Текст книги "Хозяин Сакарин. Цикл «Обмен мирами». Книга вторая"
![](/books_files/covers/thumbs_240/hozyain-sakarin-cikl-obmen-mirami-kniga-vtoraya-258891.jpg)
Автор книги: Елена Черткова
Жанр: Киберпанк, Фантастика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 38 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
– А если он не захочет? – поинтересовалась Ивари.
– Надо, чтобы он точно захотел, в противном случае кто-то из вас отдаст мне свою жизнь.
Повисла тишина. Но девочка резко вскочила и закричала так, что, казалось, во всех шатрах на стоянке ее было слышно.
– И правильно, что Филипп заставил вас дать обещание. Иначе вы опаснее всех магов Омбран! Пусть оно всю жизнь не дает вам свободы!!! А мы найдем другой способ. Духи показывают мне огромный караван, который придет в ваш лагерь. Скорее всего, он и поможет нам найти наемника, а вы останетесь не у дел!
Но девочка ошиблась. Парой дней позже Гуннар проснулся из-за того, что маленькие ручки треплют его за одежду. Ивари плакала, а за ее спиной сидел брат темнее тучи.
– Этот караван, огромный караван, он идет не помочь нам… Он идет, чтобы убить вас… Никого не останется…
Торговец сел, потирая лицо. Тиана и ее мать тут же возникли рядом.
– Каур, шаман нашего племени, поставлял омбранцам «вечный сон», чтобы ловить и перевозить рабов, – начал поспешно объяснять Николас.
– Так Рина потеряла своих братьев! – вставила Ива, безуспешно пытаясь вытереть слезы, которые катились и катились из непроглядно черных глаз.
– И теперь они снова идут в наши земли, найти другого шамана и пленить новых рабов! Прямо сюда, в это поселение!
Гуннар, хмурясь, почесал бороду:
– Но при чем тут наемник?
– Да неужели это не очевидно?! – взвилась Тияна. – Филипп и господин Андре остановили прошлого шамана и искали оружие древних, потому что ведут войну с домом Омбран. Если мы не поможем им, то всем конец! И нашему поселению, и всем остальным. Детям показали нашу гибель, чтобы заставить нас, наконец, помочь им, поверить в то, что это действительно важно!
В полдень Николас и Ивари, сидя на волчице по имени Хейя, в сопровождении шести отражений шаманки двинулись навстречу Тонгамар.
![](image14_602ef76e9011202cbe2ab6cf_jpg.jpeg)
Дверь с кованой шестеренкой, от которой, словно от солнца, расходились во все стороны схематично нарисованные лучи, подалась в сторону. Из узкого проема черного хода в старую ксарскую станцию появилась Валерия верхом на огромном золотом муравье. А следом – Андре с выражением на лице «ничем хорошим это не закончится!».
– Вот это ничего себе!!! – аж подпрыгнул на месте Марко.
– Что это за ксарская дрянь?!! – отшатнулась Рина, и вся шерсть на ее теле встала дыбом.
Спокойнее всех отреагировал Кит. Он вытянул вперед лапы, чтобы убедиться в сходстве металла робота с тем, из которого были сделаны шипы и пластины, вживленные ему под кожу, и снова сложил на груди.
– Стой, – скомандовала явно довольная происходящим чужачка, и пас замер как вкопанный. – Его зовут Феникс. Он побудет моими ногами, пока не найдется лекарство. Даже если хадау и подойдут к огненной горе, в саму башню их не затащить.
Чернобокий зверь выпустил из пасти невзрачный цветочек, посмотрел на Валерию и откровенно нахмурился.
– Это единственная причина, по которой я согласился на такую авантюру, – отозвался Андре. – Все остальное, что может сделать для нас эта груда железа, – устроить неприятности.
– Похоже, Диана закрыла нам доступ к большинству возможностей, которые давало кодовое слово, – начала объяснять огнеголовая. – Теперь мы не можем связаться с другими мастерами, но они способны отследить наше местоположение. Вилдьер даже говорил, что может управлять самим пасом, если пожелает.
– То есть ты намекаешь, что однажды мы можем проснуться из-за того, что Диана пытается отрезать нам голову, а это металлическое чудовище ей любезно помогает? – негодовала кайра.
