Электронная библиотека » Элизабет Фэрчдайл » » онлайн чтение - страница 1


  • Текст добавлен: 3 октября 2013, 00:46


Автор книги: Элизабет Фэрчдайл


Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы


Возрастные ограничения: +18

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]

Шрифт:
- 100% +

Элизабет Фэрчайлд
Возвращение лорда Рэмси

ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА

Бани Махомеда были открыты Сейком Дином Махомедом, уроженцем Индии, в 1786 году в Брайтоне на Кингз-роуд (Сейчас на этом месте находится Королевский отель). В число предлагаемых банями услуг входили паровые, или турецкие, ванны и массаж. Массаж делал посетителям бань банщик-массажист, просунув руки во фланелевые рукава, прикрепленные к похожему на шатер пологу. После того как был зарегистрирован целый ряд случаев полного выздоровления посетителей бань, Махомед опубликовал работу с описанием методов своего лечения, приложив к ней список своих клиентов, среди которых было немало знатных особ. Спустя некоторое время Махомеда назначили хирургом-массажистом при короле Георге IV, страдавшем от артрита и подагры. Вильгельм IV сохранил за ним эту должность. Махомед прожил долгую жизнь и умер в 1851 году в возрасте 102 лет.

ГЛАВА 1

Брайтон, Англия, лето 1818 года


Чарльз Рэмси скорее всего никогда не встретился бы с мисс Пруденс Стэнхоуп, если бы в банях Сейка Дина Махомеда в первый день июля не отошла в мир иной леди Чайлд. И уж, конечно, он не соприкоснулся бы с ней так тесно душой и телом, сердцем и умом, не будучи ей даже представленным.

Но по воле судьбы случилось так, что в тот знойный полдень перестало биться перенатруженное сердце Эстер Вилк Чайлд, женщины необъятных габаритов, с неровным пульсом, которая, вопреки совету своего врача, упорно отказывалась от того, чтобы ей сделали кровопускание. Как дрожащее желе, эта дама втиснулась в одну из больших деревянных лоханей, наполненных холодной и горячей водой, в которых обычно рекомендовали отмокать постоянным посетителям бань.

Она казалась вполне довольной своим положением, но вдруг, схватившись рукой за грудь, произнесла несколько обеспокоено:

– О Боже! Что же это такое? – и завалилась вперед, уткнувшись лицом в турецкую ванну с горячей водой, в которой в тот момент сидела.

– Леди Чайлд! – Служителя, принесшего свежее полотенце, встревожила ее поза.

Но леди Чайлд ничего ему не ответила, ибо уже не дышала.

Испуганный служитель вытащил ей голову из воды и громко позвал на помощь, которая не заставила себя ждать – обслуживающий персонал сбежался со всех этажей, из всех закоулков бань. Потребовались усилия шестерых здоровых мужчин, чтобы извлечь почтенную леди из ванны.

Сам по себе уход из жизни леди Чайлд не свел бы лорда Рэмси и Пруденс Стэнхоуп, если бы не то обстоятельство, что весь персонал, включая и Сейка Махомеда, осуществлявшего общее руководство, помогал вынуть дородную леди из ванны и перенести ее в сухое место, где она была скрыта от посторонних глаз. Там ее вытерли, одели и даже уложили ей волосы, прежде чем вызвать врача, который, осмотрев тело, констатировал смерть леди Чайлд, после чего положил монетки ей на глаза и прикрыл лицо.

Как раз в тот момент, когда происходили эти печальные события, этажом выше Пруденс Стэнхоуп исчерпала запас воздуха в легких. С громким вздохом она откинула верх похожего на шатер полога, под которым потела в облаке пара, и глотнула обычного воздуха. Затем осторожно повернула голову, смахнула пот со лба и шепотом, так, чтобы не усилилась мучившая ее головная боль, пожаловалась своей компаньонке миссис Мур:

– Я чувствую себя, как перепревший пудинг. Что там такое случилось со служителем? Я бы хотела продолжить процедуры. Как вы думаете, он не забыл про меня?

Миссис Мур, трудолюбивая женщина, руки которой всегда были заняты вязанием, ибо она всей душой верила в то, что праздность нельзя объяснить иначе как происками дьявола, закончила считать очередной ряд петель и согласно кивнула.

