Текст книги "Смертельная красота"
![](/books_files/covers/thumbs_240/smertelnaya-krasota-294930.jpg)
Автор книги: Елена Новикова
Жанр: Триллеры, Боевики
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 5 страниц)
– У него бешенство, он воды боится!
И если дети жестоки, но от них сразу понятно, чего ждать, то взрослые воротят нос как бы невзначай. И по их лицам мальчик прекрасно читает немую просьбу: «Отойди от меня! Не прикасайся! Ты мне противен!»
Что может сделать маленький мальчик, оказавшийся один на один со всем миром? Он закрывает щербатую неровную дверь ванной и стаскивает заскорузлые вещи. Вечно подтекающий кран оставляет на поверхности ванны ржавые отметины. Открывая воду немного сильнее – напора все равно нормального нет, – он принимается стирать. Кусок мыла, каким-то чудом доставшийся ему почти целым, всегда ждет припрятанным на трубах под ванной среди паутины и сухих тараканьих трупов.
Мальчик скоблит свои тряпки и глотает слезы. От обиды на такую судьбу. От жалости к себе. От того, что некому его просто обнять.
* * *
– Ты знаешь, а ведь он хорош, – говорит Смородинова.
– Кто? – не понимает Тихомиров.
Витек только что вернулся от техников и теперь пытается разложить их многостраничный список по порядку.
Пока ему готовили распечатку, капитан успел полистать соцсети Браун. Оказывается, после своей смерти Алина стала активнее, чем была при жизни. От некоторых оборотов, которые она использовала в своих сообщениях, Тихомирову стало неловко. Полицейский понимает, что сама Браун к этому моменту уже ничего не могла написать и выставить, но что говорить о тех, кто был с ней в контакте? Неудивительно, что все страницы Алины завалены негативными отзывами и скабрезными предложениями. Кто-то очень хочет, чтобы про нее думали плохо.
– Николай, – улыбается Катя, отвечая на вопрос.
– Кто? – снова уточняет Тихомиров.
– Черный.
– Черный хорош? Кать, ты чего несешь-то? В каком смысле?
– Да во всех.
Ей было тяжело произносить это вслух, Катя уже успела пожалеть, что вообще начала разговор. Но с другой стороны, ее распирало изнутри чувство беспокойного волнения. Как будто предстояло выйти на огромную сцену и попасть под свет софитов. Оказаться открытой и беззащитной перед любопытной публикой. Но ей – Смородинова отдает себе в этом отчет – хотелось именно этого. Весь день она слишком много думала и прислушивалась к себе. Нет, вопросов больше не осталось. Николай Черный, явившийся из столицы, хмурый и мрачноватый следователь по особо важным делам – ее свет в окошке. Долго ли это продлится? Да какая, собственно, разница, если здесь и сейчас ей хорошо?
Витек морщится.
– Ты влюбилась, что ли? Я знаю этот твой взгляд. Ну ты даешь!
– Ничего не могу с собой поделать, – разводит руками Смородинова. – И он умный.
– Зашибись! Только давай ты не будешь мне о нем ничего рассказывать? Он мне не нравится.
– Знаешь что, Витя? Сиди пиши свои бумажки.
Немного обидно, что ее напарник, самый близкий после отца человек, вот так к ней отнесся. «Да пошел ты, Витенька. Вообще ничего тебе больше не расскажу», – думает Смородинова. И возвращается к своим записям, которые нужно привести в порядок и отнести Николаю Дмитриевичу… Коле.
* * *
– Добрый день, Сергей Алексеевич, – говорит в трубку Черный. – Меня зовут Николай Дмитриевич Черный, я следователь. Мне поручено дело по двум эпизодам.
– Добрый вечер, – отзывается Миронов. – Как же, наслышан о создании специальной группы. Меня ведь в нее включили как главного судебно-медицинского эксперта.
– Да, именно поэтому я вам и позвонил. Вам сейчас удобно говорить?