– У Кита тоже иногда возникает подобное желание! Но мы же взяли его с собой! – возразила Валерия.
Кит в ответ на эту реплику только молча ухмыльнулся.
– Если Диана сунется к нам сама, не придется искать ее, – ответил маг, роясь в дорожной сумке, висящей на боку хадау.
Чужачка повернулась к Марко в надежде найти поддержку, но обнаружила, что друг полностью поглощен чтением письма, пришедшего через магическое кольцо2727
Магическое кольцо имеет близнеца. Бумага, просунутая в него, исчезает, чтобы появиться из другого кольца. Андре сделал несколько таких пар перед нападением на омбранские башни, и одно кольцо осталось у Митры.
[Закрыть]. Все затихли, ибо любовные послания с таким выражением лица не читают.
– Митра прикончила Лаззара… – тихо произнес асфир, будто сам не веря в то, что говорит. – В одиночку… Перед смертью он сказал, что битва произошла на плато около родника Атрихо.
– Что? Что еще?!! – взмолилась огнеголовая, подавшись вперед, но быстро осознав, что пас без команды не шелохнется.
– Лаззар сказал, что никого не осталось в живых. Но эту версию мы и так слышали. – Он немного помолчал и добавил: – Митра хочет поехать на север, чтобы увидеть это место своими глазами. Думает, что могла бы услышать их зов о помощи… И просит, чтобы я сопровождал ее…
– И что ты думаешь на этот счет? – поинтересовался учитель.
– Думаю, что это она справилась с Ласфератом и Лаззаром, а не я. Так что мое общество ей нужно лишь для того, чтобы разогнать скуку, – нахмурился Марко, глядя себе под ноги.
– Насколько Митра отважна и могущественна, настолько же беспомощна и труслива. За ней не помешало бы присмотреть кому-то, у кого голова на плечах, а не что-то другое.
– И что вы мне предлагаете, господин Андре?!! – вспылил молодой маг. – Бросить вас с Риной у подножья Тонгамар в компании калеки и убийцы с биполярным расстройством психики?
– Ну раз так, будешь нам скуку разгонять. Хотя не думаю, что в этом путешествии удастся заскучать. Кстати, родник Атрихо не особенно далеко. Небольшой крюк выйдет.
Поскольку тело робота было гладким и имело обтекаемую форму, удержаться на нем, лишь цепляясь руками, оказалось невыносимо сложно. Платье скользило, руки немели. Поэтому Андре сделал что-то вроде люльки из плотного кушака и кожаного ремня, который крепился на грудь паса.
Отправившись в путь, металлическое паукообразное существо удивило всех своей скоростью и ловкостью. Острые конечности выдвигались и складывались так быстро, что за ними сложно было уследить. За счет постоянной смены угла расположения и длины конечностей нивелировались любые неровности ландшафта, и ехать оказалось даже комфортнее, чем на хадау. Винторогие звери поначалу даже устроили бег наперегонки с ксарским творением, но наездники быстро пресекли это развлечение.
