Текст книги "Леди Элизабет"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ledi-elizabet-74755.jpg)
Автор книги: Элисон Уэйр
Жанр: Историческая литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 8 страниц)
– А ну-ка, модница, быстро в постель! – прикрикнула гувернантка, и Элизабет с визгом бросилась прочь.
Ей никогда еще не было так хорошо, и она хотела, чтобы это продолжалось всегда и она оставалась здесь, в сверкающем волшебном дворце, и никогда больше не возвращалась в тишину Хэтфилда. Будь ее жизнь всегда такой, она, быть может, даже стала бы забывать о матери и ее трагедии.
Глава 2
1537
– Просыпайтесь, миледи Элизабет, мы только что получили чудесное известие! – воскликнула леди Брайан, встряхивая подопечную за плечо.
Элизабет потерла глаза и, открыв их, увидела сиявшее лицо гувернантки.
– У Англии появился принц! – объявила та. – Королева Джейн родила королю сына! Вашего братика, дитя мое! Сегодня великий день для его величества короля и всех нас!
– Братика? – переспросила Элизабет, и сон как рукой сняло.
Наконец-то ей будет с кем играть! Брат сможет приехать жить в Хэтфилд, и…
– Его зовут Эдвард, – продолжала леди Брайан, – и он родился два дня назад, двенадцатого октября, в канун дня святого Эдуарда Исповедника, – самое благоприятное время. А теперь поспешим, юная миледи, нас ждут во дворце. Король хочет, чтобы вы участвовали в крещении.
– О! – Элизабет выбралась из постели, сияя от восторга. – А что мне надо делать?
– Состоять в процессии.
– А это важное дело? – спросила девочка.
– Полагаю, крайне важное, – твердо ответила леди Брайан, сдерживая улыбку. – А теперь давайте собираться, и побыстрее!
И снова они оказались в экипаже, катившем по Большой Северной дороге. Прошло десять месяцев с последней поездки Элизабет в Лондон на то волшебное Рождество, теперь казавшееся ей сказочным сном. Жизнь быстро вернулась в обычное русло – учеба, еда, прогулки, поездки верхом и молитвы; ее лишь изредка украшали письма и подарки от отца и сестры.
По мере того как экипаж приближался к Лондону, все громче слышался радостный звон колоколов со всех церквей. Вдали грохотал салют из пушек Тауэра, и люди тысячами высыпали на улицы, танцуя вокруг костров и вознося хвалу новому принцу. Элизабет казалось, будто вся Англия радуется его рождению, – вдоль дороги, ведшей на юг, в Хэмптон-корт, празднества устраивались в каждой деревне, из окон свисали гирлянды и ярко раскрашенные флаги, и повсюду царило веселье.
– Слава Богу, нам больше не грозит война! – услышала Элизабет возглас какого-то мужчины.
– Почему он так говорит? – спросила она.
– Потому что у короля теперь есть наследник и никто не может оспаривать его прав, – объяснила леди Брайан.
– То есть принц однажды станет королем? – уточнила Элизабет, начиная понимать, что ее новый братец не просто будущий товарищ по играм.
– Станет, когда Бог призовет вашего отца, короля, к себе, – будем же молиться, чтобы это случилось не скоро.
– Я буду молиться, – благочестиво заявила Элизабет.
– И еще мы должны молиться, чтобы Бог сохранил для нас принца, – добавила леди Брайан.
– А если нет, – задумчиво проговорила Элизабет, – то я смогу стать королевой?
– Нет, милая, это невозможно, – поспешно оборвала ее гувернантка. – Вы с сестрой лишены права на трон, и вообще женщины не правят королевствами и мужчинами. Это противоестественно.
– Я научусь, – настаивала Элизабет. – Я хотела бы сидеть на троне и приказывать другим людям.
– Еще чего не хватало! – рассмеялась леди Брайан, представив Элизабет в подобной роли. – У нас теперь есть принц, а если Богу будет угодно, то появятся и другие мальчики.
Я уверена, что со временем король найдет вам хорошего мужа, вы станете благочестивой женой и матерью и не будете забивать себе голову правлением королевствами!
Элизабет поморщилась. Быть королевой казалось ей куда интереснее.
