Читать книгу "Психея"

Глава 17

Уистлер соединен с остальной Британской Колумбией шоссе От-Моря-К-Небу. Это самая красивая, но довольно извилистая дорога, которую я когда-либо видела. Отрезок пути вдоль пролива Хау между Ванкувером и Сквамишем считается одним из самых живописных и опасных в мире. Разделенная четырехполосная дорога, испещренная крутыми поворотами, где нет разделительной линии, напичканная предостерегающими знаками, захватывает дух. Стоит однажды увидеть эту местность, и картинки из воспоминаний останутся на всю жизнь. Обычно путь от Ванкувера занимает около двух часов, если конечно по пути не будет пробок. В прошлый раз все будто благоволило нашей поездке, отличный внедорожник, пустые дороги…

Но не сейчас. Когда моя боль притупилась от пары таблеток обезболивающего, найденных в аптечке старика, меня основательно перебинтовали и привели в порядок, пока мимо проносились машины на бешеной скорости. И у меня было двоякое ощущение, с одной стороны, было очень уютно в объятиях Меллона, с другой, я только что закончила свои ветряные отношения с Джаредом и поэтому ощущала себя легкомысленной. Хотя секс никогда для меня не играл огромной роли, то есть, это не являлось обязательством мужчины передо мной или у меня перед моим партнером. Сейчас все было неловко и нелепо. Но эти часы, проведенные в крепких объятиях, отличались от простого ничем не обвязывающего секса. Пока не знала, чем…

Мы могли бы уже быть на месте и пытаться продумать маршрут, когда мимо пронеслась очередная машина, я подумала, что они за смертью гонятся, не иначе. Если мы так будем нестись, то старенький Форд развалится на части.

Может мои дурные мысли или ядовитый язык повлияли, не знаю. Но мы застряли в пробке, едва ли проехав несколько миль. Крупная авария, произошедшая где-то впереди едущих машин, остановила движение полностью. Никто из нас тогда не предполагал, что есть возможность застрять в пути на три долгих часа, пока Королевская канадская конная полиция очистит шоссе. Можно было бы развернуться, поехать в объезд… Но это единственная наземная дорога между Уистлером и Ванкувером.

Мы были голодные, уставшие и злые. Все эти перемены, возникшие, как только мы ступили на канадскую землю, предупреждали нас вот такими мелкими неурядицами, что дальше будет только хуже. Но каждый из нас упорно отрицал подобное. И чтобы не нагнетать и без того хреновое настроение, мы решили молчать остаток пути.

Город Уистлер расстилается по долине, зеленые леса и высокие снежные горы делают это место потрясающим. Я разглядывала деревья, усыпанные гроздьями желтых и красных листьев как впервые, мне нравилась тихая гладь озера Тахо, в которое так приятно окунуться в летние месяцы. Но сердце Уистлера было сосредоточено в деревнях, построенных в европейском стиле и спланированных как коммуны вокруг основания подъемников. Маленькая северная деревня Блэккоумб, расположенная у старого подножия горы, является меньшей по размеру, но она стала для меня самым неисчерпаемым местом энергии. Как только машина преодолела основную часть пути, во мне появилось ощущение, что затягивались душевные раны, грудь вдыхала с полной силой. Все здесь было лучше, чем где-либо. Вода вкусней, фрукты слаще и люди приятней. Именно гора Блэккоумб стала тем местом, где я пригодилась, нашла то, что искала всю свою жизнь. Она будто дала мне возможность реализоваться в жизни. Если бы не неприятный момент и виновник пропажи, моего артефакта, на коленях которого я сидела до последней минуты.

Машина, наконец, паркуется возле роскошного люксового отеля Файрмонт, и меня аккуратно ставят на ноги прямо перед лестницами, ведущими внутрь.

– Со всеми почестями. – Раздраженный Джаред проходит мимо меня, задевая рукой.

Смотрю ему вслед, не до конца понимая его злость, не я виновата в том, что случилось с нами. И он прекрасно знает, что меня не цепляют извинения, которые, кстати, не были произнесены им.

Мужчина вытаскивает свой рюкзак и перекидывает через плечо, не оглядываясь, направляется в отель, оставляя меня так и стоять на подъездной дорожке. Именно этого я так боялась – мы станем чужими друг другу, и все то время, что провели вместе, станет призрачным прошлым, на которое ему наплевать. Прикрываю лицо ладонью от яркого солнца, снежные шапки, лежащие на вершинах гор, делают его ослепляющим.

