Текст книги "Следы во времени"
![](/books_files/covers/thumbs_240/sledy-vo-vremeni-63289.jpg)
Автор книги: Елена Соколова
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
2
А в клетке билась птица.
– Отпусти ее, пусть летит, открой дверцу, – плакал Пашка, сосед Кости по лестничной площадке.
Костя открыл дверцу и просунул руку в клетку. Птица трепыхалась, и Косте пришлось сильно сжать ее.
Птица замерла от боли. Костя подошел к раскрытому окну и разжал ладонь.
Птица взмахнула крыльями и тяжело, неровно полетела, с трудом удерживая равновесие.
Когда однажды Костя встретил ее, свою единственную, он разрывался на ненависть к ней за то, что она женщина, и на пылкую, необузданную страсть, которую не мог назвать любовью. Он вообще не очень понимал, что такое любовь. Его этому не учили.
Эта встреча стала приговором к пожизненному заточению в железные прутья досады, обиды и слабости.
Душа билась об эти прутья, разбиваясь в кровь.
Константин шел домой. Он раздавит ее, но докажет, что сильнее нее, что он мужик и что он достоин ее уважения…
– Пусть чувствует, что мужчина в доме есть!
Почему он не мог уйти? Мог, только вдруг ей станет без него лучше? Тогда она поймет, что он сделал ее жизнь несчастной.
Он бы ушел, если б только знал, что без него она почувствует себя несчастной.
Константин всегда хотел отомстить матери, но боялся. Все, что должна была получить мать, получала от него жена.
Из этого круга невозможно было вырваться и невозможно было выпустить из него невинную жертву, втянутую в интригу его жизни.
Почему обо всем этом он думал именно сейчас?
Константин поднялся на свой этаж и позвонил в дверь:
– Открывай, женщина! Муж пришел.
Катерина встала с колен, закрыла Библию, убрала ее в ящик комода и только после этого пошла открывать, по дороге успевая обдумать прочитанные слова: «Когда ваше послушание исполнится…»
Катя открыла дверь. Константин вошел в квартиру.
– Есть давай!
В грязных ботинках Константин прошел в кухню и поставил бутылку на стол. После этого он отправился в ванну.
Катя собрала на стол ужин. Константин вышел в трусах из ванной и сел за стол. Он взял бутылку и приготовился пить из горлышка, и вдруг увидел на столе две стопки.
– Что это? – спросил он.
– Устала я, налей чуть-чуть.
Костя налил водку в обе стопки и одну стопку поднял для тоста:
– За здоровье наше!
Выпив и закусив огурчиком, Костя и Катя посмотрели друг на друга.
Катя вздохнула:
– Дети выросли, разъехались, так хочется чего-нибудь для себя.
Костя молчал.
Катя продолжила:
– Я витамины тебе купила, хочу, чтобы ты их пил.
– Я не ребенок.
– А это не для детей. Это для взрослых, чтоб жили дольше. Мне сегодня всякие мысли в голову лезли… Сердце-то у тебя уже слабое.
– Другого мужика себе найдешь – и всего делов-то. Ты ж как все, как все бабы.
Катя засмеялась:
– Это верно.
– Ты глупая какая-то, – сказал Костя.
– Так, мне ж можно, я ж не мужик, чтобы умной быть.
– Ты пьяная?
– Я счастливая. Пойдем спать, поздно уже.
– Ты ж посудой греметь начнешь.
– Не начну, спать хочу лечь пораньше. Сын звонил. Знаешь, что говорил?
– Ну?
– У его девушки отец ушел из семьи, когда она маленькая была.
– Этого я не понимаю. Семья – это святое. Кать, денег у меня не осталось…
– А не надо, у меня есть еще немного. Пойдем спать.
Константин заснул быстро, но через два часа проснулся. Жена спала. Ее грудь поднималась при каждом вздохе, и это движение почему-то успокаивало.
Константин слушал, как бьется его собственное сердце. Для кого оно бьется? Для чего?
Чем больше прибавлялось лет, тем меньше оставалось надежды на то, что был смысл когда-то начинать этому сердцу биться. Столько рухнуло, столько не сбылось мечтаний и порывов, столько не сошлось формул и уравнений…
Почему он думал об этом? И когда он вообще последний раз о чем-то задумывался?
