Читать книгу "Цветочек"

Глава VII. Понимание

– А император-то злопамятен, – сходу заявил Ссадаши, заползая в гостиную покоев наагасаха и наагасахиа. – Два десятка лет прошло, для человека почти вечность, а он всё ещё таит обиду.

– Что произошло? – мгновенно насторожился Шашеолошу, прижимая к себе напрягшуюся жену. Та с подозрением и недоверием смотрела на ворот одеяния наагалея, будто ожидая, что сейчас оттуда выползет очередная змея.

Ссадаши сам невольно напрягся. Змея у него действительно была. Прихватил с собой, думая выпустить в парке, да забыл. Хранительница одним щелчком кнута всю память отшибла.

Плюхнувшись на подушки рядом с Делилонисом, который полулежал-полусидел, опираясь спиной на дремлющую кошку, Ссадаши взволнованно зашевелил хвостом. Вааш отвлёкся от очередного письма из дома и уставился на фиолетовый кончик, как кот на бумажный бантик.

– Он мне телохранителя подсунул! Вааш, ты им ещё не рассказал?

– Оставил это удовольствие тебе, – осклабился друг.

Шашеолошу и Делилонис только-только вернулись с первого из череды собраний глав, и последние новости ещё не успели их порадовать.

– И кого он подсунул? – заинтересовался Дел. – Смазливого мальчика под стать твоим шуточкам?

– Было бы неплохо… – немного мечтательно и неуважительно – всё же Ссадаши его ещё ползать учил – протянул наагасах.

– Бабу, – не смог смолчать Вааш.

– Что? – Дел озадаченно вскинул брови и перевёл взгляд на Ссадаши, а потом опять на Вааша.

– Бабу, – повторил Вааш. – Сочную, красивую! Рядом с такой на мужиков будет сложновато засматриваться, а, Ссадаши?

– Он серьёзно? – не верил Дел. – Император отрядил к тебе в охранники женщину? Но он же должен знать, что наги… – наагариш не договорил и досадливо поморщился.

Лаодония хихикнула.

Делилонис хотел сказать, что император должен помнить об инстинктах нагов. Ни один змеехвостый мужчина не бросит в беде женщину или ребёнка. Сама кровь потребует, чтобы он их защитил, и сведёт с ума, если он не справится. Ни один наг не возьмёт в телохранители женщину. Это же вечное беспокойство за её жизнь и безопасность. Дел хотел сказать всё это, но сообразил, что император именно этого и добивался.

– Не думал, что его величество так жесток, – ошеломлённо хмыкнул Шаш. – Даже отец не посмел так издеваться.

– Ну император же не наг, – резонно заметил Вааш. – На кой ему этому поганцу сочувствовать? – он кивнул на вальяжно развалившегося Ссадаши. – На него взглянешь и засомневаешься, есть ли у него вообще хоть какие-то инстинкты.

Ссадаши раздражённо цыкнул. Увы, инстинкты у него имелись.

Осознав всю глубину подлости императора, наагалей даже растерялся, что с ним не происходило уже очень и очень давно. Ему – Ядовитому, Бесплотному, Неуязвимому Призраку княжества Шаашида̀ш – поставили в хранительницы женщину! Человеческую женщину! Из язвительных баек, что гуляли почти по всем наагатинским княжествам – кроме Квараза, где он бывал редко, – следовало, что Уста наагашейдисы невозможно ранить, ибо он дух. Навредить наагалею рода Фасаш мог только один наг во всём мире – он сам! И спасти его от него самого не могли самые опытные телохранители семьи.

А тут человеческая девочка. Сколько ей там? Двадцать шесть? Двадцать восемь? Может, хотя бы тридцать есть?

Отказаться от дара «заботливого» императора… Ну он уже его как бы принял, нехорошо возвращать. В других обстоятельствах Ссадаши порадовался бы куда больше. Всё же такое знатное развлечение: расстроить планы императора и заставить разгневанную хранительницу сбежать. Но сейчас наагалей жаждал более опасных развлечений и хрупкая женщина рядом была не нужна.

– А мне Дерри про неё рассказывала, – Лаодония радостно завертелась на хвосте мужа.

– Ты мне не говорила, – удивился Шаш.

– Да когда бы я успела? Тем более Дерри говорила, что это «какой-то наг». Я не сообразила, что она про дядю. Про него обычно говорят так, что сразу понятно, что про него.

