Читать книгу "Детектив в ритме кастаньет. 23 детектива в испанском стиле от участников курса Елены Бриолле «Секреты испанского детектива: страсти и приключения»"

Елена Фили.
ДВЕ КАРТЫ

В субботу Туся, с утра хмуро бродившая по дому, вдруг объявила аврал.

– Убираемся во дворе! – провозгласила она фальшиво бодрым голосом. – Скоро зима кончится, а у нас в саду и во дворе грязюка. Вы идите, а я тесто поставлю и присоединюсь.

Дети, Соня и Виталя, переглянувшись, тихо смылись в посёлок. Тёща вдруг вспомнила, что ей должны привезти из «Озона» заказ. И во дворе, в лыжной куртке, старых джинсах и резиновых сапогах, остался один Никита. Убираться для него не было проблемой. Ещё маленьким он наводил чистоту в своей комнате, представляя, что совершил преступление и теперь прячет улики: вытирает отпечатки пальцев, расставляет предметы по местам. Став следователем, он перенёс детский опыт во взрослую жизнь. В кабинете на работе у него царил идеальный порядок.

Оглядев двор, он подхватил пустое цинковое ведро, стоявшее у крыльца.

Позади Никиты раздался тихий смех. Туся, тоже в куртке, с кухонным полотенцем в руке, прижавшись, закинула голову и вдохнула пахнущий прелой листвой и оттаявшей землёй воздух.

– Все разбежались, – констатировала она. – А я хотела устроить семейный обед. Все краснощёкие, замёрзшие, вваливаются после совместного труда домой, а я встречаю вас пирогами и горячим чаем.

– Папка! Быстрее! – Распахнув калитку, во двор ворвалась Соня. – Там поселковые мальчишки нашего Витальку бьют!

– Сами разберутся, – неуверенно проговорил Никита и посмотрел на Тусю, ища поддержки. – А то ещё больше достанется, если папочка придёт на помощь.

– Вовка обозвал Виталю приблудой и сказал, что его мать в подоле принесла!

– Конец Вовке, за мать Виталя его порвёт. – Никита отставил звонко брякнувшее ведро и бросился бежать.

За ним, хлюпая по мокрому снегу новенькими ботиками, кинулась Туся. За Тусей семенила Соня, на ходу выкрикивая в спину Никите, куда поворачивать.

Они застали ватагу мальчишек в узком переулке, соединяющем старые и новые дома в посёлке. Не по возрасту высокий Виталя доставал Вовке до плеча, но у того под глазом наливался значительный бланш. У Витали была разбита губа, и подлетевшая Туся принялась ощупывать его, проверяя, нет ли других повреждений. Он убирал её руки и с ненавистью сжимал кулаки с разбитыми костяшками пальцев.

– А что? – Вовка перевёл взгляд на ворвавшегося в круг и растерянно остановившегося Никиту. – Приблуда и есть. Он вам никто! Вы его из жалости взяли!

– Ах ты, маленький уродец! У него же мама умерла! – Туся замахнулась, чтобы швырнуть в Вовку полотенце, но оно так и осталось у неё в руках.

Вперёд неожиданно выскочила Сонечка. Она наставила пальчик на кривляющегося Вовку и, топнув ножкой, крикнула:

– А твой папка бегает по ночам к Фаине-ведьме! Все знают!

Наступила тишина. Вовка вдруг развернулся и помчался вдоль улицы. Мальчишки нехотя разошлись. Никита присел возле Сонечки, поправил её сбившуюся на бегу шапку и медленно проговорил:

– Ты сейчас сделала то же самое, что до тебя делал Вовка. Но ты ведь не такая?

– Он же Виталика… А я… – заревела в голос Соня.

Туся кинулась к дочери, прижала её к себе и посмотрела с укором на Никиту, отошедшего на шаг.

– Она же защитить хотела брата, что ты на неё накинулся!

– Я бы сам справился. – Виталик вдруг прильнул к Никите и обнял за ноги. – Не надо было вам. Сам бы…

И он тоже всхлипнул.

– Так. – Никита оглядел хлюпающих носами детей и растерянную Тусю. – Все идём домой. Сражение закончилось… – Он помедлил и вынес вердикт: – Вничью. Каждый из противников получил свою порцию гадостей. Я думаю, обоим хватит надолго. Туся, ты обещала нам пироги.

