Текст книги "Россия & Америка. Кто спасет цивилизацию"

Об американской медицине уже говорили много, но вот примеры из нашего собственного опыта. Мы последние несколько лет платили в месяц больше 900 долларов на семью из 3–4‐х человек, а последний год уже больше 1000 для трёх человек. За это у нас было по три визита к врачам на каждого в год за приемлемые деньги – 35–60 долларов за визит, и бесплатно какие-то основные тесты: кровь (основные показатели), маммография и раз в 10 лет – колоноскопия после 55 лет. За всё остальное нужно платить, однако если плата на одного человека превышает 10 000 долларов в год, то включается страховка. Например, сын два раза ломал руку; мы платили 7 и 9 тысяч долларов, в одном случае ставили металлические винты, во втором – просто гипс наложили. Плата была гораздо меньше (часто – в несколько раз), чем если бы у нас не было страховки, потому что с каждой страховой компанией каждое медицинское учреждение договаривается на свои цены. Цены без страховки – просто заоблачные, то есть день пребывания в госпитале, если проводятся какие-то процедуры и диагностика, может стоить десятки тысяч долларов (!). Eсли у кого-то нет страховки, но привезли по скорой, то помощь окажут, a счёт придёт потом. Eсли у вас ничего нет, то заплатит государство, а вот если у вас недостаточно денег на счету, но есть какая-то собственность (например, дом), то её придётся продать или объявить себя банкротом.

По разным подсчётам, от 26 % до 62,1 % людей, объявляющих о банкротстве, делают это из-за невозможности оплатить медицинские счета. Общее количество банкротств, не связанных с бизнесом, было около 750 000 в июне 2019 года (за 12 месяцев) [5]5
  На 17 февраля 2021 г. на: https://www.thebalance.com/what-to-know-about-filing-medical-bankruptcy-4159606


[Закрыть]. Главы 7 и 13 закона о банкротстве используются, если человек не может платить. В данном случае если доход небольшой, то долги списываются (глава 7), но еще 7—10 лет нельзя взять в долг. A вот если доход достаточный для выплаты долгов (глава 13), то эти долги peструктурируются на 3–5 лет и человек вынужден их выплачивать.

До 2014 г. страховая компания не заключала договор c человеком, у которого было плохое здоровье, если он не работал. A вот через работу (однако далеко не всякая компания имеет медицинскую страховку) страхуют всех. Часто если человек серьёзно заболевал, его увольняли (тут не держат больных, кто не может работать), он терял медицинскую страховку с работы. A вот сам он уже не мог застраховаться из-за болезни (зачем страховым компаниям больные люди?). После этого он должен был объявлять себя банкротом, лишаться дома, сбережений – из-за медицинских расходов. Интересная деталь: американцы стараются развестись в таких критических случаях, поскольку после смерти оставшемуся супругу придётся оплатить все расходы за госпиталь.

Однако единственного американца, которого я знала в такой ситуации, жена бросила не фиктивно, когда он заболел: видимо, эти разводы реальные. Было очень больно смотреть, как он с 4‐й стадией рака лёгких был вынужден работать на двух работах: на одной он сидел ночью с больным человеком в русской семье. В общем, он просто спал; весил, он, наверное, килограммов 40, как из концлагеря, а русская семья, понимая, что его дни сочтены, обходилась сама. Днём он подвозил какие-то товары на своей машине. Работать же ему надо было, чтобы платить за съёмную квартиру, чтобы не оказаться на улице, а также алименты. Бывшая жена убрала его из своей медицинской страховки – понятно, чтобы меньше платить, поэтому больница перестала делать ему химиотерапию, которая была необходима для продления его жизни. Последние 2 недели жизни он провёл в хосписе. В России всё-таки жена не бросит мужа, потому что у него рак, если, конечно, она не какой-нибудь там антисоциальный элемент.

Мелкие компании обычно не имеют страховки для своих сотрудников. При президенте Обаме был принят закон, по которому стали страховать всех вне зависимости от состояния их здоровья. Это, конечно, большой прогресс, тем более что для людей, у которых очень небольшая зарплата и платить за медицину они не могут, сделали бесплатную страховку. В проигрыше оказались люди, у которых медицинская страховка не бесплатная, но у них такие низкие налоги (из-за небольшого дохода), что они не могут списать даже части своих медицинских расходов за счёт налогов. Более обеспеченные могут часть расходов списать, правда, тут произошла ещё одна накладка – стоимость индивидуальной страховки выросла в несколько раз. У нас, например, страховка выросла почти в 3 раза.

