Читать книгу "Цветочек"

Глава IV. Когда обе стороны мыслят тёмное

Наагалей Ссадаши дрожал от ужаса и захлёбывался словами, в десятый раз пересказывая услышанное и увиденное. Император, слышавший последние три версии, обратил внимание, что рассказ значительно оброс деталями. И холодно прищурился.

Перепуганный растрёпанный наагалей в двуногом облике сидел посреди гостиной выделенных ему покоев и жалобно звенящим голоском вещал главе имперской стражи о своих злоключениях. Даже просить не пришлось: наг сам охотно всё рассказал, похныкал, рассказал ещё раз и перешёл на жалобы на городскую стражу.

– …я за помощью к ним, а они на меня копья!

Император вздрогнул, представив, что случилось бы, если бы с головы этого странного типа срезали хоть волос. При императорском дворе наагалей Ссадаши был больше известен как Уста наагашейдисы – ближайший слуга повелительницы нагов, понимающий её по одному движению ресниц. Никто толком не знал, какое на самом деле он занимал положение рядом с наагашейдисой, но поговаривали, что он не просто слуга. Он друг госпожи Тейсдарила̀сы. Наагашейд придёт в бешенство, если любимая жена расстроится из-за гибели развлекающегося поганца.

К счастью, прежде чем стража успела избавиться от «коварного Духа», явилась личная охрана наагалея, и его сопроводили к начальнику городской стражи, а тот уже проводил гостя во дворец, где наагалей и рассказал о своих злоключениях. Поведал, что случайно подслушал разговор каких-то подозрительных мужчин. Те обсуждали некую тайну императора и готовились то ли что-то украсть, то ли кого-то убить. Расстроенный наг путался в показаниях и то говорил, что всё напрочь забыл, то вспоминал неожиданные подробности.

Император явился лично, как только ему донесли о произошедшем, и теперь немного жалел о поспешности.

– Ваше величество, – Дехрѐн, начальник императорской стражи, кряжистый мужчина из людей, могучий и отменно бородатый, виновато склонил голову, – мы разберёмся. Не волнуйтесь, никакие тайны не покинут…

– Какие тайны, Дехрен? – раздосадовался император. – Во дворце найдётся не менее полусотни тех, кто уверен, что знает какие-то мои тайны помимо того, что я люблю мятное мыло! Ты представляешь, – он за рукав дёрнул подчинённого к себе и рассерженно зашипел ему на ухо, – что могло случиться, пострадай этот чудик? За один его палец наги разнесут столицу, ты понимаешь?

Побелевший Дехрен теперь понимал и с беспокойством косился на всхлипывающего нага. Всхлипывал тот, правда, без слёз.

– Заговорщикам достаточно прибить его, чтобы избавиться от всей императорской семьи, – продолжал стращать Раашир, хотя наагашейд вряд ли в открытую пошёл бы на конфликт с остальными народами Давридании. Исподтишка отомстил бы. – Сейчас важнее всего обеспечить гостям безопасность. Заговоры против меня строят по десятку на год! Но если в этот раз кто-то помешает встрече глав или выкинет что-то на балу… – император многозначительно умолк.

– Мы найдём и уничтожим заговорщиков! И проследим, чтобы никто из гостей не пострадал.

– Передай это дело виконту Мо̀ззи, – Дехрен поморщился от озноба. – Пусть разбирается, это его работа. А твоя – безопасность во дворце. Не забывай это! Почему он шлялся в городе без присмотра?

Дехрен не осмелился сказать, что распоряжения всюду следовать за гостями не поступало.

– Отряди ему охрану. Если он действительно столкнулся с заговорщиками, а не выдумал их, то они могут попытаться до него добраться.

– Есть! – бодро рявкнул Дехрен и тут же смутился. – Только, ваше величество, тут про него по дворцу слухи ходят… Уж не знаю, откуда пошли, но мои парни как-то… тревожно им. Они простые вояки, суеверия там всякие… Глупости, конечно…

Раашир стиснул зубы, и начальник охраны, уловив перемену, умолк.

– Забудь. Я сам найду человека, который за ним присмотрит.

За окном над пышными кронами парка уже всплыл волчий месяц, тонкий, неровный, словно неведомый зверь обглодал его. Император задумчиво смотрел на ломкую линию светила, в очертаниях которого ему чудился нахальный лик наагалея Ссадаши. Вряд ли ему удалось обмануть хитрого нага тем показательно тихим разговором с Дехреном и убедить, что никакие тайны его, Раашира, не волнуют. Если удалось заронить хотя бы сомнение, уже хорошо.