– Он и в самом деле заставляет вас ждать. Я знаю, у вас болит голова, дорогая. Может быть, у этого массажиста свое понятие о времени, отличное от нашего.

Пруденс со вздохом вытянула вперед подбородок, услышав при этом, как у основания шеи что-то хрустнуло. Звук напоминал хруст раздавленной яичной скорлупы. У Пруденс было ощущение, что клубы пара, так долго ее окружавшие, проникли ей в голову.

– Возможно, миссис Мур. Он ведь, кажется, из Индии?

Миссис Мур прищелкнула языком.

– По-моему, дело не в том, что он из Индии, а в том, что он мужчина. Мужчины так же ненадежны, как и дети, вы уж мне поверьте.

– Да, мужчин, пожалуй, не назовешь людьми, на которых можно положиться, – осторожно согласилась Пруденс, хотя, будь у нее выбор, она предпочла бы возразить.

– Вечно одно и то же. Пойду посмотрю, может, мне удастся поторопить одного из этих лентяев.

Резко поднявшись со стула, на котором сидела, миссис Мур отправилась выполнять свою угрозу, не дожидаясь согласия Пруденс, чье внимание было настолько поглощено болью в плечах и шее, что ее единственным комментарием был стон.


– Кисмет?

Чарльз Рэмси услышал в голосе брата, произнесшего это слово вслух, явный сарказм. Это понятие почему-то вызвало у Руперта неловкость – почти такую же, какую почувствовал Чарльз, когда впервые увидел вместо некогда здоровой ноги младшего брата обрубок, покрытый ужасными шрамами. Ру беспокойно задвигался под его руками, но ничего не сказал, и Чарльз продолжал массировать ему плечи, на которых перекатывались твердые мускулы, ведь на них приходился вес тела Руперта, когда он опирался на свои костыли.

– Интригующее понятие, правда? – тихо проговорил Чарльз.

– Варварское понятие, – проворчал Ру. – По-моему, ты слишком туго замотал на голове эту свою чалму. Выходит, война с французами была предопределена судьбой? И то, что я потерял ногу, тоже? А как насчет потери твоего состояния? Джек и так постоянно проигрывал в карты, зачем валить на судьбу то, что он проиграл и в тот раз, когда, рискнув, сделал ставкой все твое наследство. Ба! Да я ни за что не поверю в такую чепуху!

Чарльз приложил руку ко лбу чуть пониже головного убора, осмеянного Рупертом.

– Моя голова вполне привыкла и к чалме, и к идее кисмета, Ру, даже когда речь заходит о Джеке. Жизнь – это путешествие. Любая дорожная развилка предоставляет нам возможность выбора.

– Джек – дорожная развилка? – Чарльз рассмеялся.

– Нет, Джек – это препятствие, а преодоление препятствий позволяет нам самоусовершенствоваться. Любое столкновение на пути – с хорошим ли, с дурным ли – дает возможность для роста и лучшего понимания действительности.

– Если глупость Джека способствует твоему росту и обретению большей рассудительности, то скоро ты вырастешь величиной с дом и станешь мудрее Моисея.

– Сэр, – прервал их разговор чей-то голос: в дверях, раскинув руки, стояла женщина. – Как вы можете заставлять мисс Стэнхоуп ждать так долго? – Тон у нее был негодующим.

Руперт сел под своим пологом и, раздвинув матерчатые стенки, выглянул наружу.

– Ты заставляешь ждать какую-то девушку, Чаз? Я и понятия не имел.

– Я тоже, – удивленно протянул Чарльз. Женщина, нахально стоявшая в дверях и нисколько не смущенная мыслью о том, что она могла бы застать мужчину в не совсем приличном виде, была пожилой особой с тусклыми волосами, общественный статус которой не поддавался определению. Однако весь ее вид свидетельствовал, что она не потерпит никаких глупостей от того, кого сочтет моложе и ниже себя по положению. В данный момент она выглядела очень обиженной, и по тому, как она сузила глаза, взглянув на него, Чарльз понял, что его-то она и считает обидчиком.

