Текст книги "Бабочки по дебету"
![](/books_files/covers/thumbs_240/babochki-po-debetu-217814.jpg)
Автор книги: Екатерина Кольцова
Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 9
– Марго, не позорь меня.
Она удивленно вскинула брови.
– Положи эклер и дай мне руку.
Марго подчинилась. Игорь нежно отер ее пальцы салфеткой, затем подвинул к себе тарелочку с десертом и порезал эклер на кусочки. Марго покраснела. Боже, она даже не подумала, что брать эклер рукой в ресторане – не по этикету. Какой ужас. Ну вот, теперь он точно подумает, что она неотесанная деревенщина.
– У тебя такие длинные пальчики, как у пианистки, – прошептал Игорь, заметив ее смущение. – Ты играешь?
Нет, она никогда не училась музыке. Мама хотела отдать ее в музыкальную школу со второго класса. Но не успела. Отец ушел, и Марго возненавидела все, напоминавшее о нем. Никакой игры. Она даже близко не хочет видеть пианино.
Отец сажал ее, совсем маленькую, на колени, и они играли в три руки. Она просто нажимала на клавиши, а он каким-то волшебством делал так, что треньканье превращалась в прекрасную музыку. А после вращался вместе с ней на винтовой пианинной банкентке, и она визжала от счастья. Тогда он разворачивал ее ручонку к себе, водил пальцем по ладошке, загибая пальчики и приговаривая «Сорока-воровка, кашу варила, деток кормила: этому дала, этому дала, этому дала и этому дала. А этому?». Марго с деланным ужасом заглядывала ему в глаза, и тогда он досказывал: «И этому, черноглазику, тоже дала, больше всех положила, чтобы рос во-от такой!».
Потом она накрыла его пледом, папино пианино. А когда чуть подросла – настояла, чтобы его отдали. Чтобы духу его в доме не было. Никакой музыки, теперь она будет заниматься боксом.
А во сне она до сих пор видит, как они играют с отцом, ей весело и страшно, и предчувствие беды надвигается все ближе, и вот уже он уходит за дверь, а она одна в лесу, там темно, а в кустах тихо рычит какой-то страшный зверь. Она хочет убежать, но пианино защемило ей руку крышкой, и держит, держит, и Марго с криком просыпается.
– Нет, не играю, – ответила она твердо, немного побледнев.
– А меня бабушка заставляла, – с улыбкой заметил Игорь.
– Та самая, с которой ты топил печку?
– Да. Запомнила?
Марго смущенно улыбнулась, и он легко коснулся губами ее руки.
– К черту этикет, – вдруг сказал он, и подцепил кусок эклера из ее тарелки. – Вкусно! Хочешь попробовать мой штрудель? Открой ротик.
Она снова послушалась, и Игорь аккуратно положил ложечку ей на язык.
– Кто твоя бабушка? – спросила Марго, которой стало неловко.
– О, известная была в свое время балерина. Венгерско-польских кровей, из рода очень знаменитых танцовщиков. Ее тетка танцевала у Дягилева, представляешь?
Он рассказывал о бабушкиной родне, пока Марго без аппетита тыкала вилкой в ненавистный эклер. Чертов десерт. Историю своей родни она знала только в общих чертах. Прабабушка и прадед по материнской линии были из Томска, города студентов. Работали на заводе, ничем особенно не выделяясь, а вот дочка их, Маша, Мария Федоровна, неожиданно воспылала любовью к математике. Поступила на мехмат местного университета, очень хорошего, надо сказать, и встретила Василия – москвича, который, будучи выгнан из МГУ за разгильдяйство, решил хлебнуть сибирской романтики. По окончании учебы дед, уже вполне остепенившийся, вернулся в Москву с бабушкой. Мария Федоровна в столице прижилась, сделала карьеру ученого, стала заведующей кафедрой. Истории остальных родственников были более чем банальными. Марго решила больше слушать и меньше говорить, чтобы, по известной поговорке, сойти за умную.
Наконец, с десертом было покончено, за ужин заплачено, а рука Марго, потянувшаяся к кошельку – отведена твердым взглядом Игоря. Они вышли на Тверскую, встретившую их холодными огнями и ледяным ветром, таким неожиданным после теплого весеннего денька. Марго съежилась в своем плащике. К счастью, до машины Игоря было недалеко.
– Хочу показать тебе старые семейные альбомы. Как ты к этому относишься? – спросил он, галантно открывая перед ней черную дверцу мерседеса. Внутри ее ждали стылые кожаные сиденья. Марго зябко поежилась. Игорь снял пиджак, и расстелил на кресле. Она одарила его благодарным взглядом и опустилась на теплую, приятно пахнущую дорогим парфюмом, ткань.
