Читать книгу "Психея"

Глава 27

Я пряталась от Гранта с того момента, как мы вернулись в отель, было очень сложно снять номер до вечера, вернее три номера. Конечно, можно было все упростить и поселиться всем в номере с двумя кроватями и диваном. Всем необходим был отдых, несколько часов сна, душ и прочие человеческие радости жизни. Но когда наступил момент икс, все встали в позу. Джаред в шоке от напористого и излишне агрессивного Гранта наотрез отказался приближаться к нему. Я избегала этих двух из соображения того, что они постоянно выстраивают свой диалог, вмешивая меня. А Гранту было без разницы, он с одинаковой радостью готов был поселиться со мной, закрыть нас в комнате, пока в соседней будет находиться Джаред. Но суть была в том, что я, как ручная собачка, у него на виду. Ну, вдруг мне приспичит согрешить? Черт бы их побрал обоих, дорога и так была сложной, а закончить ее на такой ноте – вообще катастрофа.

В аэропорту Ванкувера было просторно, я сидела с билетами в руках и смотрела изредка на табло. Уже скоро объявят посадку, мне очень хотелось бы исчезнуть, оставить все в прошлом и вернуться домой в одиночестве. Соперничества между этими двумя я просто не выдержу. Хотя конечно я не восприняла слова Гранта в очередной раз. Ну, по мне, как минимум, странно, что человек, который в первую поездку делал вид, что тебя нет, потом эти ужимки, поцелуи и никаких конкретных действий. Затем он решил, что готов продолжить ваши отношения, но с условием, что будет контролировать, и вы покорно пойдете на веревочке за ним и ляжете к ноге по приказу. Да конечно.

У меня все еще свеж в воспоминаниях эпизод с прекрасным ужином, когда эти двое не нашли больше свободных столиков и уселись за мой, нарушив в моем организме пищеварительный процесс. Я не ожидала моря улыбок и лести, скорей, классного мордобоя, где смогу удобно устроить свои ноги на столе и хрустеть попкорном. Но не тут-то было. Все началось с простых реплик, вроде как: «Энди, в твоей сумке была моя пижама, я положил ее еще в номере Вегаса. После той ночи, когда мы…» Вот эта образная «каша», смешённая доброй порцией консервантов и жирного масла, вызывала не только гастрит, но и вонь, от которой стоило бы избавиться Джареду, но он хотел войны и, к моему счастью, получил. Прозвучала фраза о том, что я могу воспользоваться его услугами, на случай, если Грант не осилит. Хотя могла бы и воспользоваться возможностью разделить двух жеребцов сразу. Конечно, я ведь железная и мои силы неиссякаемы, у меня хватит сил еще и двоих их обслужить. Естественно я это озвучила, но никто не оценил моего сарказма, и конечно восприняли как приглашение. Когда с моих губ сорвалось подобное, Грант едва не задушил Джареда, перекинувшись через обеденный стол. Потом словесно несколько раз пообещал убить меня, и сказал, что я не уеду отсюда. Ну, окей, я его, вроде как, и не приглашала лететь со мной. После всех этих диких выходок у меня нет желания связываться со свихнувшимся.

Что с ним произошло и откуда в нем столько ненависти, понять не могу. Тереблю в пальцах билет и снова проверяю время, надеясь успеть и встать одной из первых.

– У тебя какое место? – Рядом появляются коричневые потертые ботинки, я поднимаю глаза и качаю головой. – Да ладно тебе. Я хотел пошутить.

– Джаред, идеальная шутка, сказанная при адекватном собеседнике, – то, что сделал ты, – называется оскорбление личности. – Он пытается поднять мою сумку, которая лежит на сидении, расположенном рядом, но я удерживаю ее на месте и хмурюсь. – Найди себе другое место. – Он топчется на месте, делает еще одну попытку и пытается поставить сумку на рядом пустующее место с другой стороны, я заваливаюсь на сидение и вытягиваю вперед руки, полностью занимая ряд кресел.

– Выглядит по-детски, – неприятно ухмыляется он.

– Потому что кто-то ведет себя по-мудаковски. – С приятной улыбкой на губах выставляю ладонь вверх, не забываю помахать на прощание. – Свободен, Рейвен.