– Более получаса, сэр, – продолжала она сварливым тоном, покачав головой, отчего складки у нес на шее затряслись, как бородка у индюка. – Моя хозяйка, терпеливая и воспитанная молодая леди, варится на горячем пару. Она того и гляди потеряет сознание оттого, что дышит сплошным паром, лицо у нее покраснело от прилива крови, и вообще ей уже хочется надеть на себя что-нибудь приличное. Надо же и честь знать. Вы сейчас же займетесь ее массажем или я буду на вас жаловаться!

Наглое поведение женщины позабавило Чарльза Рэмси. Он знал, что нисколько не похож на английского лорда в чалме и свободном турецком халате, который всегда надевал, когда они с Рупертом посещали бани, но ему и в голову не могло прийти, что кто-то может принять его за банщика.

Рядом с ним Руперт поправил свой полог, тщательно прикрыв нижнюю часть тела. На миг их взгляды встретились – и у того и у другого в глазах мелькнуло веселое удивление.

– Тебе не следует заставлять ждать мисс Стэнхоуп, – тихо проговорил Руперт. – Кисмет зовет тебя.

Итак, Руперт подталкивал его на озорную проделку. Это развеселило Чарльза еще больше. Однако он согнал с лица ухмылку: нельзя пренебрегать судьбой и представившейся возможностью, особенно когда она так настойчиво зовет тебя. Он церемонно поклонился и указал на дверь.

– Вы проведете меня к вашей госпоже?

– Сюда. – Женщина с победным видом пошла по коридору. Юбка развевалась вокруг ее ног.

– Смотри не переусердствуй, – предостерег брата Руперт с веселыми искорками в глазах.

Чарльз не мог больше удерживаться от смеха.

– Не двигайся с места, пока я не вернусь. Руперт, пожав плечами, похлопал по обрубку ноги.

– Куда же я денусь?

«Легкомысленный Рэмси», как звали Чарльза и друзья, и недруги, не нуждался в дальнейшем понукании. Он без колебаний отправился делать массаж мисс Стэнхоуп.

ГЛАВА 2

Продрогнув, Пруденс снова задернула полог и попыталась сидеть не двигаясь. Из отверстия у ног поднимались клубы теплого пара, лишая ее возможности что-либо видеть. Ей снова стало трудно дышать. Каждый вдох требовал столько же усилий, сколько само ожидание в этой парной. Она совершенно отвыкла сидеть без движения и ждать, когда кто-то другой ее обслужит. В течение последних пяти лет жизнь Пруденс Стэнхоуп проходила совсем по другому сценарию. После смерти родителей она оказалась в положении незамужней и безденежной родственницы, вынужденной прислуживать людям, привыкшим к тому, что им прислуживают. Сейчас она сидела, сдерживая свою энергию. Мускулы ее были напряжены. Какая-то ее часть все время порывалась вскочить в ответ на приказание любого, кто был достойнее и материально лучше обеспечен, чем она, и мог с большим основанием позволить себе ничего не делать, а просто сидеть, париться и потеть.

Она толком не знала, каких результатов ждет от рекомендованного доктором Блэром массажа. Она очень надеялась, что он принесет облегчение от ноющей боли в шее и спине. Паровая ванна разогрела ее чуть ли не до самого нутра. Она буквально истекала потом от этого непривычного для нее прогревания паром. Кусок полотна, обмотанный вокруг тела приличия ради, прилип к ней, как вторая кожа. Дышала она громче, чем обычно. Окружавший ее пар был насыщен сильным и чистым ароматом трав. При любом ее движении тело соприкасалось с грубой тканью полога, под которым она парилась. В шее пульсировала боль.

– Я рекомендую курс лечения на водах в Брайтоне, – заявил доктор Блэр тоном, не допускающим возражений, глядя на нее сквозь толстые стекла очков, которые периодически сползали с его длинного тонкого носа и удерживались только на мясистом кончике.

– Брайтон? Почему Брайтон? – тут же возразил муж ее кузины Эдит, человек, которому она была обязана крышей над головой, трехразовым питанием и одеждой. – Почему не Бат или Танбридж? До Брайтона в два раза дольше добираться.

