Текст книги "Дочь серийного убийцы"
![](/books_files/covers/thumbs_240/doch-seriynogo-ubiycy-263506.jpg)
Автор книги: Элис Хантер
Жанр: Триллеры, Боевики
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
– А у тебя хорошие отношения с мамой?
– Ой, да знаете – бывает по-всякому, на самом-то деле. – Теперь уже Эби пренебрежительно отмахивается. – Иногда на нее находит, но мне и без того кажется, что порой она сожалеет о том, что у нее есть я.
Только моргаю, не зная, что и сказать, – хоть нас в чем-то и объединяют не особо заботливые матери, ее ситуации я не знаю. Но могу гарантировать, что ситуация не такая же, как у меня, за исключением этого единственного сходства. В голове всплывает воспоминание о том, как моя мама оттаскивала меня от входной двери, когда мои друзья проходили мимо по дороге в школу. Она боялась, что ее маленькая девочка сорвется – сбежит вслед за ними из твердыни четырех стен, оставив ее там одну. «Ты ведь не такая, как они, – тебе лучше учиться дома, со мной. Тебе ведь нравится проводить время с мамой, верно?»
На секунду крепко закрываю глаза, прежде чем мысленно оглядеться в поисках иной темы для разговора.
– Спасибо, что утром решила помочь, – я рада, что ты всерьез подумываешь о том, чтобы получить диплом ветеринарной медсестры. Быть секретаршей – тоже здорово, но я могу сказать, что у тебя гораздо более серьезные амбиции.
– Да, это так! – Ее лицо расцветает. – Очень хочу стать такой, как вы. У вас потрясающая карьера и замечательная семья. И всего этого вы добились сами – у меня просто нет слов!
– Гм, Эби, это очень любезно с твоей стороны. – Издаю нервный смешок. Если б она только знала, что происходит на самом деле! – Иногда приходится приложить немало усилий, чтобы сбежать от своего прошлого и поверить в себя.
– Да, мне немного не хватает уверенности в себе. – Эби опускает взгляд. – Трудно поверить, что ты чего-то стоишь, когда другие твердят тебе, что ты никогда в жизни ничего не добьешься, – добавляет она дрожащим голосом.
В горле у меня образуется комок – ее слова вызывают сочувствие.
– Ну что ж, ты еще докажешь, что они ошибаются, Эби. Я полностью в тебе уверена – постарайся и ты не терять веры в себя. Ты тут и вправду очень хорошо справляешься. Я очень довольна, что мы взяли тебя на работу.
– Да, я тоже. – Она одаривает меня широкой улыбкой. Ее личико с высокими острыми скулами и маленькими круглыми глазками, только что ожесточенное, становится вдруг вдохновенным и крайне привлекательным. Сейчас Эби напоминает мне Белоснежку – с ее черными волосами и кремовым цветом лица. Я на полном серьезе сказала, что довольна, наняв ее. Есть в ней что-то такое, из-за чего хочется взять ее под свое крыло. Но не могу не признать, что и сама точно не знаю, ради кого это делаю – ради нее или ради себя. Как будто я просто вынуждена сделать что-то по-настоящему хорошее, чтобы загладить вину за свою семейную историю – за все плохое в ней. Полагаю, отчасти по этой причине я и решила податься в ветеринары – хотела исцелять то, что болит.
Глава 6
Марк
Сердце у меня так и колотится о ребра. Склоняюсь над холстинной бельевой корзиной, придерживая ее крышку вдруг напрягшейся рукой, и смотрю на ворох одежды внутри. Когда я убирал туда свои спортивные штаны, то приметил край пижамы Дженни, и теперь почти сгибаюсь пополам, будто мне только что врезали в живот. Вижу, что материя влажная, и могу сказать, что коричневые пятна – это уличная грязь, даже не вытаскивая пижаму, чтобы получше рассмотреть. В ней Джен была прошлой ночью, и все же теперь эта вещь лежит под прочими грязными шмотками. Как будто нарочно спрятанная. Ее обручальное кольцо, непонятно как оказавшееся на полу, могло, конечно, слететь и само по себе. Но, вместе со все более странным поведением Дженни, это открытие уже не позволяет мне и дальше отбрасывать свои страхи в сторону.