Грант отходит от двери машины и убирает бумажник в карман брюк в тот момент, когда я оглядываюсь. Понимающе прослеживает за моим взглядом и, прищурившись, становится рядом.

– Извини, что тебе пришлось расплачиваться за нас. – Он освобождает руку из кармана, в который только что убрал портмоне, и вытаскивает мою сумку и свой кейс из кузова.

– Это не было сложно, – тщательно контролируемая интонация в голосе, теперь ясно, что он очень долго работал над собой, чтобы теперь звучать так красиво без звуковых перепадов и нелепых восклицаний как другие глухие.

– Мне сказали о том, что у тебя проблемы с финансами, – говорю я, когда он концентрируется на мне. – Поэтому могла бы все оплатить сама.

Его ладонь зависает в воздухе, прежде чем постучать по кузову машины, извещая о том, что старик может ехать.

– Не знаю, где ты слышала эту чушь. Но сделаем скидку на дебильность фантазеру. – Дорога перед нами теперь свободна, и мы направляемся к отелю, преодолевая ступени.

Меллон намекает на то, что Джаред ошибся… Вернее, соврал мне…

Высокий, худощавый швейцар открывает перед нами двери, и мы оказываемся внутри здания. Обшитые деревом стены делают отель очень уютным, по-домашнему привлекательным и самое главное не шумным. В холле находятся несколько человек, в основном служащие очень тихо переговаривающиеся между собой. Из огромных окон поступает очень много света, и вид конечно фантастический. Горы и лес, если бы я не выходила наружу и не была бы знакома с местной флорой и фауной, никогда бы не поверила, что природа создала такую красоту, и это не воображение, изображённое на холсте.

Мы вместе подходим к ресепшн, молодой парень быстро регистрирует для нас отдельные номера, и мы останавливаемся около лифта.

– Предлагаю пообедать и потом отправиться в горы, помнишь, в прошлый раз мы видели охотничий домик? – Стучу предварительно Гранта по плечу, отвлекая от чтения сообщений в телефоне.

– Мне кажется, предусмотрительней было бы отправиться туда ранним утром. – Он придерживает разъехавшиеся в стороны двери для меня, и я киваю ему в знак благодарности.

– Мы и так потеряли слишком много времени, – осекаюсь я, сжав губы. – Я имею в виду, что…

– Что я задержал. Понимаю. – Он переводит взгляд на мою перебинтованную руку. – Хорошо, я проверю, все ли пришло. Возьмем еды с собой и медикаменты.

Лифт останавливается, и мы выходим на одном этаже, я ищу свой номер, который находится по левую сторону, а у Гранта – по правую. Он протягивает мне мою сумку, и я ее тут же закидываю на плечо.

– Значит, до встречи. – Нервно дергаю веревки, вылезшие из ремня на сумке. – Джаред на самом деле не такой мерзкий.

Грант хмыкает, на его губах появляется странная улыбка.

– Кстати о нем, его ожидает сюрприз. Для него нет экипировки, я не намерен заботиться о нем. – Он разворачивается, чтобы уйти, но я хватаю его за рукав белой рубашки и останавливаю, мужчина тут же перехватывает мое запястье и переплетает наши пальцы. – Я думал, ты падаешь.

Он отпускает мою руку и делает шаг назад.

– Ты не хочешь, чтобы он шел с нами? – непонимающе спрашиваю его.

– Мне все равно. У него все равно нет шансов. – Уголки его губ приподнимаются. – О нем я не забочусь.

– То есть обо мне ты заботишься? – Он приподнимает брови и разворачивается ко мне спиной.

Когда за ним закрывается дверь, я все еще стою в коридоре, шокированная подобным открытием. Ключи издают неприятный лязг, соприкасаясь с металлическим брелком, падая под мои ноги. Наклоняюсь и поднимаю их здоровой рукой, сумка скатывается с моего плеча, и теперь я понимаю, что она стала намного тяжелей, чем до того, как я села в машину.

Нахмурившись, иду по коридору к своему номеру, когда ключ попадает в замок, за моей спиной открывается дверь, и я оборачиваюсь, встретившись взглядом с Джаредом. Он выглядит расстроенным и потерянным. Чувство обиды и тоски поселяется в моей груди. Я же не хотела, чтобы все было так. Не обдумывая своих действий, я оставляю отрытой дверь и подхожу вплотную к мужчине. Задрав голову, чтобы заглянуть ему в глаза, обдумываю, стоит ли распинаться, пока он в таком раздрае.