Как работает медицинская страховка? К сожалению, нет возможности узнать цены до процедуры (они договорные с каждой конкретной страховкой, и более того, разные планы одной страховки имеют также разные цены) или, допустим, сравнить стоимость в разных медицинских учреждениях. Как всегда, поражаешься какому-то маразму: цены в магазинах – все до цента, например, что-то стоит 1 доллар 99 центов. А вот узнать стоимость процедуры, которая может обойтись в тысячи долларов (например, это стоимость МРТ), не представляется возможным, а ведь она может различаться на тысячу долларов между больницами. Раньше мне иногда это удавалось (после многочисленных звонков), последние годы они вообще на такие вопросы не отвечают.

Отдельно – поход к врачу. У врача на тебя обычно 5—10 минут, что-то он за это время пытается заполнить в компьютере. Говорить семейному врачу o каких-то мелких проблемах не стоит, большинство и диагноз не поставит. Например, хронический тонзиллит или гастрит – у них на это нет никакой реакции. На что есть – диабет, повышенное давление, а также то, что можно прооперировать. Операцию тут тебе будут предлагать по поводу или без; мне вот раза 2–3 уже предлагали что-нибудь прооперировать (при полном отсутствии каких-то показателей!). Я пожаловалась, что у меня болит кисть руки – да, я занимаюсь экспериментальной работой, поэтому рука устаёт; сразу предложили сделать операцию, чтобы это исправить. Моей знакомой предложили удалить несколько метров кишечника, когда она пожаловалась на работу пищеварительного тракта. К счастью для неё, всё потом исправилось просто при смене питания. За операции хорошо платят, а вот за беседы с больным платят очень мало, поэтому хирургам с кем-то беседовать и предлагать какие-то безоперационные меры совсем невыгодно – в этом сами друзья-хирурги признавались. Профессора признавались, что профилактике студентов, будущих врачей не учат совсем. Врачи попадаются очень странные, например я иду с ребёнком к педиатру. Она водит руками на расстоянии 5—10 см от него (ребёнок стоит в одежде) и говорит, что всё нормально, она ничего не чувствует. «Прекрасный» врач, кстати, Гарвард окончивший. Eсли бы я хотела так определять болезни, то пошла бы к гадалке, парапсихологу, экстрасенсу, но я пришла к педиатру, поэтому и ожидаю традиционные методы лечения и диагностики. Естественно, на дом никто не приходит. Больничных на детей не существует. Дети все с кашлем, соплями ходят в детский сад, школу. Общее официальное правило: если нет температуры в течение 24 часов, то тогда можно уже отдавать ребёнка в детское учреждение. На продвинутых работах есть больничные дни (несколько в году), на многих – нет, нужно брать отпуск (если он тоже есть) или без содержания. Много болеть не приветствуется, и когда ты будешь подписывать контракт на следующий год (тут в большинстве мест подписываются такие контракты), твой начальник может сильно задуматься, стоит ли этот этот контракт продлевать.

Попасть к врачу часто сложно, надо ждать приёма несколько месяцев, особенно к узкому специалисту, врачей мало. Из-за дороговизны медицины, трудностей с тем, чтобы уйти с работы к врачу, а также того, что диагностические процедуры просто так не назначают (если только есть очень серьёзные показания), люди узнают диагноз уже на поздних стадиях. Обычно можно добиться какого-то диагностического обследования (в нашем случае – за свои деньги), если сам это предлагаешь; они обычно ничего не предлагают; опять-таки, если у тебя очень серьёзные заболевания, то тогда – да. Когда я приезжаю в Россию, то сразу начинаю обследоваться в частных клиниках – всё дёшево (для нас, конечно, а не для старушек, живущих на одну пенсию), доступно, можно действительно обследоваться для профилактики. Кстати, по уровню оснащения эти частные клиники часто лучше американских больниц. В Америке – американское оборудование, а вот в России – со всего мира; конечно, своё иметь тоже надо. То же у дантистов – оборудование, технологии со всего мира. А ещё мне очень нравится отношение врачей – очень доброжелательное, внимательное, тщательное; я, конечно, хожу в частные больницы, но всё равно, я ведь побывала уже у многих докторов.

