Текст книги "Дочь леса"
![](/books_files/covers/thumbs_240/doch-lesa-217794.jpg)
Автор книги: Элеонора Девильпуа
Жанр: Героическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
– О нет, там еще скучнее.
Пирра раздраженно вздохнула и, обойдя младшую сестру, вошла в хранилище. В облицованных деревянными панелями стенах расположились ниши, заполненные пергаментными свитками. В центре помещения стоял массивный стол, за которым можно было изучать документы, на столешнице лежала развернутая карта, а над ней склонился… Ластианакс.
Пирра замерла, не в силах вымолвить ни слова, у нее словно отнялись руки и ноги. Казалось, ее старый товарищ тоже внезапно окаменел. На его изможденном лице двигались только глаза, взгляд молодого человека перебегал от Пирры к карте, от Пирры к полу, от Пирры к книжным полкам, словно маг предпочитал глядеть куда угодно, только бы не на девушку.
Стоявшая за спиной Пирры Аспази жалобно протянула:
– Ну вот, я же говорила, что хочу кое-что тебе сообщить, но ты, как обычно, пропустила мои слова мимо ушей.
– Я только что вернулся, – вымолвил наконец Ластианакс, указывая на свои грязные после целого месяца странствий меха.
Кожа мага покраснела от долгого пребывания под солнечными лучами, отраженными от снега, волосы сильно отросли, а на подбородке темнела редкая бородка. Пирра еще никогда не видела его таким заросшим. Ее разум подмечал все эти детали, и в то же время ей в голову приходило множество противоречивых мыслей. Хотелось уйти, сжать Ластианакса в объятиях, рассказать ему обо всем, что случилось в городе после его отъезда, хотелось не обращать на него внимания, а еще спросить, что он повидал в Рифейских горах. Если бы Пирра могла проделать все это одновременно, то обязательно сделала бы это. Вместо этого она поинтересовалась холодным, строгим тоном, резко контрастировавшим с царившим в ее душе смятением:
– Где твоя ученица?
Ластианакс уныло склонил голову:
– Не знаю. Мне не удалось ее догнать. Думаю, я смог бы напасть на ее след, перевали мы через ледник, но проводник никак не…
– То есть ты бросил меня на целый месяц и ничего не добился? – перебила его Пирра.
В голове у нее прояснилось. Огромное облегчение от того, что Ластианакс вернулся живым и здоровым из своей немыслимой экспедиции в Рифейские горы, отступило на второй план. Теперь Пирре больше всего хотелось заставить юношу заплатить за потрясение, в которое ее поверг его внезапный отъезд, в то время как часть города лежала в руинах, а всех магов взяли в заложники.
Ластианакс пробормотал:
– Это была ошибка. Мне жаль. Следовало послушаться тебя.
Пирра хранила ледяное молчание, и молодой человек продолжал:
– Как только я увидел эскадрильи птиц рух, направляющиеся к Гиперборее, я постарался спуститься с гор так быстро, как только возможно. Мы чуть не потеряли двух овцебыков из-за…
– Приятно знать, что тебя беспокоит судьба двух бедных животных, – насмешливо заметила Пирра.
Ластианакс не ответил. Он выглядел до крайности изнуренным. Пирра вся кипела от злости; хотелось бы, чтобы этот индюк был пободрее, тогда она хорошенько его помучила бы, но пока что он лишь стоически сносил все ее упреки, не пытаясь защищаться.
– Может, теперь, когда Ласти вернулся, мы все-таки сумеем всех освободить, – вмешалась Аспази, внимательно разглядывая свои ногти.
Пирра бросила на сестру гневный взгляд. Ластианакс тут же встрепенулся и ухватился за брошенную ему возможность восстановить свое доброе имя – так утопающий хватается за проплывающую мимо доску.
– Аспази рассказала, что ты ищешь способ попасть в Экстрактрис, чтобы вызволить магов…
– Да, и неудивительно, ведь это трудная задача, в одиночку с ней не справиться, – едко ответила Пирра.
– А я, выходит, стою здесь исключительно для красоты? – возмутилась Аспази.
Маги не обратили на нее ни малейшего внимания. Ластианакс смотрел на Пирру и едва заметно покачивался, было видно, что ему страшно неловко.
– Я рад, что с тобой все в порядке, – проговорил он наконец.
– Твоей заслуги в этом нет.
– Мне каждый день хотелось повернуть назад, – продолжал Ластианакс. – Ты не представляешь, как нелегко мне было идти вперед, ведь я постоянно помнил о случившемся в Гиперборее, что, если бы ты оказалась в опасности…
– Значит, нужно было просто вернуться!