Пруденс знала, почему Тимоти усомнился в рекомендации врача, и это знание усиливало печаль, тяжким грузом лежавшую у нее на сердце. Два недавних события – выкидыш у жены Тимоти и утрата в какой-то момент самоконтроля и им, и Пруденс – накладывали отпечаток на все, что делал и говорил в эти дни Тимоти.

Доктор покачал головой.

– Ни Бат, ни Веллс не годятся, там нет того лечения, которое требуется мисс Стэнхоуп.

– Морские ванны? – процедил Тимоти, и по одному его тону было ясно, как он относится к охватившему всех поветрию лечиться морскими ваннами или питьем минеральной воды.

Доктор Блэр сморщил нос и пренебрежительно посмотрел на джентльмена, осмелившегося гак грубо оспорить его авторитет. Он не привык к тому, чтобы его предписания ставились под сомнение. Однако последнее время, а именно после выкидыша у его жены – события, конечно, печального, но с медицинской точки зрения неизбежного – сэр Тимоти Маргрейв подвергал сомнению любой его диагноз.

– Морские ванны – неплохая идея, сэр, – сдержанно проговорил доктор, – но я имел в виду другое лечение. Его с успехом применяют в Брайтоне на протяжении более двадцати лет. Принц Уэльский, как известно, прибегает к этому в высшей степени эффективному методу лечения, а также граф Эссекский, герцогиня Лидская, лорд и леди Мидлтон. Однако, если вы настаиваете на том, что мисс Стэнхоуп не следует ехать в Брайтон…

Тимоти был загнан в угол.

– Вовсе нет, – поспешно сказал он. – Я от всего сердца желаю, чтобы моя кузина получила самое лучшее лечение.

Доктор Блэр кивнул.

– Я в этом не сомневаюсь. Будьте уверены, массаж – единственный способ улучшить физическое и душевное состояние мисс Стэнхоуп. Видите ли, он успокаивающе действует на нервную систему и в то же время в высшей степени стимулирует кровообращение.

Пруденс была заинтригована. Каким образом один и тот же метод лечения может оказывать одновременно успокаивающее и стимулирующее действие? И как странно, что это индийский способ. Не так давно она читала дочерям кузена именно про Индию.

Пруденс повертела головой и прислушалась. Хруст яичной скорлупы. Движение шеей производило звук, напоминающий хруст яичной скорлупы. По сути дела последнее время она казалась самой себе яйцом – хрупким, легко бьющимся, липким внутри.

Пруденс вздрогнула, когда в комнату вошла вернувшаяся миссис Мур. За ней следовал какой-то мужчина. Исходивший от него резкий незнакомый запах, вызвал в воображении Пруденс образы далеких городов и стран, о которых она любила читать и названия которых звучали как музыка: Сингапур, Цейлон, Дели, Гонконг, Занзибар, Константинополь.

Она показывала Джейн и Джулии места с этими интригующими названиями на глобусе. Она читала им о слонах и обезьянах, львах, тиграх, носорогах, о кобрах, которых можно заворожить игрой на флейте. Будучи гувернанткой девочек, она вкладывала им в головки знания о том, как важна торговля с этими странами, благодаря которой они получают такие продукты, как чай, рис, хлопок, сахар, кокосовые орехи, какао и корица. Она учила их находить в привычной обстановке дома, где все воспринималось как само собой разумеющееся, частички этих далеких заморских стран: черное дерево, красное дерево, тиковое дерево, атласное дерево.

Она, правда, не обсуждала с ними более тонкие материи: священных коров, карму, перевоплощение, Будду, Конфуция, Шиву, Вишну и Магомета. Ее собственная страсть к романтике, тяга к неизведанному заставляли ее проводить ночи без сна, читая при колеблющемся свете свечей все, что ей удавалось достать. В ночной тиши, в часы между закатом и рассветом, легче было вообразить, как она путешествует по этим дальним странам, изучая людей, их нравы и образ мыслей, в корне отличные от того, что она знала. Чем больше она читала, тем больше угнетали ее привычное окружение – зелень сельской Англии, карты, глобусы, уроки музыки – и вероятность того, что ее ноги всю жизнь будут ступать только по английской земле.