В Хэмптон-корте ее повели нанести визит вежливости отцу. В зале для приемов толпились придворные и послы, которым не терпелось поздравить короля. Тот широко улыбался и от души хлопал доброжелателей по спине.
– Миледи Элизабет! – воскликнул он, заметив свою четырехлетнюю дочь, и подхватил ее на руки. – Да благословит тебя Бог, дитя мое!
– Сэр, можно мне увидеть принца? – спросила она.
– Можно, но ты должна вести себя очень тихо. Прошу прощения, леди и джентльмены, мы скоро вернемся. Я должен представить девочку ее брату.
Рослый и широкоплечий, король выглядел, как всегда, впечатляюще в красном бархате и мехах. Радостно улыбаясь, он повел Элизабет через свои личные покои к потайной двери, ведшей в спальню королевы. Увидев короля, ее служанки оторвались от своих занятий и, присев в реверансе, скрылись в тени.
В спальне было очень темно из-за занавешенных окон, а еще жарко и душно от трещавшего в камине огня. Элизабет различила в отблесках свечей королеву Джейн, полулежавшую на белоснежных подушках под балдахином с вышитым гербом Англии. Королева ела засахаренные фрукты, но при виде вошедших отложила их в сторону, вытерла пальцы салфеткой и улыбнулась. «У нее усталый вид, – подумала Элизабет. – Она еще бледнее, чем тогда, на Рождество!»
– Какой приятный сюрприз, – сказала она. – Рада вас видеть, миледи Элизабет.
– Я так счастлива, что у вашего величества родился принц, – проговорила Элизабет, вспомнив, чему ее учила леди Брайан.
Королева снова улыбнулась. Глаза ее слегка покраснели, под ними залегли тени.
– Элизабет желает познакомиться с братом, – сказал король, целуя руку королевы. На глазах у него выступили слезы благодарности.
Элизабет перевела взгляд на массивную золотую колыбель возле кровати, откуда доносилось уморительное сопение.
– Эдвард, – широко улыбнулся ее отец. – Принц Эдвард.
Элизабет посмотрела на крошечное существо, туго завернутое в роскошную красную ткань, так что виднелось лишь сморщенное личико с похожим на розовый бутон ротиком и заостренным подбородком. Братик был такой хорошенький! Элизабет надеялась, что он очень скоро вырастет и с ним можно будет играть.
– Можно взять его на руки, сэр? – спросила она отца.
– Не сейчас, ему надо спать, – ответил он.
Элизабет рискнула дотронуться до мягкой бархатистой щечки младенца.
– Он такой красивый, – прошептала она.
– Верно, – гордо кивнул король, утирая глаза. – Он самый красивый мальчик в мире.
Королева продолжала удовлетворенно улыбаться. Исполнив свой долг, она была весьма довольна собой. Ей больше нечего было опасаться, отныне ее не будут мучить кошмары, что ее отвергнут ради другой, или даже хуже. Она стала матерью будущего короля, совершив то, что не удалось ее предшественницам. Ей не терпелось насладиться всеобщим вниманием, которое наверняка обрушится на нее, едва она появится на публике.
Мэри тоже видела маленького принца и произнесла все положенные слова поздравлений, но, сидя в одиночестве в своих покоях и прислушиваясь к царившей снаружи суматохе, которой сопровождалась спешная подготовка к крещению, она чувствовала, как к глазам подступают слезы. Рождение сводного брата положило конец ее заветным, хоть и слабым, надеждам унаследовать трон.
«На всю жизнь, – думала она, – я останусь всего лишь леди Мэри. Я была принцессой, но теперь я незаконнорожденная без каких-либо видов на будущее. На что мне рассчитывать?»
Встав, она не спеша подошла к окну и взглянула на веселую суету. Какой мужчина теперь захочет ее, униженную и лишенную наследства? Похоже, ей не видать столь желанных мужа и детей. Да, король порой заводил разговоры о том, чтобы выдать ее за того или иного принца, но из этого ничего не выходило и, вероятно, никогда не выйдет.
