Текст книги "Шведская Жанна д’Арк. Ингрид Бергман"
![](/books_files/covers/thumbs_240/shvedskaya-zhanna-dark-ingrid-bergman-103118.jpg)
Автор книги: Елена Мищенко
Жанр: Кинематограф и театр, Искусство
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 5 страниц) [доступный отрывок для чтения: 1 страниц]
Елена Мищенко
Александр Штейнберг
![](i_001.jpg)
ШВЕДСКАЯ ЖАННА Д’АРК
Ингрид Бергман (Ingrid Bergman)
Я прошла путь от святой до грешницы и обратно до святой и все в одной жизни.
Ингрид Бергман
14 марта 1950 года сенатор Эдвин С. Джонсон, представитель штата Колорадо, произносил бурную речь в Конгрессе Соединенных Штатов Америки.
Сенаторы замерли – никогда до сих пор в этих стенах не звучали столь серьезные обвинения против актрисы, звезды Голливуда, любимицы всей Америки.
«Мистер Президент, – громыхал с трибуны сенатор, – я предлагаю принять закон, согласно которому будут запрещены все фильмы с участием этой женщины, которая опозорила Голливуд, нарушила священный институт брака, разрушила семью. Она сошлась с этим негодяем – итальянским режиссером Росселини, который известен своими любовными похождениями. Когда он, этот любовный пират, вернулся из Голливуда в Италию, его добычей был не скальп миссис Линдстром, которым он хвастался перед друзьями, а ее невинная душа», – сенатор заранее подготовил эту фразу – он знал, что она произведет впечатление.
Сделав эффектную паузу, он продолжал: «Более того, – недавно миссис Линдстром, которую мы знаем как Ингрид Бергман, родила от него ребенка. Этот ребенок– незаконнорожденный. У него не будет никаких прав в этом мире. Как могла ранее безупречная женщина, мать, пасть так низко? Я предлагаю изъять все фильмы с ее участием».
Гневные слова сенатора были услышаны, его поддержали конгрессмены и предложили создать комиссию по контролю моральных устоев в Голливуде.
Так в пуританской Америке 50-х годов было положено официальное начало многолетней травле замечательной актрисы, фильмы с участием которой многократно получали самые престижные награды.
Америка с рыданиями и проклятиями простилась с мифом о святой Ингрид Бергман, талантливой шведской актрисе, которая стала звездой Голливуда.
Их брак с Петером Линдстромом казался всем образцом для подражания, исключением из голливудского образа жизни. Она, такая простая, естественная, была легендой. И вдруг… вот, посмотрите, – говорили бывшие поклонники ее таланта, ссылаясь на многочисленные иллюстрированные издания. На снимках в итальянских, шведских, американских журналах они вдвоем с Росселини, взявшись за руки и прижавшись друг к другу, стояли на развалинах древнего замка в Италии. У них были непростительно счастливые лица.
Те, которые недавно ее превозносили, называя легендой и королевой экрана, отреклись от нее. Шведская газета назвала актрису «грязным пятном на репутации страны». Американские таблоиды захлебывались, обвиняя актрису во всех смертных грехах. Это была настоящая травля. Фильмы с ее участием, собиравшие ранее полные залы, теперь были почти изъяты из проката, – они не приносили дохода.
Ингрид говорила: «Моя жизнь – это сплошная борьба за простое человеческое счастье. Не зря я играла в кино Жанну д’Арк. Ее объявили колдуньей и сожгли на костре. Но костер пылал от силы час-полтора, а меня сжигают уже несколько лет, и одному Богу известно – когда это кончится».
Права ли была она, Ингрид Бергман, когда разрушила свое гнездо, нанеся этим тяжелый удар своей дочери и мужу? Оценил ли эту жертву он, Роберто Росселини, знаменитый итальянский кинорежиссер? Обратимся к началу жизненной истории Ингрид Бергман– замечательной актрисы, легенды мирового кино.