И сейчас, подумав о том, что лечебный массаж, который сделает ей джентльмен из Индии, – это самое большее, на что она, Пруденс Стэнхоуп, может рассчитывать в удовлетворении своей тяги к путешествиям, она в определенном смысле испытала разочарование. Она ждала под своим пологом, затаив дыхание в предвкушении, подавляя какое-то томительное непонятное желание, наполнявшее ее с каждым ударом сердца.

– Наконец-то я нашла хоть кого-то, Пруденс. Его зовут Чаз. – Голос миссис Мур прозвучал слишком громко в наполненной ожиданием тишине комнаты. Стул протестующе заскрипел, когда миссис Мур снова уселась на него и принялась за свое вязание.

Клик-клик-клик – спицы отсчитывали время, скорее усиливая, чем уменьшая волнение Пруденс.

Ток прохладного воздуха коснулся ее ног, когда ступни ее открыли, убрав с них полог. Мир пришел к ней, а не наоборот.

– Будьте добры, приверните пар, и мы начнем с ног, мадам.

Простая фраза, сказанная на безупречном английском лишь с легким намеком на что-то чужеземное в интонации и манере говорить, но воздействие, которое оказал на Пруденс голос массажиста, было далеко не однозначным. Она почувствовала себя камертоном, к которому прикоснулась палочка дирижера, а его слова показались ей звуками инструмента, слышанного когда-то давно один лишь раз, и каждое слово эхом отдавалось у нее в ушах.

Испытывая сильнейшее желание слышать голос массажиста более отчетливо, Пруденс наклонилась и повернула кран, закрыв отверстие у ног, через которое поступал пар. Плотная завеса пара разредилась, и вместе с этим смолкли все звуки, кроме постукивания спиц миссис Мур, звуков, производимых падающими с ее полога каплями, и ее собственного дыхания. Она знала, в чем будет заключаться ее лечение: этот чужеземец будет прикасаться к ее телу. Но ведь неожиданные прикосновения всегда приводили ее в напряжение. Каким же образом прикосновения незнакомого мужчины помогут ей расслабиться?

Конечно, определенная разница все-таки имелась. Сейчас она была укрыта с головой, и этот незнакомец не мог видеть ее лица. Они были незнакомы лично, а значит, и его прикосновения будут полностью обезличенными, ничего не значащими ни для нее, ни для него. Они не будут нести в себе заряд опасных желаний, непреодолимого притяжения. Но тем не менее при мысли о подобном методе лечения сердце ее забилось быстрее.

Ее тело предвкушало его прикосновения, ждало их с тем же нетерпением, с каким ее слух ожидал звуков его голоса. Слишком долго боролась она с желанием не только увидеть дальние страны, но и познать любовь человека, в равной степени недосягаемого. Она пребывала в смятении, пойманная в ловушку собственных недостойных желаний, особенно теперь, обнаружив, что ее желания находят отклик, когда Тимоти в нарушение всех правил приличия выразил свои чувства к ней не только в словах, но и в прикосновениях.

Пруденс чувствовала себя так, словно внутри у нее была туго натянутая пружина. Нервы были взвинчены до такой степени, что она опасалась, как бы ей совсем не развалиться под руками этого незнакомца.

Массажист встал на колени. Руки в фланелевых перчатках сжали ей щиколотку. Пруденс поморщилась.

– Расслабьтесь, – ровным голосом сказал он и, приподняв сначала одну ее ногу, потом другую, потер пятки и ступни пемзой.

От столь необычной стимуляции ноги Пруденс покрылись мурашками. Она испытала облегчение, когда пемзу отложили в сторону, но вслед за этим ноги ей стали намыливать положенным в мешочек мылом. Мешочек был сделан из кожи какого-то животного, и с внешней стороны на ней даже остался мех. Одним словом, процесс намыливания также оказал на нее, несомненно, возбуждающее действие. После этого руки в перчатках стали растирать и пощипывать ее густо намыленные ноги, делая это с профессиональной тщательностью. Пруденс хотелось уклониться от этих прикосновений. Это было совсем не то, что она ожидала.