Мэри взяла себя в руки и строго сказала себе, что следует благодарить Бога за ниспосланное утешение. У нее оставались любящий отец, ставшая доброй подругой мачеха и маленькая сестренка – способная очаровательная малышка, о какой можно было только мечтать. А теперь появился еще один ребенок, которого она могла полюбить. Надлежало довольствоваться тем, что дал ей Господь, и не желать большего.
Ближе к вечеру похолодало. Дворец освещали сотни настенных факелов. На главном дворе собрались толпы людей, которым предстояло участвовать в крещении принца – в процессии или самой церемонии. Среди них были рыцари, сквайры и придворные, епископы, аббаты, священнослужители и певчие из королевской часовни, монаршие советники, иностранные послы и прочие знатные лорды и леди в роскошных одеяниях.
Крепко держа Элизабет за руку, леди Брайан искала в толпе брата королевы Эдварда Сеймура, графа Хертфорда, который должен был сопровождать Элизабет в процессии.
Элизабет, одетая в свое лучшее платье из оранжевого атласа, смотрела по сторонам широко раскрытыми глазами. Платье слегка жало в лифе и рукавах, и леди Брайан пришлось удлинить подол, но вместе с веселой зеленой нижней юбкой и таким же французским чепчиком оно, по мнению Элизабет, выглядело просто великолепно, к тому же шапочка подчеркивала ее рыжие волосы. Держась как подобает принцессе, высоко подняв голову и выпрямив спину, она следовала за гувернанткой, кивая налево и направо придворным, как делал ее отец. Многие улыбались и кланялись в ответ.
Милорд Хертфорд выглядел весьма величественно, как часто бывает с новоиспеченными лордами. Он церемонно поклонился Элизабет, взмахнув обильно украшенной перьями шляпой. С ним была одна из фрейлин королевы, почтительно державшая аккуратно сложенное маленькое одеяние с богатой вышивкой и золотой флакон.
– Вы должны отнести это в королевскую часовню, миледи Элизабет, – объяснил граф. – Это крещенский покров принца и миро для помазания. Справитесь?
– Да, милорд, – торжественно ответила Элизабет, сознавая серьезность задачи.
Фрейлина осторожно положила покров на вытянутые руки Элизабет и поставила сверху флакон.
– У нее заняты руки, ей нечем поддерживать шлейф, – заметила леди Брайан.
– Тогда я ее понесу, – сказал Эдвард Сеймур, беря на руки обрадованную Элизабет.
Она крепко вцепилась в свою драгоценную ношу, и он направился к ожидавшим их вельможам, где занял место в задних рядах.
– Его высочество принц! – крикнул кто-то, и остальные подхватили.
Повернув голову, Элизабет увидела королевского младенца, которого несла на руках маркиза Эксетер; четверо лордов поддерживали над их головами золотой полог, а длинный шлейф бархатной мантии принца несла его няня миссис Пенн. За ней шла леди Мэри в сопровождении большой компании женщин. Когда маленькая процессия приблизилась, все опустились на колени, после чего встали и вновь заняли свои места в шествии, уже вступавшем во дворец.
Элизабет чувствовала себя очень важной персоной, поскольку лорд Хертфорд нес ее прямо перед принцем, и она вполне справилась со своей ролью в часовне, передав довольно измятый покров миссис Пенн и протянув флакон роскошно одетому архиепископу Кентерберийскому. Но когда долгая церемония завершилась и послышались торжественные звуки «Te Deum», было уже далеко за полночь, и девочка отчаянно сражалась со сном. Когда процессия добралась до апартаментов королевы, где родители ожидали своего только что крещенного сына, леди Мэри сжала руку сонной сестры и удерживала ее на ногах, пока не представилась возможность вернуть ее леди Брайан. Последнее, что запомнила Элизабет в эту чудесную ночь, прежде чем веки ее окончательно сомкнулись, – слезы радости на глазах отца, баюкавшего на руках ее брата.
Когда королева Джейн сидела на своей роскошной кровати и принимала гостей, вид у нее был сияющий и здоровый, так что спустя два дня Элизабет немало потрясло известие, что королева больна.
– У ее величества лихорадка, – сказала леди Брайан. – Говорят, она ела слишком много жирного.