* * *
Это был самый важный день в ее 18-летней жизни. Она долго к нему готовилась, даже сама связала свитер из светлорозовых ниток. Ингрид еще раз посмотрела на себя в зеркало – там отражалась стройная миловидная девушка в узкой юбке из твида и розовом свитере. Да, пожалуй, она, как сказала ей тетя Хильда, была слишком тоненькой – тогда, в середине 30-х годов, в Швеции были в моде пышногрудые блондинки.
За кулисами Королевского драматического театра, куда Ингрид пришла на прослушивание, было многолюдно. Хорошенькие девушки и интересные юноши общались друг с другом, обменивались веселыми репликами, словом, чувствовали себя спокойно и уверенно – по крайней мере, Ингрид так показалось. Болезненно застенчивая, она стояла в стороне и ожидала когда ее вызовут на прослушивание.
«Мисс Бергман? Ваш номер шестнадцать, это означает, что вы должны немного подождать пока жюри закончит прослушивать других», – дама любезно улыбнулась, и ей показалось, что это хороший знак.
Она вышла из здания театра, перешла дорогу и села на скамейку в небольшом уютном парке. Ингрид помнила свое обещание, данное дяде Отто – если эта попытка стать актрисой окажется безнадежной – она больше никогда не будет мечтать о театре. Она пойдет в продавщицы, закончит курсы секретарш и забудет о театре.
Дядя Отто и его жена Хильда были единственными родными людьми. Маму она совсем не помнила – она умерла, когда Ингрид было три года. Осталось множество ее фотографий – с них на Ингрид смотрела красивая молодая женщина. «Это твоя мама», – говорил ей отец. Он был фотохудожником, души не чаял в дочке. 29 августа 1917 года, когда Ингрид было два года, он купил сразу две кинокамеры и профессиональный осветительный прибор. Отец считал свою дочь в высшей степени фотогеничной. Он бесконечно снимал ее, монтируя небольшие фильмы. Как часто впоследствии шутила сама Ингрид, давая интервью репортерам: «Первая моя роль была у великого кинорежиссера Юстаса Самюэля». «Но позвольте, – восклицали репортеры, – если он так велик, почему мы не знаем его имени?» «Юстас Самюэль для меня всегда был и будет великим режиссером, потому что это мой отец», – говорила Ингрид. Когда ей было двенадцать лет, она осталась без отца. Его смерть была страшным потрясением для девочки. Опеку над ней приняла незамужняя тетка, но и она умерла через два месяца. Вот тогда чуть не умерла сама Ингрид. Она уже была большой, и слишком много горя навалилось на ее хрупкие плечи.
Ингрид приняли в свою семью близкие родственники – Отто и Хильда. У них было пятеро детей, Ингрид стала шестой, любимой дочкой. Весь дом держался на Хильде. Она вставала раньше всех, успевала приготовить завтрак, отправляла детей в школу, вела хозяйство. Вся семья работала в магазине – это был семейный бизнес. У Бергманов никто не увлекался искусством – все были слишком заняты, и театр считали непозволительным баловством.
Друг отца Ингрид, Гуннар Спэнгберг, держал цветочный магазин. Это был самый элегантный магазин в Стокгольме. Его постоянными покупателями были актеры и актрисы местного драматического театра. Каждое воскресенье Гуннар приглашал своих друзей-актеров к себе на традиционный обед. Мудрый и артистичный, Гуннар почувствовал в Ингрид «божью искру», – как он это называл. Он познакомил девочку с поэзией, просил ее читать вслух, менять голос, входить в образ. Его друзья-актеры слушали как Ингрид читает, поет, как изображает разных людей. Они живо реагировали на ее игру – смеялись, аплодировали, показывали Ингрид как себя вести на сцене.