– С удовольствием, – ответила Марго, внутренне замирая. Сегодня она готова ко всему, не то, что в Питере.
* * *
У Игоря ее встретила огромная квартира с высокими многоуровневыми потолками, невероятной красоты полом и роскошным интерьером. Но прежде, чем Марго успела восхититься всем этим великолепием, на нее набросился черный пес, который чуть не сбил с ног. При этом он так неистово вилял хвостом, что она начала опасаться за целостность его сочленения с упитанным тельцем.
– Лаки, нельзя, – попытался прикрикнуть Игорь, но пес уже залез мордой под юбку Марго, нагло осуществляя то, что стеснялся сделать хозяин, а будучи выдворен, облизал ей руки по локоть. Потом с громким цоканьем унесся куда-то по коридору и мгновенно явился вновь с заслюнявленным плюшевым медведем, которым, по его мнению, должна была немедленно поиграть гостья.
– Лаки, фу! Успокойся, собакин.
Игорь оттащил пса, возбужденного встречей с незнакомым человеком дамского рода, и дал команду «сидеть».
– Прости, забыл предупредить. Это Лаки, мой пес.
– Какая это порода? – спросила Марго, постепенно приходя в себя после такой радушной встречи.
– Это не порода, это диагноз. Лабрадор.
Пес тем временем заскользил по паркету, съехал на брюхо, перевернулся на спину и засучил в воздухе лапами.
– Не ожидала, что у тебя есть собака. Ты ни разу про него не рассказывал.
Игорь провел ее на кухню в стиле «лофт» с двумя окнами, кухонным гарнитуром с всякими шкафчиками-печками, посудомоечной машинкой, плитой, обеденным столом и бокалами, подвешенными кверху донышками, светлым кожаным угловым диваном на сером ворсистом ковре, со столиком по центру и панелью на стене. Он налил красного вина, которое показалось ей даже лучше, чем в ресторане. Лаки все время терся рядом.
– Из-за него мы с Нинель и расстались, – сказал Игорь, почесывая песика за ухом. – Наверное, он стал последней каплей. Она не хотела собаку, а я, как всегда, сделал по-своему.
Марго тоже протянула к собаке руку. Игорь поймал ее, погладил длинные розовые пальчики, и поднес их к губам. Легкий рукав платья податливо скользнул вниз, оголяя предплечье. Он хотел поцеловать ее в нежную подлоктевую ямочку, но Марго вдруг отстранилась.
– Извини, тут Лаки облизал. Где у тебя руки помыть? – застенчиво пробормотала она.
Пока она ходила в ванную, Игорь выговаривал псу:
– Испортил такой момент, дурья башка. Что смотришь? Даже не думай, позже пойдем. Потерпи.
Между тем, Лаки начал проявлять некоторое беспокойство. Он привык гулять в это время, а тут его, похоже, выводить не собирались. Игорь дал ему сушеное свиное ухо, которое должно было отвлечь на время, и принес на кухню семейные альбомы с фотографиями.
Вернулась Марго. Ванная комната поразила ее размерами, блеском и безукоризненной чистотой.
– Кто у тебя убирает? – спросила она.
– Домработница. Моет, готовит, и гуляет с Лаки, когда я в командировке.
– И стирает, и гладит рубашки, – добавила Марго.
– Нет уж, простите. Кое-что я не доверяю женским рукам. Рубашки – это святое, – шутливо ответил Игорь. – Я обещал тебе показать бабушку.
Они склонились над пожелтевшими снимками. Их головы коснулись, Игорь обнял ее. Марго еле заметно вздрогнула, но придвинулась поближе. Игорь перевернул страницу.
– Это Дягилев? – спросила Марго.
– Да. А вон там, на заднем плане – бабушкина тетка. Красавица!
Дягилев на снимке смотрел на сцену таким мужским, плотоядным взглядом.
– У них что-то было? – заинтересовалась Марго.
Игорь хмыкнул.
– Как можно?! Он же гомосексуал. Ты что, не знала?
Марго покраснела. Ну вот, опять! Конечно, она что-то слышала, но забыла. И так некстати ляпнула.
– На кого же он так смотрит? – решила не сдаваться она.
– Как ты подметила его взгляд, а я раньше не замечал, – задумчиво проговорил Игорь. – Это загадка. Возможно, на Вацлава Нижинского. Бабушка и про него рассказывала, со слов тетки, конечно. Но в кадр объект вожделения не вошел.
