Текст книги "Бабочки по дебету"
![](/books_files/covers/thumbs_240/babochki-po-debetu-217814.jpg)
Автор книги: Екатерина Кольцова
Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 3
Игорь не поехал в Питер. Он находился в съемном помещении почти на окраине столицы, и прилагал огромные усилия, чтобы не взорваться от бешенства. Руки его сжимались в кулаки, сердце колотилось, эмоции распирали. «Так и до инфаркта недолго», – подумал он сквозь пелену гнева.
Слева от него, на заляпанном краской стуле, сидел худой высокий парень. Такой же темноволосый, как Игорь, лохматый, с брутальной трехдневной щетиной, со шрамом над верхней губой, острым носом и злым взглядом исподлобья. Он тоже был в бешенстве, но проявлялось это лишь в его бледности и легком подрагивании пальцев. Это был младший брат Игоря, Петр.
А напротив Игоря, в драном кресле, сидел совершенно иной тип. Немного полноватый молодой блондин с длинными волосами, убранными в хвост, голубыми коровьими глазами, мягкими губами и носом картошкой. Эдакий простачок, всем своим видом выражающий вину и раскаяние. Его звали Илья, и именно он был причиной сегодняшней взбучки, которую Игорь устраивал своему непутевому родственнику.
– Напомни мне, на что я дал вам полмиллиона? – тихо и вкрадчиво спросил Игорь.
– На аренду помещения, – ответил Петр, глядя брату в глаза. Ни малейшего признака вины в этом взгляде не наблюдалось.
– Именно. На аренду, ремонт и сдачу в субаренду. О таком бизнесе мы договаривались месяц назад. Или мне кажется?
– Тебе не кажется, – с вызовом ответил Петр. – Мы взяли помещение в аренду. Именно в нем ты сейчас и находишься.
– Это прекрасно, но почему в нем нет ремонта? Или этот жуткий бардак, рваный линолеум и бетонные стены в газетах – это какой-то новомодный стиль, которого я, невежда, просто не понимаю?
– Не беспокойся, брат. Когда тебе потребуется лекция о современных тенденциях в дизайне интерьеров – я сообщу.
– Прекрати нести чушь, – крикнул Игорь, и ударил ладонью по колену, за неимением стола. Как вы посмели, идиоты?
Илья заворочался в кресле.
– Игорь Сергеевич, вы не волнуйтесь. Петя не виноват. Мы подумали, что так лучше… – промямлил он, глядя в угол мимо Игоря.
– Подумали они… Думать вам полезно, только плохо получается. Поэтому я подумал за вас. И выбрал вам такой бизнес, который под силу даже тупицам. Но нет, у них «поменялись планы», – с издевкой проговорил Игорь.
– Прекрати истерику, – сказал Петр. – Ты получишь назад свои деньги через три месяца.
Петр встал, подошел к двери и демонстративно открыл ее. Игорь на мгновенье потерял контроль, бросился к Петру и с силой толкнул его в грудь.
– Ты кто такой, чтоб указывать мне на дверь? Это я должен бы выставить вас к чертям собачьим. Ты, нахлебник, иждивенец! Сколько еще будешь трепать нервы?
Петру с трудом удавалось сдерживаться, но он все же отошел на шаг назад, продолжая держать дверь открытой.
– Мы можем уйти прямо сейчас, если тебе так угодно. Я не иждивенец, и деньги тебе верну.
Игорь бросил на брата полный ярости взгляд.
– Два месяца, – отрезал он, и вышел.
Игорь сел за руль, но ехать в таком состоянии не решился. Оставил машину в соседнем дворе, и пошел пешком, куда глаза глядят. Надо успокоиться. Что, в самом деле, он так разволновался? Не из-за денег же. Нет, из-за дурацких фантазий двух великовозрастных бездельников.