…Ночью Никита проснулся от осторожного стука в окно. Он поднял голову от подушки, прислушиваясь. Стук повторился. Никита накинул на плечи рубашку и спустился по лестнице. Стук доносился из кабинета. Наверное, что-то случилось…

Никита обречённо вздохнул. Он работал следователем в убойном отделе СК, и все в посёлке знали об этом.

Открыв окно, Никита высунул голову в ночную прохладу. Напротив стоял председатель ТСЖ.

– Никита Алексеевич, беда. Пойдём со мной.

– Что случилось?

– Фаину убили.

 
* * *
 

…Дежурная следственно-оперативная группа, которую вызвал Никита, разбрелась по трёхэтажному коттеджу. Кроме Никиты, тело погибшей осматривали судмедэксперт Толик, уже собравший свой чемоданчик, опер Михалыч и криминалист убойного отдела – приятели, с которыми Никиту связывала работа и долгая дружба.

Председателя ТСЖ и его жену пригласили понятыми. Они тоже сидели в комнате, на диванчике возле кофейного столика. Председатель вовсю зевал, а его жена, сцепив пальцы на коленях, жадно впитывала всё, что видела и слышала. Наверное, представляла, как завтра будет интриговать соседок тем, что сейчас происходило в комнате.

Убитая называла себя провидицей, рассказывала всем, что её прабабка была испанской цыганкой, и хвасталась старинной колодой карт, по её словам, завещанных ей этой прабабкой. Женщины в посёлке ругались – ведьма. Никита же не видел разницы. Для него всё это было либо шарлатанством, либо чем-то похуже, попадающим под статью уголовного кодекса. Сначала, когда Фаина только заехала в свой коттедж, поселковые женщины кинулись к ней со своими проблемами: у кого муж пьёт, у кого дети плохо учатся, у кого свекровь вредная. Но уже через пару месяцев поток страждущих соседок уменьшился, превратившись в маленький ручеёк, который со временем совсем пересох. Между собой женщины шептались, что Фаина злая, что предсказания её хоть и верные, но лучше бы и не знать, что тебе угрожает, что у кого-то после похода к ведьме половина огорода чернотой покрылась. А мужа одной соседки Фаина позвала на профилактическую беседу, да с тех пор он к ней по ночам и бегает. Нет уж, пусть Фаина с городскими крутит. Так решили все в посёлке и теперь обходили её коттедж стороной. А ещё на заборе, окружающем коттедж Фаины, время от времени появлялись граффити, и всегда это было что-то ядовитое: паучиха или кобра. Последним «шедевром» стала красноглазая крыса с противным длинным хвостом. Дворник закрашивал рисунки, но они появлялись снова и снова.

Убитую Фаину обнаружила кухарка, Фаина отпустила её до утра, но та, поругавшись с мужем, вернулась раньше. Кухарка же и вызвала председателя.

Сейчас Фаина сидела за гадальным столиком, уставившись потускневшими глазами на две карты, наверное, из той самой старинной испанской колоды.

– Что скажете? – вполголоса спросил Никита собравшихся вокруг столика коллег.

Жена председателя ТСЖ вытянула голову, стараясь не пропустить ни слова. Никита усмехнулся:

– Вы и ваш муж подпишете документ о неразглашении подробностей сегодняшнего происшествия. За нарушение предусмотрена уголовная ответственность по статье 310 УК РФ. От штрафа 80 000 рублей до ареста на срок до трёх месяцев. Что выбираете?

Жена председателя осуждающе посмотрела на Никиту и отвернулась от собеседников.

– Характерные признаки отравления, я думаю, ты и сам заметил, – первым негромко начал Толик. – Наблюдается синюшность ногтевых лож и губ, на одежде видны засохшие пенистые выделения. Окончательные выводы будут после результатов вскрытия.

– На столе две чашки с остатками напитка. На вид чай, но на одной чашке вообще нет отпечатков, – добавил криминалист.

– То есть кто-то пришёл с ядом, подсыпал его в чашку Фаины, а свои отпечатки удалил?