Выражение лица гувернантки встревожило Элизабет. Она заметила, что во дворце царит зловещая тишина, – люди переговаривались приглушенными голосами, и никто больше не веселился. Девочке стало страшно. Ей нравилась королева Джейн, которая была добра к ней, и она знала, что ее отец очень любит королеву. Она молилась Богу, чтобы мачеха поскорее выздоровела.
Но однажды вечером, несколько дней спустя, к ней пришла ее сестра Мэри.
– Нашей доброй матери-королеве очень плохо, – печально проговорила она. – С ней ее духовник и наш отец-король.
Элизабет упала духом. Она боялась за королеву, за отца, за себя, за бедного малыша, лежавшего в массивной колыбели. Неужели еще одно королевское дитя лишится матери?
– Она умрет? – прошептала девочка.
– Будем молиться, чтобы этого не случилось, – ответила Мэри, обнимая Элизабет за плечи. – Будем просить Господа, чтобы Он сохранил ей жизнь.
Элизабет незамедлительно направилась к молитвенной скамье и опустилась на колени.
– Попрошу Его прямо сейчас, – сказала она и начала истово молиться, закрыв глаза и сложив руки.
За ее спиной Мэри приложила ладонь к щеке.
– Ох, я из-за этого зуба с ума сойду, – простонала она.
– Чеснок вам поможет, госпожа, – посоветовала леди Брайан.
– Я уже пробовала, – страдальчески отозвалась Мэри. – Не помогает. Придется терпеть. Как говорила моя праведная мать: не пройдя испытаний, в рай не попадешь.
– Заверните во фланель горячий кирпич и приложите к щеке – станет легче, – настояла леди Брайан, поднимаясь. – А вам, миледи Элизабет, пора спать. Я уложу вас, как только закончите с молитвами.
Элизабет разбудили приглушенные рыдания. За окнами едва рассвело. Выскользнув из постели, она накинула халат и, затаив дыхание, неслышно отворила дверь в переднюю. Там никого не оказалось. Плач, похоже, доносился из-за дальней двери. Элизабет подняла засов.
При виде ее леди Мэри и леди Брайан, обе полностью одетые, встали. Элизабет перевела взгляд с одного заплаканного лица на другое и поняла: случилось что-то страшное. Мэри быстро подошла к ней.
– Сестренка, если мы принимаем блага от Господа, то нам приходится и переносить испытания, которые Он нам посылает, – молвила она, прижимая к себе Элизабет. – Увы, наша добрая королева нас покинула.
– Она наверняка отправилась в рай, дитя мое, ибо совершила немало добрых дел, – заверила девочку леди Брайан, утирая глаза.
Элизабет молчала. Она хорошо помнила смерть матери и полагала, что больнее уже не будет, но старалась не плакать. Она была уже большой девочкой и знала, что волю Божью нужно принимать со смирением, сколь бы тяжким это ни казалось.
– Королева достойно встретила свой конец. Она умерла во сне после последнего причастия, – продолжила Мэри. – Хоть это может нас утешить.
– Как жаль, что она умерла, – прошептала Элизабет. – Она была так добра ко мне. Мне будет ее не хватать.
К ее глазам подступили слезы, но она изо всех сил сдерживала рыдания.
– Нам всем будет ее не хватать, – эхом повторила Мэри, – особенно нашему бедному отцу.
– Где он? – спросила Элизабет.
Внезапно ей захотелось оказаться в его крепких объятиях, ощутить тепло его могучего, надежного тела.
– Его здесь нет, – ответила Мэри. – Он уехал в Виндзор еще до рассвета. Он не желает никого видеть и намерен пережить горе в одиночестве.
Элизабет ощутила двойную утрату. За столь недолгое время она потеряла двух матерей, а отец уехал прочь, даже не попытавшись ее утешить.
Держась за руку Мэри, Элизабет вошла в королевскую часовню. Перед ними на покрытых черной тканью носилках лежало неподвижное тело королевы Джейн в мантии и короне, с драгоценными украшениями на шее и груди. Руки были скрещены, глаза закрыты навеки.
Сестры были одеты в мрачные, черные траурные платья и белые капюшоны.
– Белые капюшоны означают, что королева умерла при родах, – объяснила Мэри.