Эти слова слетели с губ Пирры сами собой. На протяжении всего разговора она намеревалась хранить спокойствие, но бушующий в ее душе гнев внезапно вырвался наружу. Вокруг нее взвились в воздух листы пергамента, задрожала мебель.
– То, что ты бросил меня ради поисков своей ученицы, в то время как здесь все пошло прахом, это еще полбеды. Но как же Петрокл? Ты подумал о Петрокле? Он уже больше месяца заперт в Экстрактрисе! Как и мой отец! Как и все остальные маги! Ты нас всех бросил, Ласт!
С каждой новой фразой Ластианакс сгибался все ниже и ниже, будто слова Пирры причиняли ему физическую боль. Девушка закрыла глаза и постаралась подавить чудовищную обиду, копившуюся в ее душе на протяжении почти сорока дней, полных неуверенности и беспомощности. Бессмысленно и дальше обвинять Ластианакса. Пирра в последний раз презрительно поглядела на него, потом села в кресло и тяжело вздохнула.
– Как ты узнал, что я здесь? – спросила она.
На лице Ластианакса проступило облегчение. Он собрал разлетевшиеся по комнате листы, сложив их в небольшую стопку, и тоже сел в другое кресло, примостившись на самый краешек. Он двигался так осторожно, словно любой ценой вознамерился сохранить хрупкое перемирие, которое даровала ему Пирра.
– Незадолго до моего отъезда ты говорила, что в библиотеке можно найти планы Экстрактриса. Я подумал, что, вполне вероятно, найду тебя здесь. В противном случае я просто зашел бы в квартиру твоей двоюродной бабушки.
– Если ты ищешь, где бы переночевать, то бабуля будет рада приютить и тебя тоже, – проворковала Аспази.
– Он может пойти к своим родителям, – раздраженно отчеканила Пирра.
Она видела, что сестра рассматривает возвращение Ластианакса как прекрасную возможность пополнить список своих любовных побед романтической связью с беглым преступником. И, кажется, маг этого не осознавал.
– Стало быть, Силен вернулся вместе с темискирцами, – подытожил Ластианакс.
– Какая поразительная наблюдательность! – поддела его Пирра.
– Но магов из тюрьмы до сих пор не освободили, – продолжал юноша.
Пирра покачала головой, машинально собрала волосы и закрутила в узел на затылке.
– Некоторых все же выпустили: стратега и еще несколько подобных ему акул. Тех, кто не раздумывая присягнул на верность новой власти, – резюмировала девушка. – Остальных по-прежнему держат взаперти.
– Аспази сказала мне, что ты слушала выступление Силена, – добавил Ластианакс. – Что там было?
– Силен явился вместе с Ликургом и произнес торжественную речь, в которой расписывал прелести гиперборейско-темискирской дружбы, – устало проговорила Пирра. – Если бы не видела собственными глазами, ни за что не поверила бы, что к народу обращался лемур.
– Его хозяин сделал удачный ход, – мрачно заметил Ластианакс. – Раз он контролирует эпарха, Гиперборея скоро станет протекторатом Темискиры.
– Это еще не все, – вздохнула Пирра.
Она рассказала о налоге в виде анимы, который упомянул Силен. Ластианакс тоже озабоченно нахмурился. Пока старшие маги мрачно переглядывались, Аспази потихоньку пересела в кресло, стоявшее рядом с креслом молодого человека.
– Ласт, почему тебя так волнует эта история со сбором анимы? – поинтересовалась она и кокетливо захлопала ресницами.
– С помощью живой лазури, собранной с поясов амазонок, темискирцы смогут увеличить мощь машины, откачивающей у человека аниму… – начал юноша.
– …и произвести огромное количество орихалка благодаря аниме гиперборейцев, полученной в виде налога, – сухо закончила Пирра. Она строго посмотрела на сестру, чтобы та перестала жеманничать. – Восстановление купола всего лишь предлог. С этим орихалком темискирцы удесятерят мощь своего оружия и станут непобедимыми. Гиперборея уже не сможет вернуть себе независимость.
– Любишь ты нагнать страху, сестричка, – протянула Аспази и зевнула. – И что мы теперь будем делать? Продолжим до скончания времен изучать эти планы? Вообще-то, твоя затея с освобождением магов – это…
Повисло неприятное молчание. Пирра смотрела на свои руки, боясь, что, если поднимет голову, собеседники увидят сомнения в ее глазах. Она думала о своем отце, о Петрокле, о других гиперборейских магах, ждущих спасения. Девушка отказывалась признать это вслух, но ее план, похоже, изначально был обречен на неудачу. Она одновременно чувствовала себя виноватой, потому что до сих пор ничего не предприняла, и испытывала беспомощность пред лицом стоявшей перед ней неподъемной задачи.