Валерия поняла, что родник близко, когда вдалеке над скоплением каменистых пригорков, вытянувшихся из середины плато, появились непривычно пышные зеленые шапки деревьев. Почва была изрыта следами от лап лодо, однако свежих было немного. И скоро стало понятно, почему. У самого родника в землю было воткнуто древком вниз длинное копье с массивным наконечником, увенчанным символом дома Рамбулат. На остроконечные полумесяцы, стоящие спина к спине, был надет истрепанный ветром флаг башни Коррадо, перепачканный в запекшейся крови. И больше не нашлось ничего, что могло бы рассказать о битве, не так давно произошедшей на этой поляне. Они ждали каких-нибудь новостей от Бернара – отца Филиппа. Но, вероятно, его молчание означало, что наемники до сих пор не нашли убийцу его сына. Похоже, таким образом дом Рамбулат решил оставить хозяину башни, которому служил Дамейра, послание. Рано или поздно слух о том, что наемники объявили омбранцам войну, поползет по континенту и, достигнув цели, лишит адресата сна. Если молодой нахальный тальмер еще жив, то маги сами начнут травить его и, возможно, выдадут Бернару, чтобы снять опалу. Но мысль о мести не доставляла Валерии удовольствия. Она не знала, существует ли лекарство, способное унять ее боль, и надеялась, что хотя бы время станет этим лекарством. Дело было даже не столько в грусти или привязанности – она привыкла жить далеко от тех, кого любила, привыкла к расставаниям навсегда, иначе не смогла бы покинуть свой мир. Здесь дело было в другом. Словно бы вместе с близкими в ней самой погибла какая-то очень важная часть. Может, не погибла, но Валерия никак не могла найти ее, пробиться к ней. Она пыталась вспомнить, каково это – быть смелой, игривой и открытой к происходящему. Словно это умел кто-то другой. Кто-то очень далекий был способен шагнуть в неизвестность, язвить работорговцам, обойти весь Адаламен, чтобы спасти любимого, оседлать чудовище и ударить подушкой самого опасного мага на континенте. Нынешней же Валерии впору было заскулить и охотно променять приключения, в которые ее против воли тащила судьба, на маленький чулан в палатах магического альянса, потрепанное старое одеяло и сладкую иллюзию, что ее ждет что-то удивительное. Даже если бы за это пришлось отдать все то, что произошло между ними с Андре. Он ведь предполагал, что так будет, но поверил ей…
На ночной стоянке она никак не могла заснуть, несмотря на усталость. Сердце и нога ныли в унисон. Чужачка украдкой наблюдала за тем, как ее муж сидит возле огня и смотрит вдаль. На черных волосах, лежащих на сильных плечах, играли блики костра. Он нес караул и наверняка размышлял о том, как помочь ей. От этой мысли Валерии стало противно. Она встала и подошла к огню.
Маг поднял на нее свои неестественно светлые глаза.
– Поговори со мной, малыш… – тихо произнес он. И огнеголовая вздрогнула всем телом от столь нехарактерного для него обращения.
– Ты никогда раньше не называл меня так.
– Раньше не было такой необходимости, – он подвинулся, чтобы жена могла устроиться рядом, и подбросил дров в огонь.
С минуту они сидели молча. Насколько ей казалось невыносимым хранить все это в себе, настолько же невыносимо было произнести свои мысли вслух. Но Андре прекратил ее метания:
– Я часто прошу тебя что-то сделать, иногда даже заставляю. Порой хитрю. Но в действительности это все не столь важно и я бы принял твои решения, будь они другими. Мне не раз уже приходилось, как ты помнишь. Я прошу тебя лишь об одном. Лишь одно для меня принципиально необходимое условие близости – будь со мной честна. Не осторожна, не удобна, не послушна, не терпелива, а честна!
От услышанного сердце Валерии словно забилось втрое быстрее – и на горном плато, под бесконечными ветрами, ей стало не хватать воздуха. Как она могла забыть, что маг с первого дня читал ее, как открытую книгу. Как же глупо думать, что недели напролет он способен ничего не замечать… Он просто давал ей время…
– Мне кажется, я предаю тебя… – выдохнула девушка, глядя в потрескивающий огонь. Слезы прочертили линии на ее щеках, в прозрачных каплях на мгновение отразились оранжевые языки пламени. – Мне кажется, та я, которая клялась на Утесе жизни и смерти, что отказывается от всех своих границ, сомнений и страхов и будет следовать за тобой всюду, куда бы ты ни пошел, взяла себе ношу не по силам. Она не знала, о чем говорила. Думала, что знает, но тот ужасный день открыл истинное положение вещей. Все понимают, что беды и смерть – это не что-то вымышленное, это реальность. Даже бессмертный Альхан боится смерти, иначе не создавал бы армии и не морил тех, кто способен подобраться к нему слишком близко. Но если очень честно заглянуть в свое сердце, окажется, что мы не верим в смерть. Точнее, в то, что она может произойти не когда-нибудь, когда мы будем к ней готовы, а прямо сегодня, сейчас, не спрашивая никого. Как бы глупо это ни звучало, но смерть как будто всегда казалась мне игрушечной, бутафорской. И вдруг в один день не стало Хамару, Айлин, Грида, Филиппа… – ее голос упал до еле слышного шепота, – Вилдьера… Скоро и мой черед… Смерть – это реальность! Боль – это реальность! Жестокость – это реальность! Несправедливость – это реальность! Безысходность, неизбежность и бессилие – это моя реальность! Мои решительность и бесстрашие были всего лишь глупостью! Подобно тому, как ребенок с азартом лезет на дерево не потому, что уверен в своих силах, – просто еще не знает, как на самом деле больно падать…
Она затихла. Маг прикоснулся губами к ее виску. И когда Валерия повернулась, то с изумлением поняла, что Андре тепло улыбается.