Петька всегда был проблемный. Младше Игоря на восемь лет, мечтатель и идеалист с массой ничем не оправданных амбиций, всю школу проходивший с фингалом, переходящим с левого глаза на правый и обратно. Борец за справедливость. Устроили его на экономический в МГУ. На третьем курсе сбежал из дому – отец ему чем-то не угодил. После смерти мамы вообще с катушек слетел, пьянствовал, курил траву – пока в армию не забрали. Вернулся, казалось, повзрослевшим. Но куда там. Доучиваться не стал, все бросил. Собирался стать художником, но, по мнению Игоря, просто бездельничал. Со школьным другом сняли квартиру на двоих и пять лет безбедно жили на мамины деньги, что достались по наследству. А потом денежки закончились.
Когда бабушка попросила присмотреть за братом, Игорь сразу подключился. Быстро понял, что Петру бизнес не интересен, а Илья – типичный неудачник. Тогда он дал им денег и составил план действий, который, будучи выполнен, приносил бы двум неприспособленным к жизни индивидам стабильный, хоть и небольшой, доход. Они должны были недорого арендовать с торгов муниципальные помещения, делать там ремонт и сдавать. Игорь давал им три года на раскрутку, не ради возврата средств, а чтобы у них был стимул не загубить даже это, несложное, дело. Напрасно. Сегодняшнее посещение, ровно через месяц после того, как они все обсудили и обо всем договорились, продемонстрировало, что друзьям по силам завалить даже самый простой и безрисковый проект.
Они взяли в аренду помещение, но решили использовать его по-своему. Петька устроил там свою мастерскую. А на оставшиеся деньги Илья развернул сногсшибательный по новизне и эксцентричности бизнес. Идиоты. Игорь снова начал злиться.
Если бы Петька потратил все на холсты и краски, Игорь бы понял. Это хоть какое-то занятие. Может, в конце концов, брат пристроится дизайнером, художники ведь тоже как-то зарабатывают на жизнь. Но до состояния аффекта Игоря довела идея Ильи: бизнес по продаже кошачьих усов. Кошачьих усов! У него не укладывалось в голове. Как двое взрослых людей могли до такого додуматься?!
* * *
Петр старался не разговаривать с Ильей в гневе. С братом можно, он толстокожий. А с Ильей нет. К тому же Илюху порой хотелось придушить, или порезать на лоскуты. Чтобы не доводить до уголовщины, Петр уехал домой. Купил по дороге новую кисть, отвлекся, успокоился. Что сделано – то сделано. Сам виноват: занялся своей выставкой, все свалил на друга, и ни о чем не спрашивал.
Петр сварил пельмени и за ужином приступил к расспросам.
– Илья, что за кошачьи усы? Я думал, ты ищешь помещения и присматриваешь стройматериалы. Как договаривались.
Илья вздохнул, потыкал вилкой пельмень, и ответил:
– Петь, ты прости. Я понимаю, моя идея вызывает у тебя когнитивный диссонанс… Но аренда – это банально, это мещанство, это не разглаживает складки[4]4
Складка – понятие классической и современной философии (Лейбниц, Хайдеггер, Делез и др.), обретающее категориальный статус в границах философии постмодернизма.
[Закрыть], в конце концов. Твой брат мыслит ригидно, пойми, и это плохо, ведь он конформист по сути. Не расстраивайся.
Петр поморщился.
– Оставь Хайдеггера в покое и разговаривай по-человечески. Новомодные термины тебе не к лицу. Конформист он, или нет, он мой брат. И мы ему обещали. Зачем? Если ты знал, что аренда «не разглаживает складки», зачем мы согласились?
Илья обиженно засопел.
– Я целый год фрустрировал, а тут эти деньги… Не удержался. Но ведь беспроигрышный вариант. Я тебе говорил, между прочим, а ты не слушал. Усы – это золотая жила. Они коннотируют к живому, природному, это знаковая вещь! Сейчас, когда самоутратились религия и идейность, люди стремятся разложить себя по парадигме вещей, особенно таких, отсылающих к мифологии, пытаются через них погасить страх смерти…
– Илья!