Отлично, от друга я избавилась, даже его печальные карие глаза больше не могут сделать из меня дуру. Если позволить ему сесть рядом, означает принять его дурное поведение, соглашаясь, тем самым, на подобные шуточки в мою сторону. Мимо проходят люди и подозрительно смотрят на меня, может думают, что я бездомная или напилась перед полетом… Вот кстати отличная идея, начнем отмечать прекрасное завершение очередной поездки крепким напитком. Прячу билет с наружный карман рюкзака. Оглядываюсь по сторонам в поисках идеального места для принятия обезболивающего, оно же и стирающее память средство. Бинго! В северной части аэропорта, на верхнем этаже, судя по вывескам, меня ждет порция настроения и умиротворения. Подхватываю сумку и легкой походкой добираюсь до эскалатора, перемещаясь через одну ступеньку, не важно, что она и так движется – я тороплюсь добраться скорее до цели. Яркие огни закусочных, пиццерий с разнообразной и ужасной на вид едой, но не мне судить, еще вчера я ела тушенку на костре, и с виду она была лучше этого дерьма на прилавке. Окей, так что тут у нас еще… В конце коридора за шикарными шторами спрятан ресторан, затемненные двери и тихая музыка в стиле Синатры, очень романтично. Пролетев мимо отрыжки преисподних, как истинный ценитель и гурман отличных спиртных изделий я захожу в ресторан. Никто не обращает на меня внимания, учитывая, что одета не совсем респектабельно, только потому, что тут все такие. Ну, может парочка любительниц высотного секса надели платья, а так я в своей компании. Подхожу к бару, кладу сумку на соседний высокий стул и беру меню. Тридцатка за бокал виски, вино «Пино Нуар» пятьдесят баксов. Да они слетели с катушек.

– Я смотрю, у вас космические цены. – Официантка сочувственно улыбается. – Ром с тремя кусочками льда и лимон, пожалуйста, отдельно.

Я чувствую себя неопрятным Джерардом Батлером рядом с этими разодетыми курвами, они то и дело смотрят в мою сторону, бесконечно шушукаясь. Кажется, я заразилась агрессией от Меллона. Аминь. Не будем вспоминать его. Официант приносит мой алкоголь, благодарно принимаю его с ее рук и делаю большой глоток.

– Ты не уедешь сегодня. – Поперхнувшись, я выпускаю всю жидкость, которую даже не успела проглотить, огромным фонтаном изо рта и носа прямо на девку, которая только что жадно смотрела мне за спину.

– Боже, – выдыхаю я, зажав горящий нос салфеткой, кажется, внутри сгорает вся слизистая.

– Зато насморка не будет. Ты только что убила все бактерии, – доносится голос Гранта.

– ПОШЕЛ БЫ ТЫ… – сама не узнаю свой гундосый голос, глаза нещадно слезятся, и я прижимаю к лицу вторую салфетку, нащупанную на столе.

– Я взял сумку, сама найдешь назад дорогу. – Вот тут у меня врубается внутренний монстр и с диким воплем, я на ощупь хватаю Гранта за ляжку и с силой сжимаю.

– Не смей трогать мои вещи. – Чувствую, как его рука приподнимает меня за подмышку и потихоньку подталкивает к выходу.

– Буянит моя душа. Хорошо, что нашел ее. Не стоит беспокойства, не вызывайте никого. – Убираю салфетки от глаз и оглядываюсь на отнюдь не встревоженную официантку, она зависла с тупой улыбкой на лице.

– Что ты плетешь, ненормальный? – Выхватываю свою сумку, громко сморкаюсь в салфетку, вытираю нос и выкидываю в ближайшую урну. – Не стоит ставить меня в неловкое положение.

– Ты сама себя в него ставишь. Спускайся, нам надо усадить тебя в мою машину и поговорить. – Выдергиваю руку, когда эскалаторная дорожка останавливается на моем этаже, и иду прямо к паспортному контролю. Позади себя слышу смешок.

– Ты не уедешь сегодня, – довольным голосом говорит он.

– Надо правильно сформулировать речь. Это самолет Иисусе, а значит, я улечу. Ариведерчи, пупсик. – Он снова смеется этим густым басом, ему бы топор в руки, самый настоящий – лесник.

Подхожу к девушкам из паспортного контроля, они переглядываются, видимо, унюхав добрую порцию пролившегося мимо моего рта напитка пиратов. Амбре отлично пахнет, я мило улыбаюсь и пожимаю плечами. Разуваюсь и ставлю сумку на ленточную дорожку для проверки металлодетектора.

– Простите, подождите минуту. – Девушка за компьютером останавливает ленту и указывает на мою обувь. – Обуйтесь пока.

Я оборачиваюсь на Меллона, стоящего в своей фирменной стойке, скрестив руки на груди. Он счастлив и ничем не может скрыть это удовольствие от моего унижения. Я начинаю обуваться, но лишь для того, чтобы не стоять на грязном полу.

– Извините, но ваш рейс на Майями не здесь регистрируется. И вылет через двенадцать часов. – С улыбкой девушка отдает мне билет, я пялюсь на нее огромными выпученными глазами, с трудом соображая, о чем она толкует.

– Вы ошибаетесь, проверьте еще раз билет, пожалуйста. – Оборачиваюсь на довольную рожу Гранта и пихаю свой билет для новой проверки.

Девушки снова переглядываются, берут мой билет и рассматривают его.

– Посмотрите сами, здесь же все написано. – Они протягивают мне билет, и я выхватываю его, чтобы удостовериться своими глазами, что он действительно летит не туда. – Хорошего вам вечера.

Я бы с удовольствием отправила их в ад, но только не они были в этом виноваты. Схватив свою сумку, я широким шагом направляюсь мимо Гранта, запинаясь об не зашнурованные шнурки, когда слышу этот звук медленно порванной бумаги. Тут не надо быть гением, чтобы понять, что именно рвет этот маньяк. Он не отстает от меня, движется рядом.