В мечтах Ингрид видела себя актрисой, она хотела стать такой же как ее кумир – французская актриса Сара Бернар. Но, увы – это были лишь мечты. Ингрид была болезненно застенчивой, ей трудно давалось общение с незнакомыми людьми. Но зато потом, узнав человека ближе, она с удовольствием рассказывала о своих увлечениях, о любви к театру. Так было и когда она познакомилась с Гэбриэл Элф, которая вела в гимназии секцию драматического театра. Гэбриэл поддержала стремление девочки стать актрисой, профессионально работала с ней над словом, движением. Именно Гэбриэл предложила Ингрид принять участие в конкурсе, который был объявлен Стокгольмским драматическим театром. Они вместе выбрали фрагмент для первого прослушивания из веселой пьесы.
По условиям конкурса нужно было доставить текст в театр, положив его в большой коричневый конверт. После первого тура, если она не пройдет по конкурсу, швейцар отдаст ей этот конверт. В случае благоприятного результата швейцар вручит ей белый конверт.
…Ингрид посмотрела на маленькие часики. Прошло уже полчаса. Наверное, нужно вернуться в театр. «Мисс Бергман!» – прозвучал голос помощника режиссера. Ингрид уже несколько минут стояла за кулисами, готовая к выходу. Они с Гэбриэл решили рассмешить жюри – выбрали для этой цели веселый отрывок и придумали эффектный выход на сцену.
И вот она выскочила на сцену – именно выскочила, – так было задумано и стояла, уперев руки в бока, – веселая деревенская девушка. Звонким голосом произнесла первую фразу: «Эй вы, посмотрите на меня. Вот я! Вы меня слышите?!»
Куда только девалась ее застенчивость? Она уже жила жизнью своей озорной героини. Еще несколько веселых фраз – и Ингрид посмотрела со сцены на жюри. Ее вдруг охватило отчаяние – они разговаривали друг с другом, совершенно не глядя на нее! Ингрид в отчаянии застыла на сцене. Только она собиралась произнести следующую реплику, как вдруг услышала: «Достаточно. Спасибо. Можете идти».
Не помня себя, Ингрид сошла со сцены. Ноги едва слушались ее, она с трудом вышла из театра, села в парке на скамейку и разрыдалась. Теперь, после позорного провала, она должна была идти домой, отвечать на вопросы своих родственников, выслушивать слова сочувствия, а завтра начать новую жизнь и стать продавщицей.
Ингрид тяжело поднялась со скамейки и побрела домой. Она остановилась у небольшого киоска, где продавались билеты на паром к парку-музею Скансен. Издавая громкие крики, по берегу ходили чайки. Темная, гладкая поверхность воды привлекла ее внимание. Молнией пролетела мысль: а что если… Но нет, в воде холодно и грязно. Ей сразу расхотелось бросаться в холодную пучину. Ингрид медленно пошла домой. Она хотела незаметно проскользнуть к себе в комнату, броситься на кровать и долго плакать. Ах, если бы мама и папа были живы – они бы ее поняли, утешили.
Дома ее уже ждали двоюродные сестры и братья. Они засыпали ее вопросами: «где ты была?» «почему ты так долго не звонила?» Что она могла ответить, как рассказать обо всем, что с ней случилось?
– Тебе звонил Ларс Селигман.
– Ларс? Что он хотел? – Они были друзьями. Ларс тоже был на первом туре экзамена. Зачем он звонил? Посочувствовать ее провалу?
– Он сказал, что был в театре, взял свой белый конверт и спросил о тебе. Они сказали, что ты тоже должна забрать свой белый конверт.
– Что?! Повтори что ты сказала! – Ингид с трудом верила услышанному. Белый конверт? Она получит белый конверт! Нельзя было терять ни минуты. Ингрид выбежала из дома и стрелой помчалась в театр. Ее встретил улыбающийся швейцар.
– Мисс Бергман, – мы вас искали. Вы так быстро ушли после прослушивания. Вот ваш белый конверт. Желаю удачи.
