Текст книги "Босиком по асфальту"
![](/books_files/covers/thumbs_240/bosikom-poasfaltu-257547.jpg)
Автор книги: Элеонора Фео
Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава шестая
![](i_007.jpg)
Вторник
Когда я оказалась на улице, в легкие сразу проник теплый вечерний воздух, к которому примешался запах скошенной травы и цветов. Саша стоял в паре метров от подъезда, сунув руки в карманы джинсов. Он не обернулся, хотя совершенно точно слышал, как хлопнула дверь.
Я сделала несколько шагов и остановилась рядом с ним. Краем глаза я видела, что его взгляд направлен вдаль, какой-то непривычно серьезный и задумчивый. В теплом свете вечернего солнца его голубые глаза становились на несколько оттенков светлее.
– Вопрос, который волнует меня уже второй день, – негромко произнес Саша. – Что же заставило тебя уйти?
– Прости? – Я сдвинула брови и посмотрела прямо на него, не совсем понимая, к чему он ведет.
Он ответил не сразу. Тоже повернулся ко мне, и наши взгляды встретились, отчего новая волна мурашек пробежала по телу. В его глазах было что-то глубокое, звонкое и живое.
И отчего-то мне это не нравилось.
– Почему ты ушла вчера утром?
Я вскинула брови. Не ожидала, что Саша спросит об этом так прямо. И, если честно, надеялась, что он не заговорит о том, что произошло. Неужели нам правда нужно это обсуждать?
Сомневаюсь.
– Я совсем не хочу говорить об этом, – так же прямо, как и он, сказала я и сделала шаг вперед, оставляя его позади. Может, это и выглядело, будто я сбегаю от разговора, но была ли разница, если я четко очертила свою позицию?
– Почему? – послышался его голос из-за спины. Тон такой невозмутимый.
Я нахмурилась и мотнула головой.
– Просто моих слов тебе недостаточно? Я не хочу, Саш.
– А я хочу. – Спустя пару секунд Воскресенский поравнялся со мной и заглянул мне в лицо, наклоняясь немного вперед, так, что краем глаза я сразу поняла: Саша находится достаточно близко. – И не понимаю, почему ты постоянно избегаешь этого разговора.
– Просто не хочу. Имею полное право не хотеть говорить о чем-то. И я не обязана объясняться, – безапелляционно заявила я, невольно сжимая руки в кулаки и невидяще глядя перед собой. Меня охватило облегчение, когда он отстранился, перестав находиться на таком крошечном расстоянии от моего лица.
И тем не менее у меня просто не получалось сконцентрироваться на мире вокруг. Мысли летели перед внутренним взором, рождая образы, путая и сбивая. Сашино упрямство заставляло меня нервничать, но я старалась оставаться спокойной и здравомыслящей и максимально точно донести до него свое мнение.
И вроде бы я выразилась достаточно внятно, но это не помогло.
– А я хочу.
– А я – нет.
– А я – да.
– А я – нет!
– А я – да.
Он был непробиваем, как слон.
– Это твои проблемы, – буркнула я, продолжая смотреть вперед. Вижу цель, не вижу препятствий. Чем быстрее я окажусь на главной площади, тем быстрее встречусь с Гитой. Чем быстрее я встречусь с Гитой, тем быстрее мы с Воскресенским попрощаемся. Все просто!
– Не поверишь, но то, что ты не хочешь обсуждать наше… времяпрепровождение, – Саша подбирал адекватное слово секунд пять, и я за это время почти успела поседеть, – тоже твои проблемы, Лиз.
Он просто невыносим!
Я повернула голову и посмотрела на него недовольным, гневным, пылающим взглядом. Он же смотрел в ответ будто с издевкой, немного приподняв подбородок. В этом жесте отчетливо читался брошенный вызов.
Я снова начинала злиться.
– В чем дело, Саш?
Воскресенский пожал плечами с таким выражением лица, будто ответ был очевиден.
– Ни в чем, если ты расскажешь мне, почему сбежала утром. Тебе что, было плохо со мной?
Ах, ну да, конечно. И как я не догадалась, что его волнует?
– Мы можем поговорить о чем-нибудь другом. О чем угодно, – предложила я, отворачиваясь. Не видеть его было проще. – Или я просто уйду.
– Не хочу тебя расстраивать, но нам по пути.