– Фаина всегда предлагала выпить чаю клиентам, об этом все знали, – вдруг подала голос жена председателя.

Никита хотел резко ответить, но ему пришла в голову другая мысль.

– Подойдите, пожалуйста, к столу. Посмотрите на эти две карты. Вам известно значение этих символов?

– Вот эта – «Пятёрка мечей», означает потерю или предательство близкого человека, обман и преследование. А эта… «Слепец». – Женщина, стараясь не касаться, ткнула пальцем в карту, где был изображён человек, слепо шагающий вперёд и не видящий, что под ногами у него пропасть. – Но она не из этой колоды. «Слепец» – это символ из карт Таро, а у Фаины были старинные, испанские.

Никита перевёл взгляд на председателя ТСЖ. Тот кивнул:

– Увлекается, да. Файка её немного учила. Втайне от соседок.

– Михалыч, а у тебя есть информация?

Тот вздохнул, переступил с ноги на ногу и нехотя выдал:

– Кухарка говорит, накануне, в субботу после обеда, прибежал пацан, зовут Вовкой, местный. Ругался, кидал грязью в ворота и грозился дом поджечь. Кухарка с Фаиной за ним из-за штор наблюдали. Фаина тогда разозлилась сильно и прошептала, что он ещё пожалеет об этом спектакле, когда начнёт в постель под себя ходить.

Никита вспомнил драку между сыном и Вовкой и тоже вздохнул. Вот и первый подозреваемый нарисовался. Быстро.

 
* * *
 

В понедельник утром, стоя навытяжку перед начальством, Никита доказывал подполковнику, что Вовка не виноват.

– Отравление – это же не дом поджечь, – бился Никита, – требуется подготовка, специальные знания, дозировка смертельная. И где бы Вовка яд раздобыл?

– А ничего, что у Вовки мать – фармацевт в центральной аптеке, на работу его с собой постоянно таскала, пока отец шуры-муры с этой гадалкой разводил? А? Мотив, мотив-то какой! Отец гуляет, а над пацаном весь посёлок смеётся. В общем, так. – Подполковник прихлопнул широкой жёсткой ладонью по столу. – Минимальный возраст уголовной ответственности у нас в стране – четырнадцать лет, а Вовке сколько? Одиннадцать? Значит, выдашь родителям подписку о невыезде для сына, пусть следят получше за своим чадом. Если что, подключим комиссию по делам несовершеннолетних. А к тебе адвокат придёт, хочет с делом ознакомиться.

– Кого назначили? – расстроенный Никита вчитывался в список, предоставленный коллегией адвокатов.

– Игоря Карлова, да ты его знаешь, он в суде постоянно защищает бандитов да несовершеннолетних хулиганов из Итальянского квартала.

Никита припомнил щёголя с модной стрижкой и надменной улыбкой и его машину, которую обсуждали все в управлении: белую БМВ с номером «А666КУ», который злые языки расшифровывали как «Адвокат дьявола, Конфиденциальные Услуги».

– Что-то я его давно не видел. На сколько вы договорились? – смирился Никита.

– Говорят, брата хоронил, отпуск брал по семейным обстоятельствам. Позвонит тебе сегодня, сами назначьте время встречи.

Адвокат позвонил поздно, когда Никита уже собрался уходить. Пришлось снимать пуховик и возвращаться к столу. Обрисовав коротко детали дела и описав подозреваемого – Вовку, Никита обвёл кружочком в расписании цифру четыре – время завтрашней встречи.

Нажав «отбой», Никита с облегчением вздохнул. Может и хорошо, что Карлова назначили, раз защищал малолеток, значит, и с Вовкой у них будет взаимопонимание.

Вечером, поужинав, Никита отправился к соседям Татьяне и Роману – родителям Вовки. Он должен был доказать начальству, что Вовка ни при чём! Всего лишь косвенные улики! А слава о том, что Вовка, возможно, отравил Фаину, радостно побежит впереди. Многие поверят, а доказывать обратное будет тяжело.