– Да, Ссадаши, бабу на твои обычные развлечения не потаскаешь, – фальшиво посочувствовал Вааш. – Никакой радости, так и придётся вокруг неё хвост вить. Император пошёл даже дальше рода Фасаш!

– Ты серьёзно думаешь, что она его остановит? – лениво удивился наивности друга Делилонис, отмахиваясь от кошачьего хвоста.

– Нет, – ничуть не расстроился Вааш, – но ты бы видел его морду, когда она его заботливо под локоток выводила в парк. Глазища как тарелки, а рот распахнут так, что хоть птицам гнёзда вей!

Ссадаши раздражённо запустил в него подушкой, но друг с лёгкостью отбил её хвостом, и шёлковый снаряд, злорадно встопорщив кисти, рванул в обратную сторону. Ссадаши едва успел уклониться.

– Бассадешыс! – рявкнул не столь расторопный Делилонис, и возмущённо рыкнувшая кошка едва не куснула Ссадаши за хвост. – Шириша! Лежать!

– Да, лежи, Шириша, – Ссадаши нагло поддразнил всклоченную и сонную кошку кончиком хвоста, – а то моя хранительница с тебя шкуру спустит.

– Ссадаши! – Дел рыкнул не хуже зверя. – Шириша, гулять!

Кошка неохотно поднялась, шагнула к окну и выскользнула наружу одним слитным движением. Где-то внизу только кусты хрупнули, а затем раздался душераздирающий женский крик. Пересевший на подушку Дел мгновенно подорвался и бросился к окну.

Не успел он закончить сдавленно ругаться, как дверь распахнулась и внутрь решительно, не слушая маячившего позади Шширара, вошла женщина. Наги воззрились на неё в молчаливом изумлении.

– …да всё хорошо, не обращай внимания, – шипел Шширар, – здесь господину ничего не угрожает.

Дейна обвела комнату взглядом и уставилась на невинно улыбающегося Ссадаши своими словно пылью припорошенными глазами.

– Мой господин, всё хорошо?

– Да, – весело отмахнулся тот хвостом, – от нас просто кошечка убежала.

Хранительница неторопливо осмотрела его, убеждаясь, что драгоценный хозяин цел и невредим, а затем прошлась оценивающим взглядом по всем присутствующим в комнате. И опять посмотрела на наагалея.

– Мне найти и привести Госпожу?

Вааш присвистнул. Ссадаши сам едва удержал лицо. Обычно после знакомства с его нежной кошечкой не находилось желающих это знакомство продолжить.

– Не нужно, – Дел выпрямился и, развернувшись, величественно пополз навстречу хранительнице. – Это была моя кошка.

Остановившись напротив женщины, наагариш смерил её взглядом и, в отличие от многих, выдающейся груди внимания уделил не больше, чем сапогам хранительницы.

– Значит, его величество отрядил вас хранить нашего друга?

Дейну невольно охватила оторопь. Ослепительно белый и величественный советник наагашейда производил должное впечатление. Под взглядом серых глаз хотелось почтительно склонить голову, и женщина опустила подбородок.

– Да, господин.

Дел посмотрел на склонённую голову с искренним сочувствием. Отдали лису перепёлку. Ссадаши, пользуясь тем, что хранительница не смотрит на него, с явным удовольствием пялился на её ягодицы.

– Терпения, – только и пожелал Дел.

– Дедушка, можешь немного посторониться, – попросил Шаш и, дождавшись, когда наагариш отползёт, обворожительно улыбнулся Дейне. – Забота императора безгранична. Надеюсь, дядя не доставит вам беспокойства.

Дейна с трудом смогла оторвать взгляд от чернохвостого змея и его жены. Госпожа Лаодония лежала в объятиях мужа, прижимаясь к его груди и шаловливо переплетая свои локоны со смоляными прядями наагасаха, а он нежно обвивал кончиком хвоста её стопы. В давриданском обществе не было принято так ярко демонстрировать близость даже между супругами, и Дейна смутилась, словно ворвалась в чужую спальню во время интимных игр.

– Забота о господине не может меня тяготить, – отозвалась хранительница. – Простите, что побеспокоила.

Поклонившись, женщина вышла и закрыла за собой дверь.

– Как быстро она захочет его прибить? – Вааш спрятал письмо и азартно потёр руки. – Будем спорить?