Я всегда знал, что некоторые аспекты своей жизни Джен старательно от меня скрывает: еще при нашем знакомстве она чуть ли не первым делом сообщила, что детство у нее было «сложным и неудовлетворительным», кульминацией чего стал ее уход из дома при первой же возможности – Дженни поступила в университет и уже никогда больше не возвращалась к своим корням. Поведав мне самый минимум, она попросила меня больше никогда не затрагивать эту тему. Никто из ее родственников на нашу свадьбу приглашен не был – так ей самой захотелось.
И по сей день я ни разу не настаивал ни на каких подробностях. Даже во время одного из ее ночных кошмаров, когда она проснулась вся в ужасе, с криком: «Они идут за мной!» и несколько раз повторила: «Я не такая, как он!» – я не стал задавать ей никаких вопросов. Даже после тех случаев, когда находил ее без сознания, замерзшую и дрожащую, на кухонном полу или в саду, где она могла пролежать несколько часов, и то не спрашивал ее, откуда у нее эти кошмары и отключки с провалами в памяти – не дело ли в ее прошлом, которое продолжает преследовать ее?
Сама же она никогда не давала никаких объяснений.
Это лишь одна из «неизвестностей», как я сам их называю, касательно моей жены – которых вообще-то несколько. Иногда я ловлю себя на том, что задаюсь вопросом: только ли меня она держит в неведении или же не способна довериться даже хотя бы Ройшин. Но и в ту пору, когда мы почаще проводили время с ее лучшей подругой и ее мужем Гарри, Джен всегда быстро меняла тему, если разговор вдруг касался каких-то детских воспоминаний, так что, скорее всего, Ройшин тоже знает ее не настолько хорошо, как думает.
Однако, несмотря на все эти пробелы в моих знаниях, я всегда поддерживал Дженни. Любил ее. Доверял ей.
А вот она мне не доверяет. Это долго нагнаивалось где-то под спудом еще с прошлого года, угрожая вырваться наружу и распространить повсюду свой яд – медленно, но верно разрушая наш брак. И вот сейчас, глядя на кучу грязной одежды, я понимаю, что как раз поэтому-то она утром и заперлась в ванной – именно по этой причине и пряталась там от меня.
Это случилось опять.
Как я мог такое проглядеть?
«Ты был пьян».
Опускаю крышку корзины на место и плюхаюсь на кровать. Лунатизм – отключки с провалами в памяти – явление для Джен достаточно редкое: в основном она страдает от ночных кошмаров. Но в прошлом году такие случаи участились. От воспоминаний об этом у меня сводит живот. В конце концов, в этом была моя вина. Но я делал все, что мог, чтобы она не причинила себе вреда, в том числе однажды забаррикадировал дверь. Ничего из этого не вышло, поскольку Элфи нуждался в нас той ночью и был в полном отчаянии, когда не смог попасть в нашу комнату. Джен была в ярости, поэтому с тех пор я больше заботился о том, чтобы вовремя перехватить ее, не дать ей выйти из дома – следуя за ней по пятам и уговаривая вернуться в постель.
Но в данном случае она, видно, все-таки как-то выскользнула из сети. Насколько мне известно, до сих пор такое случалось лишь однажды.
Остается лишь гадать, куда Джен отправилась на этот раз.
Глава 7
Дженни
День, столь плохо начавшийся, на самом-то деле закончился хорошо, и я чувствую себя спокойно и расслабленно, когда заруливаю на подъездную дорожку и паркуюсь рядом с «Ауди» Марка. Наверное, я чересчур уж остро отреагировала на утреннюю ситуацию – и на свою отключку, и на изуродованную кошку. Самые простые объяснения – часто самые верные, и теперь я куда более уверена, что сделала поспешные и неправильные выводы. Давайте посмотрим правде в глаза – далеко не впервые. Вряд ли после всего этого времени кто-то из моего прошлого каким-то образом выяснил, где я живу – это крайне маловероятно, особенно учитывая тот факт, что сейчас я в паре сотен миль от своего родного города и даже зовут-то меня теперь по-другому.
