Книга: Там, где течет молоко и мед (сборник) - Елена Минкина-Тайчер

Мы можем говорить, что не любим семейные саги, что они надоели, но на самом деле, ничего нет более желанного, чем хорошая семейная история: с кучей родни, ведущей себя по-родственному, а не в усредненно-современном стиле "чем дальше, тем ближе". А здесь именно такая. Несколько поколений семьи Блюмов, начиная примерно с последней трети позапрошлого века, сплетают свои истории с основной линией - девочки, девушки, женщины Сони. Ее советское детство, ее занятия любимой музыкой, ее подростковая влюбленность в троюродного брата Яниса из Вильнюса, по всем канонам должная остаться в прошлом с четырнадцатым днем рождения,но пронесенная через всю жизнь.

Ее зарубленная из-за пятого пункта карьера концертирующей пианистки, ее замужество и материнство, ее эмиграция (с семьей, ну разумеется, с семьей) в воюющую, страшно выговорить, страну. И момент, как бы поделикатнее, резкого снижения статуса, который прежде литература Израиля обходила молчанием, но ясно ведь, что без этого невозможно войти в новую жизнь в другой стране, на языке которой уроженцы говорят свободно, а вновь прибывшим приходится осваивать с азов. Что ж, так есть и это необходимый этап интеграции.

"Там, где течет молоко и мед", при ожидаемом трагизме - а полуторавековая история разветвленного еврейского рода не может не быть драматичной, при всем том, это жизнеутверждающая проза, с которой губы охотно складываются на улыбку. И Ксения Раппопорт замечательно читает.

Эта книга - далеко не первая, прочитанная у автора. Я в целом трепетно люблю современную русскую литературу. И мне очень нравится, как пишет Минкина-Тайчер. Я хоть мёд не люблю, но здесь другое сравнение не подберешь: вкусно, как молоко и мёд.

В заглавном романе "Там, где течет молоко и мед" есть несколько существенных минусов. Он не с линейным повествованием. Время действия в романе скачет. То начало 20 века, то блокада Ленинграда. Плюс большое количество имён. Причём некоторые повторяются. Как в наших семьях. Часто ведь называют детей в честь бабушек и дедушек. И в итоге читателю сложно понять где продолжение определенной линии. Но если читать вдумчиво, то вполне ловишь суть, грустишь, когда умирает дядя Славик, когда к женщине, которая влюблена 20 лет в одного мужчину приходит тот самый мужчина и говорит, что любит. Но уже поздно. Отчаянно поздно. И это все навевает грусть. Но до чего же вкусный этот роман! До чего красивый! Все минусы простить готова! Он написан так по-родному, что в некоторых героях узнаешь себя.

А вот Повесть Полания на мой взгляд удалась! Это скорее воспоминания одной женщины. Которая очень переживает за сына, который служит в армии. И рассказывает историю своей жизни. Рассказывает, как любила, как предала подругу. Сильно предала, но по итогу получила желаемое. И все это сопровождается нсстоящим, когда ждет звонка от сына, но не дожидается. Он ведь телефон дома забыл, а сердце не на месте. И концовка просто сносит тебя с ног. Очень она меня тронула.

Я с тобою, Шуламит, на мой взгляд перекликается с заглавным романом. То же здесь большое количество главных героев. Каждый рассказывает о себе, обращаясь к кому-либо из других главных героев, как бы объясняя свои поступки. И нет счастья у людей. Совершили ошибки, а исправить их не хотят.

И Старик как-то совсем меня не зацепила. Ровно, даже скучно наверно. И эта повесть, скорее даже рассказ, самый короткий. Думаю, автору просто не хватило слов показать читателю прелесть этой истории.

И пусть в целом книга больше о грусти, об упущенных возможностях, о смерти, о том, что жизнь конечна, мне все равно понравилось! И отдельный плюс для меня - это аудиокнига в исполнении Надежды Винокуровой. Читает она так точно, что, кажется, автор прочитала бы абсолютно также. Очень нежный, но красивый голос, который льется тебе в уши и вся информация усваивается. Мне редко настолько нравится аудио, чтобы я предпочитала слушать, а не читать глазами, даже если есть возможность. Здесь же я практически всю книгу прослушала. И это чудесно!

Мне кажется, что если бы автор уделила больше внимания деталям, моментам жизни, продлила повествование о каждом периоде, сделала бы эти периоды последовательными и завершёнными, то книга бы только выиграла. Канва событий, ключевые моменты истории семьи чем-то мне напомнили роман Дины Рубиной «Маньяк Гуревич», но повествование более поверхностное что ли.