– Э, нет, – Ссадаши довольно прицокнул, – не в этот раз, мой славный друг. Эта красавица бережёт меня, как золотую монету. Видел бы ты, как она орудует кнутом… Полчаса назад спустила моего обидчика в пруд и даже заставила его извиниться. Как вам такое?

– Брешешь? – не поверил Вааш.

Ссадаши сам до сих пор был под впечатлением. Когда хранительница неожиданно извлекла на свет кнут, он просто оцепенел и поражённо смотрел, как она тащит виконтишку в воду и хладнокровно топит его.

За восемь веков жизни он встречал великое множество женщин. Самых разных. Нежных и жестоких, легкомысленных и суровых, равнодушных и… не очень. Кривляющийся и вешающийся на мужчин слабосильный наагалей почти никому из них не нравился. Только две девушки когда-то благосклонно отнеслись к нему и в этом образе: глупенькие хорошенькие малышки, увидевшие в нём возможную подружку. Настоящий же, не скрывающийся за маской, наагалей женщинам нравился, порой ему даже приходилось чувствовать вину из-за разбитых сердец.

Такие женщины, как Дейна – суровые и решительные, – обычно неприязненно относились к легкомысленной маске. Не стоило и ждать, чтобы они за него заступились или хотя бы одарили его «обидчиков» грозным взглядом. Поэтому поведение хранительницы Ссадаши откровенно озадачивало. Озадачивало, что он не ощущал фальши в её поступках.

– Сам не понимаю, что происходит, – честно признался Ссадаши. – Шаш, ты можешь узнать, что император ей про меня сказал?

– Я?

– Тебе проще задать вопрос императору.

– А зачем спрашивать императора? – Шаш с лукавой улыбкой посмотрел на дядю. – Твоя хранительница за дверью, спросим её. Лаодония, прости…

Шашеолошу пересадил жену на подушки и, поднявшись, пополз на выход.

Шширар и Дейна тут же ему поклонились и удивлённо замерли, сообразив, что наагасах не собирается проползти мимо. Напротив, он остановился рядом и обворожительно улыбнулся женщине.

– Госпожа, я могу задать вам пару вопросов? Простите моё любопытство, но я переживаю за дядю Ссадаши и хочу быть уверен, что от вас ему не будет вреда.

– Вы можете спрашивать всё, что пожелаете, – поклонилась Дейна.

– Что вам рассказал император о дяде?

– Его величество рассказал мне, что он стал свидетелем собрания заговорщиков.

– Я не об этом. Что император рассказал о дяде?

Дейна ответила не сразу. Её озадачил больше не вопрос, а то, что наагасах называл её господина дядей. Видимо, к нему здесь действительно хорошо относятся, несмотря на обиду, учинённую богами.

– Император ничего не рассказал о вашем дяде. Я сама догадалась.

Шаш заинтригованно приподнял брови.

– Можете быть спокойны, я не собираюсь с кем-то говорить об этом. И не переживайте, рядом со мной никто не посмеет чинить ему обиду.

– Простите, не могли бы вы выражаться яснее? Я хочу быть уверен, что мы думаем об одном и том же и в дальнейшем между нами не будет недопониманий.

Дейна ответила спокойно и прямо:

– Я знаю, что боги при рождении обидели господина и обрекли его на вечное детство.

Шаш так и застыл, лицо его едва уловимо вытянулось. Ошеломлённо моргнув, он неожиданно поклонился и проникновенно произнёс:

– Благодарю за вашу заботу. Теперь я уверен, что мы думаем об одном и том же.

И, развернувшись, величественно уполз обратно в покои.

Шширар вдруг взял Дейну за руку и галантно приложился к ней губами. Не успела женщина выдернуть ладонь, как наг серьёзно произнёс:

– Мы сработаемся.

Одного взгляда на Шаша хватило, чтобы все умолкли и уставились на него с жадным интересом. Всё ещё ошеломлённый наагасах опустился рядом с женой и почти не мигая уставился на стену.

– Такая трепетная наивность, – наконец выдал он, то ли опечаленный, то ли поражённый.

– Ты меня пугаешь, – прищурился Ссадаши.

Шашеолошу перевёл взгляд на него и медленно, выделяя каждое слово, произнёс:

– Она считает, что ты идиот от рождения и обречён богами на вечное детство.