Ингрид нетерпеливо разорвала конверт, вынула обращенное к ней письмо. «Ваше следующее прослушивание состоится…»
Жизнь прекрасна, и чайки красивые, и вода совсем не грязная, и день просто замечательный, лучший день в ее жизни.
* * *
Встретив в Италии, спустя много лет одного из бывших членов тогдашнего жюри, Ингрид Бергман, уже знаменитая актриса, спросила его – почему они громко разговаривали и так быстро ее остановили. «Неужели все было так плохо?» – спросила она.
Он удивленно посмотрел на Ингрид. «Что ты, все было великолепно! Мы были поражены твоим темпераментом, выдумкой – ты выпрыгнула на сцену как тигрица. Мы громко обменивались впечатлениями. Почему мы тебя остановили? Очень просто – нам предстояло многих прослушать, а с тобой и так все было ясно».
КНИГА С СЕРЕБРЯНЫМИ ЗАСТЕЖКАМИ
Когда Ингрид исполнилось 14 лет, Гуннар сделал девочке замечательный подарок – он подарил ей Книгу. Она была большой, тяжелой, в кожаном переплете. У нее были серебряные застежки и маленький ключик. Сверху было выгравировано ее имя – Ингрид Бергман. Эта книга стала ее постоянным спутником жизни, другом, собеседником. Застенчивая и скромная, Ингрид доверяла дневнику все свои тайны. Она изливала душу, рассказывая о произошедшем. Эта книга стала хранительницей печалей и радостей, раздумий и переживаний.
Ингрид училась актерскому мастерству в стокгольмской Drama School. Именно там она избавилась от детских комплексов, болезненной застенчивости, там по-настоящему ощутила радость и ответственность актерской профессии. К восемнадцати годам она играла в Royal Dramatic Theatre.
Вместе с Ингрид в школе драматического искусства училась и будущая звезда Голливуда Грета Гарбо. Девушки подружились, и Грета, которая уже несколько раз снималась в кино, пригласила на съемки Ингрид. «Это было замечательно, – писала Ингрид в своем дневнике, – я пришла на киностудию утром, меня загримировали, а потом сказали что делать. Я совсем не боялась камеры – ведь папа много раз снимал меня на пленку. В конце дня я получила деньги. Я не верила своим глазам. Зачем они мне платят? Ведь мне было так интересно, что я сама готова была заплатить. Они мне дали десять крон. Это были мои первые заработанные деньги. Я была счастлива».
Так началась кинокарьера Ингрид Бергман. Ее свежая красота, непосредственность понравились кинопродюсcерам, режиссерам и публике. «Она любит кинокамеру, и та отвечает ей взаимностью», – говорили об Ингрид. Фильм следовал за фильмом. Она играла в них небольшие роли, и была очень довольна своей жизнью.
Книга, ее драгоценный молчаливый собеседник, хранила также записи о человеке, которому суждено было стать ее мужем – Петере Линдстроме. Их познакомили общие друзья, и молодые люди понравились друг другу.
Ей было 20 лет, он был на девять лет старше. Петер Линдстром был во всех отношениях замечательной партией. Любая добропорядочная шведская барышня могла мечтать о таком браке. Петер в 20 лет закончил университет, в 24 года получил первую ученую степень, став профессором в области стоматологии. Он был прекрасным лыжником, пловцом, боксером и к тому же был красив!
«Дорогая Книга! – писала Ингрид в своем дневнике, – он мне нравится, он замечательный. Я бы хотела выйти за него замуж и родить много детей». Этой мечте суждено было сбыться, но прошел год, прежде чем они поженились. Родственники затаив дыхание наблюдали за развитием их отношений. Они понимали, что такой блестящий молодой человек – просто счастье для любой девушки, а уж тем более для Ингрид, которая так рано осиротела.
