Читать книгу "Детектив в ритме кастаньет. 23 детектива в испанском стиле от участников курса Елены Бриолле «Секреты испанского детектива: страсти и приключения»"

Ирина Соляная.
ЧЁРНЫЙ МОНАХ

– Теперь наш проект закроют из соображений безопасности, – протянул Борис Антонович.

Глава администрации барабанил пальцами по подоконнику и задумчиво глядел в одну точку. Сморщенный на его спине пиджак, казалось, тоже горевал.

– Как нелепо вышло! – попыталась успокоить шефа Лиля. – Этот Кузнецов снял каску, чтобы селфи сделать. А ведь мы всех предупредили, что в пещере нельзя находиться без средств защиты. Надо же ему было упасть и удариться головой прямо о выступ!

Шеф вернулся за рабочий стол, сел в кресло и открыл блокнот. Он пробормотал что-то под нос, Лиля только и разобрала: «Был бы обычный человек, а то чиновник из областного департамента. Теперь следствие будет, журналисты понаедут, телевидение». От этих слов девушку покоробило. Столько шумихи подняли из-за того, что пострадала важная шишка? Лиля открыла галерею фото на смартфоне и посмотрела на свежую фотографию, сделанную у входа в пещеру: все в тёмных осенних куртках, одинаковых оранжевых касках. Пятеро безликих сотрудников областного департамента во главе с Кузнецовым. И по бокам два красных пятна – экскурсоводы Лиля и Виктор Афанасьевич в одинаковых куртках со светящимися в темноте полосками и таких же красных касках. Все улыбаются.

Она видела, что у главы больше нет к ней вопросов, но Борис Антонович что-то отмечал в блокноте, перелистывал страницы. Наконец он оторвался от своего занятия и кивнул на стул. Лиля села.

– Давай опять. Кто, что, где и когда.

– Уф, – выдохнула Лиля, – я уже и следователю говорила, и дьякону Буркину, и маме по телефону… И вам.

– Дьякон там опять был? – вскинулся Борис Антонович, – нёс свою околесицу про осквернение пещерного храма?

– Ну… – замялась Лиля, – было дело. Он даже отстал от группы и сам ходил по пещере. А потом тело помогал выносить.

Шеф постучал по столу карандашом.

– Нас было всего пятеро, не считая Буркина, – с ноткой раздражения в голосе начала Лилия, – Кузнецов, конечно, вёл себя как звезда экрана. Много шутил, делал бесконечные селфи на каждом разветвлении. Фотографировал все наскальные надписи, особенно потолочные. Вёл себя развязно, но потом я поняла почему. Он и наш экскурсовод Виктор Афанасьевич знали друг друга с давних лет. Вроде бы как обрадовались встрече.

– Вроде бы? – зацепился глава за реплику и пытливо взглянул на Лилю. – Кузнецов к нам приехал проект согласовывать по восстановлению комплекса. Почему Виктор промолчал, что знает его?

– Да этого Кузнецова кто не знает? Разве что Хосе Дукес.

Борис Анатольевич хлопнул по столу ладонью.

– При чём тут этот скандальный испанец?

– А разве я не сказала? Он в экскурсии не участвовал, но успел поссориться с нами. Очень возмущался, что мы шумим и создаём его драгоценным подковоносам невыносимые условия для зимовки.

Борис Антонович сжал губы скобкой и покачал головой из стороны в сторону.

– А не мог этот Дукес толкнуть Кузнецова?

– Нет, – улыбнулась Лиля, – хотя он за своих летучих мышей горой стоит.

Борис Антонович обвёл глазами кабинет и уставился на Лилю. Казалось, он нашёл виноватую во всём случившемся.

– Ну, теперь не только по области разнесётся весть! И в Испанию долетит!

Шеф уже накрутил себя и с каждым словом повышал тон:

– Я же сказал, что никого посторонних быть на осмотре не должно! Это не простая экскурсия… Чёрт бы вас побрал, и Виктора Афанасьевича в первую очередь!

Лиля выскочила из кабинета и закрыла за собой дверь. Она бросила испуганный взгляд на секретаршу. А та сделала круглые глаза и постучала по лбу кулачком, точно показывала, что у Лили в голове опасная пустота.

– Уволю к чёртовой матери! – кричал глава за закрытой дверью.

Эхо неслось по коридору за Лилей, которая не понимала от волнения, в какую сторону ей бежать. Ах да, на третий этаж. За свой стол в отдел культуры и туризма. Но зачем? Чтобы пересказывать всё случившееся начальнице отдела? Девушка предпочла выскочить на улицу. Она пересекла площадь и зашла в кофейню, где хихикали девчонки, вооружённые против вечного школьного голода круассанами и тыквенным латте.