– У тебя достаточно большие уши, чтобы я сомневалась, что ты расслышал все сказанное, но реакция заставляет…
– Ты права, до тех пор, пока не осознаешь опасности, смелость – скорее глупость. Так что ты на верном пути.
– Но почему вам всем не страшно?
– Страх смерти, как ни странно, чаще всего не связан со смертью. Помнишь, у подножия Тонгамар я спрашивал тебя, чего именно ты боишься? Мы не столько боимся смерти, сколько цепляемся за жизнь. А не боится тот, кто за нее не цепляется. Кит не боится, Рина, потерявшая все, Филипп, которому никогда его жизнь не нравилась. Но как жить, наслаждаться жизнью и не цепляться за нее при этом – это отдельный долгий разговор и большой внутренний труд. Только вот боль твоя не в страхе. Или, точнее, не только в нем. Ты же не сказала, что предаешь меня потому, что боишься. Ты сказала, что предаешь меня, потому что стала другой. И чувствует мое сердце, побег, который ты рисуешь себе в голове, уже случался с тобой раньше. Может быть, пришло время рассказать свою историю?
– Да, конечно, ты, как всегда, прав! – с ноткой досады выпалила она. – Я чувствую, что снова иду по тому же кругу, переживаю те же чувства, только сильнее.
Маг снова подбросил дров в костер и чуть развернулся, чтобы лучше видеть лицо собеседницы. Холодный свет адаламенских лун спорил с теплым светом пламени, придавая красивый оттенок ее ярким волосам.
– Можно предположить, что я сбежала, потому что жизнь моя была наполнена страданиями. Но это не так. Родители любили меня, заботились, но не досаждали излишне строгим воспитанием, уважая мои желания и позволив выбрать такую жизнь, какая мне нравилась. И я наслаждалась ею, чувствуя себя свободной и целостной. До тех пор, пока семью не покинул отец. Когда жизнь его начала делать первые шаги к закату, он задумался о том, что, давая возможность другим поступать так, как они хотят, сам, в сущности, не знает, кто он и чего хочет. Но для того, чтобы понять это, он счел необходимым разрушить прошлое – чтобы, оставшись в пустоте, увидеть истинное. Я очень болезненно переживала этот разрыв, ибо всегда была очень близка с отцом. И, принимая свободу его выбора, никак не могла принять то, что семья, которая казалась мне надежным тылом, вдруг распалась. Тогда я решила, что просто именно эта семья была с червоточиной. Я же построю такую семью, где мы будем всегда держаться друг за друга. Она будет той нерушимой опорой, что позволит чувствовать себя спокойной, какие бы ни настигли шторма. Здесь я вынуждена признаться, что ты не первый, кого я назвала мужем. Мы любили друг друга и всегда старались быть предельно честными друг с другом, с собой и миром. Но то ли от этой честности, то ли от нашей незрелости все снова рассыпалось: мы довольно быстро признали, что хотим разного. Так я перестала верить в совершенную любовь и начала искать прибежище в дружбе. Благо меня всегда окружало столько поистине прекрасных людей… Но жизнь распорядилась так, что мы разлетелись по свету кто куда и каждый завяз в своем. И редкие встречи не утоляли ту жажду, что мучила меня. Я изучала все книги по философии, до которых могла дотянуться, и уже приняла тот факт, что строить свою жизнь, опираясь на других, таких хрупких, переменчивых и непредсказуемых, невозможно. Что для того, чтобы чувствовать себя счастливой, нужно найти того самого, пресловутого «себя». Однако довольно скоро меня постигло разочарование. Мои собственные решения, желания и настроения были очень разными в зависимости от ситуации, времени и людей, ставших ее участниками. Я