Император не обманывался странным поведением Уст наагашейдисы, его всхлипами и показательно глупыми высказываниями. В конце концов, идиот не смог бы двадцать два года назад спланировать и организовать такое представление. Тут нужен ум более изощрённый, и Раашир был убеждён, что под маской женственного наагалея скрывается опасный хитрец, который, пользуясь благосклонностью и защитой повелительницы нагов, мог развлекаться, ведя свою игру. Что он в принципе знал о наагалее Ссадаши?

После постыдного случая двадцать два года назад Раашир озаботился тем, чтобы собрать на Уста наагашейдисы всё, что можно. Увы, наги предпочитали молчать и отделываться общеизвестными сведениями, но при этом смотрели так предвкушающе, словно сами уже нарвались на неприятности в лице наагалея и теперь ждали, когда кто-то другой тоже сядет в лужу. Императорские стражники и советники, заставшие прошлый визит нага, вели себя так же и рассказывали своим собратьям по ремеслу только то, что те и сами могли увидеть. И со злорадным предвкушением ждали развлечения от страданий молодых.

Раашир даже порасспрашивал других глав, у которых наагашейд бывал с визитами и брал с собой это бедствие, но те мало что прибавили к известному. Кроме затейливых ругательств.

А вдруг наагалей прибыл сюда как шпион наагашейда? Может, наагасах как-то выдал себя, заронил подозрения… Вот Тёмные! Меньше всего Раашир хотел, чтобы красноглазый хитрец ползал где хочет.

– Так что думаешь? – император поднял глаза на сухого и морщинистого как изюм графа Мосце.

Советник сидел в кресле, опустив набрякшие веки, и казался спящим. Но на вопрос ответил незамедлительно:

– В этом году заговоров ещё не было, я уже начал переживать, что появился особо хитрый враг, чьих замыслов мы не видим. Любая оплошность может спровоцировать глав на негодование. Паттѐр1212
  Паттер – главный жреческий чин на территории песчаных волков. Вся власть у песчаных волков сосредоточенна в руках жрецов.


[Закрыть] песчаных волков только и ждёт повода. Я всё ещё убеждён, что он хочет отделиться от империи. Это раньше, зажатые между нагами и вампирами, волки сидели тихо, но за прошедшие пятьдесят лет они укрепили связи с Харшнее и За̀зи, а те только и ждут возможности, чтобы начать священную войну с вампирами. Глупцы, – советник презрительно скривил губы.

Сумасшедшие кровожадные боги вампиров никогда не оставят своих «детей» в беде. Нужно быть безумцем, чтобы пойти против них.

– Я про другое. Не думаешь, что наагалей – шпион наагашейда?

– Каждый посол – шпион своей страны, – философски обронил граф Мосце. – Но наагалей Ссадаши определённо не совсем тот, за кого себя выдаёт. Мужчина его возраста и положения не может быть просто шутом при наагашейдисе. Да и его шуточки… – граф деликатно закусил губу. – Я прожил семьдесят восемь лет и ни разу не встречал среди нагов даже намёка на интерес к представителям своего пола. Наагалей Ссадаши будто бы пытается воспользоваться впечатлением, которое создаёт его странная внешность, и хочет нас убедить, что он странен во всём. Доверять ему, конечно же, не стоит.

– Я хочу приставить к нему телохранителя, который всегда будет рядом с ним. Не люблю неожиданности.

– Есть кто-то на примете? – советник заинтересованно приподнял веки.

Император с сомнением потёр лоб.

– Боюсь, если мы приставим к нему кого-то из охраны, то наагалей быстро доведёт беднягу до помешательства, – осторожно высказал опасения граф. – Мужчины очень пылко относятся к шуткам такого рода. Как бы нам не нарваться на скандал с наагашейдом за то, что мы не уберегли его посла.

– Может, приставить к нему… кхм-м-м-м… – Раашир многозначительно поиграл бровями. – Ну, того, кто благосклонно отнесётся к его шуткам.

– Если среди дворцовой стражи и есть мужчины с такими наклонностями, то они нипочём себя не выдадут. Их вытурят свои же. А искать, простите, мужеложца с хорошими боевыми навыками и вызывающего доверие вне дворца… это неразумно. Мы можем дать нашим врагам шанс проникнуть в сердце дворца.