В смысле, откуда они могли узнать? Мне целых одиннадцать лет удавалось держать это в тайне даже от собственного мужа, и нет абсолютно никакой связи между мной и моей бывшей родней. Бабочка – это просто дурацкое совпадение. Скорее всего. Вероятно, она совершенно случайно залетела в мусорный бак – присела на кровавое месиво и прилипла к нему. Чувствую себя чуть ли не полной дурой, что утром так суматошно на это отреагировала.
Едва переступаю порог дома, как меня сразу же встречает аромат тушеной курицы по-ямайски, и я упоенно втягиваю воздух ноздрями, когда вхожу в кухню.
– Господи, пахнет просто божественно, – говорю Марку. Он, облаченный в синий клетчатый фартук, потрясает в ответ пластиковым половником и яростно помешивает им в кастрюле. Элфи и Элла смеются над ним, сидя за столом с ножами и вилками в руках.
– Спасибо, что забрал детей с продленки. Привет, дети, – я поворачиваюсь к ним. – Как прошел день в школе?
Элла морщит нос, и жду, что она ответит своим обычным «А я уже и не помню, чем мы там занимались».
– Хорошо прошел, – говорит она вместо этого. – Мы готовим один проект по биологии. Это круто.
– Ой, да ну? – Поднимаю брови, удивленная неподдельным восторгом в ее голосе. В последнее время Элла не проявляла большого интереса к школьным занятиям, и хоть я на этот счет особо не высказывалась, но все равно начала уже волноваться. Уже подумывала, не стала ли она объектом школьной травли. Но на данный момент Элла определенно довольна и счастлива, поскольку взахлеб рассказывает что-то о местах обитания и физических характеристиках насекомых. Бросаю сумку на кухонную стойку, подхожу к Марку и целую его.
– Ну, а как прошел день у любви всей моей жизни? – Едва не вздрагиваю от своего выбора слов. Прошло много времени с тех пор, как я обращалась к нему подобным образом, и, судя по выражению его лица, такая же мысль пришла в голову и ему.
– Весьма продуктивно. Хотя и немного напряженно. А у тебя? – На его лице лишь намек на улыбку, и я чувствую, что за отрывистым «а у тебя?» кроется нечто большее. Вопрос этот взведен, как пистолетный курок. Вроде как Марк злится на меня, не пойму почему. Я ведь утром уже объяснила ему про кольцо – поспешила его успокоить, – но между нами все равно повисло что-то невысказанное. Отступаю на шаг, внимательно изучая его лицо в поисках подсказок. Подозрение туманит мне разум, когда накатывает некое дурное предчувствие, все мои мышцы напрягаются. Как будто он знает что-то, чего не знаю я.
– Дел было невпроворот – как я, собственно, и люблю. – Пытаюсь говорить ровным голосом, несмотря на растущее беспокойство. – По-моему, все члены новой команды хорошо сработались, и сегодня у меня была хорошая беседа с одной из новеньких. Она чем-то напоминает меня саму в молодости.
Опускаю кончик пальца в кастрюлю с курятиной и картошкой – и моментально получаю по рукам.
– Не-е-ет! Не надо портить фирменное блюдо шеф-повара, миссис Джонсон, вам придется подождать. – Дети смеются, но тон у Марка резкий, и я могу сказать, что настроен он серьезно.
– Извини, – говорю, пытаясь поймать его взгляд, но он избегает моего. – Есть что-то, о чем ты мне не рассказываешь?
Стараюсь произнести это как можно тише, чтобы Элла и Элфи не ощутили вновь возникшего напряжения в атмосфере.
– Ты что, не слышала новости? – Марк накрывает побулькивающую кастрюлю крышкой и отходит от плиты, направляясь в гостиную. Предполагая, что он не хочет делиться перед детьми тем, о чем сообщили в новостях, я следую за ним.