С Никитой такое уже было, в школе. Он дал себя обмануть первой красавице класса и обвинил приятеля в том, что тот украл у неё кольцо. Приятеля исключили из школы, а потом выяснилось, что девица устроила спектакль и так наказала несговорчивого поклонника. Никита побежал к завучу рассказать о своей ошибке, исправить зло, которое причинил. Выложил всё без утайки. Завуч долго смотрела в окно, а потом сказала, что ничего сделать нельзя – семья приятеля уехала из города. «Хорошо, что ты понял всё сам, – так она сказала. – Иди и живи теперь с этим. Это урок. Сделай правильные выводы. Такие, которые на всю жизнь». С тех пор Никита никогда не принимал окончательного решения, пока не появлялась обоснованная уверенность в стопроцентной правоте. Самый страшный кошмар для него – наказать невиновного.

Разговор с Вовкой вышел коротким. Сначала Никита призвал его закрасить «шедевр» на заборе, потому что сейчас, когда Фаины не стало, рисунок выглядит вызывающе. Потом Никита спросил про угрозу поджога.

– Да, – признался Вовка, – грозился, что сожгу ведьмин дом. А потом передумал и решил дорисовать крысу на её заборе. Чтобы ещё были и зубы, с которых капает ядовитая слюна.

Вовка передёрнулся от отвращения.

– А видел кого-нибудь, когда рисовал? – Никита, надеясь на чудо, назвал время смерти Фаины, установленное судмедэкспертом Толиком.

– Видел. Я уже домой собирался, на часы посмотрел.

У Никиты перехватило дыхание, как у охотника, вставшего на след.

– Описать сможешь?

Вовка пожал плечами.

– Я не мужика видел, а так, силуэт, когда он вышел из дома ведьмы. Сел в белую иномарку и укатил.

Никита, благодарный даже за такую маленькую подсказку, занёс в протокол показания маленького свидетеля, подвинул по столу лист к Татьяне, чтобы она подписала, и вздрогнул.

Татьяна смотрела на сына немигающим взглядом, в котором пульсировал ужас.

 
* * *
 

Сырой ночной воздух пах талым февральским снегом, железом и грязью уходящей зимы. Единственным источником света на поселковой улице был одинокий фонарь, стоявший на противоположной от забора стороне. Его тусклый, желтоватый луч косо освещал узкое пространство вокруг, едва доставая до Вовки, сосредоточенно закрашивающего на заборе свой последний шедевр. В одной руке он сжимал холодный металл баллончика, другую, замёрзшую, сунул в карман.

Из шипящего распылителя вырывалась струя краски, цветом похожая на профнастил. Вовка ненадолго отстранился, чтобы оценить, как получается, и замер. Ему послышались чьи-то крадущиеся шаги. Рефлексы сработали быстрее мысли. Вовка шагнул в тень и прильнул к холодному забору. Баллончик он инстинктивно прижал к груди. Кто здесь? Вовка сделал два шага на ватных ногах, и вдруг сильная рука схватила его за капюшон и резко подтянула к себе. Вовка почувствовал, как его ноги бороздят по земле, а потом он оказался в воздухе.

– Привет, щенок! Узнал меня? – услышал он хриплый мужской голос.

Вовка попытался вывернуться, укусить нападавшего за пальцы, но капюшон натянулся, перекрыв ему дыхание. Вовка поднял руки к горлу и внезапно понял, что до сих пор сжимает баллончик с краской. В глазах потемнело, воздух в лёгких почти кончился, последним усилием Вовка развернул баллончик и нажал на кэп. Краска брызнула в лицо напавшего, он яростно ругнулся матом и выпустил Вовку. Тот приземлился на четвереньки и отчаянно пополз прочь, не понимая куда, лишь бы подальше от этого страшного человека, потом вскочил и кинулся в спасительную тьму переулка. Сердце бешено колотилось, ноги ныли, но он бежал, пока вдруг не упёрся в чей-то пуховик.

– Добегался, щенок, – сказал всё тот же голос и схватил Вовкины руки, перемазанные краской. Вовка всмотрелся в лицо человека с хриплым голосом, обмяк и заплакал.

 
* * *
 

Утром, выезжая из посёлка на трассу, ведущую в город, Никита в который раз порадовался за свою «вездеходицу» – «Ниву». Всю ночь шёл мокрый снег, и в первую очередь коммунальные службы расчищали основные автомобильные артерии города.