– Мне как обычно.

Девушка приложила карточку к терминалу.

Толстая продавщица заговорщически подмигнула, протягивая кофейный стаканчик с крышечкой:

– А что, правда, что сегодня в нашей пещере какого-то туриста Чёрный Монах клюкой по голове огрел?

– Сплетни! – помотала головой Лиля и отпила немного кофе.

– Прямо там, сплетни! – возмутилась продавщица. – Я в шестой школе училась, так у нас в шестьдесят втором водопровод тянули по двору, так трактор в яму провалился.

– Какой трактор, какая яма, какая пещера! – прервала её Лиля и закатила глаза. – Тётя Зоя, это же просто чушь!

– А ты послушай. Это была часть засыпанного хода от нашей Воскресенской церкви к пещерному храму. И там нашли огроменный клад! Кэгэбэшники приехали, двор оцепили, всех детей домой отправили. А ночью пришёл Черный Монах и клюкой убил охранника, а клад забрал.

Школьницы навострили ушки и придвинулись к кассе.

– Бред, – отрезала Лиля.

– Моя бабушка тоже рассказывала, – вступилась незнакомая старшеклассница. – Чёрный Монах каждого убьёт, кто посягнёт на меловой храм. Нельзя сокровища пещеры трогать, нельзя раскопки вести. Потому третий ярус и обвалился.

– Тоже Чёрный Монах виноват? – усмехнулась Лиля и вышла из кофейни.

Она двинулась на стоянку, где был припаркован её слабо пыхтящий «фордик». Ей хотелось поговорить с кем-то здравомыслящим, а кроме дьякона Буркина Лиле на ум никто не приходил. Что-то неясно мучило и тревожило её. Служба в Воскресенском храме закончилась, но Буркин часто допоздна оставался на подворье. Он не гнушался взять метлу и убрать двор, подрезать розы, прополоть клумбы. И хотя при храме хватало помощников, Буркин не торопился домой, где его ждала располневшая жена и орава детишек. Буркин встретил Лилю насторожённо.

– Борис Антонович тебя прислал? – спросил он и кивнул сам себе.

– Нет. Гнетёт что-то, – призналась Лиля.

– Пойдём чай пить. Он и хвори прогоняет, и сердце успокаивает, – без улыбки сказал Буркин и без всякой логики спросил: – У следователя была?

– Была. Он услыхал про легенду о Чёрном Монахе и теперь допытывается, мог ли кто-то по голове Кузнецова огреть.

Буркин завёл Лилю в небольшой домик, где располагалась православная читальня. Там без присмотра закипал чайник. Уютно пахло цветущей геранью.

– Из чёрных монахов в пещере только я и был, – вздохнул Буркин, – вот и подозреваемый готов.

– Шутки у вас… – поёжилась Лиля и оглянулась.

На столике у окна лежали сушки, посыпанные маком, домашние пирожки, надломленные посередине. Может, кто-то искал с повидлом, а нашёл с капустой и есть не стал?

– Вижу, вижу, что расстроилась ты, – вздохнул Буркин, – но я тебя утешу. Кузнецов не собирался подписывать вам проект финансирования. Когда мы тело несли в машину, ваш экскурсовод подобрал папку. А в ней докладная была, что так, мол, и так… Не представляет исторической и культурной ценности, туристический потенциал минимальный.

– Вы сами это прочитали? – удивилась Лиля.

– Прочитал. И потом следователю отдал папку. Там было толстое экономико-правовое обоснование. Листать его мне было некогда. Но подпись нашего главы и слово «ознакомлен» я рассмотрел.

Буркин поверх чашки посмотрел на девушку, он явно наслаждался эффектом, который был произведён его словами.

– А Борис Анатольевич рассчитывал, что первый транш будет миллионов девяносто… – усмехнулась Лиля, – получается, он знал про папку. И мне не сказал.

– За такую папку могли и убить, – впервые улыбнулся Буркин.

 
* * *
 

«Вот так успокоил! – думала Лиля, грустно качая головой и машинально давя на тормоз возле пешеходного перехода, – но если глава всё знал и Кузнецова убили, то папка пропала бы в первую очередь. Но чиновника не убили, он упал сам. Я же видела. И папка лежала рядом. Фу, какая ерунда в голову лезет! Чтобы наш Борис Анатольевич замыслил устранение человека, да ещё таким экзотическим способом? В жизни не поверю!»