На пару десятков секунд повисла звенящая тишина. Рот Ссадаши обалдело приоткрылся.

Первым опомнился Вааш. Фыркнув, он издал какой-то странный писк, совсем не подходящий его огромному телу, и гулко загрохотал хохотом, сползая по стене на пол. Потом тихо, закрыв глаза ладонью, засмеялся Делилонис, а ему вторило заливистое хихиканье Лаодонии. Шаш посмотрел на них с осуждением.

– Вы бы видели её глаза. Она искренне верит, что ей поручили защищать взрослого ребёнка.

Вааш застучал хвостом по полу.

Ссадаши ошеломлённо пялился на хохочущих друзей.

Его приняли за идиота?

Нет, его часто называли идиотом. Он вообще множество оскорблений слышал, некоторые даже записывал.

Но всерьёз его идиотом никто не считал.

Ребёнок?!

– Да как она могла подумать о таком? – Ссадаши запустил пальцы в волосы. – Она глупая?

– Она не глупая, – помотал головой всё ещё ошеломлённый Шаш.

– Великой мудрости и доброты женщина! – с жаром выдохнул Вааш и опять захохотал.

– Какая доброта? Она едва человека не утопила, – возмутился Ссадаши.

Это он-то идиот? Ребёнок? Посмотрим, насколько её наивности хватит.

– И тебя утопит, хы-ы-ы-ы-ы… – не мог успокоиться Вааш.

– Я напишу Дейшу, – Дел вытер выступившие слёзы, – пусть пришлёт императору подарок.

Ссадаши возмущённо зашипел и оскалился.

Глава VIII. Прогулка по улице развлечений

– Обделённый богами… – ядовито шипел Ссадаши, недовольно взирая на парк через окно крытой галереи.

Шипел, впрочем, достаточно тихо, чтобы стоящие на удалении Дейна и Шширар не слышали.

День уже близился к закату, Шаш вместе с Лаодонией и Делом отправились на ужин к императору. Вааш отмахнулся, что он «не того положения, чтобы с величествами трапезничать». Да и нужно же кому-то из взрослых за «дитятком» присмотреть. «Дитятко» раздражённо вертело хвостом, но виляния с каждой минутой становились всё более и более задумчивыми.

– Да уж кого боги точно не обделили, – Ваашу приходилось говорить одними губами: у него даже шёпот рокотал. – Они, похоже, когда тебя создавали, спохватились, что переборщили, да поздно. Худосочностью наградили, но тем только подгадили остальным смертным.

– Нет, я что действительно себя как ребёнок веду?

– Ну… Если подумать, что ты действительно мозгами обделён, то можно и так тебя оправдать, – Вааш глумливо хмыкнул. – Мы-то тебя как облупленного знаем, а она-то впервые видит. Если во дворце ничего не поменялось, то старожилы будут молчать, чтобы развлечься за счёт молодёжи.

Ссадаши малость повеселел и позволил себе ехидную улыбку. Впрочем, странное умозаключение хранительницы не отравило ему настроение. Оно его обескуражило, привело в недоумение и да, возмущение. Всё же наг рассчитывал на совершенно иную реакцию.

Но удивление проходило и сменялось азартом. Такого ещё не было! Нет, сами планы нарушались часто. А вот предсказывать реакцию окружающих на ту или иную выходку Ссадаши удавалось с потрясающей точностью. Наверное, Вааш прав и боги при рождении отсыпали ему кучу даров и попытались уравновесить свою щедрость болезненным внешним видом.

– Ох, местные будут обескуражены, что у меня нянечка появилась, – Ссадаши всё больше и больше приходил в благожелательное настроение и вертел хвостом уже не раздражённо, а игриво, представляя, как Дейна будет гонять от него всех жаждущих мести.

Нет-нет, всё сложилось очень неплохо. Не так, как он предполагал. Лучше!

Ссадаши предвкущающе облизнулся, представив лицо хранительницы, когда та узнает, как сильно ошиблась. О, это прекрасное суровое лицо побелеет от ярости или покраснеет?

– Уже задумал, как будешь над девочкой издеваться? – Вааш посмотрел на друга с укором.

– Ты плоско мыслишь, – фыркнул Ссадаши. – Я подарю ей незабываемые воспоминания. Человеческая жизнь так коротка. Разве плохо, что я пытаюсь расцветить её?