никак не могла найти что-то постоянное и исключительно мое, мое само по себе. Сначала сама того не осознавая, а позже и умышленно я начала все больше отдаляться от людей, пытаясь понять, кто же смотрит через мои глаза и слушает моими ушами. Да только этот кто-то был подобен миражу, который исчезает, стоит обратить на него внимание. И вот, стараясь абстрагироваться от других, я поняла, что из происходящего со мной начал пропадать какой-то важный смысл. Будто еще один участник делал события более ценными и живыми. Все пережитое одним сердцем и увиденное одними глазами казалось незначительным и пустым. Я осознала себя своим же отцом, который разрушил все, чтобы понять, что в самом начале пути был ближе к истине, чем пройдя его. История замкнулась. Змея вцепилась в собственный хвост. Я ничего не могла понять и жаждала начать все сначала. В этот момент и появилась Анна. Она словно бы предложила мне идеальные условия эксперимента, в котором у меня никого, кроме меня самой, не было бы. Если и можно было услышать себя, то именно так. С другой стороны, больше не на кого было сваливать ответственность: обиды, привязанности, привычки, любовь и дружба прошлого оставались в прошлом. Новая жизнь! И что в итоге? То, о чем я говорила Вилдьеру, равно подходит мне самой. До тех пор, пока я не поменяю что-то внутри, я буду бесконечно создавать и смотреть, как созданное разрушается. Страдать. Стараться избежать нового круга. И снова, и снова. В чем моя ошибка, Андре?!! – взмолилась девушка.
– В том, что ты позволяешь меняться всему, кроме себя самой. – Валерия замерла. – Что было бы, если б я запретил себе меняться? Мы бы с Вилдьером превратили этот континент в дыру пострашнее Чистилища. А Филипп? Что было бы, если он не вздумал предать то, во что его учили верить с детства… Ты не точка, милая, ты вектор! И проделала огромный путь к мудрости, осознав переменчивую природу всего, что тебя окружает. И еще ценнее, что ты не перестала задаваться вопросом о том, что же постоянно в мире непостоянства.
– И что же?
– Ну, для начала, изменения. Все, что возникло, исчезнет, а на месте пустоты прорастет нечто новое. Неизбежно. Вот скажи, когда по морю бежит волна, это все время одна и та же волна?
Чужачка задумалась.
– Наверное, одна и та же…
– Но ведь капли воды в ней все время разные. И направление, высота меняются в зависимости от ветра, рельефа дна и формы береговой линии. Выходит, она вроде одна и та же и все время разная. И так со всем…
– Так что же во всем этом неизменного? – Валерия всплеснула руками и ударилась локтем о собственную коленку.
– Неизменным остается наблюдатель. Тот, кто переживает все происходящее. Тот, кто исчезает без объекта наблюдения и появляется, стоит тому возникнуть вновь. Лишь наблюдатель нерушим и бессмертен. И если не навешивать на него всякие ограничения, домыслы, привычки и привязанности, то он прекрасно себя чувствует в любой ситуации. Даже теряя близких или находясь на пороге смерти. Глубокое понимание и принятие этого растворяют любой страх, милая! И раз этот разговор состоялся, значит, ты в шаге от того, чтобы принять эту систему координат в свое сердце.
– Но если все меняется и мы меняемся, то к чему все эти обещания? Зачем вместо того, чтобы пить терпкое вино в саду, мы пытаемся спасти этот кусок земли? Ведь он тоже превратится в прах однажды, независимо от того, будет уничтожено семя или нет! – с накалом вопрошала девушка, потирая колено.
Марко уже давно проснулся и лежал, повернувшись к огню, молча слушая их разговор.