– Хорошо, прости. Ты знаешь, как востребованы усы в кукольном деле? Нет? Конечно, не знаешь. Я тебе расскажу. Сейчас в моде экологичные куклы, созданные полностью из натуральных компонентов. Так вот, многие из них держат в руках скрипки, гитары, контрабасы. Для струн усы – лучше всего. Дальше, животные. Они тоже должны быть с натуральными усами. Дикобразы – все полностью из усов. Потом кисточки всякие. В общем, усы – это жуткий дефицит.
– И что, уже есть продажи?
– А как же! Я сначала взял заказы. Там десятикратные прибыли выходят. Да на биткоине столько не заработаешь.
– А берешь их где? Ловишь котов по подвалам?
– Поставщики – самое сложное. Ты знаешь, что усы у кошек выпадают крайне редко? Договариваюсь с приютами для животных, они собирают. Еще на авито покупаю.
– И какой оборот? – спросил Петр, не в силах остановить поток язвительных вопросов. Впрочем, Илья воспринимал их серьезно.
– Оборот пока ограничен закупками. Но когда налажу поставки, оборот будет хороший. Я вообще собираюсь этот бизнес монополизировать. Вот сейчас, между прочим, беру крупный заказ от кукольного оркестра…
– Ну хорошо, а деньги тогда где? Если ты покупаешь и тут же продаешь, то…
– Купил систему для дезинфекции, во-первых. Во-вторых, благотворительные взносы в приюты. Просто так они ничего собирать не станут, – перебил Илья.
– И что, ты полмиллиона на взносы раздал?
Илья фыркнул и откинулся на спинку стула.
– Почему полмиллиона? Сто тысяч только. За квартиру же заплатили, потом, ты брал на краски, и так, по мелочи ушло.
– Должно было остаться, как минимум, триста тысяч.
Илья снова поерзал.
– Они и остались. Только я их Маше одолжил.
Петр не удержался, и с силой хлопнул ладонью по столу. Ненавидел этот жест, и сделал. Это у них с Игорем от отца, его привычка, будь она неладна. Пельмени подскочили и снова плюхнулись на дно кастрюли.
– Какого черта, Илья? Какого черта ты все решил без меня? Опять?!
– Да она отдаст, – начал оправдываться Илья.
– Ах, отдаст? А если не отдаст? Как собираешься с братом рассчитаться?
– Я же не знал, что он сразу все назад потребует. Он же на три года давал. Да за три года мы разгребемся…
– Ты у себя в комнате разгребись, для начала, – сорвался Петр. – Живешь в бардаке как свинья, и хрень всякую придумываешь. Фрустрировал он. Совсем голову потерял. Несешь какой-то бред, как дите малое. Ты даже в школе таким идиотом не был. Еще и безответственным.
Петр остановился. Илья молчал, глядя в пол. Даже жевать перестал. Повисла пауза. Илья поднял глаза, полные боли.
– Ты прости, друг. Я сейчас соберу вещи, и уйду. Не знаю, как ты меня терпел столько времени. Мой экзистенциональный опыт тебе не по плечу. Деньги все верну. Не переживай.
Илья встал и поплелся в свою келью, тяжело вздыхая. Петр услышал, как там что-то упало, звякнуло и разбилось, потом скрипнула дверца шкафа. Непонятно зачем он туда полез, ведь все, что он носил в течение многих лет, никогда не ведало темноты гардеробных полок, а валялось на полу, кровати и стульях. Носки лежали на подоконнике, какая-то куча бесформенного тряпья и бумаг громоздилась на шкафу, головные уборы висели на ветвях люстры, не обремененных лампочками.