Сверившись с навигатором, Никита свернул на улицу Бесиленко. Отсюда начала свой путь к славе провидица Фаина. Здесь она провела своё детство и юность, судя по пропискам в паспорте.

Никите не давали покоя две карты на гадальном столике. Особенно та, которую жена председателя ТСЖ назвала «Пятёркой мечей». Если верить Вовке, то убийцей мог оказаться мужчина на белой иномарке. Никита дал задание оперу Михалычу, чтобы просмотрел записи камер на трассе со дня убийства, особенно тех, что стояли на выезде из посёлка. И определил владельцев автомобилей. Самому Никите предстояло найти старожилов в том доме и подъезде, где раньше проживала провидица Фаина, тогда ещё – Галина Ивановна Норикова. Всё-таки «потеря или предательство близкого человека, обман и преследование» вполне себе тянуло на мотив мести. А так как месть – блюдо, которое подают холодным, то и искать убийцу нужно в прошлом. Такая вот была на данный момент у Никиты версия.

У нужного подъезда одной рукой покачивала детскую коляску симпатичная старушка лет семидесяти в пуховике, шали и уггах. Чтобы не испугать, Никита тихонько дотронулся до плеча старушки.

– А? – Она выдернула один наушник и посмотрела на Никиту.

Никита предъявил удостоверение и негромко спросил, чтобы не разбудить малыша в коляске:

– Здравствуйте, в этом подъезде лет двадцать назад жила такая Норикова Галина. Вы её помните?

Старушка вытащила второй наушник, с сожалением окинула последним взглядом мачо на экране мобильника и улыбнулась Никите.

– Нориковы, отец и дочь. Отлично помню. И детство, и молодость будто вчера были. Что хотел-то, старший лейтенант?

– Были ли какие-то истории, связанные с Галиной? Кто-то желал ей зла? Она сама кому-то навредила?

– Были, как не быть. Она, Галинка-то, заносчивая стала, когда дар у неё открылся. Всем указывала, как жить, да ещё и грозилась иногда.

– А подробнее?

– А скажи, с какой целью интересуешься, старшой, я тебе всю историю красиво расскажу, как в турецком сериале.

– Убили её. Прорабатываем версию о мести, – не стал скрывать Никита.

– Убили? Жалко. Какой-никакой, а человек. Значит, слушай.

Старушка уселась на скамейку, не выпуская из руки коляску, Никита устроился рядом.

– В общем, было это как раз двадцать лет назад. Получается, мне сейчас… – Она посчитала что-то, шевеля пальцами в варежке. – Значит, Гале было семнадцать. Отец её надумал тогда жениться. Мать-то в аварии у них погибла, они как раз с Галей ехали на такси. Таксист был виноват. Мать погибла, а у Галины дар из-за стресса открылся. Говорила, что была у них в роду по отцовской линии прабабка – испанская цыганка, от неё-то и пришёл дар. Лида, на которой отец хотел жениться, тоже в нашем подъезде жила. Вдова, мыкалась с мальчонкой-подростком. Красивая, да бедная. Галина и взвилась. Так-то она в доме хозяйкой была. Зачем ей мачеха, да ещё с пацаном непонятным, да ещё и нищая. В общем, наше мнение, соседей всех, такое было: провела Галина ритуал отворота на отца и Лиду эту. И кончилось всё плохо. Лидочка в больнице умерла, родила мальчика слепого да больного, а отец, как узнал, инфаркт получил и не оправился. Такой сериал, старший лейтенант. Не только в Турции любовь бывает, чтобы страсти в клочья.

– А мальчик-подросток? – холодея от предчувствия, спросил Никита. – Вы его ещё видели?

– Его дядя, брат отца, забрал к себе жить в Итальянский квартал. Там, где бандиты обитают. А недавно парень приезжал, стол соседям накрывал, девять дней, поминальный. Братик его слепой до двадцати только дотянул и умер. Ну, испортила ему Галина здоровье отворотом этим по малолетству да глупости. Она на могиле отца одна стояла. Соседи с ней здороваться перестали. Съехала, как только ей восемнадцать исполнилось. И имя себе взяла другое, надо же, Фаина. Говорят, миллионы зарабатывает.