– Да, все меняется и результат этих изменений нам неизвестен. Да, мы ни в чем не можем быть уверены, даже в том, что сделаем следующий вдох, не говоря уж о том, чтобы любить друг друга до старости или спасти непостижимо огромный мир. Играет роль лишь намерение. Мы не что иное, как наблюдатель за инерцией от прошлых намерений и поступков, постоянно приводящих к новым поступкам и намерениям. Делая шаг по пути, мы не знаем, придем ли к цели, но намерение пойти этой дорогой и есть то самое проявление свободы воли, что делает нас нами и создает завтрашний день. Мы можем каждый день не соответствовать своим обещаниям и намерениям, нарушать их, делая шаги назад. В любые стороны. Но намерение рано или поздно, не в этой жизни, так в следующей, поможет прийти к цели. Прошел ли Филипп свой путь до конца? Скорее всего, нет. Но то, что он сделал, изменило ход тысячи судеб. Твою, например. Сам того не осознавая, страдая, заблуждаясь, не понимая, чего он хочет и куда идет, Филипп дарил тебе ту свободу и легкость, которую я, при всей своей хваленой мудрости, не способен подарить. Айлин, в силу возраста или своего неукротимого жизнелюбия, позволяла всему быть таким, какое оно есть, без оценок и ожиданий, любя авансом всех, кто приходил в ее жизнь. Как, вероятно, и Асура. Получая за это то подарки судьбы, то запоминающийся, драгоценный опыт. Как и ты. Так что прошу тебя, плачь, когда хочешь плакать, смейся, когда смешно, спорь, ошибайся и никогда не пытайся «соответствовать»! Ты белая, ты достаешь правду из хаоса, любые ограничения и определения уничтожают тебя! Обещаешь?
![](image15_602ef76d9011202cbe2ab6cc_jpg.jpeg)
Диана могла попасть в любую точку уровня Альхана. Она, словно мышь, проделывала дыры в пространстве, пробираясь в дом сквозь любые запертые двери, как бы ни защищался хозяин. Потрясающий навык для вора, который никогда для воровства не использовался. Дочь госпожи Дали давно перестала считать себя частью дома теней, хотя и к магам Омбран не имела особого отношения. Не будучи никому ни врагом, ни другом, она решила, что разумнее всего воспользоваться парадным входом. Как ни парадоксально, внешне он больше всего напоминал подвал. Диана не могла с уверенностью сказать, что двигало ею в первую очередь – интерес или отчаяние. Так или иначе, Миар мог в два счета решить любую из ее проблем. Даже если отправит иномирку к праотцам быстрее, чем та успеет открыть рот. Поэтому, пройдя через портал у подножья Тонгамар, она медленно опустилась на одно колено, сняла шлем и склонила голову. Острое лезвие коснулось ее шеи.
Диана очень внимательно посмотрела в собственное сердце и могла бы поклясться, что страха в нем не было. Девушку удивило, что металл его сияющего «солнца»2828
«Солнцем» или «луной», в зависимости от размера и металла, называют особенное оружие, которое в полностью собранном состоянии представляет собой круг с заточенными краями. Может выступать метательным оружием или же использоваться в качестве клинка. Его необычность состоит в том, что внутри живет отдельное бесплотное существо, обладающее сознанием, – гин.
[Закрыть] не обжег ее холодом, словно это и вправду было не совсем оружие.
– Я хочу служить ему, как и ты… – тихо сказала она. – Все, что держало меня по ту сторону, уничтожено…
Лезвие вспорхнуло, позволяя Диане поднять голову. Привратник стоял метрах в пяти от нее. Его медленно вращающийся гин2929
Гин – воинственный дух, живущий в предметах. Иногда по своей воле, а иногда по принуждению. Всегда имеет хозяина, с жизнью которого неразрывно связан, чаще всего вследствие данного обещания. Способен, например, в некотором роде оживлять оружие или придавать ему определенные свойства. Гин, живущий в «солнце» Миара, решает, кого ранить, а кого нет, и способен принимать участие в битве самостоятельно.
[Закрыть] завис в воздухе, распространяя по залу теплый свет. Белое, полупрозрачное тело Миара скорее подошло бы хрупкому юноше, чем славному воину, много сотен лет странствующему по мирам. Босой, одетый лишь в свободные штаны, с голой грудью и гладко выбритой головой – только из макушки спускалась вниз длинная коса сине-зеленых волос, – он производил обманчиво непритязательное впечатление. Только татуировка, змей с раскрытой пастью, обвивающий его тело и руку, такая же полупрозрачная и источающая легкое свечение, как вся его кожа, нарушала аскетичность образа. Тонкие темно-зеленые губы, будто нарисованные на белом лице, раскрылись.
– Пойдем, дитя, – сказал он, и сияющее остроконечное солнце порхнуло за ним следом.