Костя закрыл глаза. Там, в груди, бился маленький мальчик. Константин боялся заглядывать внутрь. Он боялся идти к этому мальчику на помощь, он боялся чудовища, вскормленного когда-то мерзкими зрелищами.
Константин знал, что, пробиваясь к мальчику, не миновать встречи с этим чудовищем.
Константин заснул. Проснулся он от шелеста страниц. Катя сидела на краю кровати и читала Библию.
– Ну, и о чем там? – спросил Константин.
– «Отпустить замученных на свободу…» – тихо ответила Катя.
– Это тебя, что ли?
– Меня. И тебя.
– Я свободен… На свободу?
Константин отвернулся к стене. Слезы крупными горошинами скатывались на подушку.
«Отпусти птицу, пусть летит», – плакал Пашка, сосед по площадке…
Свет проник в самую глубину Костиного сознания, там не было чудовища! Оттуда выглядывал запуганный мальчик.
Костя протянул руки и обнял Катю.
«И станут двое одной плотью…» «Произойдет не слыханное: жена спасет мужа…»
Семечко
![](i_008.jpg)
История, которую я расскажу тебе, дружок, началась темной ночью в страшную бурю, когда в старом лесу трещали, гнулись и даже ломались деревья. В эту ненастную пору никто не заметил, как маленькое семечко подхватило порывом ветра, закружило над родным лесом и понесло далеко-далеко.
Семечко так и не узнало, когда и чем закончилась буря и что стало с его родным лесом. В головокружительном полете уносило его все дальше и дальше.
Маленькое, полное жизни семечко летело над землей, надеясь, что кто-нибудь поможет ему найти местечко в этом огромном, страшном и не известном ему мире.
Семечку хотелось зарыться в землю, спрятаться от всего, что произошло с ним. А ветер уже стал спокойнее и нес его над большим суетливым городом, в котором среди камней нельзя было найти клочка земли, куда можно было бы опуститься.
Наконец показалась трещина между камнями.
Семечку повезло. Оно опустилось на камень и закатилось в трещину, а почувствовав почву, запряталось в ней, удобно улеглось и заснуло.
Укрылось семечко вовремя, потому что наступили холода, и вскоре вся земля оказалась под толстым слоем пушистого снега.
Снег обрадовался семечку и постарался укрыть его получше.
Под снежным покрывалом проспало семечко всю зиму, а весной проснулось, глубоко вздохнуло, потянулось и выпустило маленький росток.
Росток потянулся к свету и, пробившись в трещину между камнями, глотнул свежего воздуха, который прибавил ему сил. Он расправил сначала один листок, потом другой и замер от восторга: над ним было Небо!
Ростку очень захотелось подняться вверх, к Небу, и он принялся старательнее вытягивать влагу из почвы корешками, которые все глубже проникали между камнями.
Солнце, которое давно заметило маленький росток, согревало почву вокруг него и посылало свои самые яркие и нежные лучи.
Когда понадобился дождь, приплыло облако, которое когда-то было снегом, укрывающим семечко всю зиму.
Облако щедро пролилось дождем.
Солнце и Небо были счастливы, что в таком мрачном городе зародилась новая жизнь.
Постепенно росток становился крепче, а листьев на нем появлялось больше.
Чем взрослее он становился, тем острее ощущал свое одиночество. Кроме того, постоянно быть у всех на виду – невыносимо, ведь были видны все ошибки роста. А учиться было не у кого.
Однажды после теплого дождя росток почувствовал, как что-то шевелится на его стебле. Пушистое, теплое, а главное – живое!
– Какое замечательное деревце! Какая здоровая зелень! Это как раз то, что я так давно искала! – проговорило тихо и трепетно это «что-то».
– Кто ты? – спросил росток. Он был счастлив, что появился кто-то, с кем можно поговорить.
– Я гусеница. И уж в чем, в чем, а в деревьях я разбираюсь. Ты замечательный экземпляр!
– О, гусеничка, милая, я так рад, что кто-то понимает меня…
– Пожалуй, я останусь с тобой. Ты мне очень понравился. Я даже тебя полюбила.
Гусеница удобно уселась на нижний листок.
– Только откуда ты взялся здесь? – спросила она.