– А мальчик, который вырос и стол поминальный накрыл? Как его звали?

– Гарик. Мы с ним так душевно посидели. И мать его вспомнили. Только не знал он всю историю-то, маленький был. Думал, мать из-за ошибки врачей умерла, так дядя соврал. А про порчу я только сейчас ему рассказала. И что Галина теперь Фаиной называется, тоже.

Старушка вдруг закрыла варежкой рот и испуганно посмотрела на Никиту выцветшими светло-голубыми глазами.

– Это он, да? Вот я болтушка, ну надо же. Ты меня, старшой, не слушай, я уж и перепутать могу, древняя совсем.

Никита, которому хотелось немедленно встать и побежать, спокойно улыбнулся:

– Ну что вы. Это же просто версия. Знаете, сколько у Фаины клиентов было? Очередь на месяц вперёд. Там наверняка и другие истории есть. Спасибо вам.

Сдерживая шаг, он подошёл к «Ниве», медленно сел, чувствуя на себе подозрительный взгляд старушки, и, лишь выехав на проспект, ведущий к управлению, придавил педаль газа.

У входа в управление курил Михалыч.

– Никита Алексеич, а я тебе убийцу нашёл. Хотел как раз звонить.

– Ну-ка, ну-ка. У меня тоже есть одна версия. Сравним?

Они отошли подальше от крыльца. Михалыч с лицом фокусника достал телефон и показал Никите снимок забрызганной грязью белой БМВ, несущейся по трассе. Номер камера отразила вполне отчётливо.

– «Адвокат дьявола» – вот кто наш убийца! Он выезжал из посёлка в тот час, который указал Толик в заключении о смерти. Есть ещё пара запоздавших машин, но это местные жители. А ещё, может, слышал, Никита Алексеич, у этого Адвоката недавно брат умер, а он был слепым. Вот тебе и карта «Слепец».

– Гарик, он же Игорь, – кивнув, проговорил Никита. – Игорь Карлов, да. Всё совпадает. Ты, Михалыч, пока никому, понял? Чтобы не насторожить. Он ко мне придёт в четыре. Там и разберёмся.

Адвокат Игорь Карлов зашёл в кабинет Никиты ровно в четыре. Скинув на стул одним движением кожаный тренч, подбитый мехом, он пригладил волосы, сел напротив Никиты и улыбнулся. По кабинету распространился приятный дорогой парфюм. По его наглой улыбке, решительности и какой-то отчаянной браваде Никита понял, что Карлов обо всём уже догадался.

– Начнём? – первым пошёл в атаку Карлов. – На голос не обращай внимания, хриплю, потому что на кладбище простыл.

Никита тоже не стал тянуть.

– Свидетель видел мужчину, выходящего из дома Фаины в час, когда было совершено убийство. Мужчина сел в белую иномарку и уехал. – Он выложил на стол снимок машины с номером «А666КУ», на котором стояло время фиксации, и выжидающе уставился на Карлова: – Твой ход, адвокат.

– У меня девушка в посёлке. К ней ездил.

– Фамилия, адрес.

– Будет тебе и фамилия, и адрес. Дня через два. Деньги всем нужны.

Карлов достал из кармана стильный мобильник, посмотрел время и нехотя зевнул.

Никита тоже лениво откинулся на спинку стула.

– Свидетель тебя опознает.

– Которого зовут Вовка? Что-то мне подсказывает, что он откажется от своих показаний.

Никита замер. Наклонившись чуть вперёд, он с нажимом спросил:

– А что ты сделаешь с событиями двадцатилетней давности? Грустная история про Галину Норикову, которая провела ритуал отворота, когда узнала, что её отец собирается жениться на твоей матери? Вроде ничего особенного – отворот. А все умерли. Последним твой слепой брат. Совсем недавно.

Карлов закрыл глаза, сглотнул громко и кивнул.

– Хватит. Я понял. Ты крутой. Но я не убивал. Её же отравили? Я бы стрелял.

– А ты откуда знаешь, что отравили?

– Потому что я там действительно был. И видел её агонию. Карта «Слепец» – моя, сознаюсь. Люблю эффекты. Там одна уже лежала с мечами, я свою рядом кинул. Фаина к тому времени уже умерла.