Они простояли на коленях поминальную молитву, а затем, когда священник и певчие ушли, приблизились к смертному одру. От тела королевы, которое лежало здесь уже три дня, исходил слабый запах пряностей, маскируя другой, менее приятный. Когда Элизабет, которую подняла на руках сестра, поцеловала белый лоб покойницы, тот оказался холодным, как мрамор, на который он был похож. И все же казалось, что Джейн Сеймур лишь крепко спит. Если бы только она могла проснуться, в отчаянии подумала Элизабет, все снова стали бы счастливы и король вернулся бы назад. Но она знала, что королева никогда больше не проснется, что душа ее отлетела и что каким-то загадочным образом ее убил принц.
Сладкий запах смерти потряс Элизабет, и она в страхе поняла, что в мире куда больше бедствий, чем она могла вообразить. Девочка заслонила глаза руками, скрывая из виду белое восковое лицо и стараясь молиться как можно истовее.
– Как себя чувствует король? – Леди Брайан взглянула на сэра Джона Шелтона, который присел рядом с ней возле ревевшего в камине огня.
Наступил ноябрь, и сэр Джон вернулся в Хэтфилд сразу после того, как королеву проводили в последний путь в Виндзоре. Элизабет лежала на животе у камина, притворяясь, будто учит буквы.
– Боюсь, он не в духе, – ответил гувернер, – но, как говорят, он стойко переживает удар судьбы. Еще поговаривают, будто он… – Сэр Джон наклонился и прошептал что-то на ухо гувернантке. Элизабет разобрала лишь слова «четвертый раз».
– Да ведь королева еще в могиле не остыла! – воскликнула леди Брайан.
«Как так – ведь она остыла еще до того, как ее туда положили, такая она была холодная!» – подумала Элизабет, содрогнувшись при воспоминании о мраморном теле.
– Государственный секретарь Кромвель говорит, что благо подданных для короля превыше горя, – ответствовал сэр Джон. – Он имеет в виду вопрос престолонаследия. Между спокойствием и хаосом в королевстве стоит лишь жизнь принца, а вы прекрасно знаете, сколь многие дети умирают во младенчестве. Ради нашего всеобщего будущего король нуждается в других сыновьях – и он сам прекрасно это понимает. И конечно, новый брачный альянс может дать определенные преимущества.
Элизабет не интересовали брачные альянсы. Куда больше она беспокоилась о своем дорогом братике, у которого, как и у нее самой, больше не было любящей матери. Неужели сэр Джон намекал, что он может умереть? Господи, только не это – она не вынесет.
Но ее опасения тут же развеялись.
– Слава Богу, принц в добром здравии – я слышал, он крепкий мальчик, – изрек сэр Джон. – И таким он останется, ибо королевская стража ревностно оберегает его здоровье.
– Бедный малыш, – пробормотала леди Брайан.
– Его величество приказал трижды в день мыть стены, полы и потолки покоев принца и чтобы никто, соприкасавшийся с любой заразой, не приближался к его высочеству, – продолжал сэр Джон. – Вряд ли можно его за это винить.
– И на ком же намерен жениться его величество? – тихо спросила леди Брайан, возвращаясь к прежней теме и бросая взгляд на Элизабет – не слушает ли та?
Девочка, казалось, была полностью поглощена букварем.
– Я слышал, он хочет взять в жены французскую принцессу, но французам это не по душе. Говорят, его величество сказал их послу, что случившееся слишком его потрясло и ему нужно увидеть будущую жену до того, как будет подписан какой бы то ни было контракт. – Сэр Джон снова наклонился к гувернантке, и Элизабет пришлось затаить дыхание, чтобы услышать дальнейшее. – Он попросил привезти подходящих французских дам в Кале, чтобы он мог с ними встретиться и познакомиться получше, прежде чем сделать выбор. В ответ посол разгневался, заявив, что знатных французских дам нельзя выставлять напоказ, словно породистую скотину на рынке. А потом он осмелился предположить, – голос сэра Джона упал до еле слышного шепота, – будто его величество намерен по очереди залезть на каждую из них и оставить себе самую приятную.
Леди Брайан прерывисто вздохнула и прижала ладони к порозовевшим щекам.