– О, это долгая история…
И росток рассказал гусенице обо всем, что с ним случилось, обо всем, что пришлось ему пережить, и о том, как он одинок и беззащитен.
Гусеница внимательно выслушала, размышляя о том, как ей повезло, что семечко занесло именно сюда. Она поблагодарила небеса, устроилась поудобнее и вдруг сжала челюсти, прокусив самый большой листок. Росток вздрогнул и проговорил:
– Что это? Мне больно.
– А как же ты думаешь дружить? Дружить – это жертвовать, – набив полный рот, сказала гусеница.
Все, что происходило, ростку казалось кошмарным сном.
Неизвестно, сколько прошло времени. Гусеница дожевала последний листок и проворчала, что деревце выпустило слишком мало листьев. Поэтому с ним нельзя долго дружить и она, гусеница, вынуждена уйти.
Деревце съежилось, до боли осознав, что не может быть настоящим другом и именно поэтому ему так одиноко.
Проходящая мимо мама сказала своему сыночку:
– Вот, видишь, что бывает с теми, кто не слушается.
А папа добавил:
– Потому что дружит с кем попало.
– Жизнь не справедлива, – прошептал росток и сквозь хруст челюстей гусеницы вдруг услышал страшный грохот.
Огромная машина раскидывала странную горячую землю и укатывала ее, делая твердой как камень.
С ужасом росток почувствовал, как его придавило слоем этой земли, как прокатился по нему каток, и услышал он, как мама сказала своему сыночку:
– Вот и совсем пропал. Потому что нельзя убегать из дома.
Только гусеничка уже ничего не могла сказать.
Росток погибал. Он вспомнил время, когда был семечком, вспомнил родной лес, крики птиц и бурю, которая оторвала его от всего того, что было для него близко и дорого.
Росток понимал, что больше никогда не сможет ничего понять и увидеть, но самым невыносимым было то, что он больше никогда не сможет увидеть Небо.
Слезы потекли по согнувшемуся стеблю.
Слезы текли и текли, пока не достигли корней.
Больше влаги не было, и корни впитали эту. Сок побежал по стволу, и деревце из последних сил рванулось вверх!
Если бы хоть кто-нибудь оказался рядом, если бы было с кем посоветоваться, росток никогда бы не решился на такой поступок. Но он решился, и произошло невероятное… Асфальт, – а ведь именно асфальт был той горячей землей, которая засыпала росток, – так вот, асфальт вздыбился и треснул с таким шумом, что росток от страха и ослепившего его яркого света сначала ничего не понял.
А случилось то, что он пробил толщу асфальта! Его окружало солнечное тепло. Он увидел Небо!
Люди, спешащие по своим делам, останавливались и с восхищением смотрели на побег, пробившийся к свету. Старики качали головами, дети прибегали со стаканами воды и поливали деревце, а мама сказала своему сыночку:
– Смотри, что может совершить любовь к Небу и дружба с Ним!..
Прошло много лет. Дерево выросло. Это была сильная береза с прямым стволом и развесистыми ветвями.
Под березой влюбленные парочки назначали свидания, дети играли, а старики отдыхали. И отцы рассказывали своим сыновьям о том, как неожиданно появилось это дерево в их пыльном городе, как много радости оно подарило людям и как многое помогло понять в жизни.
Многое смогло понять и само дерево, обретя личный, им самим созданный и Небом укрытый мир.
Дерево выглядело крепким и мужественным, только никто не мог понять, почему оно дрожит от страха при малейших порывах ветра…
Бабочка
![](i_009.jpg)
Звучала музыка. Очень странная музыка, больше похожая на шепот или на шелест крыльев. Музыка не плыла, не разливалась. Она кружилась, рассыпаясь на маленькие прозрачные бисеринки, и каждая бисеринка сама становилась источником этой таинственной мелодии.
Крупинки, окутанные нежной оболочкой, качались на ветвях старого дерева, давно привыкшего и приспособившегося к тому, чтобы становиться колыбелью, укрытием и пищей.
Весна. Вся природа включилась в извечную гонку – дать больше света, влаги, чтобы прорастить семена, чтобы помочь всем живым существам после зимней летаргии проснуться и укрепиться в этом огромном мире с его жесткими законами. И все разнообразие живого мира, в конечном итоге, создаст великолепный гармоничный оркестр с его скрипками, флейтами и ударными. И каждое доброе сердце наполнится восторгом перед силой, нежностью и властью изначально сущего и за всем наблюдающего дарителя жизни.