Массажист словно прочел ее мысли – пощипывание прекратилось. Встав с колен, он взял в руку и сжал ее покрытую мыльной пеной пятку. Это прикосновение показалось ей странно интимным.

– Вам лучше всего полностью расслабиться. – Каждое его слово отдавалось у Пруденс в ушах. Голос был сладкозвучным, как мелодия флейты, способная заворожить змею.

Такой голос не внушал доверия. Мужчинам вообще нельзя было доверять, особенно очаровательным мужчинам.

Пруденс невесело рассмеялась. Во всем ее теле не было ни единой расслабленной клеточки. Напротив, она была похожа на заведенную до предела музыкальную шкатулку.

– Расслабиться? Я давно забыла, как это делается.

ГЛАВА 3

Легкомысленный Рэмси угодил в ловушку. Незнакомая женщина, лица которой он даже не видел, поймала его, как кролика, силой скрытого в ней желания. Он сжимал в ладонях щиколотку молодой леди, которую он скорее всего и не узнает, доведись им встретиться когда-нибудь на улице, и на языке у него вертелось множество таких вопросов, какие не принято задавать незнакомым людям. Еще ему ужасно хотелось увидеть остальные части ее фигуры, скрытой водонепроницаемой тканью, свисавшей с потолка наподобие сетки от москитов, хотелось погладить изящный изгиб ноги, пососать каждый розовый пальчик, воспользоваться всеми преимуществами этой необычной встречи. Но все же куда больше его занимал вопрос, каким образом столь юное создание полностью утратило способность расслабляться. С какой бедой могла столкнуться эта неопытная девушка, что впала в такое угнетенное состояние? И, словно надеясь найти ответ на этот вопрос в ее атласной коже, он начал массировать нежную плоть с прилежанием и тщанием, сорвавшими с ее губ стон удовлетворения. Было так приятно снова касаться женского тела, гладкой кожи, покрытой капельками влаги от паровой ванны.

Чарльз удовлетворенно закрыл глаза. Для него перестало иметь значение, что эта бедная молодая девушка напоминала туго натянутую тетиву, что он не видел ее лица, не знал, кто она, и что скорее всего никогда не получит ответы на вопросы, вызванные ее замечанием.

Он собирался заставить ее тело петь под музыку, какой она никогда раньше не слышала. Слишком много воды утекло со времени его последней встречи с прекрасным полом, и еще дольше не касались его руки кожи молодой англичанки. Этот массаж, затеянный как озорство, превратился после вынужденного признания мисс Стэнхоуп в том, что в ее жизни нет покоя, во встречу двух схожих душ, и физический контакт отошел на второй план.

Она хотела узнать, как надо расслабляться. И, как ни странно, в этом Легкомысленный Рэмси мог ей помочь. Будь у нее другие запросы, он был бы бессилен. У него не было пи денег, ни земли. Его титул никому не мог принести пользы. Однако из-за границы Чарльз вернулся обладателем многочисленных, хотя и своеобразных сокровищ, и одним из них было умение расслабляться. Возможно, ему не суждено увидеть лица этой строгой молодой леди, но он получит удовольствие, добившись того, что ее словно одеревеневшее тело растает, как масло, под его пальцами.

– Представьте, что вы находитесь в своем любимом месте, – начал он, – в безопасном месте, где никто и ничто не может вас потревожить.

– Разве такое место существует? – с сомнением пробормотала она.

Чарльзу понравился ее голос: негромкий и звучавший искренне, без малейшего намека на притворство или кокетство. Ее ненаигранный скептицизм заставил его задуматься. Может, она права, подвергая сомнению существование такого места. В конце концов он не мог сказать ей, что в таком месте она находится в данный момент, что он пришел, не имея намерения обеспокоить ее. Просто ее вопрос изменил его планы, напомнив, что сам он считал любую встречу возможностью лишний раз познать самого себя. Случай свел его с этой страдающей девушкой с определенной целью. Возможно, цель эта заключалась в том, чтобы, помогая ей обрести покой, он лучше осознал, как и в чем нашел собственный.

– Такое место есть, – уверенно сказал он. – Я знаю это наверняка, поскольку нашел его для себя посреди хаоса.