![](image16_602ef76b9011202cbe2ab6c9_jpg.jpeg)
На этот раз пустыня встретила гостей на удивление приветливо. Вот уже двое суток пути остались позади и до сих пор на долю путников не выпало ни одной серьезной неприятности. Вероятно, все элементали и гниющие мутанты после смерти своего хозяина попрятались кто куда. Эти обстоятельства несколько расслабили всех, Андре даже позволил больной супруге отойти немного от лагеря в компании одного лишь паса, чтобы перебинтовать ногу. Маг и так видел, насколько она бледна и измождена, и понимал, что дела совсем плохи.
Но при всей своей проницательности не догадывался, насколько.
Валерия сидела на пологом камне, сжав в зубах тонкий конец трости. Рванув вниз сапог, она застыла. На секунду все перед глазами утонуло в боли, залившей сознание. Отдышавшись и немного поплакав перед тем, как отрывать промокшие и кое-где прилипшие бинты, чужачка подумала, что пас, пожалуй, единственный, кто может спокойно наблюдать за происходящим.
– Вы нездоровы, мастер, – словно прочитав ее мысли, вдруг произнес робот, неподвижно стоявший посреди небольшой пустоши, отгороженной от места стоянки рядом высоких камней. – Поискать рекомендации по лечению в разделе «Библиотека»?
Валерия подняла на него глаза и вытерла слезы, чувствуя, как размазывает по мокрым щекам вездесущую красную пыль. Ветер завывал, гоняя повсюду невысокие песчаные вихри. Огнеголовая надеялась, что из-за гула пустыни никто в лагере не услышит ее криков и брани.
– А у тебя данные только по медицине этого мира? – спросила она, глядя в широкие, чуть светящиеся, подобно тлеющим углям, глазницы из зеленого стекла. А потом сняла первые несколько оборотов бинта.
– Как я могу ответить на столь некорректно заданный вопрос? – поинтересовался Феникс, когда стоны и проклятья снова затихли.
– Однако ты его понял! – буквально прорычала, сжимая зубы, девушка и справилась еще с несколькими оборотами. Робот молчал. – Давай я задам вопрос иначе, а ты ответишь так, чтобы не потребовалось кода доступа верхнего уровня, но я поняла ответ?
Сняв остаток бинтов, она улеглась на спину на камень и еще какое-то время плакала, пытаясь принять то чувство омерзения, которое испытала при виде собственной плоти.
– Давайте попробуем, – раздался голос паса совсем близко.
Валерия повернулась и обнаружила покрытый затейливыми узорами золотой металл у самого лица.
– Требуется ли доступ верхнего уровня для получения информации по уровню Альхана? – все еще всхлипывая, спросила она.
– Требуется, мастер, – откровенно кивая муравьиной головой, украшенной бутылочно-зеленым хохолком, ответил пас.
– Феникс, ты иногда ведешь себя совсем не как программа. Например, откровенно недолюбливаешь Андре.
– Он называет меня железякой. Полагаю, наша антипатия взаимна.
– Но разве тебе не все равно?
– Я программировал этого паса с возможностью распознавать эмоции, – пояснил механический паук.
Чужачка аж подскочила и уставилась на робота.
– Кто программировал? – неуверенно переспросила она.
– Я был одним из первых участников проекта исследования состояния разума после смерти тела. Моя душа была помещена в специальный кристалл, но его мощности оказалось недостаточно, чтобы полностью контролировать модифицированного под него паса. Ее хватает, чтобы выходить на связь редко и коротко. Иногда слегка влиять на выбор слов для ответа.
Руки похолодели. Тысячи вопросов забились в голове Валерии, как стая перепуганных птиц, но вместе с тем она словно забыла все слова до единого. Ей хотелось узнать всё у этого смельчака, получившего своеобразное бессмертие. Но девушка понимала, что, возможно, у нее есть только один вопрос. Существо, живущее внутри кристалла, наверняка и так уже сказало слишком много. В любом случае, огнеголовая помнила, почему они здесь и куда идут.
– Как попасть на уровень Альхана?!! – буквально выкрикнула она, садясь.