– Нет. Сегодня даже радио не включали. А что случилось?
Мы стоим прямо в дверном проеме – телевизор включен, но звук приглушен. Марк переводит взгляд с экрана на пол, глядя куда угодно, но только не на меня. В горле у меня встает комок, и приходится прокашляться. Что бы там ни случилось, но явно что-то очень плохое, чтобы вызвать такую реакцию у Марка. Наверное, я была права: сегодня утром произошла какая-то авария, которая и вызвала такие сумасшедшие дорожные пробки в деревне. Со смертельным исходом? Это кто-то, кого я знаю? У меня резко подскакивает пульс. О боже… что-то случилось с Ройшин? Мы с ней уже несколько недель не пересекались. Хотя нет, пожалуй… Марк бы мне этого так не подал, если б пострадала или погибла моя лучшая подруга. Делаю глубокий, успокаивающий вдох.
– Ну так что, Марк? Ради бога, в чем дело?
– Весь день только и говорят, что об одной местной женщине, которая пропала без вести. Пошла вчера вечером на викторину в пабе, да так и не вернулась.
– В нашем пабе? – уточняю я, потрясенная и испуганная. Этого просто не могло произойти здесь, в Колтон-Кум, – я бы точно про такое услышала.
– Да, в «Юнионе», единственном и неповторимом, – подтверждает Марк, наконец подняв взгляд на меня. – Они начали поиски с раннего утра – судя по всему, когда ее сожитель забил тревогу.
– Но как же мы не услышали всю эту суматоху?
– Мы поздно встали. И я слишком крепко спал, – говорит он, пожимая плечами. – Впрочем, в отличие от тебя – ты что, вообще ничего не слышала?
В голове у меня гудит. В данный момент я просто не могу признаться, что со мной приключилась очередная отключка с провалом в памяти – только не тогда, когда я еще не знаю, чем в тот момент занималась. Решаю прикинуться дурочкой.
– Нет, абсолютно ничего. На сей раз я действительно хорошо выспалась. Потому-то мы оба и проспали. Знаешь, как это бывает – когда крепко спишь, телу это типа как нравится и оно требует большего, – использую я один из его собственных излюбленных аргументов. – Да кто это, в конце-то концов? Кто пропал?
Кислота бурлит у меня в желудке, пока я жду его ответа. Это деревня, где практически все так или иначе знают друг друга, так что само собой разумеется, что мне должно быть знакомо имя, которое он назовет.
Марк пристально, не мигая, смотрит на меня. Как будто анализирует меня, пытаясь что-то увидеть в моих глазах, и я ловлю себя на том, что молю бога, чтобы того, что он ищет, там не оказалось. Вздохнув и наморщив лицо, Марк очень тихо произносит:
– Оливия Эдвардс.
Все мои внутренности выворачивает наизнанку, и кажется, что пол качается у меня под ногами. Ковыляю к дивану и тяжело опускаюсь на него, пока не успела упасть. Сердце у меня колотится о ребра, его вибрации распространяются по всему телу, и все, что я слышу, – это шипение своей собственной крови и пульсирующую какофонию в ушах.
Я и вправду знаю Оливию Эдвардс. Мы оба ее знаем.
Это та женщина, с которой у Марка был роман.
Глава 8
Марк
Едва только я услышал эту новость сегодня утром по дороге на работу, как уже не был способен думать ни о чем другом. К тому времени, как я добрался до своего офиса – комнаты, которую временно снимаю на одном из этажей здания связи, – голова у меня опять раскалывалась, несмотря на парацетамол, принятый от похмелья. На тот момент подробности были отрывочными, но когда я услышал ропот потрясенных и обеспокоенных обитателей деревни и увидел в местных новостях обсуждение последних известных перемещений Оливии, ужас вновь захлестнул меня, словно приливная волна.