И это было правдой. Действительно, вернувшись в Великобританию, он обнаружил, что все унаследованное им состояние проиграно, его сестра вышла замуж за человека, который его выиграл, а младший брат только что вернулся под родной кров из Гретна-Грин с девушкой, ради женитьбы на которой он и убежал из дома. Но Чарльз все равно верил в то, что сказал Руперту. Из каждой встречи, каждой трудности можно было извлечь урок. И, что еще более важно, он твердо верил в то, что глубоко внутри у него всегда существует островок покоя и расслабленности. Вопрос этой издерганной молодой женщины, ставящей под сомнение само существование состояния покоя, создал между ними такую связь, какой он не мог предвидеть. Ему захотелось рассеять ее сомнения.

– Уверена, мисс Стэнхоуп не интересует ваше мнение, – раздался вдруг резкий голос миссис Мур. – Держите свои мысли при себе.

– Напротив, миссис Мур, – тихо возразила Пруденс. – Я в высшей степени заинтригована его рассуждениями. Продолжайте, сэр.

– Состояние безмятежности, умение отвлечься от забот присущи любому из нас, – сказал Чарльз. Руки его продолжали свои манипуляции с ее ногами. – Непроизвольно подобное состояние возникает в момент между сном и пробуждением. Умение расслабиться поможет вам вынести самые трудные испытания.

Нога под его пальцами начала подрагивать.

Пальцы массажиста нашли нежные болезненные участки. Сама Пруденс и не подозревала, что в этих местах может прятаться боль. Его прикосновения были приятными, почти эротическими. Пруденс словно плыла, подчиняясь движению его рук, массирующих ее ступни, щиколотки, икры. Ей стало тепло и дремотно, будто она снова погрузилась в клубы пара. Она отдавалась никогда ранее не испытанным ощущениям.

Дойдя до коленей, массажист прекратил массаж. Пруденс опасалась, что он поднимется выше, и от этой мысли заметно напряглась, а пульс у нее участился. В конце концов мужчинам ни в чем нельзя доверять. Впрочем, в этом вопросе она и самой себе не доверяла.

Когда же накидка снова закрыла ей ноги, она почувствовала, что выдала себя своими беспочвенными страхами.

– Скажите же мне, сэр, как попасть в это место, где ощущаешь полный покой?

Его тень выпрямилась, подошла к ней сбоку и снова взялась за занавеску. Контуры этой тени напомнили ей мужчину, которого она этим утром видела на пляже.

– Просуньте сюда руки, – скомандовал он.

Его голос вызвал у нее почти те же ощущения, что и прохладный воздух, овеявший ее грудь и живот, когда он вытянул фланелевые рукава, прикрепленные к пологу. Она просунула в них руки.

Массажист проделал с каждой рукой те же манипуляции, что до этого с ногами, касаясь их так, как никто не касался раньше – немного потер пемзой, но на этот раз не столь энергично, затем намылил ладони, суставы и запястья мылом в пушистом мешочке. После этого его руки в фланелевых перчатках, казалось, задались целью прощупать в ее руках каждую косточку. Его пальцы, словно исполняя легкую журчащую мелодию, обрабатывали каждый сустав, каждый палец, каждую линию на ладони. Пруденс снова впала в состояние, когда ей казалось, будто она плывет. Она была песчаным пляжем, а он – приливом, докатившимся от дальнего берега с целью придать ей форму.

Чарльз держал доверчиво вложенную в его ладонь руку молодой женщины и спрашивал себя, какие невидимые силы пришли в действие, чтобы дать ему возможность завладеть этими сильными, красивой формы пальцами.

Было ли это судьбой, кисметом, или, может, стараниями дьявола мисс Стэнхоуп лежала сейчас перед ним, накрытая тонкой водонепроницаемой тканью, облепившей ее влажную грудь? Ему нравилась форма этой груди, она будила в нем желание.

Проказа, затеянная ради таких вот пикантных моментов, казалась теперь, когда он массировал расслабленную руку ничего не подозревающей женщины, детской, глупой и недопустимой.