– Я хочу, чтобы мы вернулись в тот день, когда ты и я были собой. Ты мой Джаред, я твое солнце. И мы бесконечно обсуждаем нашу личную жизнь, неудачи, победы и самое главное не чувствуем эту пустоту, – тихо произношу я только для нас двоих. – Но сейчас мы стали чужими и мне страшно, что я никогда не смогу перепрыгнуть эту гигантскую яму, образовавшуюся между нами. – Щекой я прикасаюсь к его груди, там, где гулко бьется сердце. – Ты должен остаться здесь, мы сами справимся со всем.

Он привычно кладет свой подбородок на мою макушку, затем целует коротким поцелуем и отодвигается, чтобы посмотреть на меня.

– Я постараюсь сократить это расстояние между нами, даже если это будет стоить мне жизни, – со всей серьезностью говорит Джаред. – Как только во мне утихнет этот пожар, я снова научусь жить и понимать, что происходит вокруг нас. Этот шторм, образовавшийся после твоего возвращения, затянул нас в воронку. Нас засосало в эпицентр, и я боюсь, что не справляюсь с этим. – Он впервые улыбается искренне, как раньше, и поправляет на моем плече сумку. – А он вроде рыцаря? Украдкой отдал тебе ключ, носит на руках и даже не вышвырнул тебя вместе со мной из номера, когда мы подглядывали… Я должен сейчас отойти в сторону? Быть благородным? – Он слегка наклоняет голову и трет затылок ладонью. – Это вряд ли. Я ревную и это чувство незнакомо мне. Если это таким образом ты меня пытаешься перевоспитать и ткнуть носом меня, выводы сделаны.

– Господи. – Как же с ним тяжело, если он что-то надумал, выбить из его головы будет очень сложно. – Грант не брал ничего для тебя. – Пытаюсь объяснить ему, что он не сможет продолжить путь.

– Тоже нашла проблему. Это же деревушка туристов и альпинистов. Я не пропаду, не переживай. – Он провожает меня до двери, вытаскивает ключи и передает мне. – Тебе необходимо отдохнуть, вид у тебя такой, будто ты вот-вот вырубишься. Я не стану тащить тебя на себе. – Я закатываю глаза, интересно, когда такое было.

– Очень благородно с твоей стороны, – отзываюсь я и пытаюсь закрыть двери, в то время как он удерживает свое лицо в проеме.

– Я лучше, чем он. Пусть не такой показушник и не умею говорить, как он, этим томным голосом, не ношу брюки со стрелками, не обладаю манерами. – Я улыбаюсь ему, когда он корчит лицо, делая вид, что пьет чай, оттопырив мизинец в сторону. – Это же скучно.

– Да у тебя определенно есть чувство юмора, которое ты показал мне. – Он тут же меняется в лице и больше не дурачится.

Опустив голову, он отступает от двери, позволяя мне ее захлопнуть, но почему-то этого не делаю. Совсем наоборот я чего-то жду, снова приоткрыв ее для него.

– Мне очень жаль, что я повел себя как выродок. И искренне прошу прощения. – Он кивает головой и приподнимает ладонь, останавливая меня от дальнейших слов. – Я виноват перед тобой и осознаю это. Прости.

Нахмурившись, я смотрю ему вслед, прижавшись телом к двери, закрываю ее и стою до того момента, пока не захлопнется его дверь.

Раньше мне казалось, что тяжело переступить черту, перейдя на другой уровень отношений, позже мне было проще броситься в омут с головой и окунуться в связи, не имеющие никакого будущего. Не приходилось ловить баланс, я плыла по течению. Но сейчас я точно уверена, что гораздо сложней потом прийти в себя после произошедшего. Так как твои надежды и вера разбиты одним маленьким проступком. Надо сделать реверс, вернуться к началу, освободив свой разум.

Глава 18

– Да к чертовой матери такие условия. – Джаред не переставал раздражать своими периодическими возгласами, пока мы поднимались на подъемниках в горы.

Мне снова пришлось сидеть между двумя мужчинами, максимально вжавшись в сидение.

– Ты мог бы не орать, я тебя и без того слышу, – говорю я и чувствую, как он кладет руку за моей спиной и колотит по плечу Гранта.

– Эй, ты слышишь? Какого мы поднимаемся на Уистлер, если нам надо на Блэккомб? – орет он мне в ухо, как если бы именно я была человеком с ограниченным слухом.