Раашира неожиданно посетила блестящая идея, и он вскочил на ноги.

– Я знаю, кого к нему приставить.

– Нет-нет-нет-нет-нет!!! – Дерри отчаянно топала ножками и потрясала кулачками. – Почему именно моя хранительница?! Дейна моя, я её не отдам!!!

Разъярённая принцесса стояла перед столом в кабинете отца и была готова сражаться за свою охранницу.

– Дерри… – император устало вздохнул.

– Не отдам! Нет!!! Только попробуй забрать её у меня, – Дерри с угрозой наставила на отца палец, – и я сбегу! Вместе с ней. А ты кукуй здесь без меня!

– Дерри, мне очень нужна женщина с навыками телохранителя.

– Ищи другую! – неуступчиво отозвалась дочь. – Это моя! Не смей тянуть к ней свои руки!

– Где я найду другую? Она единственная женщина-воин на весь дворец.

– Ищи тогда не во дворце. Это не моя проблема. Дейна моя, а проблема не моя! – девчонка была готова стоять на своём насмерть.

– Дерри, – Раашир постарался говорить к можно мягче, – я знаю, что Дейна твоя подруга и ты очень-очень за неё переживаешь. Но ты понимаешь, что через несколько лет вам придётся расстаться и Дейна останется без твоей поддержки?

– Это будет через несколько лет! – ещё больше окрысилась Дерри. – А пока она со мной.

– Ты поступаешь эгоистично.

– Я?! – дочь захлебнулась от возмущения.

– Когда вы расстанетесь, Дейна останется одна и ей придётся искать свой путь. Сейчас у неё есть шанс проявить себя и закрепиться во дворце. Это ответственное задание. В случае успешного выполнения её положение упрочится, а ты хочешь лишить её этого шанса только из-за того, что тебе скучно с придворными дамами.

– Не пытайся меня обмануть! – несмотря на яростный отпор, глаза принцессы забегали, выдавая её замешательство.

– Я прекрасно знаю её положение, – заметил Раашир, – и её натянутые отношения с отцом. Без твоей поддержки ей и податься некуда.

Дочь открыла рот, но так ничего и не сказала.

– Дерри, если ты желаешь ей добра, то не держи подле себя. Она пробудет рядом с наагалеем всего три недели и опять вернётся к тебе. Но к ней уже по-другому будут относиться при дворе. Она перестанет быть «капризом дочери императора».

– Три недели? – дочь нервно затеребила подол.

– Через три недели посольство уедет.

– Хорошо, – Дерри с огромным трудом выдавила из себя согласие. – Но она должна сама принять твоё предложение.

Император кивнул и, повысив голос, позвал:

– Дейна, войди.

Стоящая в коридоре хранительница зашла в кабинет и замерла перед столом его величества. Спокойная и невозмутимая. Раашир невольно восхитился ею и похвалил себя за хорошую идею.

– Дейна, у меня есть к тебе задание.

– Готова повиноваться его величеству, – склонила голову женщина.

– Да подожди ты повиноваться! – не выдержала Дерри. – Послушай сперва.

– Наагалей Ссадаши, один из членов наагатинского посольства, случайно стал свидетелем собрания заговорщиков. К сожалению, они заметили его, и мы опасаемся, что его попытаются убить. Я хочу, чтобы ты взялась за его охрану. Он друг самой наагашейдисы, и если с ним что-то случится, то это может обернуться большим скандалом.

– Боюсь, я недостаточно хороша, – ровно отозвалась Дейна. – Во дворце есть телохранители куда способнее меня.

– Видишь ли, господин Ссадаши – очень особенный человек… наг. Он порой любит пошутить и… иногда обнимает мужчин…

– Висит он на них!

– Дерри! – Раашир с возмущением посмотрел на дочь. – Как понимаешь, не все готовы терпеть такие шутки, и я опасаюсь, что наагалею может нанести вред его же телохранитель. Кроме того, тебе я могу полностью доверять, так как знаю: ты никак не можешь быть связана с заговорщиками. Это очень ответственное задание.

Дейна бросила взгляд на госпожу.

– Я позабочусь, чтобы ни один недостойный ухажёр не приблизился к ней, – пообещал император.

– Да я сама их в окна повыбрасываю! – принцесса была обижена и расстроена.

– Наагалея устроит моя кандидатура? – усомнилась Дейна.