– Неудивительно, что вы покраснели, миледи, – сказал сэр Джон. – Король тоже покраснел. Никогда еще не видел его в таком замешательстве. Как вы понимаете, от альянса с Францией он отказался и теперь обратил свой взор на герцогство Клевское…[3]3
Входило в состав Священной Римской империи, находилось на территории современной Германии.
[Закрыть]
Элизабет наскучили все эти разговоры об альянсах. К тому же она не понимала, что так потрясло леди Брайан. И зачем ее отцу залезать на французских дам, будто на лошадей? Все это было весьма странно и недоступно ее разумению. Она уставилась в букварь. Изящно выведенные курсивом буквы плясали перед ее невидящим взглядом. Девочка представила, как ее отец ездит по Кале верхом на французских дамах, вроде нее самой на лошадке, и невольно хихикнула. Взрослые занимались глупейшими делами.
Глава 3
1538
Элизабет поспешно сбежала по лестнице в большой зал Хэтфилда, гадая, зачем ее позвала леди Брайан. Гувернантка стояла у двери, беседуя с модно одетой женщиной средних лет, с темными волосами и коровьими глазами.
– Не ждала вас так скоро, – говорила леди Брайан. – Одну минуту. Она несколько суетливо повернулась к своей подопечной. – Миледи Элизабет, позвольте представить вам госпожу Кэтрин Чампернаун.
Гостья изящно присела в реверансе, и Элизабет ответила тем же.
– Добро пожаловать, госпожа Чампернаун, – вежливо проговорила девочка.
– Мое почтение, миледи, – ответила темноволосая женщина с мягким девонширским акцентом.
У нее были пухлые щеки, слегка курносый нос и, несмотря на утонченную внешность, чуть лукавое выражение лица. Наверное, это подруга леди Брайан, подумала Элизабет, ожидая, что после обмена приветствиями ее отпустят восвояси. Но этого не случилось.
– Вам принесут закуски, – все с тем же легким замешательством сказала гостье леди Брайан. – Прошу вас, садитесь и чувствуйте себя как дома. Миледи Элизабет, идемте со мной. Мы скоро вернемся.
Она поспешно поднялась в комнату Элизабет. Девочка с любопытством последовала за ней, но к дальнейшему оказалась совершенно не готова.
– Госпожа Чампернаун – ваша новая гувернантка, – объявила леди Брайан.
– Моя новая гувернантка? – удивленно переспросила Элизабет. – Но у меня уже есть гувернантка – вы.
Леди Брайан глубоко вздохнула:
– Боюсь, уже нет, дитя мое. Я теперь гувернантка принца и буду главной над его новыми слугами. Поэтому сюда прислали миссис Чампернаун.
Элизабет ничего не понимала. Сколько она себя помнила, за ней всегда присматривала леди Брайан. Для девочки она стала почти матерью, той, кто о ней заботился, воспитывал, утешал и приучал к порядку. Всю ее жизнь леди Брайан была рядом, а теперь, похоже, ее больше не будет. Это не укладывалось в голове.
– Так приказал мой отец?
– Да, дитя мое, – мягко ответила леди Брайан.
– Это наверняка ошибка, – заявила Элизабет. – Отошлите эту леди. Пусть она присматривает за принцем, а вы останетесь здесь.
Последовала короткая пауза.
– Гувернанткой принца должна быть опытная знатная дама, – возразила леди Брайан. – Задолго до вашего рождения я присматривала за вашей сестрой леди Мэри, а потом за вами. Теперь меня отправляют в Хэмптон-корт присматривать за самим принцем.
В голосе ее прозвучала гордость, и Элизабет вдруг поняла: таков не только приказ короля, но и собственное желание леди Брайан. Брат Элизабет был куда важнее ее самой – она уже достаточно повзрослела, чтобы это понимать, – а для леди Брайан это стало повышением и великой честью. Несмотря на юный возраст, Элизабет сознавала, что протестовать бессмысленно и придется смириться. Но как же ей было больно! Девочка не только поняла, что ее маленький мир никогда больше не будет прежним, но и то, что преданность леди Брайан была не вполне бескорыстной. Мир вновь жестоко изменился, как в тот день, когда она узнала об ужасной судьбе матери, и в меньшей степени – когда умерла королева Джейн.