Игорь убрал прядь волос со лба Марго, и поцеловал ее. Она запустила руки в его гриву, он покрыл жаркими поцелуями ее лицо и стал продвигаться ниже. Марго сползла на диван, приняв горизонтальное положение, и закрыла глаза, отдаваясь страсти. Вдруг он горячо лизнул ее в ухо. Запахло псиной, Марго вскрикнула. Это вконец истосковавшийся Лаки решил напомнить о себе. Он встал передними лапами на сидение и, поскуливая, стал толкать хозяина носом в живот.
– Лаки, уйди, – попытался отогнать пса Игорь.
Но не тут-то было. Животное хорошо знало свои права, и отставать не собиралось. Марго сделалось смешно.
– Надо с ним выйти, – сказала она, высвобождаясь из объятий.
– Черт, – не удержался Игорь. – Ладно, прости. Я быстро. Через пятнадцать минут буду. Тяжело дыша, он направился к себе в комнату, и скоро вышел в джинсах, готовый к прогулке. Марго стояла в дверях, в своем невесомом платьишке.
– Давай вместе погуляем, – предложила она.
– Ты замерзнешь. Останься, побудь в тепле. Можешь в джакузи полежать, – сказал Игорь и кивнул на ванную комнату. – Я мигом.
Он нацепил на Лаки ошейник и быстро вышел. Марго осталась одна.
Она окинула комнату взглядом. Все безукоризненно чисто, блестит и переливается, такое идеальное и холодное. Прекрасный вид из окна – на город с высоты птичьего полета. Взгляд притягивают огромные, мрачные башни Москва-сити. Великие и ужасные.
Марго походила по квартире и не нашла никаких признаков человеческой жизни. В смысле, ни разбросанных носков и треников, ни белья, сохнущего в ванной или на балконе, ни пыли, ни посуды в раковине. Только игрушка Лаки, которую он бросил на ковре, немного нарушала впечатление от этого жилья, как от номера-люкс в очень дорогом и современном отеле.
Ей сделалось не по себе. Совсем не так, как у них – на маленькой кухне вечно кастрюли и сковородки, пахнет борщом или сосисками, на балконной бельевой веревке болтаются трусы и колготки, стол и диван завалены бабушкиными бумагами и мамиными тетрадками, а у Марго в комнате, на плечиках, висящих на ручках шкафа, проветриваются платья и кофточки. В окна заглядывают березки и слышен гомон детей с площадки внизу. А тут какая-то гнетущая тишина, только еле слышно шумит кондиционер, очищая воздух.
Марго пригубила вина. Может, это странное ощущение из-за него? Слишком много выпила в ресторане, и здесь добавила? Минуты ползли, и казались ей часами, а Игорь все не шел. Куда он делся?
Она посидела на кожаном диване и замерзла. Взглянула в альбом. Оттуда, теперь, кажется, с усмешкой, смотрел великий театральный деятель. Гомосексуал, да. Она перевернула несколько страниц, и вдруг наткнулась на цветное фото девушки в свадебном платье. Кто-то оставил его здесь случайно, современное фото. Яснее ясного – это Нинель. Такая гордая, умная, деловая. Очень красивая. Марго ощутила себя жалкой пигалицей по сравнению с ней.
Она захлопнула альбом и пошла в ванную. Полежать в джакузи? Еще бы сообразить, как эта штука включается… больше похожа на космический аппарат, чем на ванну. Как Марго ни крутила ручки, вода не желала поступать в емкость для омовения. Она подняла глаза и увидела в огромном зеркале в золотой раме растрепанную испуганную девушку с размазавшейся помадой, такую неуместную в этой роскошной квартире. Кожей почувствовала, как враждебно настроен к ней этот дом, что он все еще привязан к старой хозяйке, а она – лишняя, неподходящая, нежеланная гостья, к тому же необразованная дура. Что она вообще тут делает? Разве сможет она когда-нибудь стать счастливой с хозяином этого роскошного склепа?
То ли вино ударило в голову, то ли погода изменилась, но на Марго вдруг нахлынуло всепоглощающее желание убраться отсюда подальше, и немедленно. Она схватила сумочку, сунула ноги в туфли, рывком открыла дверь, и…
О боже, прямо за дверью стоял, будто явившийся из преисподней, высокий человек в черном, до жути похожий на отца. «Сорока-воровка», – хриплым голосом произнес он заветную фразу из их любимой считалки. Марго ахнула, у нее подкосились ноги, и она рухнула на пуфик, так кстати оказавшийся у двери.
– Ты кто? – спросил парень со шрамом над верхней губой, входя в квартиру. – Домработница, что ли? Чего перепугалась? Натворила что-нибудь?