– Не думаю, – не стал врать император. – Наверняка он предпочтёт мужчину, но я не хочу, чтобы он творил непотребства на территории дворца.

В том, что наагалей на самом деле предпочитал мужчин, Раашир крепко сомневался, но сейчас он хотел убедить хранительницу согласиться с его предложением. Увы, если он просто прикажет, дочь может учудить что-нибудь невообразимое.

– Надолго?

– На три недели.

– Мне не придётся провожать его до границы княжества?

– Пока не могу сказать. Возможно, придётся.

– Насчёт его охраны будут какие-то особые указания?

Император понял, что Дейна не рассматривает варианты «согласиться» и «не согласиться» и просто готова повиноваться приказу.

– Не оставляй его одного. В остальном храни его так, словно это моя дочь.

– Как прикажете, – Дейна прикрыла свои будто пеплом присыпанные глаза и поклонилась.

Раашир постарался скрыть торжествующую улыбку, предвкушая реакцию наагалея, когда ему представят его хранительницу. Нет, всё же прекрасная идея!

Господин Ссадаши, как и любой наг, не сможет бросить телохранителя-женщину, за которую он будет нести ответственность как её господин.

– Дядя, что ты опять задумал? – Шаш, сложив руки на груди, навис над Ссадаши и грозно прихлопнул хвостом.

– Ты о чём? – наагалей невинно взмахнул ресничками.

Вот гадкий мальчишка! Случилось кое-что интересное, и он сразу же поспешил приползти во дворец.

В комнате помимо Шаша находились Лаодония, Вааш и Дел. Ссадаши, всё ещё в двуногом облике, сидел, развалясь в кресле, и нежно-нежно поглаживал кафтан на груди. Там, где свернулся хлебнувший горя полоз. Не смог он бросить змейку на произвол судьбы. Лаодония, не подозревавшая, что находится в одной комнате с главным ужасом своей жизни, весело улыбалась и переводила взгляд с одного мужчины на другого.

– Ссадаши, Тёмные тебя подери, – забасил Вааш, – не нагребай нам проблем. Скажи этим имперским ищейкам всё, что знаешь.

– Я сказал всё! – искренне возмутился Ссадаши.

– И наврал, как Реххѐрр1313
  Реххерр – идёт отсылка к мистическому Духу-Пауку, который хотел сплести самую красивую паутину в мире. Но каждый раз, возвращаясь к своему творению, он находил недостатки и наплетал новые кружева. Здесь имеется в виду, что враньё Ссадаши бесконечно, как работа Реххерра, и каждый раз обрастает новыми «кружевами».


[Закрыть] паутину наплёл, – устало вздохнул Дел.

– Дядя! – Шаш добавил в голос строгости.

– А чего ты так разволновался? – Ссадаши провокационно приподнял бровь. – Я рассказал всё, что видел и слышал.

– И даже кое-что придумал, – вторил ему Вааш.

– Поделился ценными соображениями. Может, быстрее найдут.

Ссадаши поспешил прижать полоза к груди, чтобы он не выглянул из-за ворота и не напугал Лаодонию.

– Ссадаши, клянусь, если у нас опять из-за тебя будут проблемы, я тебя в сточной канаве утоплю, – пообещал обычно сдержанный Дел.

Ползя к покоям друга, наагариш столкнулся с сыном варлийского князя и теперь пребывал в поганом расположении духа. Мальчишка так на него посмотрел…

– Дерьмо не тонет, – Вааша и Лаодония не смутила. – Оттащим его в тот борделишко, куда он прошлый раз спровадил княжича диво̀винок1414
  Дивовинками называют в народе варлийских оборотней. Ну право дивно выглядят!


[Закрыть]. Глядишь, перевоспитают…

Улыбка сползла с лица Ссадаши.

– Я рассказал всё. Моя ли вина, что вы мне не верите?

– Я надеюсь, ты вообще это не выдумал? – Дел подозрительно прищурился.

– Дядя, – Шаш вновь прихлопнул хвостом, – не время для шуток. Я тебя очень прошу. Можно обойтись хотя бы одну поездку без шума?

– А у них с Дарилаской с первого визита повелось, – припомнил Вааш, – что дворец надо на уши поставить.

– Император, наверное, только из-за сочувствия к Дейшу торговую пошлину не повышает, – хмыкнул Дел. – Мол, надо ж мужика хоть чем-то порадовать.