Карлов повернулся к двери и крикнул:

– Татьяна, заходи!

В кабинет робко зашла Вовкина мать. Смотрела она только на Карлова. Он встал, придвинул к столу Никиты ещё один стул. Татьяна села и сразу заговорила сбивчиво, не поднимая глаз:

– Вовка вечером прибежал, вроде ничего, нормально всё было. А потом отец его пришёл, и началось такое! Вовка на него с кулаками кинулся. И вдруг обмочился. У соседки так же было: её сын однажды обозвал при всех Фаину ведьмой и с тех пор под себя ходит, врачи не смогли помочь. – Татьяна всхлипнула, но быстро вытерла слёзы и решительно продолжила: – Я тогда и решила, что убью тварь. Всю семью она мне испоганила. Мужа увела, за сына взялась, гадина. Дождалась, пока муж ляжет, а Вовка, думала, давно спит, схватила яд против крыс, я сама его делаю. Кошка дома есть, мышей гоняет, а крыс боится. А как зима, так в подвал зайти страшно, вот я их и травлю. В отраве сахар есть, а запаха нет. Я много чего сама делаю. Ко мне за растираниями от поясницы многие соседки ходят.

Она помолчала.

– Пришла, на воротах у неё домофон, вы знаете. Нажала, она мне: «Чего хочешь?» А я: «Поговорить надо. Помиримся давай. Не хватало, чтобы сын и вправду дом твой сжёг». Впустила меня Фаина. – Татьяна уставилась куда-то за спину Никиты и мёртвым голосом договорила: – Сели мы. Она чаю налила, а я всё сжимаю флакончик, всё прикидываю, как бы незаметно ей яд подсунуть. И вдруг придумала. «Дай мне отворот для мужа, – попросила, – потешилась и хватит. А я за Вовкой пригляжу». Фаина пошла куда-то, принесла бутылёк и говорит: «По три капли в каждый приём пищи, через три дня отпустит». И чай-то свой и выпила. И тут же давиться начала. Сильный яд, крысы до норы не добегают, валятся сразу. Я как увидела, что натворила, чашку быстро протёрла и бежать. Разве ж я знала, что Вовка в это время решил свой рисунок доделать! – завыла Татьяна. – Он меня, оказывается, видел, да промолчал!

– Дальше будет так. – Карлов достал ручку, перегнулся и вытянул из папки на столе чистый лист бумаги. – Татьяна напишет явку с повинной. А я буду её защищать. Думаю, собью до условного, плюс штраф. Доведение до отчаяния, причинение вреда членам семьи, несовершеннолетний ребёнок, явка с повинной. Ну и ещё что-нибудь придумаем по ходу. Да?

– А как это вы нашли друг друга? – всё ещё ошарашенный таким финалом, спросил Никита.

– Я с Вовкой поговорил сначала, потом он меня домой привёл. Там всё и решили.

– Стыдно-то как перед сыном, – заплакала Татьяна.

– А зачем ты сам к Фаине пришёл? И как? Всё же закрыто было.

– Я вырос в криминальном квартале. Мне замки не помеха. Удивился, что навстречу женщина какая-то выскочила, а Фаина следом не вышла. Спрятался. А потом увидел Фаину и всё понял. Я же сам к ней шёл, чтобы удостовериться, что про отворот правда. Карту «Слепца» стащил у знакомой – она гадает на Таро всем желающим. Наверное, потому что знал: если Фаина не раскается, я убью. Брат всю жизнь из-за слепоты мучился, да и вообще слабый был, то одна болячка прицепится, то другая. Я Татьяну понимаю. – Карлов посмотрел Никите в глаза и добавил: – Есть вещи, за которые стоит бороться. И одна из них – семья. Мне это очень хорошо известно.

– А вторая карта? Которая означает потерю или предательство близкого человека, обман и преследование. Откуда взялась? – Никита посмотрел на Татьяну.

Она покачала головой.

– С пятью мечами? Мы когда чай сели пить, она уже там лежала. Фаина, похоже, только начала расклад…

«Но не закончила, – подумал Никита, – иначе увидела бы там свою близкую смерть».