А вот теперь пепельное лицо Дженни, ее черты, застывшие во взгляде, словно нацеленном на что-то в тысяче ярдов от нее, еще сильней разжигают этот ужас. Я вижу не просто потрясение – это страх: ее расширенные зрачки почти скрывают темно-зеленые, как лесная листва, радужки. Пульс упруго бьется у меня в горле. В последний раз я видел лицо жены таким в прошлом году, когда с трудом вывел ее из состояния, похожего на транс, взяв за плечи и крепко встряхнув. Джен совершенно не помнила, чем занималась несколько часов перед тем, как я нашел ее такой. В тот вечер я здорово выпил, и она встала с постели так, что я ничего не услышал.
До сих пор не знаю, как долго ее не было, прежде чем я проснулся и обнаружил, что ее сторона кровати пуста и уже остыла. Ничего другого мне не оставалось – пришлось отправиться на поиски. Даже сейчас все еще чувствую ту жуткую панику, сковавшую живот, пока я раскатывал по деревне, осматривая улицы. И до сих пор ощущаю тот укол вины, который испытал, осознав, где именно ее нашел. Видение того, как она стоит там, в саду Оливии, с камнем в руке, все еще живо в моей памяти. По-прежнему содрогаюсь при этом воспоминании.
Джен молча сидит передо мной, ее губы подергиваются. Вся деревня, а теперь уже и вся страна говорят об исчезновении Оливии, но меня интересует только то, что скажет она.
– Говорят, ее забрали прямо с улицы. – Мои глаза так и умоляют ее, когда я пытаюсь вырвать Джен из ее собственных мыслей.
– Забрали?
Это слово – не более чем шепот.
– Да. Похитили.
– Черт.
Чувствую укол раздражения. Разве она не собирается выдать нечто большее, чем такие вот односложные ответы?
– Я хочу сказать, это и вправду страшно, так ведь? В нашей маленькой деревне… Ну кто тут способен на нечто подобное?
Джен качает головой, а потом делает глубокий вдох.
– Понятно, – говорит она, быстро моргая, после чего выпрямляется. – Не стоит обсуждать все это сейчас. Давай поужинаем. Не хочу, чтобы дети знали, что что-то случилось.
Пристально смотрю на нее. «Давай поужинаем»? Как она может быть такой спокойной после того, что только что узнала? Прежде чем успеваю спросить, Джен встает с дивана и направляется обратно на кухню. Я стою столбом, ошарашенно застыв. Сам не знаю, какой реакции ожидал, но явно не чего-то подобного. Тихий голосок у меня в голове нашептывает, что она так себя ведет, потому что уже знала. Поведение Джен было и вправду странным, а еще эта грязная пижама, да ее обручальное кольцо, брошенное на пол…
– Нет. Только не это, – шепчу я, грубо растирая голову руками, чтобы заглушить этот голосок. Это просто совпадение, что прошлой ночью с ней случился провал в памяти, вот и все.
– Сам будешь подавать на стол? – кричит она из кухни.
– Да, буквально две секундочки. – С силой выдыхаю и расправляю плечи в попытке успокоиться, затем присоединяюсь к ним за столом.
Сплошные улыбки.
И все через силу.
Ну как мне не обращать внимания на предупреждающие красные флажки, которыми бешено машут у меня в голове?
Едва откусив кусок, тут же давлюсь – и чувствую на себе взгляд Джен, когда поспешно отпиваю глоток воды. Сейчас я не отказался бы от бокала красного, но мне нужна ясная голова на случай, если у Джен сегодня ночью будет еще один подобный эпизод. Кошусь на нее, перехватив ее взгляд, и мы неотрывно смотрим друг другу в глаза – кажется, чуть ли не несколько томительных минут. Невысказанное обвинение незримо витает над нами. Я не могу так уж винить Джен за недоверие, окутавшее наш брак в прошлом году.