Я едва не взвыла от бессильного раздражения. Даже теплое спокойствие вечера, опустившееся на город, уже не спасало от загорающихся внутри эмоций, бурлящих и закипающих.
– Почему ты не уважаешь мнение других людей?
– Ты же не уважаешь мое.
– Мы можем спорить бесконечно, Саша.
– Можем. Или можем поговорить.
Я возмущенно фыркнула:
– Это что, незавуалированная манипуляция?
– Не знаю, но вполне вероятно.
– Ты как ребенок, Саш! – Я всплеснула руками, резко поворачиваясь к нему на ходу.
– А ты так и не ответила на мой вопрос, – произнес он почти нараспев, слегка подаваясь вперед. Так, что я сразу оценила взглядом расстояние между нами.
Саша выглядел чересчур довольным, а я заводилась с каждой секундой все больше, потому что мне не нравилось, что еще две минуты назад я выходила из подъезда практически спокойной, а сейчас неслась на всех парах, пыхтя и заливаясь злостью. Она разве что из ушей не валила.
– На какой? – процедила я. Собственный голос напоминал яд.
– Почему ты ушла вчера утром? Ушла до того, как я проснулся.
Я слегка прищурилась, глядя на него. Почему он так настойчиво добивался ответа на свой вопрос?
Особенно после моего четкого «нет, я не хочу».
Я фыркнула, снова отводя взгляд от Воскресенского. Мы вывернули из внутренних дворов и теперь шли по широкому тротуару вдоль одной из главных городских улиц. Проезжую часть от нас отделяли высокие тополя, высаженные в ряд, заглушая шум автомобилей. Время подбиралось к семи часам, и многие прохожие шли домой или же прогуливались после работы, поэтому на улице было многолюдно. Я давно заметила, что летом всегда гуляет больше детей, чем в любое другое время года, особенно школьников. Одна из таких компаний сейчас как раз прошествовала мимо. Это были подростки лет шестнадцати: двое парней и три девушки. Они шли, о чем-то громко переговариваясь и хохоча, свободные и счастливые. Для них существовал лишь сегодняшний день, тот самый момент, в котором они находились, и я ощутила легкий укол зависти.
А еще вдруг осознала, что этим детям примерно столько же, сколько было мне, когда нас с Сашей связывали романтические отношения. Сейчас мне двадцать два, и я чувствовала, будто прошло не пять лет, а намного больше.
Я посмотрела на него, когда голоса той компании подростков затерялись в шуме улицы окончательно. Воскресенский шагал рядом со мной, не вытаскивая рук из карманов джинсов. Казалось, он задумался, погрузившись глубоко в собственные мысли, но потом наши глаза встретились, словно он почувствовал мой взгляд на своем лице.
И между нами все еще висел его вопрос, оставшийся без ответа.
– Ну так что, Лиз?
– Что?
– Почему ушла?
– А я должна была остаться? – ответила я вопросом на вопрос, вздергивая подбородок. На его вызов я отвечала своим.
– Ну, не убегать же тайком. – Он изогнул бровь. – Непорядочно это, не находишь?
– Серьезно? И как бы мы в глаза друг другу смотрели, по-твоему?
– Так же, как и сейчас.
Я нахмурилась.
– Не передергивай. Я понятия не имела, что еще встретимся после этого. Или что? Думал, мы проснемся вместе, как будто так и надо? Принес бы мне завтрак в постель?
– Почему нет? В отеле есть доставка в номер.
– Ты серьезно?
Воскресенский обсуждал то, что произошло между нами, слишком спокойно и невозмутимо, но при этом с каким-то непонятным мне энтузиазмом. Я же не могла оставаться равнодушной и чувствовала, как загораются щеки. И при этом прекрасно понимала, что сейчас неподходящий момент для праведного смущения, но ничего не могла с собой поделать.
– Зачем тогда ты пошла со мной?
– Я была пьяна, ты забыл?
– А если бы не была?
– Наверное, смогла бы подумать, прежде чем совершать такую глупость.
– Алкоголь делает из тебя развратницу? – В его голосе не было разочарования. Наоборот, одно сплошное веселье.
– Алкоголь заставляет людей совершать всякую чушь. Нельзя принимать решения на пьяную голову. Как видишь, ни к чему хорошему это не приводит.
– Ни к чему хорошему? – Саша хитро оскалился, а у меня чуть не подогнулись колени, и я приложила все силы, чтобы скрыть свою растерянность. – То есть тебе не понравилось?