Однако что хорошо в Америке – это оперативное вмешательство: вот здесь какие-то новые типы операций (например, с участием роботов), процедур (например, радиационная терапия); американцы идут впереди, используют передовые технологии и действительно дают надежду на выздоровление. Другое дело, что доступность этого всего небольшая для людей моложе 65, поскольку даже со страховкой медицина – дорогая, и люди часто обращаются поздно. Парадокс, что после 65 лет страховка государственная, фиксированная и доступная (для бедных людей всё равно дорогая, но для самых бедных – бесплатная); в какой-то мере проще оперироваться, поскольку можно не думать о счетах. Также можно не думать о счетах людям с очень низкой заработной платой – всё оплачивает государство (после 2014 г.); а вот люди со средним достатком, если они не работают на крупную богатую компанию, где тоже может быть дешёвая страховка, подумают, прежде чем идти к врачу или делать какие-то анализы.

Ещё одно отличие – те операции, после которых у нас лежат 2–3 недели, там – 2–3 дня в лучшем случае, а то и в тот же день выписывают, например в случае операции по поводу рака груди. Причины этого – снижение внутрибольничного заражения, от которого погибают более 100 000 американцев ежегодно, а также большая стоимость пребывания в больнице. Хотя даже с операциями не всё нормально, точнее, как повезёт: моим знакомым везло с операциями на сердце – делали стенты, шунтирование – всё хорошо. А вот трём знакомым, которые делали другие операции, как-то не очень: двум из них случайно пробили стенку кишечника, хотя делали операцию на другом органе в брюшной полости (в одном случае больной умер, а в другом – чуть не умер, но тоже полностью не восстановился). А третий случай был классика из ненужных операций – заболело плечо, его полностью разворотили, что-то удалили, что-то сшили, в результате плечевой сустав стал малофункциональным.

Если говорить ещё о врачах – ходить можно только к тем, кого тебе рекомендуют твои друзья, а иначе лучше вообще не ходить. Тем не менее записалась к дерматологу – ежегодный осмотр на предмет кожных новообразований рекомендуется всем, а уж тем более если живёшь на югах. Записалась в этот раз к мужчине, поскольку предыдущий визит к женщине меня напугал – она предлагала вырезать кусочек руки – сказала, что ей не понравился вид родинки. Я не нашла никаких различий этой с другими, ну, думаю, я всё-таки не специалист. Сходила ещё к двум врачам (к одному – в России) – они тоже не нашли никаких различий, а самое главное – не нашли никаких признаков её ненормальности.

Поход к мужчине-врачу тоже может быть отдельной историей. Например, терапевты-мужчины если тебя слушают, то через одежду (обычно), то есть раздеваться у врача не нужно. После череды уголовных дел, когда мужчины-врачи, преподаватели, тренеры и другие обвинялись в сексуальном домогательстве, довольно многие к этому относятся серьёзно. Например, муж моей подруги, профессор, всегда просил её посидеть с ним в кабинете во время специальных часов, когда студенты могут зайти с вопросом. Другой знакомый профессор рассказывал, что в их университете так делают все (это требование Университета) – проводят консультации там, где есть другие люди.

Я всё-таки предполагала, что раздеваться буду до условно купальника – это нормально и необходимо для осмотра кожных покровов. Первой всегда заходит медсестра. Она меня уже удивила тем, что начала выспрашивать, какие участки тела я хочу осмотреть. Я сказала, что никаких конкретных жалоб у меня нет, просто годовой осмотр. Она спросила, нужна ли мне рубашка. Я сказала, что – да, ведь без рубашки врач вообще бы ничего смотреть не стал. Надела рубашку, которая открывается сзади, оставила нижнее бельё и юбку. Медсестра села к компьютеру записывать, пришёл врач вместе с другой медсестрой. Врач не ходит вместе с медсестрой, если она не нужна и не оказывает какую-то помощь, как в этом случае, тем более сидела уже одна медсестра, что тоже странно. Медсёстры в этом случае нужны как свидетели (видимо, две лучше, чем одна), если я подам иск против врача. Дальше врач спрашивает, какие участки тела я хочу, чтобы он посмотрел. Мой муж тоже недавно ходил к дерматологу (другому), тот его ничего не спрашивал, а осмотрел всё внимательно – кожу головы с фонариком, даже между пальцами ног. Я ответила, что спину и руки – ровно это он и посмотрел. Интересно, надо послать в следующий раз мужа к женщине-дерматологу (придётся к двум врачам – к женщине и мужчине), тут же равенство, видимо, она тоже будет спрашивать, какие участки тела посмотреть.