Под теплыми лучами солнца жизнь почувствовала, наконец, что ей тесно в маленьких бисеринках. Оболочки растаяли, и по листочкам дерева расползлись маленькие, чуть заметные, нелепые существа – простые червячки.
Один из червячков оказался на самом краю листика и свалился на землю.
Червячок испуганно уцепился за край травинки и, дрожа от страха, быстро пополз вверх. Мимо него прокатилась капля росы, в которой червячок успел увидеть свое отражение, и чуть не расплакался:
– Какой ужас!
По травинке полз светлячок:
– Здравствуй, – сказал он к червячку.
Червячок молчал, не зная, куда спрятаться от взгляда светлячка, чтобы тот не испугался его ужасной внешности.
– Ты что не отвечаешь? Строишь из себя! Ты кто вообще? Червяк! – обиделся светлячок и исчез.
Червячок еще быстрее пополз вверх, чтобы не обидеть или не испугать еще кого-нибудь своей внешностью.
– Скорее, скорее, – подгонял сам себя червячок.
Вдруг он услышал:
– Сам с собой разговариваешь? Ты что, ненормальный?
Это сказала муха, которая запуталась в паутине и от нечего делать глазела по сторонам.
– Вам помочь? – предложил червячок.
– А можешь? – спросила муха.
Червячок перелез на соседнюю травинку, которая под его весом прогнулась к самой паутине. Муха уцепилась за травинку лапками и смогла выбраться.
– Слушай, ужастик, а ты ничего… – прожужжала муха и улетела.
«Червяк», «ненормальный», «ужастик» – это все, что узнал червячок о себе в первые минуты своей жизни. С этой правдой ему предстояло существовать. Но все печальные мысли перекрывало непереносимое чувство голода.
Наконец червячок вскарабкался на дерево и закрепился на зеленом листике.
Открыв безобразно широкий рот, червячок принялся есть. Он ел, ел, ел и не мог остановиться. Ему очень хотелось есть.
Вдруг послышался не просто смех, а настоящий хохот. С набитым ртом и вытаращенными глазами червячок поднял голову. Перед собой он увидел жуков.
– Жирный! – хохотали они. А один добавил: – Ты не отвлекайся. Кушай, кушай.
– Ижвиничи, – проговорил червячок, – шпешу я.
– Шпешуя? Это что, имя у тебя такое? – еще громче рассмеялись жуки, – да ты сейчас лопнешь!
Самым ужасным было то, что червячок действительно лопнул, а под лопнувшей оболочкой оказалась другая оболочка, и червячок стал не червячком, а гусеницей.
– Надо же! Все продуманно! – катались от смеха жуки. Можешь кушать дальше…
Гусеница готова была раствориться, исчезнуть – все, что угодно, только бы не слышать этих насмешек. Она перестала есть и свернулась клубочком. Это оказалось кстати, потому что над деревом пролетал стриж.
Стриж схватил клювом одного из жуков, который хохотал громче всех и, покатываясь по листку, выставил на всеобщее обозрение свое ярко-желтое брюшко.
Жуки расползлись, и гусеница осталась одна.
– Умру, а есть больше не стану, – твердо проговорила она себе.
Гусеница закрыла глаза, и неожиданно какая-то сладкая истома охватила все ее жирное зеленое существо. Что-то странное слышалось ей, что-то похожее на шепот или шелест тонких крыльев.
Когда-то где-то она уже слышала эту странную мелодию. Гусеничке стало весело, она развернулась, встала на все свои маленькие уродливые ножки и открыла огромный прожорливый рот.
Гусеница знала, что сегодня весь смысл ее жизни – в еде. Она обязана есть. Для чего, она не знала. Но ясно чувствовала, что если не будет есть, то кого-то предаст.
Проходил день за днем, гусеница все меньше двигалась, и ей захотелось спать. Она не могла сопротивляться этому желанию и стала искать какое-нибудь укрытие, чтобы никто не увидел, как она укутается одеялом и немного поспит.
У себя за щекой она обнаружила ниточку.