Но жучок сомнения остался, и расстроенная Лиля весь вечер не находила себе места. Она несколько раз проверила рабочий чат, но глава ничего туда не написал и угроз об увольнении не повторил. Девушка устроилась на диване под пледом с «Легендой Донских пещер». Эта книга давно была выучена наизусть, хотя об их родной меловой пещере автор написал всего две главы. Лиля собирала материал, чтобы отправить его составителю сборника для последующего переиздания. Фактов накопилось немало, но как их структурировать, Лиля пока не знала. А ещё она хотела работать не девочкой на побегушках, а экскурсоводом. Но ей доверяли водить только группы школьников, которым нравились весёлые байки о тайных кладах и их искателях, мистические истории о первых пещерокопателях и Чёрном Монахе. Группы туристов, иностранных спелеологов поручали Виктору Афанасьевичу. Он заученно бубнил одно и то же, не заботясь о том, что кто-то слушает его рассказ уже не в первый раз. Но её коллега работал в отделе культуры всю жизнь, а вчерашняя студентка истфака Лиля – без году неделя. К тому же отец устроил её на работу по знакомству с главой, и авторитета девушка пока себе не заработала. Потому-то Лиля усердно занималась краеведением, копила материал для сборника и вела страницу в социальной сети о меловой пещере как будущем туристическом комплексе. Девушке казалось, что её усилия не пропадут даром, а будут замечены главой и когда-то он поощрит её если не повышением до экскурсовода, то хотя бы доверит замещать Виктора Афанасьевича.

Под шелест страниц Лиля задремала. И ей снились не только события грустного дня, но и образы прошлого, метко описанные в книге. Местная меловая пещера была самая старая в Воронежской области и самая заброшенная. В ней точно гнездилась беда. Отрытая неизвестными копателями (то ли разбойниками, то ли монахами-одиночками), она несколько веков стояла заброшенной и никому не интересной. В девятнадцатом веке местные жители обращались к самому государю за разрешением открыть в ней монастырь или прикрыть вертеп вовсе. Дескать, благонравные монахи изгонят зло, которое прячется в тёмных закоулках. А если монарх пожелает, то вход в извилистые трёхъярусные помещения надо завалить, а лазать запретить. Потому что всякое там происходит. И люд лихой там любит шабаши справлять, да и жители местные пропадают бесследно. А тут ещё Чёрный Монах…

В субботу Лиля проснулась с головной болью, и первое, о чём она подумала, был именно шутливый рассказ Виктора Афанасьевича о том, как мстительный священнослужитель расправляется со всяким осквернителем святых мест. А Кузнецов бахвалился, будто подростком любил лазать сюда. Он даже вспомнил, как раньше вход был обрушен и первые десять метров приходилось проползать на четвереньках. И очень уж боялся Кузнецов разбить бутылку самогона, которую тащил сюда сначала для старших товарищей, а потом уж и для себя. Тут ребята в прятки играли, парни с девчонками уединялись, а бомжи устраивались на ночлег.

Лиля удивлялась тогда на экскурсии, что такой солидный человек, а всякой ерундой хвалится. Теперь, вспоминая вчерашний день, она видела его окутанным дымкой печали. Кузнецова было жалко. А вдруг и вправду Чёрный Монах разозлился на этого хвастуна? Мистика, да и только!

После завтрака девушка устроила уборку и постирушки. Когда вытаскивали тело, все суетились и Лиля тёрлась курткой обо все стены и выступы. А на кроссовки смотреть было страшно: в ребристую поверхность подошвы забилось столько мела, что его пришлось выковыривать вязальной спицей. Это показалось девушке странным. Она села на край ванны и принялась вертеть кроссовки в руках. Да… Лиля вспомнила, что в том месте, где упал Кузнецов, было непривычно скользко. Да и куртка на его спине оказалась мокрой. Но как в совершенно сухой пещере оказалась влага?

Сердце заколотилось, как у лихорадочного больного. Лиля тысячу раз ходила по тому проходу, никогда там не было влажного пола! Видно, этот охламон не только каску снял, но и запрещённую воду с собой пронёс в какой-нибудь фляжке. Лиля вспомнила, что Хосе Дикес делал фотографии в начале экскурсии. Вот кто мог ей помочь!

Лиля, не теряя времени, отправилась в гостиницу и столкнулась с Хосе на пороге.

– Вы сегодня без настроения? – робко спросила Лиля, встретив его суровый взгляд, – мне попозже зайти?