Элизабет была уже большая девочка, ей исполнилось четыре года, и она не стала капризничать. Она позволила леди Брайан взять ее за руку, и та повела Элизабет вниз, где ждала Кэтрин Чампернаун. Элизабет величественно поклонилась, когда новая гувернантка опять изобразила реверанс, и даже улыбнулась в ответ.
– Добро пожаловать, госпожа Чампернаун, – повторила она.
– Для меня большая честь служить вам, миледи Элизабет, – ответила гувернантка.
Леди Брайан просияла. Она даже не догадывалась о боли и обиде, переполнявших Элизабет, когда двумя днями позже та стояла в дверях большого зала, готовая расплакаться, и махала ей на прощание.
«Я осталась одна, – думала Элизабет. – Теперь обо мне будет заботиться чужая женщина». Расправив плечи, она решила, что сделает все, чтобы вытерпеть жизнь с этой пришелицей.
Едва экипаж леди Брайан скрылся в облаке пыли на лондонской дороге, миссис Чампернаун с сердечной улыбкой повернулась к Элизабет.
– Пойдемте в сад, – сказала она. – Сегодня такой прекрасный день. Почему бы вам не взять мяч, миледи? Если хотите, можем немного поиграть.
Элизабет удивленно взглянула на нее. Леди Брайан никогда не предлагала ничего подобного; конечно, она была намного старше миссис Чампернаун, и Элизабет прыснула, представив, как эта величественная дама бросает или пинает мяч и как развеваются при этом ее рукава и юбки. Смеясь, девочка побежала к себе в комнату за мячом. Игра доставила ей массу удовольствия. Хохоча и тяжело дыша, они носились по газонам, бросая друг другу мяч, который зачастую не удавалось поймать. Новая гувернантка оказалась весьма подвижной для своих лет; к удивлению и восторгу Элизабет, она даже забиралась в розовые кусты, чтобы достать оттуда мяч.
Запыхавшись, они со смехом присели на скамью в залитой солнцем беседке.
– Миледи Элизабет, – сказала госпожа Чампернаун, – не окажете ли мне честь, называя меня просто Кэт? Так намного короче и приятнее, чем «госпожа Чампернаун», к тому же Кэт меня именуют дома.
– Кэт, – повторила Элизабет. – Да, я буду называть вас Кэт. Кэт! – Она снова хихикнула. – Забавная фамилия – Чампернаун.
– Это старая девонширская фамилия, – ответила Кэт, – и очень древний род. Вы знаете, что мы родственники, миледи Элизабет?
– Да? – восторженно спросила Элизабет. – А как это?
– По линии вашей матери, – осторожно объяснила Кэт.
Элизабет приятно удивилась, но промолчала. Она уже давно предпочитала не упоминать об Анне Болейн. Ей казалось легче забыть, что у нее когда-то была мать, и не думать о том, как та пришла к столь ужасному концу, а также о его жутких подробностях. Не говорили об Анне и леди Брайан, и остальная прислуга – с того страшного дня, когда Элизабет сообщили, что ее мать предали смерти.
Но Кэт ничего об этом не знала, хотя, конечно, понимала, что тема весьма щекотливая, к тому же у нее имелось свое мнение о ее родственнице Анне Болейн и о человеке, пославшем ее на смерть. Конечно, она не могла сказать об этом его дочери и вообще никому, но решила, что однажды Элизабет узнает правду. И если это случится, имя Анны Болейн не уйдет в забвение.
Однако сейчас с этим можно было подождать.
– Идемте, – позвала Кэт. – Скоро обед. Когда сядем за стол, я объясню, какое между нами родство.
Элизабет она просто очаровала. Девочка уже ощущала привязанность к новой гувернантке и, как это было ни удивительно, даже зарождающуюся любовь. От Кэт Чампернаун исходили тепло и надежность. Смела ли надеяться Элизабет, что эта женщина, ее родственница, по-настоящему ее полюбит и никогда не бросит?
Очень скоро Элизабет получила приглашение в находившийся в десятке миль Хансдон – навестить сестру Мэри.