Неожиданно улыбка сползла с лица Лаодонии, и она круглыми глазами уставилась на шею Ссадаши. Не успел тот озадачиться, как женщина с полузадушенным писком прыгнула к мужу и вцепилась в него.

Ссадаши с руганью запихнул выглянувшего ужа за воротник, и Шаш, ругаясь, вымелся из комнаты вместе с женой. К явному сожалению дяди. Тот надеялся ещё немного потрепать нервы мальчишке, но ладно, успеется. Он и так уж знатно раззадорил и его, и императора.

Не вслушиваясь в укоры Вааша и Дела, наагалей вытащил из кармана помятый лист бумаги и уставился на изображение, выполненное чёрной тушью.

Он вспомнил, где видел лысого и бородатого Орясу, когда, возвращаясь во дворец, прошёл мимо деревянного щита с объявлениями о разыскиваемых вольных. На рисунке Оряса выглядел очень и очень узнаваемо, то-то Ссадаши сразу его признал.

«Разыскивается вор и душегуб, завзятый злодей, насильник, тать пошиба громадного главарь Охрѝбленных вольных Рясий Трупожор».

Изображённому вольному только вилки в кулаке не хватало. Судя по названию шайки, вольные из оборотней с севера Давридании.

«За навод на место схрона полагается награда в сто золотых. За пленённого и живого – две тысячи золотом. За мёртвого – тысяча золотом. С любыми вестями о злодеюке идти к Ма̀ке Сирѐску в управу городской стражи».

Ещё ниже размашисто и коряво было дописано:

«Нет тела – нет денег!»

– Эй, что у тебя там? – насторожился Дел, а Вааш по-простому вырвал лист у Ссадаши из рук.

– Денежку заработать не хочешь? – ласково улыбнулся наагалей. – Только нам тело этого мужичка нужно…

– Думаю, через пару дней и твоё сгодится, – пророчески заявил Дел.

Глава V. Хранительница наагалея

Солнце едва встало над горизонтом и высветлило небо, но птицы уже вовсю заливались щебетом и купались в покрытой росой листве. Дейна замерла посреди мощёной тропы и глубоко вдохнула свежий прохладный утренний воздух. В горле приятно защекотало, словно девушка сделала глоток воды, и она вздохнула ещё раз, глубоко и с большим наслаждением, впитывая в себя рассветное спокойствие. Жизнь вокруг уже не спала, но пока и не суетилась.

Влажная прохлада, пахнущая землёй и зеленью, взбодрила хранительницу. Поспать той не удалось, и женщина чувствовала себя отяжелевшей от ночного бдения. Увы, Дерри паршиво восприняла приказ императора, но заливаться слезами обиды, как поступили бы многие другие благовоспитанные девицы, не захотела. Вместо этого принцесса с яростными криками всю ночь разносила спальню и потрошила хорошенькие шёлковые подушки. Когда Дейна уходила, перья покрывали пол свежевыпавшим снегом.

Присев на корточки, женщина ладонями провела по сырой траве, смыкая их чашей, и, поднеся к лицу, с удовольствием слизнула холодненькие капли росы. Когда она была маленькой, дядя говорил, что роса – это эликсир, который пробуждает мир ото сна. И если выпить её, то сон отступит. Дейна уже давно выросла из сказок, но отяжелевшему телу вдруг стало легче, взор прояснился, и женщина, поднявшись, решительно продолжила путь.

У дворцовых стен Дейна свернула к казарме стражи и, не постучавшись, распахнула дверь. Полуголые мужчины, недавно сменившиеся и готовящиеся ко сну, повернулись к ней и тут же заулыбались.

– Дейна, ты к нам? – стащивший рубаху верзила с бритым черепом с явным расположением «подмигнул» хранительнице грудной мышцей.

– Нет, – спокойно отозвалась та, без смущения осматриваясь. – Дядька Ѝзен где?

– Он только что ушёл на Косую башню, – недовольно отозвался уже успевший завалиться спать молодчик. – Его смена.

Хранительница кивнула и уже хотела уходить, но бритоголовый окликнул её:

– Уходишь? А мож, по чарочке с нами? В кости перекинемся…

Товарищи посмотрели на него почти с ненавистью. После ночного дежурства хотелось отоспаться, а не слушать, как кто-то глушит дрянное пойло. Да и в кости вдвоём играть нет никакого интереса, значит, им отдохнуть точно не дадут. Тем более играть с Дейной! Можно сразу ей деньги всучить и пойти дрыхнуть. Везло девке так, словно она каждую ночь с Духами за лапы здоровалась!