Молодые люди часто встречались, гуляли по Стокгольму, ходили в театры, ездили на экскурсии. Оба любили длительные пешеходные прогулки. Когда они расставались – если Петер уезжал по делам – Ингрид писала ему нежные письма: «Мой милый! Мой единственный! Я счастлива только с тобой. Твоя навеки Ингрид». Они поженились когда Петеру исполнилось 30 лет, а Ингрид – 21.
К тому времени Ингрид стала популярной киноактрисой, она снималась в каждом новом фильме, выходившем на киностудии Swedish Film. В газетах появлялись хвалебные рецензии, отмечали ее талант, красоту: «Ингрид Бергман играет вдохновенно, в каждую роль она привносит что-то свое, присущее лишь ей, она по-настоящему красива».
Даже американская пресса заметила ее, отмечая ее игру в фильме «Вальпургиева ночь». Ингрид, вдохновленная успехом, не переставала учиться актерскому мастерству, она брала дополнительные уроки, играла в Королевском драматическом театре.
Приближался день свадьбы. Ингрид и Петер заранее выбрали дату, которая заканчивается цифрой семь-седьмой день седьмого месяца 1937 года. Именно семерка, по семейному преданию, была любимым числом матери Ингрид. Все было великолепно – венчание в старинной лютеранской церкви, море цветов, свадебные подарки от друзей и родственников. Но самый лучший подарок, конечно же, был от Петера.
Ингрид медленно открыла огромную белую коробку, и не поверила своим глазам: там, в шелковой бумаге, лежало роскошное меховое манто из серебряной лисицы. Тогда, в конце тридцатых годов, это был самый модный и шикарный мех. Манто, казалось, само выскользнуло из коробки, прикосновение серебристого меха ласкало, казалось, что это объятия любимого.
После свадебного путешествия в Норвегию и Англию они вернулись в Стокгольм и стали жить в большой и просторной квартире Петера. Ингрид была не очень хорошей кулинаркой. По правде говоря, она в начале семейной жизни даже не умела сварить крутое яйцо, но чистюлей была отменной. Ее друзья, смеясь, говорили: «зачем ты стала актрисой? Сделала бы карьеру, будучи хозяйкой агентства по уборке квартир».
Все складывалось как нельзя лучше – они, действительно, были образцовой парой – Петер, прекрасный дантист, готовился защищать докторскую диссертацию, Ингрид была известной актрисой. У них было много друзей, они часто устраивали вечеринки, словом – жизнь была наполненной и интересной. Они были молоды, влюблены, и вскоре Ингрид обрадовала Петера – у них будет ребенок.
Пиа родилась здоровой красивой девочкой, теперь у них была полная семья. Для Ингрид это было само собой разумеющимся – иметь ребенка. Это потом, когда она приедет в Америку, ей придется столкнуться с совершенно иной точкой зрения.
«Как, ребенок у кинозвезды? Но это невозможно! Она испортит фигуру, уменьшится число поклонников, а это немедленно скажется на финансовом успехе фильма». Но, к счастью, Ингрид не разделяла эти настроения, и молодые родители гордились своей маленькой Пиа, так похожей на красавицу-мать.
«Интермеццо» был шестым фильмом, в котором Ингрид сыграла главную героиню. Сюжет фильма был весьма незатейлив. Учительница музыки, милая, одинокая женщина, влюбляется в известного скрипача. Он женат, у него дети, он, безусловно, возвращается в семью. Старая как мир история. Любовный треугольник, страдания. Фильм имел огромный успех. Известный шведский кинорежиссер Густав Моландер был автором сценария, он же и режиссировал фильм. Густав пригласил Ингрид на главную роль, он был горячим поклонником таланта молодой актрисы. «Я писал сценарий фильма специально для Ингрид, – говорил режиссер. Ее грация, естественность, самоконтроль, врожденный талант покорили меня».