Щеки вспыхнули еще ярче, а за ними и лицо, и шея. Моментально.
Я открыла рот, но некоторое время не могла произнести ни слова. В голове яркими вспышками возникали воспоминания, одно за другим. Они выбивали весь воздух из легких.
Дорожка влажных поцелуев от подбородка до груди.
Широкая ладонь, с нажимом скользящая вверх по моему бедру.
Тяжелое дыхание.
Скомканные простыни.
След от укуса на плече.
Движение тел.
Его стон.
– Хватит, ладно?! – почти закричала я и затем повторила в тысячный раз, звонко выделяя каждое слово: – Не хочу. Говорить. Об этом.
Он рассмеялся. Это заставило меня плюнуть на то, что я вся красная как рак, и смерить его самым яростным на свете взглядом.
– А о чем хочешь? Сама выбери тему.
– Хочу пожелать тебе поскорее уехать отсюда.
– Ты уж прости, но мой рейс только в конце недели.
– К огромному сожалению.
– Ты расстроена?
– Это чувство называется совсем не так.
– Точно?
– Абсолютно.
Иногда мне хотелось его треснуть. Сейчас был тот самый момент.
– То есть ты все-таки считаешь, что во всем виноват алкоголь?
Неужели он еще не наговорился? Но я уже оставила все попытки прекратить беседу на эту тему, чувствуя, как меня наполняет прибивающая к земле усталость. Она собиралась в кончиках пальцев, оседала на плечах, давила на макушку и затылок. Сковывающая и лишающая сил.
– Я хочу сказать, что большая часть вины лежит на нем. А оставшаяся – на нас обоих, – произнесла я, вздохнув.
– Лиз, я ни разу не услышал от тебя «нет» за тот вечер. Ни разу. Ты ни разу не показала мне это «нет». Только «да».
Мы снова встретились взглядами, когда я повернула к нему голову. Саша смотрел невероятно серьезно, растеряв все свое веселье за считаные мгновения. Захотелось отмахнуться от напряжения, повисшего между нами. Оно было не взрывоопасным, не таким, как еще минуту назад, нет.
Оно было мрачным и тяжелым.
Я стиснула челюсти, разглядывая его глаза. Он только что ухмылялся, провоцировал меня, спорил, кривлялся, но сейчас я видела рядом с собой обычного взрослого парня. И он был прав. Я прекрасно помнила свое желание, помнила свою тягу к нему, помнила, насколько хорошо мне было с ним в ту ночь. Каждое его прикосновение, поцелуй, горячий шепот на ухо, глухой стон, резкое движение, раскаленная кожа, будто прямо под ней горели угли…
Я хотела его в тот момент. И действительно ушла с ним по своему желанию, без сомнений.
Просто это не отменяло того, что мы оба всего лишь ошиблись. Наломали дров, не подумали головой, позволили случиться сумасшествию, которое вообще не должно было произойти. Нити судьбы переплелись не так. Спутались карты.
– Я знаю это, – ответила я даже мягче, чем мне хотелось. – И я не спорю. Но тем не менее тогда я сделала то, чего не сделала бы на трезвую голову. Вот и все. Этому нет других объяснений. Я была пьяна, ты был пьян. Мы оба не прекратили это вовремя.
Теперь Саша разглядывал меня, будто хотел поймать на лжи или лукавстве. А спустя несколько секунд вдруг выставил руку в сторону, перегородив мне дорогу, и глухо произнес:
– Осторожно.
Я остановилась, и перед нами, всего в паре метров, на всей скорости пронесся автомобиль, заставив меня вздрогнуть. Утянутая на глубину размышлений, я даже не заметила, что мы уже успели подойти к пешеходному переходу.
Саша все еще стоял, слегка вытянув руку, закрывая меня от проезжей части, будто хотел точно знать, что я не сделаю опасный шаг вперед, и предотвратить, если это вдруг взбредет мне в голову.
Несмотря на тяжесть, которую я ощущала, его жест отозвался дрожью внутри, от которой стало трудно дышать.
– Спасибо, – шепнула я.
Саша кивнул и закусил щеку изнутри, бросив вперед задумчивый, долгий взгляд.
Сейчас я совершенно точно видела, что он стал каким-то… другим. Не тем Сашей, которого я знала, к которому когда-то испытывала чувства.