В этот момент сильнейший поток ветра ворвался в хоровод камней – и бурые вихри земли, перемешанной с осколками скал, поднявшись, на несколько мгновений заставили закрыть глаза. Когда Валерия отняла ладонь от лица, то увидела, что механический паук переместился чуть подальше от нее, а на концах гибких шнурообразных рук красуется что-то вроде серпов с удлиненным концом. Несложно было догадаться по его позе и возникшему оружию, что пас готов к атаке. Секундой позже его резко отбросило в сторону невидимой волной, с низким гулом пронесшейся над землей. По адскому скрипу и тому, какие борозды прорыл острыми конечностями робот, пытаясь удержаться, стало понятно, насколько мощным был удар.
– Витарро! – разрезал шум голос, который словно ножом полоснул по сердцу чужачки. – Отмена режима обороны!
В ответ на это пас замахнулся и один из сияющих серпов полетел на голос, но, не достигнув цели, отбитый незримым оружием, отскочил в сторону.
– Тебя, что, закоротило, ксарский хлам?!! – выкрикнул нападавший. Новая волна со сгустками щелкающих молний подбросила паса вверх и, перевернув в воздухе, ударила о здоровенный валун.
– Вилдьер!!! – закричала Валерия, поспешно слезая с камня. – Феникс, это свои!!!
Забыв о боли в ноге, она выставила вперед руки и бросилась туда, откуда донесся его голос, но земля вдруг подпрыгнула, и нечто ледяное и жесткое схватило девушку за предплечье. Через мгновение все затянула густая темнота.
![](image17_602ef76a9011202cbe2ab6c6_jpg.jpeg)
Митра не спеша шла по берегу Медины3030
Река, протекающая в центральной части Тала – священных земель асфиров. На ее берегах располагается одноименный город, закрытый для чужаков.
[Закрыть], неся в руке письмо, пришедшее через магическое кольцо. Она долго не разворачивала его, словно ощущая сквозь бумагу, что в аккуратных буквах, написанных как по линеечке, обязательно будет отказ. Казалось, эта предстоящая боль впитывается через подушечки пальцев и разбегается по всему телу, делая его обременительным и непослушным. Заметив по пути узкую лавочку, пристроенную на поросшие мхом и вьюнами камни, защитница села и какое-то время без мыслей, бесцельно смотрела, как на мелководье длинные сети темно-зеленых водорослей изгибаются и движутся из стороны в сторону, но оторваться и броситься прочь, вслед за течением, не могут. Девушка будто выжидала момент, когда сама потеряет бдительность, чтобы открыть письмо. Наконец она развернула пергамент и опустила взгляд на строки. Осознав, как их много, Митра лишь убедилась, что не ошиблась.
«Думаю, по тому, как долго я писал ответ, ты, моя драгоценная Митра, уже поняла, что я не смогу сопровождать тебя. Ведь при согласии не нужно подбирать слова для объяснений. Прошу, поверь, не было и дня с момента нашего расставания, чтобы я не пожалел о том, что не смог разделить с тобой путь к твоей мечте. Шанс узнать тебя выпадает далеко не каждому, а возможность услужить – тем более. И, конечно, я не смел надеяться, что ты будешь так щедра ко мне снова. Но и в этот раз я вынужден отказать, о чем, конечно, буду сожалеть до самой старости. Да только все, что происходит в моей жизни, намекает, что никакой старости может не случиться. Мы в пустыне и держим путь к Тонгамар, но кто-то уничтожил охрану вчера вечером и похитил Валерию. Ты можешь осуждать меня, упрекать в том, что я забыл, кто я такой, служа чужакам, – и, возможно, будешь права. Тал никогда не был мне домом, а асфиры – семьей. Хотя и Дамират тоже. Я сам не знаю, кто я. И, возможно, то, что происходит со мной, – в какой-то мере способ это выяснить. Прости, Митра! Ты – самое прекрасное, что случалось со мной, но что такое долг перед народом, если он так далек от моих собственных ценностей? Что такое долг перед женщиной, даже перед самой прекрасной? Ничто по сравнению с долгом перед самим собой! Перед собственной правдой и совестью! Для тебя я – лишь одно мгновение в бесконечно долгой жизни, полной смысла. Один из многих, кто был бы счастлив прикоснуться к легенде. Для меня же все происходящее выглядит иначе. Мои часы торопятся. Мое тело и тела близких умирают каждое мгновение. Каждую минуту я делаю какой-то выбор, который меняет будущее. В этом будущем ты больше меня не простишь, но главное, что иначе я сам себя не прощу!»
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?