– Тебя господин Горх ищет, – тяжело обронила Дейна и вышла.

Бритый застыл, а затем затейливо выругался.

– А чё ты к ней лез? – тут же отозвался один из товарищей тоном «сам виноват».

– Правда ищет или брешет? – повернулся к нему бритый.

– А мне почём знать? Она ж врёт и правду бает с одной рожей.

– Видать, прознала, что ты пред Горхом вину имеешь.

– Чё ржёшь?! – окрысился бритый, с досадой оглаживая голову.

Соврала, не соврала? Тёмные поймут эту бабу!

– Слышали, на днях спровадила одного из этих финтифлюшников обдирать цветы с любимого прудика принцессы? – припомнил лежащий страж.

– Да я сам видел и слышал, как она с такой же вот рожей заверяла его, что принцесса-де уснуть не может, если рядом лилии эти не стоят, – бритый досадливо сплюнул. – Не пойду к Горху! Как есть соврала!

– Ага, Ва̀шка тож так думал, и Горх его потом едва ли не с потрохами сожрал.

Бритый опять засомневался. Судьба Вашки не прельщала. Взбелённый Горх сослал незадачливого подчинённого в городские стражники. Лучше бы уж сожрал!

– Вот же пакостная баба! – он всё же начал одеваться.

– Ну а чего ты к ней полез? – повторил вопрос товарищ. – Сам знаешь какова! Она Хвѐшку два дня назад с третьего этажа швырнула. Но он-то оборотень, на все четыре лапы приземлился и потрусил дальше, а ты костей после не соберёшь.

Бритый только фыркнул и громыхнул дверью, выходя.

Косая башня – одна стена у неё была выше другой, из-за чего она действительно выглядела кривой – возвышалась над западной стеной. Самая тонкая из башен, она предназначалась не для караула, а для сигнального колокола. Наверху всегда кто-то дежурил и в случае опасности – ну, там, пожар во дворце – трезвонил.

На верхней площадке под остроконечной крышей, поддерживаемой четырьмя столбами, лежала каменная плита серого цвета. С одной стороны она была выше, чем с другой, и по линии её поверхности можно было горизонт выверять. Выше, в трёх локтях над плитой, висел громадный чугунный колокол, украшенный затейливой вязью. Несмотря на то, что гигант казался недвижимым, в сильный ветер он раскачивался как маятник и вместе с ним дрожала вся башня. Из-за этого его даже лишили «голоса», чтобы попусту не беспокоил звоном, и часовые обычно сами подвешивали чугунную болванку язычка на крюк, если всё же требовалось всполошить дворец.

На плите, свернув ноги кренделем, сидел сухощавый мужчина с длинными редкими белёсыми волосами, собранными в куколь на затылке. Длинноватое лицо с острым подбородком выглядело усталым, но всё же казалось, что мужчина не старше самой Дейны.

– Доброе утро, дядя Изен.

Мужчина не спешил открывать глаза, но Дейна была уверена, что он уже давно заметил её. Наконец он приподнял веки, и вокруг глаз тут же расползлись лучи морщинок, а уголки губ залегли в складках.

– Дейна, – неожиданно старческий голос заставил женщину вздрогнуть. А вроде бы столько раз слышала. – Чего это ты меня, старика, ищешь?

– Спросить хочу, – прямо сказала та. – Ты давно здесь служишь, многое знаешь, многое видел.

– Ну, всякое случалось, – скромно отозвался Изен, начавший службу ещё при прошлом императоре.

Оборотень из северного орлиного клана пришёл во дворец на смену сыну. У того жена разрешилась двойней, и опасная служба при дворе ему уже не подходила. Изен здесь быстро прижился, обрёл уважение и тихо-мирно нёс службу уже почти семьдесят пять лет.

– Наги часто приезжают?

– Да так же, как и все. Почти каждые пять лет.

– А наагалей Ссадаши раньше приезжал?

Лицо дядьки Изена неуловимо изменилось. Старый оборотень прищурился и неспешно зашарил по поясу. Нашёл кисет с табаком и неторопливо раскурил маленькую трубочку.

– Бывал, – наконец ответил оборотень. – Третий раз за мою службу приезжает.

– Кто он такой?

– А тебе какой интерес? – зыркнул на неё голубым глазом дядька.