Вот ещё сходила к врачу. Последнее время каждый поход может быть объектом психоанализа, почему-то походы к врачу в России у меня происходят нормально, без всяких эксцессов, с положительными впечатлениями от врача. У меня три визита к врачу в год, которые покрываются страховкой (остальные не покрываются), то есть я плачу, но не всю сумму, а фиксированную ($60). Моей страховке всё равно, к какому врачу я пошла (если он имеет kontrakt-аффилиацию с моей страховкой). Позвонила, мне дали время визита, обрадовалась, что не надо ждать несколько месяцев врача, поскольку я хотела использовать свой третий визит до конца года для похода к этому врачу. Прихожу, выясняется, что поскольку я пришла раньше, чем 12 месяцев с моего прежнего визита, то они меня смотреть не будут. Да, в большинстве страховок есть 12 месяцев между профилактическими визитами, за которые пациенты могут и вообще не платить (но если пришёл хоть на день раньше – то плати). Я объясняю, что у меня другая страховка, поэтому эти 12 месяцев ко мне не имеют никакого отношения. Мне говорят, нет – если вы пришли раньше (на один месяц раньше), то вам это не нужно (а вот через месяц станет нужно), раз у вас нет никаких проблем. Между этими разговорами я вручаю врачу подарок из России, она очень радуется этому, говорит, что повесит в своём кабинете. Судя по голым стенам, подарки ей особо не дарят. Осмотр у неё занимает по предыдущим визитам около минуты, но она непреклонна. Я говорю, ну что же, хотя бы сэкономила мой третий визит за год (могу сходить ещё к кому-нибудь), на что врач отвечает, что нет – раз я сюда пришла (мне померили давление, она со мной пообщалась, то есть сообщила, что я раньше положенного времени пришла), то, конечно, это будет платный визит.

А вот сейчас займёмся психоанализом. Во-первых, в Америке всё заструктурировано до каких-то пределов, у нас всё-таки более человечно. Врач взяла подарок, тем более ей он понравился, ну, в России уж точно посмотрела бы она меня эту одну минуту. Нет. Вообще в целом чувство благодарности в Америке – это относится к близким друзьям, к принятым нормам, например между коллегами по работе – ты даришь подарки, тебе – тоже. А вот когда ты что-то делаешь для людей тебе не близких, например для соседей, с которыми ты в общем-то не общаешься, то какой-то ответной благодарности ждать не приходится. Жест доброй воли с твоей стороны обычно рассматривается как твоя слабость.

На этом осмотре меня спросили, есть ли у меня какие-то симптомы, на что я честно ответила, что нет. С одной стороны, в Америке вот эта честность является какой-то нормой. Это, конечно, хорошо. Для меня лично это тоже норма, по крайней мере всегда была. Но в Америке эта честность вступает в противоречие с твоими интересами, по самым мелким и крупным поводам. Это тоже ненормально. Если бы я сказала, что да, у меня есть симптомы (например, боли где-нибудь), то тогда меня нужно было бы смотреть. Честность – краеугольный элемент Америки (ведь понятно, ничто не мешает мне это сказать) вместе с порядком и правилами. Если нужно через 12 месяцев – осмотр, то вот вынь и положь эти 12 месяцев; хотя по деньгам это без разницы ни мне, ни врачу, не все, конечно, такие упёртые. Но в России хотя честность тоже была, конечно, значимой, но вот насчёт порядка и правил, я бы сказала, у нас все действовали по совести и справедливости больше, чем по порядку и правилам, и заплатить за визит, но не получить осмотра – это не по справедливости. Тут ещё один интересный фактор – в Америке с профилактикой плоховато, поэтому врач искренне говорит, а зачем приходить, если нет никаких симптомов. А вот я считаю (у меня, кстати, есть соответствующее образование): когда симптомы, то уже это может быть поздновато приходить. Учтём, что и за профилактический осмотр, и за осмотр, когда у тебя какие-то проблемы, я плачу одинаковые деньги, что я ей и сказала вначале. Как эту ситуацию можно рассматривать – наказание за честность?