Марго хватала ртом воздух, пытаясь унять бешено стучащее сердце. Да что с ней? И вовсе он не похож на отца… Просто показалось, от неожиданности. Какой-то друг Игоря пришел, а она как раз вылетела. Столкнулись в дверях, и всего-то. Теперь до нее стал доходить смысл его слов. «Сорока-воровка. Натворила что-нибудь?»
Парень, тем временем прошел на кухню, открыв ей путь к отступлению. Марго поднялась и опрометью выскочила из квартиры. Она, почему-то, не стала вызывать лифт, а бросилась вниз по лестнице с такой скоростью, будто за ней гнался Али-баба и все сорок разбойников.
– Эй, погоди! – прокричал ей парень сверху.
* * *
Петр понял свою ошибку, как только заглянул на кухню. Два бокала дорогого вина и альбом с фотографиями на столе означали только одно: перепуганная черноглазая девушка – новая зазноба брата. Надо отдать ему должное – вкус у него есть. Эта даст фору Нинель. Эдакая незамутненная невинность. Только почему она сбежала? Обиделась?
Он покричал ей, но девушка, кажется, только прибавила ходу. Ну и пусть. Неужели снова истеричка?
Петр налил себе вина, посмаковал. «Остался бы в семье, попивал бы такое каждый день», – подумал он. А теперь еле на маникюр хватает. Он усмехнулся. Странная для художника привычка, оставшаяся от прежней, роскошной жизни. Ну не может он терпеть неухоженные руки, хоть тресни. «Быть можно дельным человеком и думать о красе ногтей», – еще Пушкин говорил.
Впрочем, по поводу разрыва с отцом он сожалений не испытывал. После того, как тот обошелся с мамой?! Петр никому не рассказывал об этом – что толку, ведь ее уже не вернуть. Да и кто бы ему поверил? Он ведь балбес, бездельник и позор семьи. Благодаря отцу в их семье посвятить жизнь искусству считалось безответственным и глупым. Нет, о разрыве с отцом он не сожалел. А если в чем и раскаивался, так в том, что взял проклятые деньги у брата. Теперь нужно объясняться, и унижаться, черт возьми.
В коридоре послышались приглушенные голоса, какая-то возня, Игорь прошел в комнату странным, тяжелым шагом, за ним процокал Лаки. Через минуту брат явился на кухню, слегка бледный на вид.
– Идиот! Расселся тут, винцо мое хлещет. Напугал девушку до полусмерти, придурок, еще и воровкой обозвал. Научись, наконец, уважительно относиться к людям. Никто, кроме тебя, здесь не ворует, – вызверился он.
– И тебе здравствуй, – ответил Петр, стараясь не вспылить. Он выплеснул вино в мойку, аккуратно поставил бокал на стол. – Прости за девицу, но дверь она открыла сама. Я даже позвонить не успел. Смею предположить, она решила смотаться без моей помощи. Я только придал ей ускорение. А насчет воровки…
– Чего тебе? – перебил его Игорь.
– По поводу денег, – сказал Петр, глядя брату в глаза. – Ты давал на три года, и не было условия о досрочном изъятии. Дай хотя бы полгода на возврат. Сейчас не самый удобный момент…
– Ишь ты, каков нахал! – прохрипел Игорь. – Пришел выбить себе отсрочку, а сам оскорбляет моих гостей. Ну уж, нет! Я сказал, два месяца. Через два месяца оба поступите в мое распоряжение как два галерных раба, и отпашете все до последней копейки. Это ясно?
* * *
Выскочив из подъезда, Марго налетела на Игоря, возвращающегося с прогулки, едва не сбив его с ног. Он удачно подхватил ее, побалансировал, но выстоял благодаря колонне, кстати оказавшейся за его спиной.
– Что случилось? – успел спросить Игорь перед тем, как Марго разрыдалась у него на плече.
Она поливала его слезами, уже понимая, что придется объяснять свое странное поведение. А из объяснений ровно ничего не приходило на ум. Она почувствовала себя глупо в его квартире? Не то. Нашла фото Нинель? Опять какая-то фигня. Не смогла набрать ванну? Ну уж нет. Господи, что ему сказать? Что она сумасшедшая истеричка? Вообще-то, это неправда…
– Там какой-то человек со шрамом… испугал меня. Решил, что я воровка, – высказала она первое, что пришло в голову и выглядело более-менее вменяемо. Конечно, стыдно, что она, вроде бы, немного подставляла этого парня, но что поделаешь? Подвернулся некстати.
Игорь ласково утешил ее, на руках отнес от лифта до квартиры, уложил в постель, поцеловал, и ушел разбираться со странным посетителем, пока она приходила в себя. Лаки сопел у ее ног и действовал очень успокаивающе. Правда, какой лабрадор, оказывается, лечебный! Действует не хуже репешка, надо бабушке сказать.