Густав Моландер был не одинок в своей оценке таланта актрисы. Фильм «Интермеццо» стал настоящим хитом. Тогда, в 1936 году в Швеции выпускалось очень немного фильмов. Почти каждый был событием, о нем говорили, его обсуждали. Трогательная любовная история растопила не только женские, но и суровые мужские сердца. Зрители сочувствовали героине Ингрид, сопереживали происходящему на экране.
Фильм «Интермеццо» стал главным в кинокарьере молодой актрисы. Он принес ей настоящий успех, ее имя узнали далеко за пределами ее маленькой страны.
«ИНТЕРМЕЦЦО» В ГОЛЛИВУДЕ
Осенью 1936 года газета Daily News, которая издавалась в Лос-Анджелесе, вышла с огромными заголовками: «Лучший фильм сезона – «Интермеццо», создан шведскими кинематографистами, лучшая актриса – Ингрид Бергман». В статье, написанной с американской категоричностью, утверждалось, что актриса обладает всеми необходимыми качествами звезды Голливуда, – «мы должны увидеть ее на наших экранах», – этими словами заканчивалась статья.
Сейчас невозможно сказать – читал ли знаменитый голливудский продюссер Дэвид Селзник эту статью, но одно определенно: он поручил Кэй Браун, шефу нью-йоркского отделения Selznick International искать новых актрис в европейских странах, назрела пора сменить порядком надоевший голливудский имидж хищных красоток в стиле Бетт Дэвис. Далекая Скандинавия звучала для Голливуда весьма экзотично, хотя вряд ли Дэвид Селзник имел четкое представление о том, где находится эта страна. Однако огромный успех Греты Гарбо служил отличным примером того, каких женщин рождает Швеция. Требовалась новая героиня в этом же духе: арийская внешность, пышущая здоровьем красотка, трогательная в своей наивности.
Нью-йоркский оффис Селзника располагался на 230 Park Avenue. В этом большом и нарядном билдинге лифтером работал молодой парень, иммигрант из Швеции. Он недавно посмотрел фильм «Интермеццо» и восторженно рассказал об этом Кэй Браун, когда она вошла в лифт. Очевидно, он сумел заинтересовать ее, потому что она тут же заказала копию фильма, и, в свою очередь, поделилась впечатлениями с Селзником. Вот тут-то и закрутилась машина голливудского кинопроизводства. Он распорядился во что бы то ни стало связаться с Ингрид и уговорить ее приехать в Голливуд. Селзник задумал сделать римейк фильма «Интермеццо», перевести его на американскую почву.
Сказать «во что бы то ни стало» было намного проще чем выполнить это распоряжение. Кэй Браун должна была связаться с юристами, купить права на производство фильма, добраться из Америки в Стокгольм, что в то время было весьма непросто. Ее путь со множеством пересадок лежал через Лондон. По дороге она потеряла половину багажа, простудилась – дело было зимой, но, в конце концов, после множества злоключений, добралась до цели назначения – Стокгольма.
Еще не разобрав багаж, не выпив чаю, о котором она мечтала всю дорогу, Кэй из гостиницы позвонила Ингрид. К телефону подошел Петер и в ответ на просьбу поговорить с Ингрид, ответил очень вежливым но твердым отказом: «К сожалению, мисс Бергман сейчас занята, она не может подойти к телефону». Кэй была в отчаянии – ей казалось, что она никогда не сможет увидеться с Ингрид. У нее поднялась температура, – сильная простуда давала себя знать. Однако на следующий день Ингрид сама позвонила, и они условились о встрече.
Это было началом их многолетней дружбы. Кэй стала добрым ангелом, покровителем Ингрид, ее помощницей, компасом в бурном океане голливудских страстей. Предложение Дэвида Селзника, уже тогда знаменитого американского продюссера, сняться в его фильмах, было признанием талaнта молодой актрисы.