На самом деле какие-то такие ситуации встречаются довольно часто. Вот недавно рассматривали назначение на пост главы управления валютного контроля США (входит в состав американского минфина и следит за деятельностью национальных банков) Саулу Омарову, родившуюся в Советском Союзе, в Казахстане. К ней было много вопросов, и, в частности, тот, когда она поставила в свою анкету «плюс» на вопрос, была ли она комсомолкой в Советском Союзе. Вполне честно, хотя это потенциально могло нести последствия, особенно если к ней были какие-то другие вопросы. Это тоже, наверное, тест на честность, поскольку в Советском Союзе комсомольцами были практически все, по крайней мере до перестройки. Не членство в комсомоле, скорее, должно было вызывать вопросы в американских органах, выдающих визы и паспорта, поскольку подавляющая причина этого были приводы в милицию или другие противоправные действия. Какие-то диссиденты – это был такой ничтожно маленький процент, с учётом, что комсомольцами становились в 14 лет, видимо, от детей уже американское правительство требует большой политической грамотности в правильном направлении, то есть система очень дубовая, без вариантов. Если член Коммунистического союза молодёжи, то это очень плохо – какого-то понимания вопроса не требуется, всё жёстко. Джон Кеннеди, американский сенатор от республиканцев, допытывается у С. Омаровой на Сенатских слушаниях, является ли она до сих пор членом молодёжного союза коммунистов (комсомола) и если нет, то когда она написала письмо о выходе. Ещё до этих вопросов она объясняет, что все были членами и принятие, выбытие происходили по возрасту. Сенатору – всё равно, он продолжает задавать эти вопросы, важно, что её имя звучит вместе с коммунистической организацией, – а насколько это всё имеет смысл, его не заботит.

Если я затронула здесь тему, что в Америке всё должно быть по правилам, а в России всё – по совести, то приведу ещё такой пример. Японский постдок в нашей лаборатории поехал в отпуск, рабочая виза у него кончилась, но «западным людям» (в данном случае – «восточным») разрешено приезжать без визы сроком на 3 месяца. Вот он и хотел въехать, а потом уже заниматься рабочей визой. На границе его спросили – зачем он въезжает, он честно сказал, что работает постдоком. Его арестовали, держали несколько дней в тюрьме, а потом выслали обратно в Японию. А всего-то делов – ему нужно было сказать, что он приехал в отпуск. Его, конечно, пустили обратно, после того как Университет оформил все бумаги.

Дочь наших знакомых, обладатель передовой даже для Америки технологии в медицине, как-то получила письмо из России с приглашением провести серию семинаров в Москве и несколько лет ездила (ей, кстати, очень понравилось, жили они в гостинице напротив Кремля). Сейчас у нее маленькие дети, не ездит; пригласили её из-за русской фамилии и нужной для развития в России технологии, а народ приезжал на семинары из разных городов – хорошая в целом идея. А вот насчёт профилактики – это надо американцам догонять. Сочетание профилактики, хорошей медицины, здорового образа жизни – вот что действительно будет означать прорыв в продолжительности жизни. Продолжительность жизни в Америке – 79 лет, и это 26‐е место из 35 развитых стран.

Из-за чего же такой дефицит врачей и, как следствие, очень высокие цены на лечение и диагностику? В Америке всем заправляет Американская медицинская ассоциация, которaя искусственно сдерживает количество подготавливаемых врачей. Как результат, врачи, хотя и платят большие деньги за учёбу и потом часто в течение многих лет их отдают, получают большие заработки, несравнимые, например, с заработком профессора в университете, получают постоянную работу, в отличие, например, от инженеров. Индусы (многие), арабы, китайцы, американцы – очень разнообразна по этническому составу группа молодых врачей. Чтобы попасть в медицинский, нужно много работать – а у большинства американцев есть идея не работать, а сразу стать начальником, поэтому идут учиться на какого-нибудь менеджера. A вот среди индусов врачами хотят стать практически все, за небольшим исключением.

А вот медицинская история этого года. Пишу её через несколько дней после процедуры. Каждый год я делаю ультразвук брюшной полости в России. Я считаю, что это полезная профилактика и тоже недорогая для людей начиная с определённого возраста. В Америке такой профилактики нет, более того, её невозможно сделать за деньги – требуется направление врача. А врач обычно не направляет при отсутствии жалоб, да и с жалобами тоже: они должны быть, наверное, очень специфическими – боли в определённой области. В этот раз я принесла справку из российской больницы (на всякий случай, говоря, что сделала в Европе, когда была, – кто же знает, как они отнесутся к российской медицине). При этом помнила, что ходить нужно только к врачам, которых тебе советуют друзья, у нас как раз такой нашёлся с двумя очень положительными характеристиками от друзей.