Только не тогда, когда сам и стал его причиной…
Глава 9
Дженни
Усталость поглощает меня, но я все же лежу без сна, широко раскрыв глаза и уставившись в пространство. Свет уличного фонаря просачивается сквозь занавески в темную комнату, отбрасывая на потолок и стены причудливые тени – словно детский ночник-проектор, рисующий вокруг тебя океанские волны, призванные погрузить в блаженный сон. Иногда мне хочется снова стать ребенком, чтобы от таких штуковин был какой-то прок. Но потом я вспоминаю собственное детство и радуюсь, что больше никогда не придется пережить его заново.
Марк рядом со мной тих и неподвижен. Как мужчинам это удается? Просто заснуть, пока ты даже не успела сосчитать до десяти? Это бесконечно меня раздражает. Так и подмывает растолкать его, чтобы он мог составить мне компанию в этом вязком болоте бессонницы. Случаи, когда я засыпаю хотя бы в течение часа после того, как ложусь в постель, крайне редки. С того ужасного периода в прошлом году вернулись нарушения сна из моего детства. Меня то и дело перебрасывает с бессонных ночей на ночи, наполненные ночными кошмарами и лунатизмом. Если только именно такими терминами и объясняются те моменты небытия, которые я испытываю, – я никогда не обращалась за медицинской помощью, страшась того, что правда будет выставлена на всеобщее обозрение. Поэтому изо всех сил стараюсь отрицать, что это вообще со мной происходит, хороня каждый подобный эпизод вместе с признанием существования своих родителей.
Марк всегда называл это «отключками» – то есть если мы с ним вообще о них упоминаем. Они были неотъемлемой частью моей жизни, то проявляясь, то пропадая, едва ли не столько, сколько я себя помню, – но если хорошенько подумать, то, пожалуй, все-таки можно достаточно точно определить момент их зарождения. Я уверена, что если б когда-нибудь все-таки обратилась к психологу или психотерапевту, они бы тоже первым делом сосредоточились на том моменте, когда все это началось.
Это случилось, когда у меня впервые отобрали отца.
* * *
– Джейн! Джейн!
Джейн подскакивала всем телом на матрасе – руки матери трясли ее за плечи, выводя из глубокого сна. Заморгав, она открыла глаза, и где-то в животе сразу же зародилось чувство страха – закипело, вызывая тошноту. Лицо матери, зависшее в нескольких дюймах от ее лица, казалось призрачно-белым. И было сплошь залито слезами, словно те сочились изо всех его пор. Джейн с трудом подавила крик.
– Что такое, мамочка? Что случилось? – Прозвучало это визгливо и пискляво, но вот с недосыпа ли или же от испуга, она и сама не поняла. Что происходит? Вроде еще не утро, когда пора вставать – в ее комнате все еще темно. Она уже несколько месяцев обходилась без ночника, наконец-то ощутив себя достаточно взрослой, чтобы отказаться от дополнительных мер, дарящих чувство безопасности; а потом, с ней был ее любимый плюшевый мишка, уже изрядно потрепанный, – папа сказал, что тому тоже не нужен свет. Теперь мама включила прикроватную лампу, еще больше осветившую ее лицо, и Джейн заметила, что глаза у мамы красные, широко раскрытые; рот у нее странно искривился.
– Тебе придется встать, – произнесла она хриплым шепотом, срывая с Джейн одеяло – холодный воздух противно коснулся голых рук. Мать принялась возиться с джемпером, трясущимися руками пытаясь продеть в него сначала голову Джейн, потом руки.
– Мамочка, ты меня пугаешь… Я сплю?
– Это не сон, Джейн.
– Клэр, да куда ты, мать твою, запропастилась? – Папин голос в ночной тиши громыхнул, словно выстрел из пушки. И как раз в тот момент, когда он выкрикнул эти слова, породив новую волну ужаса, пробежавшую по ее телу, Джейн увидела размеренные вспышки синего света, проникающие сквозь занавески.
– Уже иду! Мы уже идем!
– Мне страшно, – опять пролепетала Джейн, когда мать потащила ее, все еще босую, из спальни, а затем вниз по лестнице.
– Слишком поздно, бл…! – заорал папа.