Оба – Петер и Ингрид – отлично понимали, что предложение сниматься в Голливуде открывает перед их семьей огромные возможности. В Европе началась война, в Америке молодую актрису ожидала слава, богатство. Селзник предложил подписать семилетний контракт, была определена и оплата – две с половиной тысячи долларов в неделю за «Интермеццо», – это были немалые деньги. Даже Вивьен Ли за главную роль в фильме «Унесенные ветром» получала в два раза меньше. Отказаться было просто неразумно. Так говорил Петер Линдстром, и Ингрид соглашалась с ним. Она всегда его слушала, он был всем для нее: отцом, братом, мужем, словом – самым главным мужчиной в жизни. Но… «А как же Пиа?» – спросила Ингрид, – я ведь не смогу сразу взять ее с собой. С кем же она останется?» «Ничего! – сказал Петер. – Поезжай. Для Пиа я подыщу няню. А позже мы приедем к тебе». Уже потом, много лет спустя, пресса обвинила Ингрид в том, что она бросила мужа и дочь, погналась за славой, а тогда все было иначе. Но уж так устроены люди, что все быстро забывается.
Путешествие из Стокгольма в Америку было нелегким. Но рядом была Кэй, она поддерживала Ингрид, помогала справляться с трудностями незнакомого языка. Они прибыли в Голливуд, прямо в дом Селзников. Впервые актриса, приглашенная на роль, была приглашена в семью известного режиссера. Но, возможно, Селзники – Айрин и Дэвид – просто пожалели наивную Ингрид, зная, что она потеряется в Беверли Хиллз.
Ингрид позже писала в своем дневнике: «Вот мы и прибыли к дому, где жил Селзник. На зеленой лужайке, в садовом кресле, сидела его жена Айрин. Она внимательно слушала трансляцию бегов с ипподрома, следила за ставками. Я сказала: «How do you do», тщательно выговаривая каждое слово, она поднесла палец ко рту. «Ш-ш-ш…» Мы с Кэй замолчали, а Айрин вся превратилась в слух – она хотела знать – выиграла ли лошадь, на которую она ставила. Я подумала – для того ли я оставила мужа и ребенка, совершила кругосветное путешествие, чтобы сидеть в Голливуде и слушать трансляцию лошадиных бегов».
Но вот закончилась передача, Айрин приветливо улыбнулась и сказала: «Вы, наверное, проголодались с дороги. Пошли, я вас накормлю». Айрин показала дом, комнату, отведенную для Ингрид. А затем, посмотрев на небольшой чемоданчик, с которым приехала актриса, спросила:
– А где же ваш багаж? Когда он прибудет?
– У меня нет багажа, в этом чемодане все мои вещи, – Ингрид с трудом подбирала английские слова.
– Но ведь вы приехали на три месяца?
– Да.
– Вы уверены, что вам будет достаточно этих платьев?
– А зачем мне наряды? Я приехала работать. У меня есть костюм для фильма, я взяла с собой купальник и две пары брюк. Зачем мне больше?
– Завтра мы собираемся устроить party в честь вашего приезда. Будут все знаменитости Голливуда. Есть ли у вас вечернее платье?
– О, да! У меня есть великолепный наряд – я снималась в нем в фильме. Я взяла его с собой. Хотите посмотреть?
– Нет, нет. А где ваша коробка с мэйк-апом?
– Мэйк-ап? А что это такое? – Ингрид впервые слышала это слово и открыла словарь, чтобы посмотреть его значение.
– О, если вы имеете в виду косметику – то я ею не пользуюсь.
– Как, в самом деле? – Айрин была поражена, – Ну что ж, – добро пожаловать в Голливуд.
– Спасибо. Когда же придет мистер Селзник? – в свою очередь спросила Ингрид, – ей не терпелось начать работу. Ведь нужно было обсудить много важных вопросов.
– Мистер Селзник придет поздно, если вообще придет. Он очень много работает, и приходит домой под утро.