Молодая женщина пришла сюда в надежде поправить свое самочувствие. Чарльз в задумчивости массировал пальцы, ладонь, запястье, в котором бился пульс, сначала на одной руке, потом на другой. Под пальцами он ощущал твердые, словно окаменевшие, мышцы. Они были напряжены так, подумалось ему, словно женщина крепко схватилась за что-то, стараясь не упасть.

Что беспокоило мисс Стэнхоуп? Что довело ее до такого состояния, что она теперь боится упасть?

Чарльза Рэмси неожиданно растрогало то, что женщина производит впечатление человека, балансирующего на краю пропасти. Усилием воли он закрыл глаза, отгораживаясь от соблазнительного зрелища ее груди, и сосредоточился на том, чтобы снять ощущаемую пальцами напряженность ее мышц.

Она спросила его, как достичь состояния расслабленности. Что ж, он повторит ей объяснение, услышанное когда-то от турецкого массажиста.

– Представьте себе ворота, – начал он.

Ворота? Ворота, ведущие – куда? Пруденс испытывала едва преодолимое желание откинуть полог и посмотреть в глаза человеку, который дал ей этот странный совет. Его голос заставил ее вообразить заморские страны, которые ей так хотелось исследовать.

– Кому нужны ваши дурацкие ворота, молодой человек, – перебила его миссис Мур, – вы должны заняться ее шеей. Пруденс, скажите ему, что шея и плечи беспокоят вас больше всего.

Массаж рук был завершен.

– Можете убрать руки, – велел голос. Пруденс втянула руки внутрь, как черепаха.

Ткань зашуршала. Прошло не больше секунды, и она зашуршала снова – это массажист, сжимая в одной руке кусочек мыла, просунул руки под ее полог в пустые рукава, словно забрался под ее панцирь.

Его вторжение заставило Пруденс поморщиться и защитным жестом прикрыть руками грудь. Ей вдруг пришло в голову, что этот Чаз может, воспользовавшись случаем, прикоснуться к ее груди. Она вспомнила, как не так давно к ней прикасался ее кузен. Возникшие в голове картины возбудили ее, но и вызвали чувство стыда. Она прогнала их.

Когда массажист наконец прикоснулся к ней, осторожно ощупывая ее шею и плечи наподобие слепого, пытающегося найти дорогу, она сильно вздрогнула.

Руки покрылись мурашками от запястий до плеч.

Чужие руки замерли.

– Вам холодно? – заботливо спросил мужчина.

– Нет, в общем нет. – Пруденс почувствовала, что ведет себя глупо.

– Значит, вы нервничаете? – предположил он.

– Да, – со вздохом призналась она.

– Во время массажа нервничать не следует. Нужно стремиться достичь состояния…

– Расслабленности, – закончила она фразу одновременно с ним, подумав, что ее мурашки свидетельствуют отнюдь не о расслабленности.

Он засмеялся. Ей понравился его негромкий грудной смех – теплый и заразительный. Она засмеялась вслед за ним – ежик, проявивший вдруг чувство юмора.

– Вот так-то лучше, – сказал он. – При помощи смеха тоже можно расслабляться. Попробуем еще раз.

Простые слова, простые чувства. У этого мужчины все было простым – голос, манера поведения, прикосновения, и эта простота благотворно подействовала на Пруденс. На этот раз, когда его мыльные руки заскользили по ее спине и плечам, она была готова и изо всех сил постаралась расслабиться. Возможно, ни он сам, ни его прикосновения не представляли для нее опасности. Ведь он хотел только одного – чтобы она расслабилась.

– Представьте себе ворота, – повторил он.

Что же он имел в виду?

На секунду его пальцы задержались на чувствительном участке спины, от прикосновения к которому ей захотелось застонать. И именно в эту секунду его руки стали воротами, о которых он говорил, чувственными воротами в царство, где Пруденс царила, не ощущая ничего, кроме прикосновений. Она попыталась отступить, не желая стать пленницей собственной чувственности, возбужденной прикосновениями незнакомца.


Страницы книги >> 1 2 3 | Следующая

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю


Рекомендации



закрыть
Будь в курсе!


@iknigi_net

Подпишись на наш Дзен и узнавай о новинках книг раньше всех!