Эту ниточку гусеница крепко-накрепко прикрепила к черенку листка, чтобы ее не унесло с дерева, пока она спит.
Засыпая, гусеница расслабилась и, отцепившись от листика, полетела вниз с дерева. Она повисла на ниточке, и под тяжестью жирного тела ниточка стала вытягиваться.
Чтобы не разбиться, гусенице пришлось кружиться вокруг ниточки, которая все вытягивалась и вытягивалась.
Гусеница хотела остановиться, зацепиться за что-нибудь, но не могла, потому что ее ножки запутались, и от страха она чувствовала себя беспомощной и несчастной.
Она все кружилась, кружилась и кружилась, потеряв счет времени, и была все более беспомощной и несчастной.
Наконец гусеница остановилась и поняла, что нить закончилась.
Гусеница полностью закуталась в кокон из этой нити, которая вытянулась из ее собственного жирного брюшка.
– Не надо было столько есть! – заплакала в коконе гусеничка и в этот момент почувствовала, что падает.
Ударившись о землю, гусеничка прошептала:
– Все. Теперь меня увидят птицы и склюют… Ну и пусть.
Она не знала, что уже наступила осень, что все листья с дерева облетели и надежно укрыли ее.
Куколка осталась одна в полной тишине и в полном мраке. У нее болели ножки, тело затекло оттого, что она лежала все время в одном положении, и через какое-то время она потеряла все ориентиры и перестала понимать, где низ, где верх, где право, где лево.
Гусеничка растворялась, исчезала, испытывая невыносимую боль, и чем сильнее становилась боль, тем отчетливее слышалась музыка, словно нанизанная на опутавшую ее тело ниточку.
Музыка, похожая на шепот или шелест тонких крыльев. Окутанная загадочной и сладкой истомой, куколка из последних сил выдохнула из самой глубины своего маленького сердца:
– И это пройдет…
Почему-то, несмотря на нелепость своего положения, она была уверена, что это не конец, что что-то великое и прекрасное ждет ее после всех испытаний.
Гусеничка не знала, что лежала под толстым слоем снега. Она спала и не слышала, сколько бурь пронеслось над ней и сколько морозных ночей сменили снежные дни.
Однажды гусеница проснулась. Она глубоко вздохнула, и ей захотелось расправить… но что расправить?
Гусеница пошевелила лапками, лапки оказались цепкими и сильными. Гусеница старательно принялась рыхлить ими кокон.
Через появившееся в коконе отверстие пробился луч весеннего солнца! Тяжело дыша, плача и смеясь, гусеница выбиралась из темницы.
– Скорее, скорее!
Увидев над собой ярко-желтый цветок, гусеница потянулась к нему и выползла из кокона. Выползая, она чувствовала, как что-то нежное и тонкое тянется за ней.
– Нельзя спешить, – почему-то подумала гусеничка, – а то все пропадет… Что пропадет?
Гусеница заползла на цветок. Луч солнца согрел ее измученное тело…
Она повернула голову влево, вправо и вдруг увидела роскошные крылья. Она не сразу поверила, что эта роскошь не что иное, как часть ее самой, что кровь, бегущая по ее телу, бежит и по этим прекрасным крыльям.
Держась за кусочек паутинки, мимо пролетел паучок. Оглянувшись, он помахал лапкой и крикнул:
– С первым днем весны, бабочка-красавица!
И БАБОЧКА взмахнула крыльями и полетела.
Она летела над лугом, и самые красивые цветы поворачивались к ней, желая поймать на себе ее взгляд.
Бабочка летела и верила, что крылья появились у нее не просто так, что они даны ей для чего-то чудесного. Она покинула луг и отправилась в путь. Куда?
Где-то очень далеко она слышала, ощущала всем телом музыку.
Ту самую музыку, которая однажды дала ей жизнь и много раз спасала ее.
Музыку, похожую на шелест тонких крыльев.
Бабочка летела, пока не почувствовала опьяняющий запах цветочного нектара. Это были не цветы, это было облако таких же прекрасных бабочек, как она.
Бабочка кинулась в это облако, и все смешалось в ощущении восторга и покоя. Покоя обретения.
Пройдет время, и эту музыку наша бабочка подарит маленьким бисеринкам, чтобы красота и радость в этом мире не исчезали никогда.