Игорь вскоре вернулся, набрал ей ванну и хотел собственноручно вымыть, но тут она воспротивилась. Глупое ощущение враждебности дома совершенно улетучилось, больше ничто не пугало ее. Она спокойно полежала в джакузи, написала маме, чтоб не волновалась. Вошла в комнату, закутанная в полотенце. Игорь уже ждал, успев принять душ. «Романтично, когда в квартире два санузла», – подумала Марго прежде, чем полотенце упало к его ногам.
Глава 10
Не надо было ходить, кланяться брату. Все-равно, Игорь даже сказать ничего не дал. Не выслушал, не понял – как всегда. Как же это некстати сейчас, когда все уже готово. Петр нашел подходящую школу в Италии, где собирался продолжать обучение после Суриковки, обо всем договорился, уладил формальности, осталось только найти средства. Для этого он участвовал в выставке, на которой собирался пристроить свои работы за хорошие деньги. И вот теперь весь план под угрозой. Игорь не дает отсрочку, а значит, надо срочно продавать картины, причем не так выгодно, из-за спешки. Можно было, конечно, плюнуть на требования брата – ничего бы тот не сделал, но Петр, во-первых, привык держать слово, а во-вторых, не отдать долг казалось ему унизительным проявлением слабости.
Он шел к метро резким широким шагом, не обращая внимания на ветер и не стараясь обходить людей, попадавшихся навстречу.
– Глаза разуй, – крикнул ему мужик, которого он задел ненароком.
Петр молча кинул на мужика злой взгляд исподлобья, и тот, бормоча под нос матюки, ретировался. А жаль. Петр сейчас с удовольствием вмазал бы какому-нибудь уроду. Хорошая драка всегда оказывала благотворное влияние на его настроение.
Все из-за этой растрепанной девицы. Наврала брату, будто ее оскорбили в лучших чувствах, воровкой обозвали. Но ведь ничего такого не было. Назвал ее «сорокой-воровкой», потому что жгучая брюнетка напомнила сороку из дурацкой детской считалки. А она сразу «воровка». Что за люди? Бабы вообще исчадия ада. Недаром китайцы считали инь – женское начало – символом негативного, холодного и темного, в отличие от мужского янь – позитивного, светлого и теплого. Даже звучит мерзко: «инь». Тьфу. Предательницы и дуры. Хорошо, Игорь не знает, что творила его любимая Нинель. Буквально в койку к Петру влезла, у бабушки на даче. И не простила, гадина, что выволок ее за шкирку из своей комнаты, всю дорогу потом настраивала брата против него. И эта, новая, наверняка такая же. Нет никого хуже Игоревых баб. И еще счетоводов. Тут у Петра сжались кулаки, потому что он вспомнил бухгалтершу Машу, так ловко втершуюся в доверие к Илье.
Друг никуда не ушел, конечно. Его история любви, длившаяся всего месяц, закончилась, не успев толком начаться. Теперь Илья пребывал в депрессии, лежал в кровати лицом к стене и питался исключительно бананами, что, по его словам символизировало уничтожение своего собственного либидо, и, несомненно, являлось перверсией, связанной с неспособностью сублимировать в творческую и деловую энергию. Бизнес свой, усовый, забросил. Беда ведь, как известно, не приходит одна. У создателя кукольного оркестра проявилась аллергия на кошек, и он вернул крупную партию, затребовав деньги назад.
А денег-то нет. Потому что – одолжены богине бухучета из приюта для животных. Как только они вычисляют таких, лохов с шальным баблом?! Впрочем, наверняка, без труда. Эта Маша, внебрачный отпрыск Луки Пачоли, легко запудрила Илье мозг. Бухгалтерия, видите ли, это временно. Она стремится выше, поступает на философский факультет МГУ. А там, кроме ЕГЭ, еще дополнительный внутренний экзамен, который просто так не сдать. И вот, представьте, эта мошенница якобы нашла, у кого купить вопросы! Немыслимый бред, но Илья повелся. Не смутило его даже, что денег требуется как раз столько, сколько у него есть. Почти до копеечки.
Разумеется, выжав из Илюхи все, что можно, Маша исчезла с радаров, оставив ему на память философских тараканов в голове, и страсть к продолговатым желтым плодам. Расплачиваться с клиентом за возврат заказа пришлось Петру, с его халтурки. В сухом остатке у них теперь квартира без ремонта, оплаченная на шесть месяцев вперед, и полумиллионный долг перед братом. Ах да, и пакет кошачьих усов.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?