Джейн не могла его видеть – лишь слышала голос, когда тот взрывом разнесся по прихожей. Мать грубо натянула на ноги Джейн кроссовки, сдавливая их в руках и заставив ее поморщиться.
– Мне нужно надеть носочки, у меня от них волдыри! – От испуга и замешательства у Джейн и самой на глаза навернулись слезы.
– Нет времени. Надо идти.
Она не сопротивлялась, когда ее потянули за руку прочь из прихожей, через гостиную на кухню, а затем к задней двери.
– Папа? – Джейн умоляюще нацелилась взглядом ему в глаза, когда он наконец появился в поле зрения. У него они были широко раскрыты, лицо неулыбчиво, грудь тяжело вздымалась от учащенного дыхания. Он тоже был напуган. При виде его страха ее собственный страх сразу удвоился.
– Иди-ка сюда, принцесса… – Отец бросился к ней, подхватил на руки. – Прости. Нам предстоит одно ночное приключение.
Его сильные руки крепко обнимали ее. Обычно его объятия успокаивали и утешали, но сегодня все было не так.
– Ты все взяла, Клэр?
– Нет, Пол! Какого хрена? Ты ожидал, что я заранее соберу вещи специально для такого случая?
Джейн покрепче обхватила папину шею руками, обвив его ногами за бока; ее собственное дыхание тоже стало учащенным, почти как у него.
– Кто-то хочет нас обидеть?
Ее вопрос остался без ответа, когда отец повернулся и распахнул заднюю дверь. Внутрь тут же ворвался студеный воздух, обвился вокруг нее – на миг у нее даже перехватило дыхание.
А потом – свет. Великое множество огней ослепило ее. Истошные вопли заполнили уши. Великое множество разных голосов. Чистая паника затопила ее маленькое тельце, и она быстро закрыла глаза, зажмурившись так сильно, как только могла. Пронзительные крики эхом отдавались в голове.
А потом… она стала куда-то проваливаться.
* * *
– Джен! Джен, зайка!
Меня трясут за плечи, тело ритмично раскачивается на матрасе.
– Что такое? Нам надо идти? – Резко принимаю сидячее положение, одеяло сползает с меня. В комнате темно. Нахлынувшие вдруг воспоминания и слепая паника заставляют меня вскочить с кровати и метнуться к двери.
– Джен! – Марк внезапно оказывается рядом со мной – его нежные руки у меня на руках, его успокаивающий шепот тепло касается моего уха. – Тебе все это просто приснилось, милая… Все в порядке – ты в полной безопасности.
Делаю медленный прерывистый вдох. Это был всего лишь сон. Теперь я Дженни, а не перепуганная до смерти маленькая Джейн. Теперь все в порядке. Марк ведет меня обратно в постель, и я позволяю ему подоткнуть мне одеяло, словно ребенку. Ну почему же все так не закончилось в ту ночь, когда мне было восемь лет? Тогда у меня не забрали бы отца, оставив меня с ней. Дрожь пробегает у меня по спине при воспоминании о том, как Клэр впивалась ногтями мне в шею, заталкивая меня обратно в гостиную – крича, что я должна оставаться дома, с ней, для моего же собственного блага. «Тебе нельзя выходить из дома, как всем остальным, Джейн! Никому ты не нужна, никому ты не нравишься. Я единственная, кто достаточно тебя любит, чтобы оставаться с тобой!» Каждый вечер заканчивался тем, что я сворачивалась калачиком в своей постели и плакала, пока незаметно для себя не засыпала, мечтая совсем о другой жизни.
– Можешь обнять меня, пока я не усну? – Приподнимаю одеяло и придвигаюсь к Марку, поворачиваясь на бок так, чтобы прижаться спиной к его груди. Он тут же обхватывает меня, и мы уютно умащиваемся на постели, как в гнезде. Чувствую его дыхание на своих волосах и его тепло, когда муж еще тесней приваливается ко мне.
– Я очень люблю тебя, ты же знаешь, – произносит он.
Хочу сказать то же самое в ответ, но мои губы сжимаются; слова отказываются слетать с них.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?