Иван из деревни Глухово
![](i_010.jpg)
Ну что, Иван, все же решил уйти?
– Да, отец, пора уж. Посмотри на меня, – ответил Иван, стоя у бочки с водой.
Отец посмотрел на сына. Перед ним стоял рослый, уверенный в себе парень. Он окунул голову в бочку и, шумно отфыркиваясь, помотал головой.
В разлетевшихся каплях воды увидел Иван отражение родных мест, где родился и вырос.
– Красота! – воскликнул Иван весело.
– Так оставался бы, – робко вставил отец, держа в руках полотенце.
Иван взял из рук отца полотенце и рассмеялся:
– Тесновато мне здесь. Простора недостает, чтоб способности свои применить.
– Путь-то опасным может быть…
– А я ничего не боюсь. Полжизни себя строил, багаж копил, ума-разума набирался. Авторитет такой приобрел, что мало кто против меня выступить решится. В компанию любую впишусь легко, потому как знаю где что сказать, а где промолчать нужно. Денег накопил, сам знаешь, что я не бедный.
– Держать тебя при себе права не имею, тебе уж двадцать пять.
Отец обнял сына, похлопал его по плечу и, с трудом сдерживая слезы, ушел в дом, а Иван вздохнул полной грудью и шагнул за ворота.
– Ваньк! А ты куда собрался-то? – увидела его за воротами бабушка Дуся, которая как раз в этот момент гнала козу на выпас.
– Да вот, иду… – скривив рот, неохотно ответил Иван, а про себя подумал: «Без бабы Дуси и тут не обойтись».
– Твое дело молодое, тебе только и ходить, а батька-то твой что?
– Благословил, – буркнул Иван.
– Это самое главное, сынок. Маньк! – прикрикнула баба Дуся на козу, – ты чё это кусты-то глодаешь?
Бабушка Дуся занялась козой, а Иван, снисходительно улыбнувшись ее серости и необразованности, проверил, крепко ли привязан к поясу кошелек с золотыми монетами, и отправился в путь.
Когда деревня закончилась, Иван перешел через реку, потом через поле и вошел в лес.
Шум качающихся деревьев, пенье птиц, хруст прогибающихся старых веток и писк назойливых комаров окружили Ивана. Все свое, все родное.
Иван шел по лесу, беспокойно оглядываясь по сторонам. Побаивался он, что разбойники отнимут у него кошелек с золотыми монетами. Беспокойство это отравляло путешествие.
– А вдруг за ветку кошелек зацепится и потеряется? – сказал сам себе Иван и, отвязав кошель от пояса, повесил его себе на шею.
Шел Иван весь день, а к вечеру вышел на развилку трех дорог. На развилке той увидел Иван большой камень. На камне – надпись золотыми буквами:
«Направо пойдешь – царствовать будешь. Налево пойдешь – славу найдешь. Прямо пойдешь – свободным станешь».
Иван спешить не стал. Разложил он костерок возле камня, достал из сумы своей краюху хлеба да флягу с квасом и сел на траву, прислонившись спиной к камню.
– Царствовать, – размышлял Иван, – это хорошо, только ответственности много. За каждое слово отвечай, за каждым делом следи. Опять же, люди без конца с поклонами да просьбами… вроде нашей бабы Дуси. Нет, это не по мне. Слава – это хорошо, только опять же сам себе не принадлежишь. Все на тебя смотрят, за тобой подглядывают, советуют… как баба Дуся. Нет, это не по мне. А вот свободным стать – это приманивает. Свобода – это каждый день праздник: делай что хочу, гуляй где хочу – никто мне не указ, и никаких бабок Дусь… Баб Дусек… нет, бабов Дусей… Тьфу! Решено!
С этими мыслями Иван заснул, и снилось ему, как он, счастливый, богатый и умный, на всех свысока поглядывая, ни перед кем не отчитываясь, где хошь обретается: то на рыбалке, то на полянке, то на шумной гулянке.
Всю ночь Иван во сне улыбался, а как утро пришло, пересчитал монеты золотые, перевязал их покрепче шнурком, поднялся и отправился в путь – по дороге к свободе.
А дорога становилась все теснее и уже.
– Мало кто захаживает сюда, видать, – подумал Иван.
