать ее в свой дом. Я чувствовала подвох в этом, но сама по себе мысль о возможном замужестве грела душу.

И потом, перед сном, Алисия даже позвала зайти к ней, чтобы подарить какой-то гребешок на удачу…

В ее спальне в углу у шкафа на полу сидела горничная, вся в слезах, в разорванном платье, с разбитой губой. Конечно, мы сразу кинулись к ней, попытались помочь, понять, что случилось.

– Этот медведь! Стефан Рейнер приходил сюда, – дрожащим голосом говорила горничная, размазывая по лицу слезы. – Он искал мисс Фанни, но не нашел. И тогда он… он… – и громко шмыгнула носом. – Он изнасиловал меня! Посмотрите, леди, что он со мной сделал!

Я была в ужасе, конечно. Не могла понять, как такое возможно. Он искал меня? Но как…

Я хотела сразу бежать, рассказать все лорду Миньярду, отцу Руперта. Но Алисия вместе с горничной остановили меня. Горничная начала плакать еще больше, что это такой позор, если кто-то узнает, то как ей дальше работать здесь? Все скажут, что она сама его соблазнила, что виновата… Лучше умереть!

А вот Алисия только серьезно покачала головой.

– За порченую горничную этому ублюдку ничего не будет, – сказала она. – На это всегда закрывают глаза. Не убил же. Самое большее, отец поцокает языком и скажет, как он разочарован, попросит Стефана удалиться из его дома. Но мы ведь не можем оставить это так? Правда, Фанни? Мы, женщины, должны держаться заодно! Мы сами накажем его! Так, что он пожалеет!

* * *

Стефан запивал молоком яичницу.

Он пил прямо из большой крынки. Когда я спустилась – он выпил почти все, оттер тыльной стороной ладони молочные усы.

Беззаботно улыбнулся мне.

– Доброе утро, леди! Ваш завтрак сейчас принесут. Садитесь. Поедим, и в дорогу. Чем больше успеем пройти за день, тем лучше.

Он решил завтракать со мной? Меня разбудили утром, постучали в дверь, сказали, что пора вставать, что Стефан уже ждет меня. Он, наверно, решил, что сидеть и ждать в таверне просто так – глупо, а сидеть и завтракать – как раз! Да и в любом случае тут будут готовить для меня.

Сидит… отчего-то довольный такой. Вилка смотрится совсем игрушечной в его огромных руках.

Хочется спросить – почему он все-таки согласился идти со мной? Ведь не из-за денег.

– Вы ведь уже ходили через перевал, Стефан? – спросил я.

– Конечно, – кивнул он, намазывая масло на булочку. – Мы лет пять назад даже пытались через перевал торговлю с Суратой наладить, короткий путь. Пушнину им продаем. Но даже летом тут дорога опасная и ненадежная, куда проще вокруг, морем.

– А правда есть гарпии в горах?

Я не верила особо, но кто знает?

Стефан усмехнулся и вместо ответа закатал левый рукав до локтя. Предплечье все исполосовано шрамами. Да, руки у него на редкость волосатые, но белые широкие шрамы хорошо видны все равно. От когтей.

Я даже невольно вздрогнула.

Так, спокойно… они ведь не очень крупные?

– Я щиты умею ставить, – сказала осторожно. – У меня магический дар. Не особо сильный, но щит поставить могу. И ударной волной немного… Воздух.

Вот тут Стефан удивился, он такого от меня не ожидал.

– Серьезно? – и как-то иначе на меня уже посмотрел. – А в реальной жизни доводилось хоть раз использовать? Или только теория?

Вот как раз теории меня почти не учили, разве что контролю. Считали, что мне совсем не нужны такие умения.

– Пару раз разбивала носы парням, которые некстати тянули ко мне руки. Один раз в городе, в переулке, даже компанией пытались меня прижать, человек пять… я перепугалась очень, и со всей дури… – чуть губу закусила, вспоминать было тяжело. – В общем, один умер. Его так отбросило, что он голову разбил. Ко мне потом полиция приходила, ведь применение магии в городе недопустимо. Но списали на самооборону. Руперт очень помог, без него меня могли бы обвинить в убийстве и повесить.