Вот такой миниатюрный отзыв получается, потому что больше слов на роман у меня не нашлось. Оцениваю на 4 из 5. Читать можно, читать интересно, а то, что было трудностями для меня, возможно, для вас таким не окажется.

"Там, где течет молоко и мед" это история нескольких поколений еврейской семьи Раппопорт-Блюм. И хоть года здесь указываются редко, да и мало описаний чего бы то ни было, но написано очень понятно. Описан целый век, примерно с конца 19 века, до конца 20 (если я, конечно, не ошиблась, но опять таки, какая точность, если считаешь от начала войны). Много здесь всего было, но так интересно наблюдать, как даже мысли персонажей спустя года были одинаковы или целые фразы.

Основная сложность это имена! Потому что каждое поколение, называет своих детей именами своих предков. И они повторяются!!! Три Сони, две Рахели, Маши (они же Мирьем) и т.д. История еще и не линейная и скачет от предков, до их правнуков. Особенно тяжко давались военные времена и времена репрессий. И вот читаешь ты про чьи-то смерти, но понятия не имеешь о ком речь (только имена там), а потом перескочил автор во времени и ты читаешь их прошлое и узнаешь о них. Но какой же кайф, когда история переплетается с прошлым и как красиво все было соединено. Фамилии, стихи в книге Пушкина, столовое серебро, та даже беременность матери, когда дочь замуж вышла...

Не спорю, было несколько бесячих моментов, но в целом история мне понравилась.

В этой истории все вопреки. Вопреки времени, вопреки изменчивости мира, вопреки власть имущим, играющим с судьбами народов. Наконец, вопреки здравому смыслу, подсказывающему затаиться и раствориться. Помните как у Эфраима Севелы :

Две тысячи лет человеку говорят, что он лишний, чужой и ему нет места на земле. А чтоб он не заблуждался относительно искренности этих слов, его постоянно бьют, грабят, плюют в лицо, время от времени режут и даже жгут на кострах. Любому нормальному человеку уже давно стало бы ясно, что пора кончать, как говорится, поиграли и хватит и надо уступить всему миру, если уж так настойчиво просят тебя убраться с этого света. Но у нас все не так, как у людей. Мы не только продолжаем жить, раздражая человечество до белого каления, но плодимся и размножаемся и даже порой отпускаем шуточки...

Пожалуй, добавить и нечего...

Но я добавлю. Это история не семьи, это история народа. Не Мирки, и не Сарры, не Арончики, и не Иосифы. Народ колен Израилевых. И название «Там, где течет молоко и мед» – это ведь просто цитата из Библии. Цитата о том как Господь вывел Авраама в место, где молоко и мед очень сильно смешаны с кровью и слезами, и землю эту невозможно увидеть на карте. Все эти судьбы переплетённые потерями и воспоминаниями, и лишь две серебряные рюмки, хранящие память. Год за годом, эпоха за эпохой. Как неспешно отмеряющие капли водяные часы. Тишина, от которой звенит в ушах. Призрак множества голосов и тени отступившие в прошлое. Они надеялись родить и вырастить детей. А потом выучить их. Они пели вечером чудесными голосами и продавали невиданной красоты ожерелья, чтобы внучка могла поступить в гимназию. Они радовали родителей, влюблялись... А жизнь неизменно , с редкостной жестокостью обрезала корни.

Погромы, ущемление в правах, зона оседлости. Репрессии, война, блокада. И даже в стране равных возможностей шипение в лицо и переиначивание фамилий. Вечный Исход. И даже там, на земле предков они не получили счастья. Казалось бы, это старое дерево уже не даст побегов... Удивительная живучесть. Пятьдесят шесть рыжих и кудрявых, все тот же морковно-капустный салат, и ни к чему подписанный плакат в аэропорту. И шаль, в которую кутаешься на свадьбе дочери.

Три небольшие повести кроме романа. Повести настоящего и моя надежда на лучшее. Лучшее сбылось, но надежда на счастье для них, тех кто стал близок и дорог, нет. Все те же воспоминания и невозможность изменить. Все те же потери. Матери, не желающие до последней минуты верить и молящие о снисхождении Господа. Юбилей, когда можно собрать всех родных за одним столом, покрытым расшитой скатертью. Старый молчаливый упрямец, отец, не желающий оставлять запутавшегося по жизни сына одного на свете.

Наверное надо очень любить жизнь и уметь надеяться, тогда и старое дерево может. В очередной раз.