Лес становился все гуще, уже в чащу превратился, и какие-то чудища выглядывали из-за деревьев и грозными голосами твердили:
– Вернись, Иван, не ходи этим путем. Сам пропадешь, и все свое потеряешь…
Сначала Иван, конечно, испугался и хотел, было, вернуться обратно.
– Может, подшутил кто? Камень этот поставил у дороги, а я поверил? – размышлял Иван. – Может, ловушка это, чтобы деньги отобрать?
Он остановился. Хотелось оглянуться, чтобы посмотреть, далеко ли от поляны с камнем отошел, да зашелестели листья на деревьях и зашептали Ивану еле слышно:
– Не оглядывайся, Иван, не оглядывайся!
– Вернись, Иван, – рычали чудовища.
Схватился Иван за голову руками и глаза закрыл.
– Кого же мне слушать? – простонал он.
И вдруг вспомнился Ивану хор родного леса.
– А шепот-то листьев к сердцу ближе будет, – весело присвистнул Иван и, продираясь сквозь бурелом, перешагивая через коряги, продолжил путь.
– Только бы кошелек не потерять, – пробормотал он.
Впереди показался просвет. Иван прибавил хода, потом побежал изо всех сил и вышел из леса.
Перед Иваном раскинулась степь.
Иван, конечно, слышал о степях, но чтобы они были такими бескрайними, этого он предположить не мог.
Иван оглянулся и увидел, что лес за ним сомкнулся стеной. Назад пути не было.
Шел Иван по степи один день, шел второй. Жажда замучила. Солнце жгло нещадно, и не было нигде даже намека на воду. Вдруг впереди что-то блеснуло.
– Вода! – пересохшими губами прошептал Иван.
Выбиваясь из сил, Иван подошел к сверкающему озеру… и рухнул, потеряв сознание. Он стоял у залежей соли…
А в деревне Глухово неспокойно было бабушке Дусе. Вышла она на крыльцо и, глядя вдаль, в ту сторону, куда ушел Иван, глубоко вздохнув, проговорила:
– Ваньк, миленький, ты не пропадай уж…
Очнулся Иван оттого, что кто-то тряс его за плечо.
– Эй, молодец!
Иван открыл глаза. Перед ним стоял человек в богатой одежде. Рядом тряс гривой великолепный конь.
– Воды… – прошептал Иван.
– А деньги есть у тебя, чтоб за воду заплатить?
Иван схватился обеими руками за кошелек с золотыми монетами, с силой рванул его, оборвав шнурок, на котором кошелек держался, и протянул деньги незнакомцу.
Незнакомец высыпал монеты на тряпицу, пересчитал и сказал:
– Этого хватит.
– Ты хочешь все деньги взять? А как же мне жить потом? – прошептал Иван.
– Без воды тебе не жить.
– Воды…
Незнакомец привязал кошелек Ивана к своему поясу, кинул на землю флягу с водой и вскочил на коня.
Иван спросил:
– А как же ты оказался здесь?
– Так, я всегда здесь. Все жаждущие к этому месту выходят, – ответил незнакомец и ускакал.
– Понятно тогда, почему одет богато. Нажился на несчастных, – прошептал еле слышно Иван и, с трудом удерживая флягу дрожащими руками, принялся пить большими глотками. Он пил и плакал от счастья.
Однако долго лежать нельзя, нужно было двигаться дальше, и Иван, поправив рубаху, пригладив волосы и расправив плечи, снова шагнул в степь, ругая всеми словами богатого незнакомца, отобравшего у него кошелек.
На третий день пути вода во фляге закончилась. Иван с трудом передвигал ноги. Ему казалось, что бесконечные просторы степи захватали его в неволю. Тоска сжимала сердце, и безнадежность отбирала последние силы. Иван не понимал, куда и зачем идет. Над головой пролетела птица. Иван вздрогнул от неожиданности и остановился, чтобы проследить направление полета.
Он развернулся и решил пойти в ту же сторону, за птицей, но через несколько минут птица вернулась и снова пролетела над Иваном.
Иван снова развернулся и пошел за птицей. Потом снова… Через несколько часов пути вдали показались макушки деревьев. У Ивана перехватило дыхание, и он пошел быстрее. Откуда-то появились силы.
Иван видел цель, он знал, куда идти, и тоска рассеялась.