Вдруг ей в голову пришла одна идея. Сделанное Силеном объявление давало им вполне конкретную цель, достичь которой они могли при определенных условиях и которая могла иметь огромное значение для их сограждан и запертых в тюрьме магов.
– У меня есть новый план.
Алькандр
Алькандр в последний раз глянул на птиц рух, паривших под куполом. В синеве утреннего неба за радужным полукружием адаманта не появилось ни одного черного крылатого силуэта. Алькандр отошел от ограждения и бегом пересек широкую площадку, раскинувшуюся перед входом в Магистериум. Пентесилея и Меланефель до сих пор не вернулись. Их долгое отсутствие начинало беспокоить Алькандра. Он полностью доверял своей подручной, знал, что она достаточно сильна, чтобы справиться с Аркой, однако последняя не раз демонстрировала способности, о которых он не подозревал. В конце концов, он сам не смог удержать девчонку, разве можно рассчитывать на то, что это сделает Пентесилея?
Он поднялся по ступеням Магистериума, с разных сторон обдумывая эту мысль. Монументальные двери оставались открытыми с момента захвата заложников. У входа на вымощенном плиткой полу вырос толстый слой инея, испещренный следами сапог. Алькандр направился в одну из галерей, соединенных с атриумом, край его коричневого шерстяного плаща слегка касался плиточного пола. Плащ давил ему на плечи, как тяжкое ярмо. Алькандр ненавидел все, что символизировал этот предмет одежды: солдатский дух, косность, ревностное подчинение вышестоящим. Этот плащ накануне принес ему адъютант: таким образом Филон напоминал, что Алькандр должен ему повиноваться.
По крайней мере, униформа защищала его от гулявших под сводами Магистериума сквозняков. Солдаты-птицеловы, мимо которых он проходил, поглядывали на него с подозрением и толикой презрения. Рыжеватые перья, покрывавшие плечи плаща, указывали на принадлежность Алькандра к дипломатическому корпусу; никто толком не знал, чем занимается это подразделение, зато никто не сомневался, что туда пристраивают «сыновей известных особ», которые по определению являются бездельниками.
Алькандр задавался вопросом, как долго он будет извлекать пользу из этого статуса. После речи Силена отец едва переставлял ноги и дрожал как никогда прежде. Филон реквизировал[2]2
Отобрать в принудительном порядке на нужды государства.
[Закрыть] для него отдельную виллу. Недавно Алькандр заходил его навестить: похоже, о Ликурге старательно заботились. Не получится обвинить Филона в намеренном подрыве здоровья правителя, место которого он вскоре рассчитывал занять. Казалось, теперь генерал относится к своему начальнику с удвоенной преданностью. Алькандр прекрасно понимал, откуда эта трогательная забота: Филон стремился обосновать законность своей будущей власти, показывая всем вокруг, что по духу является истинным сыном Ликурга.
Однако гиперборейцы пока не признали новую власть законной. По приказу Филона темискирцы заняли Магистериум и расхаживали по галереям с видом собственников. Алькандр чувствовал, как нарастает напряжение среди освобожденных из Экстрактриса магов, ведь им обещали высокие посты при новом политическом режиме.
Войдя в приемную, примыкающую к кабинету эпарха, Алькандр столкнулся с самым недовольным из них. Стратег громогласно выражал свое возмущение тем, что Силен до сих пор его не принял.
– Я единственный оставшийся министр Совета! Я пережил захват заложников! – разорялся маг. От крика его тонкие усики встали дыбом. – Я отказываюсь ждать под дверью простого преподавателя, который всю жизнь только и делал, что читал лекции прыщавым подросткам!
После пребывания в Экстрактрисе маг так сильно исхудал, что мускулы у него на шее напряглись, словно веревки, он наскакивал на невозмутимого адъютанта, снова и снова требуя, чтобы его впустили. Адъютант держался стойко и не уступал: по просьбе олигархов Силена извлекли из магико-лечебного чана раньше положенного срока, дабы «эпарх» произнес речь перед народом. Алькандр поместил лемура обратно в резервуар, чтобы он окончательно восстановился.