– Вполне, – слышно, как Сергей Алексеевич улыбается. – Я на сегодня уже закончил с пациентами. А заполнить бумаги всегда успею. Вы звоните познакомиться или появились вопросы?
– И то и другое.
Николаю понравился этот человек. Такое происходит очень редко, практически никогда – чтобы вот так, по нескольким предложениям, произнесенным в телефонную трубку, не видя выражения глаз и мимики, понять, что с этим человеком приятно и интересно разговаривать не только о работе.
– Что ж, это можно. К тому и другому я всегда готов, – говорит Миронов. – Что вы хотите узнать?
– Вы знакомы с делом Авакумовой из Покровского переулка? Я вижу по документам, что вскрытие проводил некто Шурипов.
– Азамат Шурипов, да. Очень хороший эксперт, я в нем уверен, как в себе. Мы общаемся. Знаете ли, у нас очень специфическая профессия, тесный кружок, все про всех все знают. К тому же случай вопиющий.
– Вам и детали известны?
Миронов вздыхает.
– Это, конечно, против этики и морали, но нас можно простить – таков цинизм всех врачей, мы делимся интересными случаями с коллегами. Азамат скидывал мне фотографии тела из Покровского переулка. В детали я не особо вникал, но увечье себе представляю.
– Мне нужно, чтобы вы ознакомились с выводами Шурипова как можно тщательнее. Скорее всего у меня возникнут дополнительные вопросы.
– Сделаю все, что в моих силах. Но вы же видите, что тело было выдано родным для захоронения. Если понадобится, придется запрашивать разрешение на эксгумацию.
– Для вас проблема – работать с подобными телами? – немного напрягается Николай.
– Это для всех проблема, – снова вздыхает на том конце Миронов. – Прошло больше месяца, и труп уже достаточно сильно подвергся гнилостным изменениям. Это всегда дает свою погрешность при исследовании тканей. Но надеюсь, тех образцов, что остались в банке данных, хватит для ответов на ваши вопросы.
Сергей Алексеевич определенно внушает доверие. Черный отмечает про себя, что Миронов еще на работе, хотя время перевалило за шесть вечера.
Сам Николай замечает время только сейчас, когда его взгляд падает в нижний правый угол экрана ноутбука. Осознание того, что уже довольно поздно для пропущенного обеда, заставляет желудок заурчать. Николай поджимает губы – физиология, чтоб ее!
– Но тело Браун все еще у вас, ведь так?
– Чье тело?
– Девушки из парка. Мы выяснили, что ее звали Алина Браун. Ее тело у вас?
– Не совсем. У нас хранятся тела, которые необходимо отработать в ближайшее время или которые были отработаны за день. Понимаю, звучит это крайне цинично и жестоко, но зато правдиво. А вот неопознанные тела, тем более криминальные неопознанные тела, хранят в морге.
– Мне хотелось бы лично осмотреть тело. Как это можно устроить?
Еще со времен учебы Николай вынес для себя правило всегда лично осматривать убитых. И это не блажь. И не воспитание характера. И никакая не пафосная чушь, чтобы потом работать, осознавая, чье именно убийство нужно расследовать. Просто своим глазам Черный доверяет больше. Посмотреть, понять, задать вопросы, которые появляются, и тут же получить ответы.
– Это можно устроить легко. Вот, допустим, чем вы занимаетесь часов в одиннадцать завтра? У меня будет окно, я готов с вами встретиться у себя в царстве мертвых.
– Меня устраивает.
– Тогда буду вас ждать.
* * *
Катя снова разозлилась сама на себя. Мало того что не сдержалась и выложила все Витьку, от которого теперь только и жди тупых шуточек и подколов, так еще никак не может совладать со своими эмоциями.