Вааш угрюмо посмотрел на него. Ссадаши обожал развлекаться за чужой счёт, и да, его развлечения оставляли неизгладимые воспоминания. Вроде и судьбы не ломал своими шутками, но людям в конце жизни точно будет что вспомнить, если им довелось повстречать этого бледного поганца. Добросердечный Вааш порой пытался предупредить незнакомцев о дурной привычке своего в общем-то неплохого друга, но почему-то к предостережениям мало кто прислушивался.

– Вот раскрою тебя, шкуру, чтоб девочка знала, каков ты… – вяло пригрозил Вааш, но Ссадаши только хмыкнул.

Что бы ни говорил Вааш, как бы ни ругался и ни размахивал кулаками, но он всегда принимал его, Ссадаши, сторону.

Привалившись к могучему боку друга, Уста наагашейдисы вытащил из-за пазухи смятый лист и тонко пропел:

– Вааш, смотри, что я нарисовал!

– Вот это морда, – оценил друг портрет Орясия Трупожора. – А, я же уже видел эту рисовашку…

– Эта морда руководила собранием со стороны вольных, – тоном ниже ответил Ссадаши. – Награду за поимку получить не хочешь?

– Я тебе в три раза больше заплачу, только чтобы ты в неприятности не ввязывался. Сам по себе неприятность, не ищи компанию из таких же проблем.

– Вааш, ну я же всё равно пойду на охоту… – вкрадчиво протянул Ссадаши. – Если бы не девочка, я бы к тебе и не обратился.

– А чем она тебе мешает? – Вааш с любопытством скосил на него жёлтый глаз.

– Выбраться в город нужно, а как же я без разрешения взрослых пойду? – хитро прищурился друг. – Я могу, конечно, показать характер и оставить эту сочную малышку связанной в своей спальне, но неужели ты её не пожалеешь? Первый день службы – и такое потрясение… Пусть хоть пообвыкнет.

– Понятно. И там, и здесь развлечься хочешь, – недовольно поморщился Вааш.

Ссадаши пакостно улыбнулся. Будет жаль раскрывать хранительнице глаза так рано.

– А чего ночью не пошёл? Только не затирай мне, что с дороги устал.

– Меня всю ночь какая-то мозоль допрашивала1616
  Допрашивала Ссадаши не «какая-то мозоль», а виконт Моззи, которого император поставил расследовать заговор.


[Закрыть], – скривился красноглазый наагалей. – Раз семьдесят спросил одно и то же, описал меня до последней чешуйки… надо потом у него отчёт стащить, интересно, сколько насчитал. А когда узнал, что я был в двуногом облике, заставил обернуться и снял мерки с каждой части тела! Ну… почти с каждой. Право, хуже Роаша!

– Эт чтоб потом с тебя такой же вот портрет сваять, – Вааш кивнул на Трупожора. – Назовут Ссадаши… м-м-м… Мужежор!

– Фи, как неизящно, – кокетливо сморщил носик Ссадаши. – Обычно мне придумывают более благозвучные имена.

– Тролли тебя Вхыбом Сухмедячим1717
  Вхыбом Сухмедячим – лучше не переводить…


[Закрыть] зовут, – глумливо припомнил друг.

Ссадаши аж вздрогнул. Крепко он тогда горному народу насолил, хотя сам того не желал. Против обыкновения.

– Ну так что? Поможешь устроить ловлю на живца?

Вааш скептически осмотрел, собственно, «приманку» и через плечо взглянул на невозмутимую Дейну. С Ссадаши станется действительно связать хранительницу и оставить её в спальне. Да и чего таить, страсть как хотелось посмотреть, как Ссадаши будет опекать этакая нянечка.

– Ладно. Позову парней из Рамма̀ша, сползаем погулять в город. За девочкой сам присмотришь или своих парней отрядишь?

– Сам. Парней в охотники отряжу.

– Мне покричать, что мы в город собрались? Ну чтоб точно все знали.

– Шширар сказал, что за нами сегодня весь день кто-то следит. Так что не нужно. Ну, поползли радовать мою милую охранительницу.

Ссадаши резко обернулся и бросился к Дейне.

– Дейна, – наагалей распахнул глаза по-детски широко и неожиданно опустился вниз так, что хранительница стала выше. И страстно притиснулся к ней, вжимаясь лицом в упругую грудь.

Вааш от возмущения воздухом поперхнулся, а Шширар обалдело выпучил глаза.