Потревоженный криками стратега, Филон вышел из кабинета и почтительно поприветствовал мага. Алькандр с интересом естествоиспытателя наблюдал, как генерал умасливает своего собеседника: «Грустно осознавать, что мой адъютант присвоил себе право отказывать вам в доступе в этот кабинет… Досадное недоразумение… Однако Силена здесь нет, после выступления на крепостном валу он нездоров… Он поручил мне заниматься всеми вопросами, касающимися включения магов в новую систему управления, а также сбора анимы у населения… Не буду от вас скрывать, Силен пока что не смог перерасти свою роль посредника… На мой взгляд, именно вы являетесь подлинным творцом восстановления этого прекрасного города… Итак, что вы думаете об этом предложении?..»
Еще через несколько минут стратег вышел из приемной, на губах его играла довольная улыбка, и это при том, что ноги его не было в кабинете.
– Другие маги не дадут вот так просто собой манипулировать, – предупредил Алькандр.
– Именно поэтому они еще какое-то время посидят в Экстрактрисе, – ответил Филон. – А мы поглядим, кто из них готов слушаться и за какую цену.
– Что насчет тех, кого купить не удастся?
– Они столкнутся с большими жизненными трудностями. Идем, мы тебя ждали.
Филон открыл дверь кабинета и вошел внутрь, Алькандр последовал за ним. Письменный стол эпарха разместился под небольшим куполом на вершине башни, снабженным круглым застекленным окном. Адъютанты закрыли трапециевидные окна в стенах тонкими листами адаманта, чтобы сохранить тепло. На круглых стенах висели полки из драгоценных сортов дерева, на них хранились трактаты о политике. Между полками в нишах стояли мраморные статуи Мезенса, предыдущего обитателя этого кабинета, так что казалось, будто тут собралось несколько копий покойного эпарха, застывших в горделивых позах.
Огромный письменный стол сдвинули к книжным стеллажам. Теперь его место занимала машина, состоявшая из стола, на краю которого помещался ощетинившийся трубками шлем. Трубки были подключены к большому медному перегонному кубу, змеевик которого заканчивался длинным металлическим стержнем, соединенным с латунным слитком. Прямо над слитком зависло ярко-синее лезвие, покрытое тонкими полосками орихалка, – казалось, оно вот-вот разрежет стержень. Вокруг этого прибора собрались четверо олигархов. Филон потер свои поросшие черным волосом руки друг о друга и кашлянул.
– Раз уж мы все здесь, предлагаю перейти к демонстрации, – объявил он.
Он сделал знак юному прыщавому пажу, стоявшему поодаль.
– Фретон, скажи солдатам привести наших морских свинок.
Мальчик стукнул себя кулаком по груди и поклонился. Когда он выпрямился, длинная светлая челка упала ему на лоб, закрыв половину лица. Было видно, что мальчишке хочется заправить волосы за уши, но он так и не поднял прижатые к бокам руки и строевым шагом вышел из кабинета.
– Это гипербореец? – поинтересовался один из олигархов.
– Сын предыдущего эпарха, – пояснил Филон. – Очень исполнительный и смышленый паренек. Я решил последовать гиперборейскому обычаю, согласно которому высшим магам положено брать себе учеников. Советую и вам поступить так же: местная аристократия оценит эту нашу попытку перенять их традиции, а главное, станет меньше упираться, коль скоро мы будем контролировать их отпрысков.
Олигархи согласно закивали. Один из них спросил Алькандра, собирается ли и он взять себе ученика.
– Я уже присмотрел подходящую кандидатуру, – кратко ответил тот, думая об Арке.
Филон подошел к странному агрегату и положил руку на перегонный куб.
– Вот прибор, изначально находившийся в местной тюрьме. Он позволяет производить орихалк при помощи анимы. Эта модель более мощная благодаря самородкам живой лазури, изъятой у наших дорогих воительниц. С этой новой машиной мы сможем получить столько орихалка, что легко захватим управление этим городом, окончательно приберем к рукам Напоку и покорим амазонок. Как только эта модель будет закончена, мы запустим ее на полную мощность.
– Кого будем использовать в качестве подопытных животных? – спросил один из олигархов.
– В первую очередь магов, – ответил Филон. – Каждого из них мы будем пропускать через эту штуку минимум раз в день. После сбора анимы они так устанут, что будут намного сговорчивее, и их станет проще контролировать. Однако на магах мы не остановимся. Как вы недавно слышали, дополнительно мы используем добровольцев, которые придут пожертвовать свою аниму на восстановление купола.
– Побочные действия откачки анимы быстро подточат энтузиазм горожан, – заметил Алькандр. – Вряд ли удастся долго соблазнять их раздачей бесплатной еды.
Филон с задумчивым видом похлопал по перегонному кубу.
– Верно, – ответил он. – Именно поэтому я предлагаю прибегнуть к военной хитрости.
Он взял стоявшую на столе деревянную коробочку и достал из нее коричневатый ком, похожий на кусок теста.