Цена – она будет где-то около 10 000 долларов. Однако если бы у меня не было страховки, то намного дороже. Больница выставила счёт на $18 000+ (без страховки), но в результате по страховке, которая заключает договорные цены, нужно было выплачивать $5300 или $4800, на 10 % меньше, если сразу, а не в кредит. Кассир сказала: давайте 10 % сейчас, а остальное в кредит, мы уточнили, что хотим сразу оплатить. Видимо, вариант кредита гораздо более распространённый, мало кто может заплатить всю сумму сразу. Отдельно счёт пришлют хирург, анестезиолог и клиническая лаборатория.

Сама процедура меня несколько шокировала. В приёмном зале – много народу; у них несколько операционных, так что операции на потоке. Прийти нужно за 2 часа – пока платишь деньги, подписываешь документы, что больница не несёт какой-то ответственности, а ты соответственно – несёшь. Потом – палата, где к тебе по очереди заходят две медсестры, анестезиолог (лет эдак 70) и в последнюю очередь – твой врач. В принципе общение – нормальное, они знают, как общаться, чтобы не травмировать людей. С медсестрой мы выяснили, что являемся астрологическими близнецами – один день рождения, один астрологический год, только она – моложе. Кстати, очень приятная девушка из Кении, обучалась в Великобритании, поэтому с таким английским акцентом.

Надо сказать, что как раз за пару дней до операции приехал наш друг Сергей из Казахстана, и он выяснил по телефону, что его сватья, которую прооперировали по поводу желчного пузыря год тому назад, полгода ела протёртую пресную пищу, да и сейчас на диете. Посмотрел он на меня как-то грустно – ну, что делать! Поскольку никаких инструкций мне не давали, то я спросила у врача до операции: какие будут рекомендации после. Хирург сказал, что первые 24 часа нужно поберечься, а потом – обычная моя диета, желательно ничего очень жирного первое время. Я подумала, что я обычно не ем ничего очень жирного в любом случае. Он правда уточнил, что и если очень жирное – то тоже ничего, просто сбегаю в туалет лишний раз. А вот душ уже можно принимать на следующий день. Операцию задержали на полчаса, до меня оперировали 7‐месячного ребёнка. Видимо, последующее быстрое выметание из больницы было связано с этой задержкой, однако и другие тоже выходили очень быстро. Короче, после операции меня будят и спрашивают имя, рождение, а потом сразу говорят: «Мы вас выписываем!» Подписала я опять несколько документов, меня быстро одели, мой муж за это время сбегал за машиной и встал, где вывозят на каталках пациентов. Видимо, уже примерно через полчаса после операции (минут через 15–20 я проснулась) я сидела в машине и ехала домой. Последствия всё-таки такой быстроты выписки есть. Меня и других опрошенных тоже начинало рвать, когда мы вставали: лежишь, сидишь – всё нормально, но если тебе нужно перейти, например, от машины до стула, от стула до дивана, от дивана до кровати, то начинается рвота, так что первые дозы трёх выписанных лекарств от рвоты, спазмов мышц и лекарство-«наркотик» (с кодеином в количестве 10 мг, что считается по нашим советским меркам очень немного) я явно не получила.

Эта история с операцией имела и продолжение. Операцию по удалению желчного пузыря мне решили делать, поскольку ультразвуковое исследование в Американском центре показало, что у меня полип 10 мм. Полип такого размера как раз пограничный, который рекомендуется к удалению. При размере больше 10 мм появляется вероятность рака, который к тому же является и одним из наиболее злокачественных. Есть и более низкие нормы – 5–6 мм для удаления, растут полипы медленно и рост более 2 мм в год – это уже какой-то критический сигнал. А вот размеры 1–2 мм никакой онкогенности не представляют. Именно такой размер мне и намерили в российском центре – 1–2 мм. После операции сделали биопсию, а в начале зафиксировали 2 полипа – 1 и 2 мм, то есть операцию делать было не нужно или не нужно в этом году за 10 000 долларов, которые пришлось заплатить, поскольку моя страховка в этом году была очень дорогой и не покрывала расходы. До операции я пыталась переделать ультразвук – без направления не делают ни за какие деньги. Врач-терапевт уже направила один раз на ультразвук и второй не захотела направлять – может быть, страховка не разрешает. Сказала, чтобы я разбиралась уже с хирургом. А хирург, который непосредственно выгодополучатель, конечно, тоже не захотел переделывать ультразвук. Кстати, хотя бы повезло с хирургом в плане операции – сделал всё хорошо.