– Я от сыщика, – ответил Хосе, – ваш Мегрэ спрашивал, не толкнул ли я жертву, мол, все слышали, как я скандалил. А я не скандалил. Я в тысячный раз повторил, что в октябре подковоносы Мегели готовятся к спячке и ходить в пещеру не надо. Им мешает шум, свет фонариков.

Лиля кивнула, а Хосе продолжал:

– Может, вашего чиновника жена отравила! Выпил водички с ядом и это… Окочурился. Так у вас говорят?

– Вы видели у него бутылку? – обрадовалась Лиля.

– Даже на фотографии есть!

Дикес широким жестом показал Лиле на кресло в холле гостиницы и достал из рюкзака ноутбук. Он принялся листать пальцем изображения на экране.

– О! – сказала Лиля, и Дикес увеличил изображение.

– А вот и отравленная вода, – торжествующе сказал Дикес, – но бутылочку держит не Кузнецов. А кто?

Лиля всмотрелась в снимок. Позади сфотографированного Кузнецова виднелась чужая рука с запрещённым предметом.

– Красный рукав… – протянула Лиля и запнулась.

– Красный, синий… Я хироптеролог, а не модельер! – пафосно произнёс Хосе и захлопнул крышку ноутбука. Лиля быстро поблагодарила вредного испанца и ушла. Она торопилась к шефу, который работал даже по субботам.

Приходу Лили глава был не доволен.

– Борис Анатольевич, я второй день думаю, что не так с этим Кузнецовым! Он не сам упал. Ему помогли. Виктор Афанасьевич пронёс в пещеру бутылку с водой и… – Лиля перевела дух, – он вылил воду под ноги Кузнецову. Чтобы тот поскользнулся.

Шеф оторвал от документов изумлённые глаза и начал медленно подниматься из кресла, упираясь руками в стол.

– Подождите! Я всё объясню! – начала Лиля, но глава уже разошёлся.

Нависая над невысокой девушкой, он вопил:

– Работы тебе мало? Следователем заделалась? Уволю!

Лиля выскочила из кабинета и шмыгнула в конец коридора. «Я не могла ошибиться, не могла!» – шептала она, прижимая к пылающему лицу обе ладони. Затем Лиля глубоко вдохнула и выдохнула, достала смартфон и позвонила Буркину. Он не ответил. «На службе», – подумала девушка и стала торопливо печатать в мессенджере о своих подозрениях и сомнениях. Кто-то был должен сказать ей, что она права. Но ответа не было, и Лиля поехала в пещерный комплекс.

Ключ от врат пришлось взять в ящике кассы. Отперев дверь, она первым делом надела каску и включила на телефоне режим «фонарик». Экран подсветил знакомую дорогу до опасного места, и Лиля решила шаг за шагом его пройти. Теперь она замечала каждую деталь: низкий потолок, подъём без ступенек вверх, петлеобразный коридор. Иногда приходилось касаться стенок пещеры, чтобы не упасть. Наконец девушка дошла до опасного места и осторожно опустилась на корточки, чтобы потрогать пол. Мел всё ещё был влажным, прилипал к пальцам.

Внезапно её лицо осветилось светом чужого фонарика, и она поспешила встать.

– Убийца всегда возвращается на место преступления, – дрожащим голосом произнесла Лиля, – книги не врут.

Она попыталась вслепую набрать номер Буркина, но смартфон пискнул, показал один процент зарядки и выключился.

– Да ты заигралась в свои расследования, девочка моя, – засмеялся Виктор Афанасьевич, – я хожу сюда чаще, чем в рабочий кабинет.

– Не приближайтесь ко мне, Виктор Афанасьевич, – предупредила Лиля.

– А то что? – усмехнулся экскурсовод, но шагов не замедлил. Он осторожно двигался вдоль стены. – Ты ещё та выдумщица. Впечатлительная. Давай поговорим спокойно. С чего бы мне убивать Кузнецова? Я его сто лет знаю, мы даже в детстве дружили.

– Вот потому у вас и может быть мотив, – согласилась Лиля, отступая на два шага. – Вчера – друзья, сегодня – враги. Закрытие проекта финансирования – достаточная причина. Нет денег, нет реконструкции пещеры, запрет на экскурсии. И вы как историк не нужны в отделе культуры. А всё потому, что какой-то чиновник решил строить доходный экопарк, к примеру, а не вкладывать в сомнительный проект. Может, вы решили исправить ситуацию? Всего лишь плеснуть под ноги немного водицы. И эффект акустической ловушки. Все думают, что вы расставляете группу для фотографирования, а тем временем вы совсем в другом месте – за спиной Кузнецова.