Вся комната была покрыта плотным слоем ахроматически-серой пыли, местами прорезаемой оранжевыми всполохами мандариновых шкурок, кое-где встречались заблудшие чайные пакетики. Для последних, надо сказать, у Ильи была отдельная коробка, стоявшая на столе под настольной лампой. Там сушилась их основная масса: для удобрений под цветы, а при проблемах с деньгами – для повторной заварки. Впрочем, повторная заварка – это явное преуменьшение. Свой обычный жизненный цикл пакетики не завершали раньше третьего применения, а иногда Илья увеличивал им пенсионный возраст – тогда они крутились по четыре – пять раз, пока их бренные внутренности не вываливались в стакан.
Но стоит ли живописать подробности холостяцкой жизни? Они и так всем знакомы. Петр слушал, как Илья возится в комнате, и раскаивался. Но и извиняться не хотел. Пора другу стать посерьезней, как-то устроить свою жизнь. Стремиться к чему-то. Хотя, почему он считает, что стремиться надо обязательно к чему-то привычному? Чем усы хуже?
Глава 4
Игорь не приехал в субботу. Марго сначала расстроилась, а потом решила не переживать: наверное, занят делами. Он же босс, партнер, вся практика на нем. Столько проектов ведет одновременно, надо обо всех позаботиться, да еще думать, как новых клиентов привлекать.
В «ABC-Аудит» было семь практик, каждой из которых управлял партнер. Семь практик – семь партнеров: пятеро обычных, как Игорь, и двое старших. Каждый партнер сам заключал договоры, имел собственных клиентов и собственную аудиторскую команду. Если аудиторами они иногда обменивались – когда у одного простой, а у другого работать некому, то клиентами – никогда. Во всяком случае, Марго о таком не слыхала. Да и кто отдаст клиента другому? Это же их выручка, их прибыль. С нее они процент имеют.
Каждый партнер старался свою практику расширить. Практика Игоря Костомарова считалась крупной, и по числу клиентов, и по количеству аудиторов. А по качеству – одной из лучших. Марго гордилась, что работает в такой команде. Теперь к этому добавилась еще гордость за Игоря. Какой он молодец! Всего тридцать пять ему, а уже достиг вершины аудиторской карьеры.
«Разумеется, партнеру некогда мотаться по выходным в Питер», – подумала она, и успокоилась.
* * *
Утром в понедельник Марго пришла в офис чуть позже, и застала Галю и Эдика разругавшимися. Галя с красными глазами дулась в углу, а Нахов злобно бубнил себе под нос. Выяснилось, что Галя не так выполнила работу на складе.
– Курица! Я ее просил «от пола к полкам» посчитать, а она…
– А я тебя просила ей помогать, – тут же перешла в наступление Марго. – Сам куда смотрел?
Эдик выбежал, хлопнув дверью. Марго подошла к Гале.
– Не обижайся на него. Что не так?
– Он мне указания дал, и сразу смылся, – всхлипнула Галя. – Я делала, как он сказал, и выбрала объекты по всему складу. Только мне сказали, что на одной половине не их продукция. Я стала спрашивать, они прислали какого-то мужика. Он объяснил, что это партии умных унитазов, которые они продали, а клиент еще не забрал. Вот я и не стала их смотреть.
– Ну и что? – удивилась Марго. – За что Эдик на тебя взъелся?
– А то, что ими больше половины склада забито, – всхлипнула Галя. – А я не записала номера партий и вообще ничего не стала выяснять.
Марго плюхнулась на стул. Она поняла, о чем подумал Нахов. Продажи умных унитазов отражены концом года, и не оплачены. Сейчас апрель. Если на складе тот, проданный, товар, и он до сих пор не вывезен… Зачем покупать что-то и три месяца не забирать? Похоже на фиктивные сделки.
* * *
Пришлось съездить на склад еще раз, и повозиться с документами, но к среде они выяснили, что ни один умный унитаз не покидал места хранения с момента начала их производства.
– Ты думаешь, это все – нарисованная выручка? – засомневался Эдик. – И что, они с нее налоги заплатили? Это же маразм.
– Нет, не заплатили, – сказала Марго. – Посмотри, как составлены договоры. Для налогов такая выручка пойдет только в этом году. А в отчетности признается раньше.