Признавшись себе, что действительно влюблена в Черного, она словно открыла дверь в хаос. Ее затапливают нежность и желание. Мысли, которые в приличном обществе не «думают», навязчиво липнут, заставляя все естество сладко замирать и ныть. Даже тот мальчик из старших классов, в которого Смородинова влюбилась в первый раз в жизни, не вызывал таких острых чувств. «Да в конце концов! Нужно его просто трахнуть и успокоиться», – Катя специально начинает думать вот так грязно и похабно, надеясь заглушить трепет. Не с их работой надо поддаваться подобным увлечениям.
– Ты долго будешь ручку держать? – спрашивает над ухом Тихомиров. – Я вообще-то домой уже хочу – пожрать и футбол посмотреть.
– Очень сомневаюсь, что ты туда попадешь, – парирует Смородинова и тянет дверь на себя. – Николай Дмитриевич, у нас есть результаты.
– Внимательно вас слушаю, – отзывается Черный, будто только и ждал, когда к нему войдут оперативники.
Светодиодные лампы заливают кабинет неживым резким светом, заставляя тени прятаться по углам. Свет бликует на разложенных в два ряда фотографиях убитых девушек: верхний ряд – Авакумова, нижний – Браун. Одна под другой, будто странный пасьянс, который еще только предстоит прочитать.
Черный сжимает в пальцах самую обычную ручку, Катя замечает на его пальце маленькое чернильное пятнышко. И это почему-то умиляет до невозможности. Смородинова глуповато улыбается.
Николай следит за взглядом капитана. Стол, фотографии жертв, блокнот. Потрепанный блокнот, неизменный его спутник, такая же необходимая часть, как служебное удостоверение. Нет, Черный не отрицает современные технологии и даже любит их, но думать предпочитает, черкая ручкой по бумаге.
– Вас веселит то, что люди умеют писать? – спрашивает следователь, закрывая свои записи.
– Что?.. А, нет, это я о своем, Николай Дмитриевич.
Ей нравится произносить его имя.
Тихомиров решительно выдвигает стул и садится за стол.
– Мы тут выяснили про Гоголева. Вот, смотрите.
Поверх фотографий ложатся распечатки и выкладки техников. Блекло-желтым маркером на них выделены строчки и цифры.
– Это контакты Браун, – продолжает Витек, стараясь говорить четко и по делу – футбол начинается через час, а нужно еще слишком многое успеть. – Там десятки номеров, чаще всего они повторяются. Но звонила она не часто, видимо, в основном общалась в мессенджерах.
– А без телефона у нас к ним доступа нет, – согласно кивает Черный.
– Выделен номер Гоголева. Ему последнему Браун звонила. После – ничего. Во входящих у нее много пропущенных. Со среды она не ответила ни на один звонок. Телефон на данный момент выключен, скорее всего, разрядился.
– СМС у оператора запросили?
– Бесполезная затея, ими пользуются сейчас только рекламщики и банки, если нужно подтвердить действия по карте.
Черный пристально смотрит на Тихомирова.
– Где фиксировался телефон до выключения?
– По адресу Гоголева, – отвечает Смородинова. – Я выяснила про него все в деканате. Живет один, хата досталась от бабушки вроде. Занимается велоспортом, выступает за университет на соревнованиях. У него случаются конфликты из-за вспыльчивого характера, но по учебе замечаний нет и ни в каких неприятностях замешан не был. Такой челик себе на уме, короче.
Катя кладет поверх распечаток свой небольшой отчет. На какой-то миг ей кажется, что она ощущает кожей теплое дыхание следователя.
– Завтра можем взять его с утра пораньше.
Витек поднимается, скрипнув ножками стула по линолеуму. Черный чуть морщится от неприятного звука. Но опера принесли действительно важную информацию.
– У вас есть машина или вам нужно брать патрульную? – спрашивает, также поднимаясь, Николай.
– Вас домой надо подбросить? Я на колесах!
Витек рад, ведь он вполне успевает даже в магазин заскочить за пивом и рыбкой.
– Двух минут вам хватит, чтобы одеться? Мы едем к Гоголеву.
– Что?
– Постановление на задержание и обыск уже не получим, но для обычного разговора оно и не нужно. Остальное я утрясу утром.