– Во-первых, никто из нас не говорил тебе подробности пути. – Я хмурюсь и ловлю на себе взгляд Гранта. – Странно, ты так уверен, что мы направляемся именно туда? Поделишься со мной сведениями, кто с тобой поделился? А во-вторых, канатная дорога Уистлер Вилладж может отправить нас на вершину горы Уистлер по трассе Гармони, и это более трудный подъем. Поэтому сейчас твоя жопа катится на подъемнике. Еще ты можешь топать своими двумя, если такой знаток местных дорог, я даже могу тебе помочь. – Металлический держатель, только что удерживающий нас от падения, ослабевает, и я охаю от неожиданности, застигнутая врасплох. – Прыгаешь? Или все-таки заткнешься?

– Что я слышу? – Джаред приподнимает шапку, освобождая ухо, и оттопыривает его рукой, пока я цепляюсь за сидение обеими руками. – Это ты издаёшь слабый свист? Или седой сурок, в честь которого назвали это место? – Он игнорирует вопрос заданный ему несколько минут назад.

Порыв ветра и сидение медленно начинает раскачиваться под нашим весом, я хватаюсь за мужчин в поисках надежной опоры.

– Верни назад крепление, – рычу я, глядя в серые глаза Гранта, затем оборачиваюсь к Джареду. – На гору Блэккомб, к сожалению, нельзя добраться прямо на ее вершину, там гребаный ледник. И из-за лесистой части под холмистой вершиной находятся тяжелые маршруты. Если ты еще не понял, мы не горные козлы, чтобы скакать. Поэтому успокойся и сделай так, как обещал в гостинице. Держи свое дерьмо при себе!

Крепление возвращается на место, пока я прислушиваюсь к странным порывам ветра. Когда мы находились в гостинице, была точно уверенна, что ветер южный, но сейчас происходит чертовщина, которая никак не вяжется с общими синоптическими прогнозами и климатом. Так резко не мог поменяться ветер с южного на северный.

Сначала я чувствую ледяное дыхание гор, у меня мгновенно замерзает нос, и я прячу лицо за ворот широкого шарфа, накинутого на шею. Мужчины замолкают и быстро начинают надевать перчатки, от которых еще в начале пути отказывались.

– А вот об этом ты мне не рассказывала, – откликается Джаред, нечаянно толкнув меня локтем.

– Как и об остальном, – парирую я, осматривая небо, которое заволокло тяжелыми серыми тучами. – Сейчас что-то будет, я чувствую, это не к добру.

Трос резко дергается и останавливается, наши тела по инерции бросает вперед, но нам удается усидеть, благодаря страховке.

– Вовремя, однако, он вернул все на место, – едко говорит Джаред. – Можно подумать, что все расчетливо продумано, и ты рассчитывал скинуть нас в пропасть, отстегнув страховку. – Ядовитый смешок еще долго будет жить в моей памяти. Это не мой Джаред!

Грант двигается на месте, разворачивается и смотрит, сколько нам еще двигаться по канатной дороге. Если предположить, что мы будем вручную передвигаться, есть риск, что когда двинутся кабинки, мы полетим вниз и разобьемся. Я видела, как в каком-то фильме вот таким образом застряли молодые люди, и потом в итоге их сожрали волки. Такую перспективу не очень хочется представлять для себя и спутников.

На лицо посыпалась снежная крупа, ледяными крошками она покрывала наши комбинезоны. Я попыталась развернуться, чтобы тоже оценить расстояние, и зрелище было безрадостным. Прикусив до боли губы, мой мозг пытался придумать варианты спасения, любые подходящие для данной ситуации. Но все сводилось к тому, что надо ждать помощи извне, от нас ничего не зависело. Когда ветер задул с новой силой, я почувствовала толчок, затем сильнее, и канатная дорога поехала дальше, как будто ничего и не было.

– Напугалась? – они сказали это одновременно с двух сторон, наклонившись ко мне, но интонации были разные. Я не уловила точно, кому из них поверила больше.

– Я подумала о волках и живой еде. – Хотелось выразить все шуткой, но погода портилась с такой скоростью, на самом деле, пугая меня до чертиков.

– Хлопья снега. – Грант задирает подбородок вверх и, нахмурившись, смотрит в снежное небо. – Ты когда-нибудь видела, чтобы из крошки он вот так сразу в течение нескольких минут обрел форму? – Он качает головой и поправляет простую черную шапку, надвигая ее на брови. – Чертовщина продолжается. Ад желает разверзнуться.