– Молодец, – спокойно сказал экскурсовод и передвинулся на несколько шагов вбок, встав за резной колонной. Лучик фонарика метался по потолку, искажая размеры свода. – И про водицу ты угадала, и про акустическую ловушку, наверное, в книге «Легенды Донских пещер» прочла, но главного всё-таки не поняла.

И в этот момент он выключил фонарик! Лиля оказалась в полной темноте и такой густой тишине, точно все звуки мира исчезли под крышкой большого гроба. Девушка снова отступила на шаг, чтобы почувствовать за спиной шершавую меловую стену, но её не было. Лиля лихорадочно завертела головой и отступила в сторону. Ровно на два шага. Как она помнила, где-то рядом должна была быть стена. С выемкой. И в той выемке свеча.

Но нет! Разряженный телефон стал тяжёлым, как кирпич. И он мешал искать свечу.

Лиля услышала над левым ухом лёгкий шорох и непроизвольно вскрикнула. Лиля бросилась вперёд и наткнулась на стену. Как же она могла потерять ориентацию? Ведь ей казалось, что все коридоры первого яруса она знала как азбуку.

«Я не вижу Виктора Афанасьевича, но и он не видит меня! – пронеслась шальная мысль. – И потому мы в равных условиях. Никакой свечки, никакой подсветки. Стена справа, значит, разветвление коридора – напротив. Налево коридор ведёт на выход, направо – вверх, как раз в то место, где и погиб Кузнецов. Только бы не ошибиться».

По лбу поползла капелька пота, невесть откуда взявшаяся. Под шапочкой взмокли волосы. Лиля нервно облизала губы. Где же убийца? Стоит рядом и протянутыми руками ощупывает вокруг себя в поисках Лили или осторожно двигается к выходу?

Ответ пришёл почти сразу. Впереди Лиля услышала, как щёлкнула пластиковая бутылка, из которой вышло немного воздуха. Тонкий звук льющейся струйки воды.

«Вот гад! – чуть не заплакала Лиля, – думает, что если у него получилось один раз, то получится и во второй. Знает, что отсюда только один выход – на развилку. И что в темноте я могу легко поскользнуться… Я не пойду туда!»

– Ты умная девочка, – услышала Лиля голос экскурсовода откуда-то издалека, точно он уже стоял на выходе из пещеры, – но зря не веришь в легенды. Они всегда имеют под собой реальную основу. Если кого-то карает пещера, то неспроста. В это место нельзя приходить с тёмными целями. И Кузнецов не верил в это. Бахвалился, что сколол рыбку с алтаря. А рыбке этой… седьмой век нашей эры. Ранняя эпоха христианства. И приходит вот такой наглый юнец. Пьёт в компании самогон, разбрасывает окурки, ковыряет стены, пишет матерные слова… Да ещё бахвалится потом.

Лиля почувствовала, как холодные пальцы обхватили шею и сдавили её. Она даже пискнуть не успела. А в ухе зазвучал горячечный шёпот.

– Акустические ловушки тут везде, дурочка. Но самое главное не это. Вы думали, что третий ход завален, и даже не пытались туда пройти. А он давно расчищен. И по нему можно пройти куда угодно. Например, к тебе!

Лиля задрыгала ногами и руками, пытаясь высвободиться из жёсткого захвата. Виктор Афанасьевич запыхтел, замолчал, пытаясь довести начатое. Но резкий свет фонаря ударил в лицо Лиле, и это придало ей сил.

– Отойди от неё! – кричал кто-то высоким голосом.

Экскурсовод бросил задыхающуюся девушку и рванул прочь, в темноту. Лиля упала на колени, пытаясь вдохнуть больше воздуха, она заходилась в кашле, из глаз брызнули слёзы. Лёгкие наполнял сырой холодный воздух, разрывая их. Тёмный силуэт, мелькавший за лучом фонаря, приблизился к ней.

– Вы как? – спросил Буркин, наклоняясь к Лиле.

– Норм, – едва успела сказать она, согнувшись в приступе кашля.

– Где он?

Буркин стал резко водить фонарём, освещая «поляну», боковой вход был тёмен и таил в себе развилку, по которой мог убежать Виктор Афанасьевич.

– Ос… торож… но. Во… да… – сквозь кашель произнесла Лиля, и до их ушей донёсся сдавленный крик, грохот падающего тела и звук посыпавшихся осколков.

– Свят-свят, похоже, змей укусил себя за хвост, – сказал Буркин и медленно двинулся в темноту.

Как же его силуэт напоминал теперь Чёрного Монаха из легенд…