– Но не лучше ли сперва получить бумаги и уже тогда взяться за этого типа по-взрослому? – противится изо всех сил Тихомиров.
Это ведь получается, что сейчас им придется ехать на другой конец города, вламываться в квартиру Виталия Гоголева, возможного убийцы двух женщин. А от такого психопата можно ждать чего угодно. И задержание превратится в бойню. Плавали, знаем! А если не превратится и все пойдет гладко, то все равно время будет упущено. Про первый тайм можно уже забыть. А кто смотрит футбол со второго?
– А если он свалит? Или прямо сейчас еще какую-нибудь девку убивает? Витек, ты че? – Смородинова упирает руки в бока.
Тихомиров смотрит на напарницу, как на предателя.
– Вот поэтому мы должны поехать к нему прямо сейчас. Жду вас внизу через две минуты.
Оперативники, шипя друг на друга вполголоса, выходят из кабинета.
Николай педантично собирает бумаги и убирает их в сейф, сует блокнот во внутренний карман и гасит свет. «Хоть бы сейчас это закончилось», – думает Черный, запирая кабинет на ключ. Но внутреннее чутье говорит, что это слишком просто. Слишком много пробелов и вообще. Но вопросы к Гоголеву есть, и ответы на них следует получить как можно скорее.
* * *
– Сергей Алексеевич, я закончил.
Семен Кучер занимает собой все дверное пространство. Огромные, чуть навыкате глаза делают его похожим на сенбернара и сову одновременно. Густые усы и борода скрывают рот. Длинные сильные руки висят вдоль тела. Он больше походит на лесоруба или полярника, чем на санитара судебно-медицинского бюро.
– Я надеюсь, секционный стол готов на завтра? – спрашивает Миронов.
– Ну, Сергей Алексеевич, это всего раз было, че вы?
– Семен, я буду теперь спрашивать об этом каждый раз.
– Семка, ты где? – пищит Вика. – Пошли давай!
Кучер переступает с ноги на ногу. Его белый халат, кажется, скоро не выдержит и треснет под напором мышц.
– Виктория! – зовет лаборантку Сергей Алексеевич.
– А? – девушка протискивается к Семену.
Они стоят так близко, что почти обнимаются. Судя по тому, как напрягся и замер Кучер, Виктория что-то делает ему, пользуясь тем, что одной ее руки не видно.
– Завтра придет следователь, подготовьте тело из парка для осмотра.
– Ой, ну это же завтра. Вы мне напомните утречком, и я все-все сделаю.
Миронов смотрит на своих подчиненных. По-отечески вздыхает и отпускает их.
Ему самому предстоит еще работать час-другой. Но сначала он щелкает кнопкой на чайнике и вынимает из сумки пластиковый контейнер. На кусочках белого хлеба зеленеют салатные листья, краснеют нарезанные кружочками помидоры и лоснится нежно-розовая ветчина. Потянув носом над едой, Миронов улыбается.
Глава 5
– Завали свой поганый рот!
Катю переполняет негодование. От волнения на коже выступают неровные красные пятна. Через раздутые ноздри Смородинова шумно втягивает воздух, но ей его все равно не хватает. Капитан смотрит на Гоголева, и ей страстно хочется вбить тому наглую улыбочку в глотку. Заставить этого индюка выплевывать зубы по одному.
– Че надо? Кто такие? – спросил Гоголев, когда к нему постучали.
Тихомиров не стал даже раскрывать корочку.
– Полиция.
– Следователь по особо важным делам Черный. Мы можем войти?
Виталик оглядел стоящих на пороге. Два мужика, один быдловатый, второй – интеллигент, и баба – старуха какая-то с неряшливым растрепавшимся хвостом на затылке.
– Не вызывал, – ответил Виталик.
– А нас не надо звать!