Раньше меня передергивало от этой мысли. Раньше – еще два дня назад. Долгое время я действительно не понимала, зачем мы встречались три года. Зачем я тянула эти отношения, когда понимала, что что-то идет не так. Зачем пыталась исправить неисправимое. Нам нужно было окончательно разойтись еще после первой крупной ссоры. Тогда мы разбежались, но через неделю сошлись снова как ни в чем не бывало. А зря.
Я иногда размышляла об этом. Не знаю зачем, ведь ворошить прошлое – только лишать себя покоя. Наверное, я искала себе оправдание. Или пыталась учиться на собственных ошибках. Смотрела на ситуацию глазами нынешней себя и в итоге пришла к выводу, что, будь моя воля, мы расстались бы на два года раньше.
Хотя, наверное, окончательно все полетело в тартарары на восемнадцатом месяце отношений. Именно тогда в нашем союзе случился тот самый момент, который так часто называют «переломным». Сейчас я уже не могу вспомнить причины нашей ссоры, но тогда невероятно переживала и плакала днями напролет. Мы едва не расстались.
Мама не знала, как меня успокоить.
Я не знала, как мне жить с этим дальше. С осознанием того, что я могу потерять Сашу. Вот так просто, в один момент.
Банальные мысли для девочки-подростка, но они терзали меня, выжирали изнутри. Скручивали жилы в ледяные плотные узлы. Я чувствовала только болезненное отчаяние, стирающее каждую из костей в пыль.
После того случая все изменилось. Даже если первое время я этого не замечала – изменилось. Переломный момент, который настиг нас. Который настигает всех рано или поздно. Обычно с ним либо начинается новый этап в отношениях, либо приходит конец. И в нашем случае наступил конец.
Мы просто достигли точки невозврата. И все равно продолжали встречаться еще на протяжении полутора лет.
Я полностью остыла к нему, когда нашим отношениям стукнуло два с половиной года. Поняв, что больше ничего не чувствую к человеку, с которым меня столько всего связывало, я ощутила боль и невыносимый страх. Неужели из-за меня и того холода, что поселился внутри, наши отношения, длившиеся столько времени, закончатся? Неужели я буду виновата в этом? Подобные мысли выворачивали наизнанку. Я боялась своих чувств. Точнее, боялась их отсутствия. Это произошло так внезапно, что я даже не успела понять и принять то, что происходит со мной и с нами в целом.
Отношения не рухнули сразу. Они держались еще месяцев пять исключительно на моих попытках дать шанс всему вокруг: себе, собственным эмоциям, Саше. Целое море шансов, каждый из которых – путь в никуда. Каждый был бесполезен. Я снова спасала то, что было уже не спасти.
И однажды просто устала.
Потеряла всякий интерес к человеку, который все еще продолжал оставаться рядом. Я уже не нуждалась в этих отношениях. Вся эта душная канитель тянулась непозволительно долго. Именно тогда в моей голове появилась мысль: я должна была быть умнее и закончить все это раньше, несмотря на то что мне едва стукнуло семнадцать.
Вспоминать ту ситуацию сейчас было странно. Ощущение такое, словно все это произошло не со мной, а с кем-то другим. Или со мной, но в совершенно другой жизни. Такое бесконечно далекое и непонятное для моего нынешнего сознания.
– Так все-таки ты встречаешься с Гитой?
Вопрос прозвучал так неожиданно, что я вздрогнула. На светофоре в этот момент загорелся зеленый сигнал. Саша невесомым движением придержал меня за локоть, быстро огляделся по сторонам и, только убедившись, что все автомобили остановились, шагнул вперед, убрав ладонь от моей руки. Я, не отставая, шагнула следом. Между нами оставалось сантиметров тридцать расстояния.
– Да. С ней.
– А говорила, что нет. – Снова веселые нотки в голосе, так легко улавливаемые слухом. Солнечные лучи падали на его лицо, подсвечивая кожу и растрепанные светлые волосы, зажигая их жидким золотом.
– Вообще-то я говорила, что мы не будем обсуждать тебя.
– А что, у вас есть другие темы для разговоров? – И только я собиралась сказать ему в ответ что-нибудь достаточно едкое, как Саша вдруг сладко протянул: – Ах да, что ж это я? Совсем забыл. Будете, как и раньше, обсуждать любимые книги, учебу и фанфики по Гарри Поттеру? Никакого меня, конечно же.
Я метнула в него недовольный взгляд. Как он это помнил, черт его возьми?