– Ссадаши, – могучий наагалей попытался за шиворот оторвать наглеца от женщины, – где твоё воспитание… дурной мальчишка!

И вновь подавился воздухом, столкнувшись с пронзительным взглядом Дейны. Женщина молча взяла наагалея за запястье и, отстранив его руку, погладила Ссадаши по голове.

– Да, мой господин?

– Мы пойдём гулять в город, – красноглазая немочь радостно завиляла хвостом. – Ты пойдёшь с нами? Пожалуйста, пойдём с нами!

– Конечно, я пойду с вами.

Дейна смотрела в доверчиво распахнутые красноватые глаза с вертикальным зрачком, а в груди разливалось тепло. Приятно, что этот ребёнок так быстро принял её. Она всегда имела большую слабость к детям.

Вдруг лицо её напряглось, и женщина насторожённо посмотрела вниз.

– Господин, у вас под одеждой что-то шевелится.

Вааш и Шширар уставились на Ссадаши с одинаковым ужасом и возмущением.

– Вот здесь, – женская рука проскользнула между их телами и легла на грудь господина, которой тот вжимался в её живот.

– А, это мой питомец!

Ссадаши с готовностью отстранился и выудил из-за пазухи ужа. И радостно воззрился на хранительницу.

Увы, та и не подумала приходить в ужас. Убедившись, что питомец относится к неядовитой породе и явно уже издыхает – больно вяло шевелился, – Дейна кивнула головой.

– Симпатичный.

– Дядя!

Услышав оклик Лаодонии, Ссадаши резко развернулся и увидел на парковой дорожке жену Шаша в компании, собственно, Шаша. Не глядя сунув руку с ужом за спину, наагалей шёпотом распорядился:

– Спрячь! – и радостно улыбнулся, почувствовав, что рука опустела. – Гуляете? А мы собираемся в город!

– О, а может, и мы с вами? – обрадовалась Лаодония.

– Не, не надо, – мрачно отговорил её Вааш.

Шаш что-то зашептал на ухо жене, и та покраснела.

– Хорошо вам погулять.

– И вам!

Ссадаши помахал наагасаху и наагасахиа вслед ручкой и, развернувшись, уставился на Шширара.

– Куда дел?

Тот даже не шелохнулся. Как стоял, идеально выпрямившись и пялясь куда-то вбок и немного вниз, так и остался стоять. Ссадаши непонимающе его осмотрел, взглянул на Вааша и озадачился. Друг тоже просто стоял и косился куда-то вбок.

Проследив за их взглядами, Ссадаши уставился на грудь хранительницы и непонимающе осмотрел всю компанию.

– Где мой уж? – плаксиво протянул он.

– Не переживайте, господин, он у меня, – спокойно отозвалась Дейна.

Ссадаши не успел спросить, где именно «у меня»: грудь хранительницы шевельнулась, ткань плотно застёгнутой куртки на ложбинке слегка взбугрилась и опала.

– Пусть пока побудет у меня, – предложила охранница. – Отсюда он точно не выпадет, а ваша одежда сидит очень свободно.

Ссадаши молча осмотрел куртку женщины, плотно облепляющую её под грудью и застёгнутую до самого горла. И представил, как в ложбинке между двумя сочными полушариями сворачивается кольцами полоз. А может, и не между, а заползает под них, под эту приятную тяжесть… Во рту пересохло. Краем глаза наагалей заметил, как смущённо отворачивается Вааш, а Шширар оттягивает и без того свободный ворот одеяния в сторону.

– А… ему там точно хорошо? – Ссадаши невольно потянул пальчики… за питомцем, но опомнился и отдёрнул руку.

– Не переживайте, – успокоила его Дейна. – Ужи – хладнокровные создания, тепло придётся ему по вкусу.

– Ему… не тесно?

Дейна полуприкрыла свои странные глаза и едва заметно улыбнулась.

– Нет, господин. Моё тело немного отличается от мужского, моя грудь мягче и нежнее. Будет спать как на перине.

Ссадаши очень сильно захотелось повторить жест Шширара и, может, ещё немного ослабить пояс одеянии. Дневной зной и так не улёгся, а тут телу стало ещё жарче. А когда наг представил, как уж вытягивается поверх мягкой и нежной… «перины» и свешивает хвост в тёплую ложбинку…

Тело огненным лучом пронзило острое чувство зависти.