– Это жевательная смола из синего лотоса. Очень сильнодействующее одурманивающее вещество, которое производят из местного водного растения. Эта смола притупляет голод и погружает тех, кто ее жует, в приятную полудрему. Многие гиперборейцы пристрастились к этому веществу и сделают что угодно ради возможности его получить. Несколько дней назад мы уничтожили преступный клан, хранивший на своем складе самый значительный запас этой смолы в городе. Благодаря их запасам мы с легкостью убедим любителей жевательной смолы поделиться с нами анимой. Правда, эти доноры малочисленны и не переживут более трех-четырех откачек в силу своего плачевного физического состояния. Так что придется найти способ увеличить количество любителей этой смолы.
Он умолк и прошелся из стороны в сторону по комнате, задумчиво хмурясь и потирая подбородок, словно приглашал зрителей поразмыслить вместе с ним над решением задачи, которую сам же им и поставил.
– Когда начнут приходить добровольцы – а это случится уже в ближайшие дни, – я предлагаю выдавать каждому небольшое количество жевательной смолы. Таким образом мы достигнем сразу двух целей: процедура сбора анимы будет менее болезненной, а добровольцы станут зависимы от смолы, а заодно и от нас. Если все пройдет хорошо, через месяц четверть населения Гипербореи будет регулярно сдавать нам свою аниму.
Алькандр прислонился к стене рядом с одной из статуй Мезенса и наблюдал, как олигархи подходят к Филону и рассматривают смолу из синего лотоса. Он с отвращением вспомнил пристрастие Жеоргона к этой дряни и легкость, с которой он использовал магмеханика. Порабощение Гипербореи действительно будет бескровным, как и планировал Алькандр, но, похоже, в итоге оно окажется не менее смертоносным, чем захват Напоки.
– Воздействие этой смолы и впрямь настолько сильно? – поинтересовался один из олигархов.
– Предлагаю вам лично убедиться в этом, понаблюдав за нашими подопытными, – ответил Филон.
В ту же секунду в дверь кабинета постучали.
– А вот и они, – воскликнул Филон. – Войдите!
Створка отворилась, и в открывшийся проем вошло несколько темискирских солдат, конвоировавших троих верзил со звероватыми чертами лица: это были тройняшки из клана Лотоса. На их пожелтевших лицах блестели бисеринки пота. Все трое скользнули блуждающими взглядами по Алькандру, не узнав его, потом поглядели на машину для откачки анимы и уставились на коричневатый ком в руках Филона.
– Можете махать у нас перед носом этой штукой, сколько хотите, – проворчал Альси.
Однако его глаза так и впились в тестообразный ком.
– Это жевательная смола вашего производства, – ответил Филон, демонстративно перекатывая шарик между пальцами. – Товар высшего качества.
– Точно, это наша смола, вы должны ее вернуть! – рявкнул Альси.
– Охотно, – сказал Филон. – Вернем после того, как вы воспользуетесь этой машиной.
– Сначала дайте смолы, а потом посмотрим! – воскликнул Ари.
Филон выгнул кустистую бровь.
– Первый, кто воспользуется этим аппаратом, получит в два раза больше смолы, чем другие, – проговорил он.
Прошла секунда, а потом тройняшки одновременно бросились к аппарату, вопя и обмениваясь ругательствами. Альси отпихнул братьев и нахлобучил на голову шлем. В тот же миг по трубкам побежали потоки света и хлынули в перегонный куб. Алькандр с восхищением наблюдал, как в металлическом баке собирается ослепительный шар, который затем перетекает в медный слиток и наконец отсекается лезвием из живой лазури, приведенным в действие Филоном.
Раздался глухой стук: Альси рухнул на пол рядом с машиной. Его покрасневшие глаза резко контрастировали с мертвенной бледностью лица. Из носа бандита тонкой струйкой потекла кровь, капая в приоткрытый рот. Братья в изумлении склонились над ним. Между тем Филон достал из машины красноватый слиток и помахал им перед олигархами:
– Наша морская свинка отдала слишком много, но вот результат – орихалк. Как и было объявлено, первые слитки пойдут на ремонт купола: он нужен нам, чтобы выращивать голубой лотос и пополнить запасы жевательной смолы. Затем мы перейдем к производству оружия и доспехов.
Он повернулся к солдатам, державшим двух оставшихся тройняшек: бандиты таращились на безжизненного брата.
– Этого сбросьте с парапета. Двух других оставьте, проверим на них возможности выжимки новой машины. Это всего лишь преступники, и они слишком много слышали. Гиперборея нас поблагодарит.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?