Джаред вытягивает руку и ловит снежинки, кружащиеся над нами, сжимая их в кулак.

– Так пока мы едем на вашу священную гору, ты поведаешь историю, почему изменил решение? Я не хочу ничего сказать, тем более намекать, но ты меня в чем-то подозреваешь, при этом сам темнишь. – Я вообще не понимаю, о чем говорит Джаред, которому, видимо, нечем занять свое задетое самолюбие.

– Отец переубедил, он сталкивался с подобным, насколько тебе известно. И мисс Уиллис восхитила рвением. Еще вопросы? – Грант все так же спокойно сидит в пол-оборота, чтобы видеть своего оппонента.

Восхитила… Я не успеваю сосредоточиться на их разговоре и совместных обвинениях. Наша кабинка останавливается, громко лязгнув по креплению. Я освобождаюсь первая, перегнувшись через Гранта, и хватаю с крючка свой тяжелый рюкзак. Раскрываю замок и вытаскиваю альпинистские походные кошки, прикрепив их к горным ботинкам, дергаю за крепление, проверяю несколько раз. Я часто задавалась вопросом, для чего отец заставлял меня иметь при себе палки для трекинга даже на простом маршруте. Сейчас, когда я доставала свои складные телескопические палки, они не стали лишним грузом.

– Ты их так и не выкинула? – Джаред надевает альпинистские очки, затягивая их на затылке, и вытаскивает из своей сумки бипер.

– Ее можно использовать в качестве лавинного щупа на достаточно приличную глубину снега. Если бы ты чаще ездил со мной, то знал, что достаточно сложить несколько собранных палок в прямоугольник и перетянуть места стыка альпинистскими петлями – получатся носилки для пострадавшего товарища по группе. Впрочем, ты, судя по всему, забыл, что такое сплоченность. – Осуждающе смотрю на него и передаю ему один из своих ледорубов.

– Настраивай так, как я скажу. – Грант указывает на второй бипер Джареду и подходит ближе к краю. – Передатчик в устройстве работает на строгой частоте.

– Я похож на дурака? – оскаливается мужчина, зубами стягивает перчатку и трясущимися руками нажимает на кнопки.

– Скорей на клоуна, у тебя неплохо получается кривляться, – говорит ровным голосом Грант, в который раз приводит меня в замешательство. Он привык управлять людьми, для этого ему не надо кричать или становиться в позу. От такого человека исходит сила. Тяжелый взгляд, которым он сопровождает свои слова, воспринимается с еще большим психом. Джаред натягивает снова перчатки и сплевывает рядом с обувью оппонента. – Ты не забывай постоянно проверять связь. И не потеряй!

– Вот уж это я точно не забуду. – Толкнув своим плечом Меллона, Джаред хватает рюкзак и начинает идти вперед мимо меня. – А ты сделай лицо проще, я прям чувствую эти флюиды, исходящие от тебя. Ты как собака в течке. – Он втягивает носом воздух и выдыхает изо рта клуб пара. – Так бы и съел.

– Ты хотел сказать – сука?! – Толкаю его в плечо со всей силы. – Да что ты… – Он не дает мне даже договорить, надвигая глубже шапку, прячет от меня свое лицо.

Я качаю головой, ведь он несколько часов назад был самим собой, куда пропал мой друг и что с ним происходит!? Мне видно, насколько его все раздражает, из улыбчивого и весёлого человека он превратился в ходячее зло. И скорей всего здесь моя вина, но если судить о том, что никаких попыток не предпринимаю по отношению к Меллону или еще кому-либо, Джареду не о чем беспокоиться. Ощущаю себя полной идиоткой. То, как я позволила ему приблизиться к своему телу, и самое главное – оказаться такой прозорливой. Нам конец.

– Видимость портится из-за метели. И будет хуже. – Грант подходит ко мне близко, передает пояс и веревку. – Надень это, я с ума сойду если с тобой что-то случится. Будем идти друг за другом, не могу потерять тебя. Я не оставлю тебя. – Он обхватывает мое лицо ладонями и заглядывает в глаза.

У меня от шока открывается рот, выдавая тайное желаемое за действительное, я выгляжу полной тупицей. Поэтому я благодарна снежинке, попавшей мне в глаз, начинаю отчаянно моргать, и закрываю лицо руками, чтобы скрыть румянец, появившийся на моих щеках. Шизанутая, придет же в голову.