Они грозились. Потому что убитый был сыном какого-то богатого лавочника, и там всей семьей шум подняли, кричали, что мальчик ничего такого не хотел, это я на него вероломно напала. Но с будущим герцогом, конечно, тягаться не смогли.

Стефан нахмурился. Голову чуть набок склонил, разглядывая меня, словно видя впервые. С этой стороны он меня не знает?

– За это вы ему благодарны? – тихо спросил он.

– Не только, – сказала я. – Но и за это тоже. Руперт не раз помогал мне, и я поклялась, что если ему понадобится моя помощь, то сделаю для него все, что в моих силах. Для меня важно вернуть этот долг.

Стефан кивнул.

– Понимаю, – сказал серьезно. И вдруг как-то дернулась щека. – А что же будущая герцогиня Брижит Миньярд делала одна в темной подворотне?

Твою мать!

Врать я не умею, вечно сбиваюсь. Тем более, ведь прекрасно понимаю, он и так все знает.

– Ваш завтрак, леди! – спасла меня улыбающаяся женщина с двумя тарелками еды.

Красивая! Ох… И так на Стефана глянула, разве что подзатыльник ему не отвесила… Не юная девочка, а взрослая женщина, вряд ли моложе меня, и точно знающая себе цену. С роскошными пышными формами и копной рыжих волос.

Я видела, она какое-то время стояла в дверях и слушала.

– Спасибо, Люци, – сказал за меня Стефан, пока я просто таращилась с долей зависти.

– А тебе, балбес, – сказала она и по волосам Стефана потрепала, так очень по-хозяйски, по-родственному, – стоит знать, что любой герцогине иногда жизненно необходимо по подворотням погулять.

И мне подмигнула.

Она тоже все знает?

У них со Стефаном что-то было… Есть? Уж слишком она…

У нее кольцо на пальце. Замужем? Но ведь не за Стефаном же?! Я попыталась его руки разглядеть, но он, как назло, спрятал руки под стол.

Мне кажется, Люци этот мой взгляд уловила, наклонилась и что-то шепнула Стефану на ухо. И уши у него разом покраснели.

– Нет, Люци!

– Да, – серьезно кивнула она, и бровкой многозначительно дернула. – А вам, леди, – повернулась ко мне, – тоже молоко принести? Или хотите яблочный компот?

Уф-ф… даже не знаю, что думать.

Я попросила компот.

Стефан откинулся на спинку стула, сложил руки на груди и смотрел на меня.

Ладно…

– А почему вы, милорд, согласились идти со мной? – решилась спросить я. – Из-за денег?

– Хочу посмотреть Миньярду в глаза, – сказал он.

– И свернуть ему шею?

– Не исключено, – сказал спокойно. – Почему нет? За выкуп плачу не я, так что мне денег жалко не будет. Даже подзаработаю. Заодно и удовольствие получу.

Желтые глаза сверкнули.

Я дернулась невольно. Не нашла, что сказать, принялась ковырять свою яичницу.

Стефан вздохнул.

Помолчал немного.

Потом все же… вдруг так тихо и мягко…

– Франческа, вам не стоит меня бояться. Мартин прав, я не такая сволочь. Я могу злиться на вас, могу нагрубить, и вряд ли когда-нибудь смогу забыть то, что было. Я-то думал, что все давно улеглось, но оказалось, что нет. Неважно. На деле вам бояться нечего. Я не сделаю вам ничего. И пытаться не буду.

Это я уже поняла. Да по нему же все сразу видно.

– Если попытаетесь, я своей магией сброшу вас в пропасть, – сказала я.

Он широко улыбнулся, мне даже показалось, что с долей облегчения.

– Договорились.

Быстро допил последнее молоко и поднялся из-за стола.

– Стефан, – окликнула я. Он повернулся. – Спасибо.

Он кивнул.

– Заканчивайте и выходите, буду ждать вас на улице.