– Мне кажется, что, коль скоро леди Брайан уехала, миледи Элизабет стоит какое-то время побыть с той, кого она знает и кому доверяет, – сказала Мэри Кэт Чампернаун вскоре после их приезда, не подозревая о мгновенно возникшем согласии между Элизабет и новой гувернанткой.
– Весьма любезно с вашей стороны, ваша светлость, – ответила Кэт, восхищаясь великодушием Мэри по отношению к дочери Анны Болейн. Вряд ли оно далось ей легко.
Но для Элизабет жизнь в Хансдоне оказалась невыносимо скучной. Хотя она и любила сестру, заняться в четыре года ей было особо нечем. Да, Мэри играла с ней, но также требовала, чтобы та посещала нескончаемые службы в часовне, и настаивала на многочасовых молитвах. Элизабет нетерпеливо ёрзала, пока набожная Мэри неподвижно стояла на коленях, и Кэт яростно прижимала палец к губам, призывая Элизабет вести себя тихо.
Однажды на выходе из часовни после мессы Элизабет спросила:
– Зачем звонят в колокола?
Мэри потрясенно взглянула на нее и нахмурилась:
– Тебе не объяснили? Колокола возвещают величие Господа.
– Отец Паркер говорит, что звонить в колокола во время мессы неправильно, – невинно заметила Элизабет.
Мэри встревожилась. Она кое-что слышала об отце Паркере, бывшем духовнике Анны Болейн, и она подозревала его в принадлежности к ужасным реформистам.
– То, что он так говорит, – большой грех, – твердо ответила она. – Колокола означают самый священный момент мессы. Идем со мной.
Взяв девочку за руку, она повела ее назад, в пустую часовню, к ограждению алтаря.
– Когда священник стоит перед народом с хлебом и вином, – объяснила она, – он показывает, что случилось чудо, ибо во время мессы, как обещал наш Господь на Тайной вечере, дары хлеба и вина превращаются сами в Его тело и кровь, данные нам во искупление наших грехов.
Элизабет с сомнением взглянула на алтарь, который теперь был пуст, не считая покрова из белого дамаста, роскошного фронтала и золотого распятия.
– Но как это может быть? – спросила она. – Все равно это хлеб и вино. Я пробовала.
Мэри пришла в ужас. Чему только учат ребенка?
– Но это же чудо! – воскликнула она. – Когда их освящают, они по-прежнему кажутся хлебом и вином, но становятся настоящими плотью и кровью Иисуса Христа. Удивительно, что отец Паркер тебе этого не объяснил. Это наша вера.
Решив, что Мэри рассердится, Элизабет предпочла промолчать о том, что отец Паркер говорил ей совсем другое. Ее больше интересовало, как можно пить вино, которое на самом деле кровь, и есть хлеб, который на самом деле плоть. Не слишком приятно и вообще непонятно. С другой стороны, непонятным казалось многое: истории про злобных ведьм, которые творили волшебные заклинания, про короля Персефореста, который превратился в медведя, и про его принцессу Зелландину, проспавшую сто лет. Элизабет начинала подозревать, что все эти предания – выдумка. Но насчет мессы было иначе – раз Мэри и почти все другие взрослые, кого она знала, утверждали, что во время нее происходит чудо, значит так оно и есть, и она, Элизабет, должна в это верить.
Мэри немедленно отправилась к Кэт Чампернаун.
– Я в ужасе от столь вопиющего невежества девочки, – заявила она. – Вы не догадывались? Похоже, отец Паркер не справляется со своими обязанностями. Прошу вас, скажите, что Элизабет хотя бы знает катехизис и «Отче наш».
– Знает, госпожа, – ответила Кэт. – Прошу меня извинить, если я что-то недосмотрела. Я искренне полагала, что священник обучил ее в полной мере.
– Боюсь, не в полной, – возразила Мэри. – Вам следует срочно переговорить с ним до вашего отъезда. Пока же всему необходимому ее будет учить мой духовник. У девочки нет матери, и я за нее отвечаю, а потому намерена проследить, чтобы ее наставили на путь истинный. Советую вам на какое-то время занять ее молитвами ради блага ее души.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?