– Не твое дело, – беззлобно прошипела я и спросила первое, что пришло в голову, чтобы сменить тему разговора: – Так как вы вчера посидели?
Наверное, неплохое начало для будничного диалога.
Теплый июльский ветер обдувал кожу. Пахло деревьями, городом и летом, совсем немного – бензином. Мы перешли через дорогу и свернули к аллее.
– Отлично. Я даже не думал, что это будет так круто – увидеть бывших одноклассников.
Внезапное откровение с его стороны удивило.
– Ты думал, будет хуже?
– Если честно, то да.
– Почему?
– Без понятия… Мы давно не виделись. Разбрелись кто куда, а тут ни с того ни с сего встреча. Хотя, насколько я знаю, многие из моих одноклассников собираются так каждый год. Но мне мотаться сюда ради этого удовольствия было как-то не по пути.
С каждой минутой я все больше удивлялась тому, как просто Саша делится со мной своими мыслями. Не то чтобы он раскрывал какие-то страшные тайны своей жизни, вовсе нет. Он рассказывал вполне обыденные вещи, но его голос звучал так естественно. И было непривычно знать, что он чувствует. И почему-то при мысли об этом мне хотелось улыбаться.
– Но тебе в итоге понравилось? – спросила я, развивая тему.
– Скажу так: это было необычно. Со школы прошло много времени, у всех теперь другая жизнь, мы друг с другом давно не связаны, но увидеть их, послушать о том, что происходит и кто как живет, было интересно. Вот ты знала, что многие из моих одноклассников уже женаты?
– Да, слышала что-то такое. – Я кивнула и усмехнулась. – Мои тоже.
– Время летит, не так ли?
В его голосе слышалось сожаление или даже отголосок боли.
А может, просто понимание.
Этот вопрос тоже прозвучал как-то по-взрослому. Я поджала губы, мысленно соглашаясь с Сашей.
Эта тема на самом деле всегда вызывала во мне очень яркие эмоции. Быстротечность времени пугала. Она пугала многих. Глядя на Сашу, я подумала, что, возможно, она пугала всех без исключения. Как побочный эффект взросления, как частица до страшного пустой, но неумолимо настигающей безысходности течения времени. Порой я будто все еще не верила, что мы успели так повзрослеть. Головой все понимала, но сердцем не могла принять до конца. И даже не знала, получится ли у меня в принципе когда-то это сделать.
– Да, – кивнула я.
– Это осознаешь сильнее, когда встречаешь людей из прошлого.
Интересно, накрыли ли его эти мысли, когда он встретил меня? Ведь я была одной из таких людей для него.
– Ведь так, Лиз? – добавил он и вдруг криво усмехнулся. – Ты ведь осознала, как повзрослела, когда встретила меня, совсем уже взрослого? Я вот увидел, какой горячей и пылкой ты стала, когда мы остались наедине в номере.
Серьезно? В чем проблема продолжать вести обычный диалог «просто знакомых»? К черту его. Теперь уже окончательно.
– Замолчи, я тебя прошу, – бросила я хмуро, а затем покосилась на него, приподнимая одну бровь. – И почему вообще ты живешь в отеле, если у тебя здесь родственники?
Саша пожал плечами.
– Не хочу их стеснять.
– Да ладно?
– Да ладно. Думаю, комфортнее жить там, где у тебя есть свой угол и тишина, а не орава орущих детей.
– Орава орущих детей? – Я холодно усмехнулась. – Что с тобой такое случилось? Насколько я помню, ты всегда любил детей.
– А я и не отрицаю, но каждому нужно личное пространство и покой время от времени, согласись. Я просто не подрываю их повседневную жизнь своим постоянным присутствием. Ухожу на ночь.
– Неужели ночи им хватает, чтобы отдохнуть от тебя?
Кажется, моя шутка его удовлетворила, потому что я тут же заметила на его лице мягкую улыбку, чем-то напомнившую кошачью. Но самое странное, мне нравилось, как он улыбался.
– Они вообще-то каждый раз предлагают мне остаться и не уходить. Я там любимейший и самый долгожданный гость, – заявил Воскресенский, будто гордился этим.
– Да куда уж там.
– А ты очень нервная.
– Наверное, потому, что ты на моих нервах сегодня станцевал все танцы мира. И не только сегодня.
– Не преувеличивай. Я даже не пытался.
Я закатила глаза, стараясь игнорировать его напыщенность в каждом жесте и интонации.