Ингрид встретилась со своим будущим боссом в два часа ночи. Айрин уже легла спать, а секретарь Селзника, постучав в дверь, сказал Ингрид: «Босс ужинает, он хочет вас видеть. Пожалуйте на кухню.»
Когда Ингрид зашла на кухню, ее глазам представилась удивительная картина: на столе лежал Дэвид Селзник и…спал. Ингрид не знала как себя вести и тихонько кашлянула. Дэвид мгновенно поднял голову.
– А, это вы, мисс Бергман. Прошу вас, заходите. Но сначала снимите каблуки – я хочу увидеть ваш настоящий рост
– Я в туфлях без каблуков.
– Давайте начнем с вашего имени. Надеюсь, вы понимаете, что его необходимо изменить.
– Но почему?
– Потому что ни один американец не сможет его выговорить. Имя Ингрид будут произносить как Айнгрид. Кроме того фамилия Бергман звучит слишком по-немецки, а наши отношения с Германией сейчас очень напряжены. Мы должны придумать что-нибудь другое. Что вы можете предложить?
– Ничего иного кроме моего собственного имени я не предложу. Если я понравлюсь американской публике, они научатся произносить правильно мое имя, а если нет – я вернусь домой под своим же собственным именем, а не под чьей-то кличкой.
Селзник был явно озадачен таким поворотом событий, об этом свидетельствовало количество поглощаемой еды. Потом он отхлебнул из большого стакана и сказал:
– Ну хорошо, решим это утром. А сейчас я хочу сказать, Ингрид, что нам нужно с вами поработать. У вас слишком широкие брови, нужно поменять зубы, нос, губы… Так что готовьтесь изменить свой имидж.
И тут настал черед Ингрид сказать все, что она думает по этому поводу.
– Видите ли, мистер Селзник. Я не думала, что вы покупаете кота в мешке. Я надеялась, что вы видели меня в «Интермеццо» и представляли себе, как я выгляжу. Кей мне сказала, что вам все понравилось. Теперь, оказывается, вы должны полностью изменить мой имидж. Я на это не соглашусь. Я такая – какая есть с моими бровями, моим ртом и зубами, и такой я останусь. Я предпочитаю отказаться от чести сниматься в ваших фильмах. С первым же поездом я возвращаюсь домой.
Пожалуй, это был первый случай в жизни знаменитого голливудского режиссера Дэвида Селзника, когда начинающая актриса из далекой европейской страны, о существовании которой не подозревали многие американцы, не приняла его условий. Наступила пауза. Они сидели в огромной кухне за столом, заваленным едой, и молча смотрели друг на друга.
Селзник перестал есть и вдруг сказал после минутного молчания:
– У меня возникла идея. Она мне кажется любопытной. Во всяком случае, никто в Голливуде этого не делал. Мы ничего не будет менять. Ингрид Бергман остается сама собой, вот такой как она есть. Она будет первой «естественной» актрисой. Завтра утром я сам отдам распоряжения в гримерный цех.
– Мы должны убрать вот эти морщинки и еще эти, вокруг глаз и сузить брови, затем отправить мисс Бергман к дантисту и стилисту, затем…
Глава гримерного цеха отдавал распоряжения, их старательно записывали его сотрудники, а репортеры и журналисты щелкали камерами, готовя новый материал для страниц голливудской хроники. Работа была в самом разгаре. Растерянная Ингрид сидела в высоком кресле под яркими лампами. Дэвид Селзник взорвался гневной тирадой:
– Я же сказал: не трогать, ничего не трогать. Все оставить как есть. Если исчезнет хоть один волосок из ее бровей, вы будете отвечать, – обратился он к шефу гримерного цеха. – Никаких фотографий, съемок, информация для газет закрыта. Это ясно?!
Дэвид был в гневе. Репортеры сразу же покинули помещение, яркие лампы погасли, Ингрид благодарно посмотрела на Селзника. На следующий день были экранные пробы, они понравились руководству студии, Ингрид одержала свою первую победу.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?