– Хитро, – восхитился Нахов. – Это мы сейчас отчетность за прошлый год подтвердим, они наше заключение в банк отнесут, кредиты свои получат, а потом все эти операции в бухучете отменят. И налоги платить не надо, и кредит взяли. Неплохо.
– Ага. Если все так, то получается: фиктивная выручка – это раз, плохие[5]5
Плохие запасы, плохие активы (сленг) – отраженные по завышенной стоимости запасы или другие активы, испорченные, неликвидные, которые невозможно продать за стоимость, по которой они указаны в балансе.
[Закрыть] запасы – это два, – подытожила Марго.
– Что будем делать? – спросил Эдик.
– Проверим покупателей.
Она не стала откладывать, и написала профассистенту:
«Ира, привет!
Дай доступ в СПАРК[6]6
СПАРК – система проверки контрагентов, содержит массу информации о юридических лицах.
[Закрыть], срочно. Подозреваем мошенничество.
С уважением,
Маргарита Кашкина»
Буквально через десять минут прилетел ответ от Костомарова.
«Кашкина, что у вас там? Почему я не в курсе?»
Вот, значит, как. Ни привета, ни «с уважением». Теперь она просто Кашкина. Не успела Марго расстроиться, как пришел пароль доступа. Система проверки контрагентов показала, что покупатели по всем признакам – однодневки.
Марго написала Костомарову о ситуации, стараясь выдерживать деловой тон, и ничем не проявить обиду. К черту его. Почему он не в курсе? Может потому, что не спрашивал? Они такое раскопали, а он недоволен. Марго разозлилась.
Костомаров весьма официально ответил, чтобы продолжали выполнять процедуры по плану, а этот вопрос он возьмет на себя. Этим он взбесил Марго еще больше. Она побледнела и ходила по кабинету из угла в угол, лохматя свою гриву.
– А зачем они столько умных унитазов наделали, если их продать некому? – спросила Галя.
– У них спроси, – сказала Марго резко. Галя шмыгнула носом, и Марго осознала, что срывает на ней зло.
– Это бзик их собственника, – сказала она мягче. – Что там у него в голове – мы не знаем. Может, он видит каналы сбыта, но они еще не разработаны. Может, он ожидает, что потребуется сразу огромная партия готовой продукции. А пока выручка не пошла, у них плохая отчетность. Вот и нарисовали эти продажи, чтобы кредит получить.
– М-да, обидно за российского потребителя. Не нужен ему интеллектуальный унитаз. Предпочитает пользоваться бумагой, не бережет лес. Опять же, воды потребляет немерено. Им надо пролоббировать запрет старых неэкологичных толчков на законодательном уровне, – вставил Эдик свои пять копеек.
– На это они и берут кредит, – пошутила Марго.
Шутки шутками, но ее очень интересовало, что будет делать Костомаров, и решится ли он выдать отрицательное заключение, если клиент откажется убирать из отчетности фиктивные продажи? Но не успела она обдумать это, как у нее зазвонил телефон.
– Рита, мама пропала! – взволнованно проговорила бабушка на другом конце.
Глава 5
Марго выбежала в коридорчик, где ее разговор никто не услышит. Этого только не хватало. С мамой, в ее сорок пять, уже давно не случалось ничего неожиданного. Раньше – да, но теперь она оставила былые замашки, вела свои уроки в школе и не искала приключений. И вот, пожалуйста! От предчувствия беды у Марго сжалось сердце.
– Что значит пропала?!
– В последнее время она была сама не своя, – ябедничала бабушка. – Накупила платьев, покрасила волосы, сделала маникюр. Даже ботокс уколола. Всю неделю улыбалась, как дурочка, и приходила поздно. На что похоже?
О, да. Мама пропала, это ясно. Погибла, сраженная стрелой Амура. Марго ведь приехала в воскресенье и с мамой не пересеклась – та вернулась поздно. А в понедельник рано ушла. Вот Марго ее и не увидела, а то бы устроила допрос с пристрастием. Такие перемены до добра не доводят.