Витек вроде бы легонько толкнул Гоголева, но тому пришлось отступить внутрь квартиры на пару шагов. Тихомиров ринулся за ним. Внутренне Витьку хотелось, чтобы этот тип начал оказывать сопротивление – очень хотелось дать кому-нибудь в рыло.
– Товарищ капитан… – начал было Николай, не особо приветствующий ненужное насилие.
– Он сам оступился. Хотел дверь нам пошире открыть и упал случайно, да?
– Николай Дмитриевич, входите, сейчас соседи начнут высовываться, – поторопила следователя Смородинова.
Черный поморщился, но вошел. Катя юркнула следом, закрывая дверь.
– Че вам надо? Че происходит? Вы охренели совсем? – вопросы лились из Гоголева, не прекращая.
Виталик машинально встал полубоком, приподняв руки, сжатые в кулаки. Эти трое пришельцев излучали опасность.
– Виталий Гоголев? – уточнил Черный. – Нам необходимо задать вам несколько вопросов касательно Алины Браун.
– А, вы про эту…
Парня как будто подменили. Он расправил плечи, опустил руки, встал уверенно лицом к гостям.
– Че, эта шалава заяву накатала? А ниче, что из-за нее я велик поцарапал? Вы знаете, сколько стоит покрасить раму так, чтобы в тон попасть? И не нашей дерьмовой краской, а фирменной, с завода? Да у этой нищебродки провинциальной столько денег нет! Пусть засунет свое заявление в жопу себе. Ясно? Валите!
Гоголев сделал жест рукой, будто отгонял приставучую осеннюю муху. Из ничего не понимающего, немного испуганного и растерянного парня он на глазах превратился в надменного, заносчивого сноба, знающего цену себе и всем окружающим.
Николай шагнул вперед.
– Мы пройдем в комнату? На наши вопросы вы так и не ответили.
– Я не понял, а где вот эти ваши бумажки? Где ордер? Валите из моей квартиры! Я свои права знаю!
– Слышь, ты!
Тихомирову надоело стоять в тесной прихожей, половину которой занимал велосипед. Под натиском Виталик отступил в комнату, снова став подростком. Он глядел, как чужие люди топчут уличной обувью его вычищенный ковер, как оставляют на нем следы. Его естество вопило, требовало немедленно выставить наглецов, но Гоголев ничего не мог сделать. Пятясь, он дошел до кресла и рухнул в него. В колене что-то хрустнуло, но адреналин, гулявший в крови, притупил боль.
– Где телефон Браун? В последний раз его включали здесь позавчера, – спросил Черный, стоя над Гоголевым.
– Это из-за телефона, что ли? Да он дешевый, как сама Алинка! Вон валяется, на полке, – Виталик мотнул головой на книжный шкаф.
– Виктор, упакуйте, – попросил Черный.
– Че она еще попросила забрать? Сумку? Трусы свои? – скабрезно улыбнулся Виталик. – Только я трусы ее уже выкинул. Мне они нафиг не нужны. Это даже не трофей – так, какая-то тряпка застиранная. Нашла в чем на свидание приходить, дешевка.
Катя смотрела в эту ухмыляющуюся рожу и не понимала, как девушки вообще начинают встречаться с подобными типами. Да, шикарные волосы. Да, белая улыбка. Да, вполне смазливая физиономия. И все это вместе дает красивую картинку. Но ведь Виталик Гоголев не статичная картинка, он говорит и демонстрирует всем своим поведением превосходство. И это настолько омерзительно, что Смородинова передернула плечами.
– При каких обстоятельствах у вас дома оказалась гражданка Браун? – не отставал Черный.
– Потрахаться пришла. Ну, это она может. Хоть это.
Виталик громко рассмеялся, приглашая разделить его шутку. И тут Катя не выдержала.
– Завали свой поганый рот! Алину убили! Может быть, ты это сделал, а? А сейчас дурака врубил и глумишься? Ты че думаешь, я тебе ничего не сделаю? Я тебе, гнида, сейчас морду разобью так, что только бомжихи позарятся!
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?