– Не делай такой вид, как будто для того, чтобы вывести из себя человека, тебе даже не нужно прикладывать усилий.
– Заметь, это твои слова, а не мои.
– Боже, ну и зачем я пошла с тобой? – прорычала я.
– Ты говоришь про сегодняшний день? – хохотнул Саша весело, как и всегда. И, как и всегда, раздражающе.
Я бросила недовольный взгляд в его сторону.
– И сегодня тоже! Я говорю про тот вечер, когда мы встретились в клубе.
– Ты была навеселе, и тебе понравилось.
– Мне не…
– Понравилось! Не отрицай. И я бы даже повторил.
– Разбежался!
Он снова усмехнулся, однако промолчал. А я просто не понимала, зачем он говорит мне подобные вещи. Это так обескураживало, что я едва могла подобрать нужные слова, чтобы хоть как-то ответить ему, а не хлопать ресницами, как маленькая стеснительная девчонка.
Воскресенский просто издевался, испытывая мои нервы. Будто они свиты из железа и никакому воздействию не поддаются. На самом же деле оставшиеся нервные клетки можно было пересчитать по пальцам одной руки.
Между нами вновь установилось молчание.
Я взглянула на Воскресенского.
Изменился ли он или всего лишь надел маску? Я не могла понять, и мне хотелось разгадать его, как загадку, как ребус.
А через секунду наши глаза встретились. Саша вдруг посмотрел на меня, и я быстро отвернулась в надежде, что он не заметил, как я пялилась на него.
Но он заметил и усмехнулся.
– Что такое?
Голос его прозвучал снова очень самодовольно, и это заставило меня нахмуриться и вздернуть подбородок.
– Совершенно ничего.
– Уверена?
– Абсолютно.
– Ну ладно.
Его второе за вечер «ну ладно» почему-то каждый раз звучало как «сделаю вид, что поверил тебе».
– Ты так изменилась, – вдруг произнес он непривычно мягко.
Это было неожиданно настолько, что брови взметнулись вверх сами собой.
– Разве?
– Да. – Он опустил голову, словно на мгновение успел смутиться. Но лишь на мгновение, а затем я снова увидела его блестящие в свете вечернего солнца глаза. – Стала увереннее в себе, ярче, смелее. Когда мы общались с тобой в клубе, я даже некоторое время не верил, что разговариваю именно с тобой. Передо мной была уже не та робкая, невинная девочка. Хотя кое-что в тебе все-таки сохранилось.
– И что же это?
Саша смотрел на меня несколько долгих секунд, прежде чем ответить. Как будто пытался разглядеть во мне что-то. Или кого-то. И тут же в голове возникла мысль, которая почему-то ничуть меня не удивила. Значит, он тоже видел перед собой уже не ту меня, которая жила в его воспоминаниях все эти годы, и это странное чувство чего-то нового, неизвестного – оно не только во мне. Оно накрыло нас обоих.
– Твой взрывной характер. Большую часть времени ты спокойна, даже моментами холодна, но иногда… я вижу его. Вспоминаю. Это в тебе не изменилось, – произнес Саша с теплотой в голосе.
– Что есть, того не отнять, – улыбнулась я, закусив губу.
– Хотя большую часть времени ты такая сдержанная. Чтобы увидеть твои эмоции, мне каждый раз нужно злить тебя? Что ж, я согласен.
– Я не согласна. Тебя не смущает?
– Нет, не очень.
Я даже не стала ничего отвечать на это. Тем более что мы уже свернули к главной городской площади, погружаясь в какофонию звуков и оставляя позади тихую аллею. Смех, разговоры, крики, улюлюканье, смешавшиеся в один сплошной гвалт, громкий и неугомонный. Люди, которых мы встречали, были счастливыми, улыбающимися, расслабленными, и, глядя на них, я чувствовала себя точно так же, заражаясь их светлыми эмоциями.
А в следующую секунду Саша поймал мой взгляд и спросил:
– А во мне? Что-нибудь изменилось, по-твоему?
«Все», – хотела ответить я.
Но знакомый голос, раздавшийся в общем шуме, перебил меня и заставил обернуться и вглядеться в толпу, туда, откуда, по ощущениям, послышался оклик. Вдалеке от нас стояла Гита. Она махнула рукой и направилась в нашу сторону.
Краем глаза я видела, что Саша опустил голову, усмехнувшись. Я и сама чувствовала странное скребущее чувство в груди.