– Она взяла загранпаспорт! – продолжала бабушка. – И летних вещей нет. Уехала за границу. Сбежала, опять!
Дальше последовал поток причитаний, запоздалое раскаяние за невнимание к дочери, замечания о ее уме и характере, и вечное «кто виноват?», которое, медленнее, чем хотелось бы, привело Марию Федоровну к вопросу «что делать?»
– Посмотри историю браузера, зайди на фейсбук, и обыщи карманы, – посоветовала Марго.
Бабушка поняла с полуслова. Она обещала перезвонить, как только что-то прояснится.
* * *
Мама… Эти ее внезапные увлечения приводили Марго в ужас. В восемнадцать лет мама уехала из Москвы в Краснодар, выскочив замуж за музыканта, в которого влюбилась с первого взгляда. Не просто уехала – бежала. Правильно, бабушка ни за что не разрешила бы заводить семью, без образования. Но у мамы всепоглощающая любовь – зараза, разрушающая, в первую очередь, мозг. Не до учебы и вообще ни до чего. В итоге Марго растили краснодарские бабуля и дед: мама училась в педагогическим на музыкальном отделении, а отец гастролировал. Музыканты, оказывается, очень востребованы, и дома, и заграницей.
Когда Марго было восемь, отец ушел навсегда. «Нашел заграницей другую бабу», – шептались соседи. Марго ждала, что папа вернется, напишет, позвонит, придёт к школе, ну хоть подарок на день рождения пришлет. Переживала и плакала. Не простила. А мама… Погоревала, и влюбилась снова. И не раз. Видно, бог любви стрелял в нее не из лука, а из многозарядного арбалета. Причем контрольный делал в голову, потому что каждый раз она считала своего избранника принцем на белом коне, прекрасным и благородным. И только Марго видела, какие странные типы, чтобы не сказать придурки, пытались под этого принца мимикрировать.
Когда мама снова вышла замуж, Марго переехала в Москву, к бабушке – поступила в ВУЗ. Через четыре года новый муж сбежал к молодухе, и мама тоже вернулась в столицу. Эти последние несколько лет сделали маму, Татьяну Васильевну, нервной, истеричной женщиной с потухшими глазами и постоянной слабостью. Теперь она неизменно носила вещи-оверсайз в серой гамме, делавшие ее похожей на шкаф с гулькой наверху, и мягкие туфли без каблука. Она как-то не смогла ни за что зацепиться в жизни. Кроме, разве что преподавания – вела в школе музыку. Скучнейшие в большинстве учебных заведений, у нее уроки проходили на ура. Дети ее обожали.
Спустя некоторое время после маминого возвращения, умер дед Василий. Теперь они втроем жили в бабушкиной, Марии Федоровны, не слишком большой, но трехкомнатной квартирке. Марго думала, что мама остепенилась и потеряла интерес к противоположному полу. Ан нет, любви все возрасты покорны. Что мать не просто укатила в отпуск, а сбежала за очередной любовью – Марго не сомневалась.
* * *
Вскоре бабушка сообщила, что пароль в социальной сети изменен. В браузере нашелся запрос о погоде в Дубае, а в кармане брюк – визитка из ресторана.
– Я схожу туда, – сказала Мария Федоровна. – Не могу ждать. Покажу им фото. Я ее фотографировала после парикмахерской. Она такая ярко рыжая теперь, они могли запомнить.
Марго заволновалась, что уже поздно, но бабушку было не остановить. Проснувшаяся в ней мисс Марпл требовала выхода в свет и самореализации. Уже совсем поздно Мария Федоровна позвонила опять.
– Боже мой, Рита! Я не знаю, что сказать, – запричитала она.
– Что там? Они ее узнали?
– Узнали. Запомнили, потому что с ней был необычный спутник.
– Ба, не тяни. Она что, встречалась с Дартом Вейдером?
– Это такой композитор? Нет, хуже. С арабским шейхом!
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?