– Так мы гулять поползём? – поспешил напомнить Вааш.

– Да, гулять! – встрепенулся Ссадаши и, развернувшись, радостно завилял по коридору галереи.

А Вааш, смотря ему вслед, неожиданно понял, что уже не чувствует вину перед девочкой за молчание о пакостном характере друга.

Грудь теснило и рвалось наружу хохотом злорадство.

Боги постарались, отсыпая щедроты при рождении Ссадаши, но, видимо, они не могли оставить мир без спасения от своего творения и создали управу и на него.

Или услышали его, Вааша, молитвы.

Осклабившись, наг посмотрел на спину хранительницы, в кои-то веки понадеявшись развлечься за счёт друга.

– …особливо хорошо ловится на опарыш и белобрюхого слизня. Ну, такого… с фиолетовой кисточкой на конце тела, – громадный наагалей, господин Вааш, упоённо вещал о премудростях рыбалки.

Дейне упорно чудился в его словах тайный смысл, тем более что сопровождавшие их наги давили улыбки и бросали взгляды по сторонам, словно опасаясь смотреть куда-то конкретно.

– А карпа можно поймать и на картофельный отросток. Он такой белый, продолговатый… тоже на червя похож. О, а зелёного линя можно на бе-е-е-еленьких таких рачков удить, прозрачненьких, хиленьких. Сальник тоже хорош, голавль дюже бодро на него идёт!

Ну, на обычного дождевого червя он идёт не хуже.

– А голубой угорь просто с ума сходит с ягодной улитки! Бледненькой такой, с панцирем ежевичной расцветки.

На улиток с красными раковинами клюёт всё же лучше. У них и тельце яркое, почти жёлтое. Дейна посмотрела на болтающего наагалея с досадой. Ползёт тут, душу травит! Ей тоже на рыбалку страсть как хочется.

Вспомнилось, как они с дядей ранним утром ускользали из дома и до полудня с азартом удили рыбу. Порой увлекались, возвращались поздно и им влетало от тётушки…

В сердце закралась грусть, и Дейна поспешила оборвать воспоминания.

– А радужные карпы обожают окольцованных пиявок!

– Да они ж прозрачные, – не выдержала и ревниво заметила Дейна. – Только фиолетовое кольцо и есть.

– Так в том-то и дело, – наставительно поднял кверху палец Вааш. – Заметить её могут только самые зоркие рыбы. А самые зоркие – самые здоровые. Если и клюнет на неё рыбина, то непременно огромная!

Женщине очень хотелось поспорить, но она вовремя напомнила себе, что у каждого уважающего себя рыбака свои методы ловли, а выбор наживки – почти ритуал, нередко замешанный на суевериях. Судя по сказанному, господин Вааш крепко уважал цвет приманки – чтоб непременно бледная. Наверное, хотел, чтобы рыба постаралась быть пойманной.

– А ты, я смотрю, разбираешься в пиявках? – господин Вааш ласково улыбнулся ей, и сопровождавшие их наги почему-то поперхнулись смешками.

Дейна чего-то определённо не понимала. Возможно, у хвостатых господ имелись какие-то совместные воспоминания.

– Рыбачить умеешь? А то, мож, сходим поудить рыбку?

Вряд ли наагалей представлял, насколько его предложение соблазнительно. Дейна удочку в руках не держала уже полгода. Дерри рыбалка не интересовала.

Посмотрев на висящего на её правой руке господина – от неприкрытого детского обожания сладко дрогнуло сердце, – женщина твёрдо отказалась:

– У меня другие обязанности.

– Эх, жаль! Этих-то и не вытащишь, хвосты боятся замочить, – господин Вааш презрительно махнул на трёх нагов, что составляли им компанию.

Все трое присоединились к ним на выходе из дворца. В личной охране императора Дейна их раньше не видела и по богатым, прямо-таки роскошным одеждам предположила, что это те самые наги из Раммаша, хотя она не заметила, когда за ними послали. Ни Шширар, ни господин Вааш не отлучались, а господин Ссадаши постоянно был у неё на виду. Дейна подозревала, что у беспечно-простодушного наагалея Вааша имелись подчинённые, которых она просто не заметила.

Наги были весьма высоки, не так, как господин Вааш, скорее как Шширар, и имели хвосты столь интересных расцветок, что горожане пялились им вслед больше с любопытством, чем с опаской. Дейна и сама немного опешила.