Мы не договорили. И я не ответила на его вопрос.
Мне почему-то казалось это важным. И я не хотела оставлять наш разговор оборванным на полуслове, незавершенным. Особенно когда начинала думать о том, что именно так – точнее, никак – закончится наша встреча. Возможно, последняя.
Нам наверняка хватило бы пяти минут, а теперь… Они потеряются в растянутой и стальной вечности, на которую обречен вопрос, оставшийся без ответа.
– Лиз, Саша, привет! – Гита подошла, широко улыбаясь ярко накрашенными губами. – Ничего себе, какой сюрприз. Вы вместе?
– Случайно встретились, нам было по пути, – быстро ответила я, выдавливая из себя ответную улыбку.
– Я вообще к родным собирался, – сказал Саша и расправил плечи, щуря глаза от яркого солнца, бьющего прямо ему в лицо. – Думаю, они уже заждались, поэтому оставляю вас, девчонки.
Его голос снова был живым и веселым. Когда Саша разговаривал со мной, мне казалось, что тон звучал мягче, чем сейчас. Хотя вполне возможно, что мне лишь показалось.
– А, ну тогда ладно. Может, еще увидимся.
– Да, может быть. Ладно, давайте. Хорошо вам прогуляться.
– Пока! – Гита махнула ему рукой.
Как же все скомканно получилось.
Я хотела попрощаться с Сашей, но, едва встретив его взгляд, не смогла произнести ни слова. Он смотрел на меня в упор, и на этот раз я ясно различила в его глазах обещание. Он как бы говорил: «Мы не закончили, никуда ты от меня не денешься».
И я вдруг перестала сомневаться в том, что мы еще встретимся. Кивнула, коротко прощаясь.
Или против воли давая обещание, которое не хотела бы сдерживать. А потом – и зачем я это сделала? – прикусила нижнюю губу. Просто не смогла совладать с внутренним чем-то. Или хотела проверить, повторится ли то, что случилось у меня дома. Повторилось. Его взгляд скользнул к моему рту, проглатывая слишком провокационный жест, и вернулся к глазам, а уже через мгновение Воскресенский развернулся и зашагал прочь, напоследок блеснув своей улыбкой и подмигнув Гите, которая только усмехнулась в ответ и покачала головой.
Вальяжная походка, широкая спина, руки в карманах, светлый затылок.
Точно ли я хочу, чтобы он уехал раньше, чем мы договорим?
– Как так вышло, что вы снова оказались вместе? – Голос Гиты вырвал меня из мыслей, возвращая на городскую площадь.
Я повернулась к ней и мельком оглядела. На ней было легкое желтое платье, которое я всей душой обожала: уж очень Гите шли яркие оттенки, и неважно, была это одежда или очередная рубиновая помада.
Я глубоко вздохнула и сделала шаг в сторону, краем глаза замечая, что Гита двинулась за мной.
– Я же говорю, мы случайно встретились.
– Снова? Что за совпадения?
– Я бы и сама хотела знать, что это такое и почему. Чтобы в следующий раз избежать всего этого.
Гита хихикнула, и я уже была готова услышать от нее любую шутку в свой адрес, но ничего не последовало. Видимо, любопытство в самом деле взяло верх.
– Ну, не томи, расскажи скорее, что произошло после того, как я уехала из клуба! Я с горем пополам уснула вчера, строя теории.
– Я с горем пополам засыпаю уже вторую ночь, – ответила я, устало улыбаясь.
Гита слегка нахмурилась.
– Вторую ночь? Значит, сложно было заснуть после того, как вы с ним?..
– Гита! – оборвала я ее, удивляясь тому, как они оба могут так легко говорить об этом.
– Да я молчу, ничего не говорю. Рассказывай уже, женщина!
Ей так не терпелось.
– Хорошо, хорошо, сейчас все расскажу. Только сначала…
– За кофе?
Она всегда понимала меня с полуслова. Это действительно самая настоящая дружба, честная и искренняя. Когда ты чувствуешь человека, находящегося рядом с тобой.
Я улыбнулась, взяла Гиту под руку, и мы направились в сторону нашей кофейни.
– За кофе!
Солнце медленно опускалось за крыши соседних многоэтажек и разливало по улицам теплый оранжевый свет. Впереди нас ожидал вкусный кофе, неспешная вечерняя прогулка и история, которую я все еще хотела забыть.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?