– Император отрядил меня к нему в охрану.

– О, – коротко выдохнул оборотень и глубоко затянулся дымом. – Подсобил тебе величество. Да ты не переживай. Странный он просто.

– В смысле, странный?

– Ну… такой, – дядька неопределённо махнул трубкой из стороны в сторону. – Жеманный, женственный, в бабскую одежду рядится, на мужиков вешается. Тьху, – оборотень лениво сплюнул, – непотребство и только. Ты женщина, тебе бояться и не стоит.

– Мне не за себя, а за него бояться нужно. Есть ли враги? Может, обидел кого среди других посольств?

– Ох, Дейна, а то ты нас, мужиков, не знаешь? Да одно его существование уже обида, – хмыкнул оборотень. – А так вроде ничего особенного. Жена повелителя нагов, кажись, его ценит, любит и оберегает. У нас его, кстати, старожилы Цветочком прозывают. А чего интерес такой? Али тебе ничего про него сказали?

– Сказали, – отозвалась Дейна, не став пояснять, что остро ощутила в словах императора недосказанность. – А кто он у нагов? Какое положение занимает, что его в само посольство впихнули?

– Я ж говорю, любимец повелительницы. Мож, скучно стало на родине, вот его развеяться и отправили, – пожал плечами Изен.

– А чего тогда по дворцу слухи про него какие-то неясные расползаются?

– Так на мужиков же вешается. Вот наши бравые вояки за свою честь и трясутся.

– Ладно, спасибо, дядя Изен.

Оборотень посмотрел вслед женщине, запоздало ощущая лёгкий укол стыда. Перед глазами всплыло воспоминание почти пятидесятилетней давности. Красноглазый бледнокожий наг в растерзанной и покрытой кровавыми пятнами одежде. Дядька Изен тряхнул головой и засунул мундштук в рот.

Двоеликое чудовище.

Пятьдесят лет назад и он был обманут игрой змея. Досада продолжала теплиться в сердце, и оборотень, как и все старожилы, предпочитал отмалчиваться о загадочном госте. Пусть молодежь набивает свои шишки, а он развлечётся, глядя на них.

Но перед Дейной было как-то неловко. Нравилась ему девочка. Бойкая, смелая, вон как принцессиных ухажёров вышвыривает.

Хотя чего ей будет? Изен выдохнул клубы дыма. Наги ж над бабами как над яйцами трясутся.

Спешащая по своим делам служанка едва не споткнулась, пялясь на пару нагов, неторопливо ползущих по коридору дворца. Оба с фиолетовыми хвостами. Один, очень высокий и широкоплечий, был одет в тёмно-синее строгое одеяние. Второй же… или вторая… был куда меньше ростом, шуршал многослойными нежно-зелёными одеждами и трепетно жался к боку своего могучего спутника.

– Ты успел выяснить, что он хочет?

Ссадаши под прикрытием широкого рукава посмотрел на своего помощника и охранника и, слегка опустив руку, метнул куда более игривый взгляд на какого-то придворного. Тот замер в изумлении, не зная, как реагировать на такое внимание.

– Это из-за ночного происшествия, – тихо пророкотал Шшѝрар. – Дело, похоже, очень серьёзное, и они опасаются, что с вами что-то произойдёт.

– На территории дворца? В окружении имперской стражи?

– Вы любимец наагашейдисы. Если с вами что-то произойдёт, наагашейд сильно разозлится.

Да, наагашейд вряд ли упустит такой шанс надавить на императора и вытянуть из него что-то поприятнее извинений. Но плакать из-за Ссадаши точно не пожелает.

– Или же просто не хотят, чтобы вы совали нос куда не надо. Поэтому к вам приставят телохранителя.

– У меня их пять! – невольно взвился Ссадаши.

– Будет шесть, – Шширар негодования господина не разделял. Скорее уж злорадствовал.

Ссадаши задумчиво обмахнулся широким рукавом. Похоже, вчера он достиг цели и заставил императора понервничать. Интересно, насколько неведомый телохранитель близок к императору? Можно из него вытянуть что-то интересное? Наагалей азартно вильнул хвостом.

Они добрались до двери императорского кабинета, и ожидающий их слуга тут же распахнул створки и проводил внутрь. Ссадаши, застенчиво прижимаясь к Шширару, быстренько осмотрел приёмную, запоминая расположение мебели и окон.