Она успела привыкнуть к нагам в охране императора и даже милостиво сносила их крайне заинтересованные взгляды. Первое время опасалась, что они будут подкатывать к ней хвосты с весьма недвусмысленными предложениями – не была уверена, что сможет отбиться, если они захотят настоять, – но они лишь смотрели, отвешивали комплименты и иногда звали поползать по дорожкам парка. И ни разу не обиделись на отказ. Почти все наги в охране были шаашидашцами. Знойные, экзотичной внешности, сразу видно, что нелюди, даже в двуногом облике.

С нагами из Раммаша ей прежде сталкиваться не приходилось. Присоединившиеся к ним змеехвостые были красивы так, что их внешность обескураживала, но экзотичными бы их язык не повернулся назвать. Все золотоволосые, двое с голубыми глазами и один – с карими, немного отливавшими глубинной краснотой. Если не присматриваться к зрачку и не опускать взгляд ниже пояса, можно представить, что эти господа с севера Давридании.

Все трое носили титулы наагаришей. Дейна успела лишь мельком просмотреть в библиотеке описание иерархии в наагатинских княжествах и помнила, только что это весьма значимый титул и выше титула «наагалей», который носил её хрупкий господин.

– С тобой опасно рыбачить, Вааш, – низко пророкотал один из раммашцев, наагариш Алсилэ̀, самый красивый в их компании. Растрёпанная золотистая коса опускалась по груди до пояса, тонкие, но чувственные губы изгибались в улыбке, в голубых глазах золотыми зайчиками плясали уличные огни, а по зеленовато-жёлтому хвосту – Дейна даже затруднялась подобрать цвет – при движении расходились золотистые волны. Смотрелось просто волшебно! – В позапрошлом году вас с повелительницей смыло в воду, и мы три дня искали вас по всей Лоиссѐне1818
  Лоиссена – река в Раммаше.


[Закрыть].

– А мы больше не будем рыбачить рядом с ненадёжными плотинами. И Дарила̀сы… повелительницы здесь нет.

– Ты не боишься, что что-то может произойти с такой красивой госпожой? – наагариш Ссеселэ̀ неожиданно подался вперёд и навис над плечом Дейны, сияя ослепительной мальчишеской улыбкой.

Короткие золотистые волосы вихрами торчали в разные стороны, а улыбка и лукавый взгляд делали его до безумия притягательным. И совсем непохожим на нага. Хвост вроде имел самую непритязательную серо-стальную расцветку, но по нему расходились завораживающие голубые волны. Вот этими волновыми переливами раммашцы и отличались от всех виденных Дейной нагов.

Лицо господин Ссеселэ имел на удивление располагающее. Никакой хищности! Крепкая квадратная челюсть, широко расставленные глаза… Даже чуть длинноватые клыки не пугали.

Дейна отстранённо заметила, что ещё лет пять назад у неё бы сердце зашлось, улыбнись ей такой обаятельный мужчина. А сейчас даже не трепыхнулось. Да и Шширар успел шепнуть ей перед самым выходом: «Женским вниманием избалованы сверх меры».

Женщины и сейчас баловали их вниманием. Молоденькие девушки то и дело замирали и провожали гостей столицы зачарованными взглядами. Впрочем, третьему раммашцу, наагаришу Ллелеле-какому-то – его имя выскользнуло из памяти как угорь, – внимания доставалось немного меньше. Вроде вполне миловидный, золотая косища толщиной с бедро Дейны, а в тёмных глазах и вертикальный зрачок незаметен. Но витал вокруг него какой-то неуловимо жутковатый флёр. Может, из-за красноватых волн, расползавшихся по жёлто-зелёному хвосту? Да и уличные огни скакали в его глазах не зайчиками, а красными голодными искрами.

– Дейна моя! – капризно протянул господин Ссадаши и хвостом попытался отпихнуть наагариша Ссеселэ.

Тот лишь ехидно вскинул брови. Но минуту спустя отстал. Дейна не видела, как хрупкий господин холодно оскалился за её спиной и хищно прищурил красные глаза.

Вся компания вывернула на яркую, сверкающую огнями улицу, и многоголосый шум заставил их сплотиться. Дейна насторожено осмотрела увеселительные заведения и уже сама прихватила господина за запястье.