Он каждой клеточкой тела почувствовал себя… свободным!
Только к вечеру дошел Иван до зеленой полосы. Шум листвы, пение птиц, хруст веток, писк комаров дружным хором встретили его, приветствуя уцелевшего, победившего.
Иван шел, чувствуя себя дирижером этого великолепного оркестра.
Все голоса леса перекрывал ручей, который весело журчал, перекатываясь через камни и корни деревьев.
Иван смеялся и пил воду. Это была его вода. Это был его лес, его небо и его солнце. Весь мир принадлежал ему, и весь мир радовался, встречая своего царя и господина.
А за деревьями прятались разбойники. Они поджидали путников, идущих к свободе.
Чтобы зря не шуметь, разбойники отправляли навстречу путнику собачку, обученную, обнюхивая, узнавать, есть ли у бедолаги деньги.
Лаяла собачонка только в том случае, если деньги у путника были. Тогда разбойники выскакивали из укрытий, избивали жертву и отбирали деньги.
Деньги, обычно, были у тех, кто не отдал их все за воду в степи.
– Ах ты, песик, какой ласковый! Откуда ты взялся? – обрадовался Иван подбежавшей к нему собачке.
Собачка вильнула хвостиком и скрылась в чаще. В лесу по-прежнему было тихо, потому что денег у Ивана не было.
Пройдя лес, Иван вышел к незнакомой ему, довольно большой деревне. Дома здесь были добротные.
Иван был голоден и постучался в ворота самого богатого дома. Во дворе залаяли собаки и послышались чьи-то тяжелые шаги… Ворота открыл высоченный мужик.
– Чё надо? – спросил он, глядя на Ивана.
– Я ищу работу.
Мужик окинул Ивана оценивающим взглядом и сказал:
– На поле за моим двором картошку убирают. Туда ступай. Сколько мешков накопаешь, за столько заплачу. Ток постой.
Мужик ушел в дом. Вскоре он вернулся и протянул Ивану разорванную на длинные лоскутки синюю тряпицу:
– Будешь свои мешки этим перевязывать, чтоб с чужими не спутать.
Иван поблагодарил хозяина и не медля отправился на поле.
Здесь работало человек десять. У каждого были лоскутки разного цвета, чтобы перевязывать полные мешки и составлять их под навес.
Ивану повезло, он попал как раз к обеду. Все работники собрались за огромным столом, сколоченным из нетесаных досок.
Жена хозяина весело расставляла миски с горячей похлебкой и приговаривала:
– Ешьте, ешьте, не евши много не наработаешь.
После сытного угощения Иван работал с огоньком. Он перевязывал мешок за мешком, обгоняя всех остальных работников. Нужно было заработать на ночлег. Подтаскивая очередной мешок к навесу, Ивану показалось, что его мешков с синей перевязочкой стало меньше.
Он пересчитал свои мешки. Оказалось, трех недостает.
Поставив новый мешок, Иван, озадаченный, вернулся на поле. Не дойдя до своей полосы, он оглянулся и увидел, что под навесом копошится один из работников.
Он перевязывал свои веревочки на мешки Ивана.
Возмущенный Иван побежал к навесу. Обманщик, увидев его, закричал:
– Вот, ведь, жулика какого наняли! С моих мешков тесемки на свои перевязал! Глядите-ка! Я только теперь спохватился, свои привязал обратно.
К этому времени подошел к навесу сам хозяин.
– Что за шум? – спросил он.
– Да, жулик это… – начал, было, Иван.
– Я жулик? Вы гляньте на этого бродягу! Мои мешки перевязал тесемочкой, а теперь на меня свалить хочет!
Подошли и зашумели другие работники:
– И у меня было больше! – слышалось со всех сторон.
– Это точно мой мешок!
– А это мой! Я даже дырочку эту помню!
Иван молчал. Он готовил речь в свою защиту. Уж он-то знал, как и что сказать, чтоб слово вес имело.
– Хозяин, я человек честный… Мой авторитет вес имеет…
– Значит так, народ, – прервал Ивана хозяин, – уговор мой тверд и авторитет ничей не понадобится. Я плачу каждому за собранные мешки. У мешков отличительные знаки имеются. По этим знакам я и рассчитываться буду. Авторитеты ваши мне не интересны.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?