– Доброе утро, наагалей! – император пребывал в прекрасном настроении и поприветствовал вошедших кивком головы. – Надеюсь, вы хорошо спали?

– Ох, я не мог уснуть всю ночь, – плаксиво протянул Ссадаши, утыкаясь личиком в могучее плечо охранника. – Позвал Шширара к себе, но и с ним не смог уснуть.

Его величество невольно вздрогнул. Закалённый Шширар даже бровью не повёл.

– Мне было так страшно, чудилось, что они, – высокий голос наагалея подломился, неожиданно мужественно захрипел и опять запел фальцетом, – уже лезут в окна спальни.

– Какой кошмар, – не очень искренне посочувствовал император. – Увы, я не могу вас утешить и сказать, что ваши опасения безосновательны… – наагалей горестно зарыдал в плечо охранника. – Но мы позаботимся о том, чтобы ваш сон был спокойным. Вы стали свидетелем очень-очень важного дела, и в моих интересах, чтобы до конца расследования с вами ничего не случилось. Ведь пока только вы знаете в лица заговорщиков. Поэтому я приставлю к вам своего телохранителя.

– Но у меня есть телохранитель, – Ссадаши с обожанием посмотрел на невозмутимо-мужественного Шширара.

– Но ведь и с ним вы не смогли спокойно спать, – припомнил император.

– А с вашим смогу? – с детской непосредственностью поинтересовался наагалей.

– Сможете, – пообещал его величество. – Я подобрал специального человека, который сможет охранять вас и днём, и ночью.

И тут Ссадаши насторожился. Кого ему хотят подложить? Император не может не понимать, что почти любого мужчину Ссадаши доведёт до бешенства. Но вот именно что почти любого. Кто это? Святой или… Озноб прошёлся по спине. Ну нет, не мог же император ради него опуститься до того, чтобы пригласить на службу какого-нибудь извращенца? Наагалей поймал пристальный прищур императора и заподозрил, что тот всё же мог.

– Войди, – громко приказал его величество, и ручка двери повернулась.

Ссадаши поспешил спрятаться за спину Шширара, как застенчивая девица.

– Это твой господин, наагалей Ссадаши део Фасаш, – донёсся до него голос императора. – Он немного смущается. Господин, вы не хотите посмотреть на своего слугу?

Мышцы на спине Шширара под ладонями Ссадаши почему-то закаменели. Наагалей всё же выглянул и столкнулся с тёмными, словно пеплом припорошенными глазами. Совершенно незнакомыми глазами. Ссадаши мог бы поклясться, что у них с Шшираром нет таких знакомых. Окинув будущего телохранителя взглядом, Ссадаши отметил, что он не так уж высок и крепок телом для мужчины, слишком уж красив лицом, юн и… Глаза скользнули вниз и опять уставились на выдающуюся грудь.

Руки нага мгновенно ослабли и как плети повисли вдоль тела, а челюсть изумлённо поехала вниз.

– Женщина? – едва смог выдохнуть Ссадаши.

– Моя дочь согласилась одолжить вам свою хранительницу. Позвольте представить, – глаза его величества полыхали насмешкой, – Дейна Аррекс.

Женщина молча поклонилась, и Ссадаши невольно вздрогнул. Обалдевший не меньше его самого Шширар взгляд оторвать не мог от высокой груди, томящейся в камзоле, как в броне.

– Дейна готова приступить к своим обязанностям прямо сейчас, – довольно заметил император. – Надеюсь, у вас нет никаких предубеждений против женщин в охране?

– Нет, – зачарованно отозвался Шширар, которому вообще-то полагалось молчать.

– Ну же, подой… подползите ближе, познакомьтесь, – император откровенно развлекался.

Дейна задумчиво смотрела на бледного красноглазого нага, который с детской растерянностью глядел на неё и хлопал белёсыми ресничками. Она тоже была немного растеряна – надо же, этот хвостатый посол всё же не женщина – и пыталась понять, с чем столкнулась. Стоя за дверью, она слышала и рыдания наагалея, и его жалобы, и ей казалось странным, что мужчину, который позволяет себе столь жеманное поведение, отрядили в посольство. Что-то с ним не то… Неужто действительно мужеложец? Пока он больше походил на растерянного ребёнка. А может, он действительно ребёнок и родственники взяли его с собой, чтобы показать столицу? Дейна успела покопаться в библиотеке и знала, что совершеннолетие у нагов наступает в восемьдесят лет.