– Было бы – здорово… Я поняла, что ты не имел в виду ничего, – сдавленно произношу я разочарованным голосом. Это так тупо, мне будто двенадцать, и я увидела своего идола, стою с подтекающими слюнями и разбрызгиваю вокруг себя. – Я ведь часть команды, – теперь я звучу, как сломанный патефон, излишне весело.

Стоит мне посмотреть в сторону, там, где Джаред провалился в сугроб и теперь пытается вытащить половину туловища без какой-либо помощи, все волшебство момента испаряется. Натягиваю на половину лица теплый шарф, поверх шапки поправляю защищающий от ветра капюшон и затягиваю веревки под подбородком.

– Погода поганая, не останавливайся, – порыв ветра делает фразовую речь Гранта отрывистой, он начинает идти вперед, вытягивает перед собой страховку и цепляет ее за Джареда. Сильными пальцами он хватает парня за шкирку и вытаскивает из сугроба, защелкнув на поясе крюк.

Чертов снег залепляет глаза, надеваю снова очки и иду против ветра следом за мужчинами. Рыхлые снежные заносы – это самое неприятное для путешественника. Сугроб может стать обманкой, прикрытая яма или ручей, припорошенный сверху. Острые скалистые камни и глубокие ущелья, все словно указывает, что это была не самая хорошая идея – отправиться под вечер в горы. Но если сравнить погоду, когда мы находились в гостинице и вот это снежное месиво, застилающее обзор, небо и земля.

Нас как будто высадили на другом материке, без предупреждения включили гигантский вентилятор, заодно и кондиционер в режиме охлаждения.

Снежная каша под ногами делает дорогу все трудней, ледяной ветер обжигает щеки, я отворачиваю лицо в сторону и хватаюсь за веревку, тянущую меня следом за мужчиной, позволившим мне стать балластом. Быть сильней, отвергнуть любую мысль о бессилии и страхе, остаться в этой метели в одиночку. Все, что меня сейчас спасает, это уверенность, что Грант вытянет меня в любую минуту из тисков смерти.

Видимость становится нулевой, прищурив глаза, я еле прослеживаю темно-синий след идущего впереди меня, вой ветра становится все сильнее, я останавливаюсь и дергаю свой пояс здоровой рукой. Рюкзак становится непосильно тяжелым, и я сбрасываю его на землю вместе с палками. Сев на землю, трясущимися руками достаю карту и прижимаю ее к серебристому покрывалу. Ничего не слышно, но тот, кто меня только что тащил за собой, возвращается, я подзываю его жестами и показываю на маленькую точку, указанную на бумаге. Грант пытается перекричать звуки природы, но ничего не выходит. Его навигатор теряется в координатах, я отрицательно качаю головой – эта буря собьет нас с пути, и в итоге мы станем кормом для медведей, бродящих в беспокойстве из-за магнитных колебаний. Стягиваю зубами перчатки и покрасневшими пальцами достаю обычный компас, растираю его в руках, стараясь сориентироваться на местности. Мы отклонились от маршрута на юг. Грант показывает, что понял, куда двигаться, и помогает мне надеть перчатки, застегивает рюкзак, скомкав, как попало карту.

Я поднимаю голову, когда вижу еще одну фигуру, одетую в красный комбинезон. Джаред, как снежный человек, покачивающийся в объятиях стихии, хватает меня за плечо, дергает за веревку на моем поясе и цепляет свой крюк. Громким свистом он оповещает нас о надвигающейся снежной трагедии, избежать которую станет возможным, если мы найдем укрытие лесников. Я уверенна, она где-то рядом, но нам ничего не видно. Практически на ощупь мы бредем среди высоких деревьев, хрустящих из-за мороза.

Не знаю, сколько времени нам понадобилось, минут, часов, но когда впереди идущий со всей силы дергает за веревку, из моих рук вылетают палки, и я падаю лицом в сугроб, не могу сдвинуться с места. Меня пригвоздило чем-то сверху, даже приподнимая корпус на пару сантиметров, не хватает сил шевельнуться. То, чем я гордилась, самостоятельность, сила и упорство не помогают. Сжав зубы, я из последних сил отталкиваюсь локтями и утопаю в рыхлом снежном сугробе лицом. Нащупываю свободной рукой веревку, тяну ее, пока не появляется оборванный конец. Я поднимаю голову, чувствую тупой удар по затылку и отрубаюсь.

Перед тем как отключиться, обещаю себе, что если выберусь из этого коллапса, не делать больше глупостей и ценить людей, окружающих меня, как и саму жизнь.