– Я ненавижу тебя, – еле выговариваю от скопившегося яда во рту, сводящего скулы.

Качусь вниз к кассам на эскалаторе, если он думает, что таким образом остановит меня, ему придется попотеть. Очередь гигантская, смотрю на табло, посадка уже давно идет, а я тут бегаю, как последний бойскаут, в поисках потерянного значка. Никто не собирается меня пропускать, соответственно, бесконечно матерясь про себя, я жду, когда вся эта толпа продет через конвейер, и, наконец, настанет моя очередь. Время неимоверно тянется, на табло извещают о завершении посадки, и я начинаю толкаться в очереди, как умалишенная, размахивая билетом, как флагом в день независимости. Отпихнув милую парочку, извиняясь и густо краснея, я становлюсь напротив кассы уже совершенно не в себе.

– Извините, – снова говорю людям, стоящим в очереди. – Девушка, билет до Хендрикса, пожалуйста. – Улыбка на ее лице испаряется, и она хмурится.

– К сожалению, на ближайшие рейсы нет билетов. – Она отдает мои документы мне назад.

– Вы надо мной издеваетесь? – Стучу документами по стойке и смотрю на карту мира, висящую за ее спиной. – На ближайшие часы, вы имеете в виду?

– Неделю. – У меня начинается обширная головная боль. – Если вы заполните на нашем сайте…

Я отхожу от стойки, толкаю парочку, перед которыми я еще недавно извинялась, пока пробивалась через толпу. Теперь уже безразлично, что они там думают и как мне плюнут в спину. Безразлично!

Мой внутренний навигатор сбился, а жизненные силы вернутся только в том случае, если меня остановит добрая порция рома. Покрутившись на месте пару секунду, я снова беру курс на ресторан, не общаясь с подлым мошенником и наглым пройдохой, идущим следом. И я бы на его месте не прикасалась ко мне до тройной дозы спиртного, а там посмотрим. Сомневаюсь, что Меллон боится произносить пафосную речь о своей победе. Он все спланировал, и мои усилия как с гуся вода. А так как на поезде я не поеду, самолет – мой единственный шанс. Поехать с ним в машине?! Да ни за что!

Поэтому, с шумом открыв двери того самого ресторана, я даже не посмотрела, не пришибет ли ими глыбу мышц, идущую следом, уселась за барную стойку, ошарашив официантку, только сменившую блузку. Шлепнув громко сумкой по сидению, я достала бумажник и вытащила первую двадцатку, мгновенно округлив ее до шестидесяти.

– Продолжим наше знакомство, – с кислой улыбкой сообщаю я. – Запаситесь терпением, салфетками и ведром, на всякий случай. Я надолго.

Глава 28

Первое, что я чувствую, это неприятная тряска, и меня мутит. Наверное, подобное ощущают на себе новорожденные, когда родители засовывают тех в коляску и катают по шумным улицам и супермаркетам. Мягкое покачивание сменяется очередной тряской, и я с трудом разлепляю спекшиеся губы. Сухость во рту и неудобное застывшее положение ног, вызывают спазм коликов где-то в боку и перебегают миллионами маленьких кусачих муравьев прямо к стопе. Приподнимаю спину и дёргаюсь, привязанная ремнями, может меня уже успели поместить в психушку? Затекшая рука и онемевшая щека тому прямое доказательство.

– Пить хочешь? – И все, можно оставить свои попытки приподняться, по звуку мотора понятно, что это автомобиль, причем жутко неудобный. – Вытяни руку и возьми на заднем сидении в бумажном пакете.

Я открываю глаза, чтобы увидеть профиль Меллона, сосредоточенного на дороге.

– Ты думаешь, у меня есть силы дотянуться? – Оттягиваю ремень безопасности, обессиленная и самоуничтоженная после неизвестного количества спиртного.

– Ну, это явно твои проблемы. – Он слегка качает головой, не собираясь помогать мне, как сделал бы это Джаред, например.

– Ну, ты и задница Меллон, вот будешь ты в таком состоянии, я тоже так поступлю. – С огромным трудом мне дается обычное, казалось бы, любое действие. Вытянув руки и сжав зубы, я дотягиваюсь до крышки и обхватываю ее чуть ли не кончиками пальцев. При этом сопровождаю все громким пыхтением и страдающими стонами.

– Плохо, когда тело отказывается тебя понимать, – нарицательно произносит Грант и, видимо, лишившись надежды, что я заткнусь, отодвигает меня одной рукой, не отрываясь от вождения, и передает воду. Мне лень разговаривать, поэтому слегка киваю, если не дурак, то поймет, что благодарю. Нажимаю на кнопку сбоку и принимаю вертикальное положение, хватаясь обеими руками за бутылку, кручу насмерть запечатанную крышку, сначала в одну сторону, затем во вторую. Ничего не выходит, поэтому подношу бутылку ко рту и зубами давлю металлический колпачок. Снова этот раздражающий смех, я кошусь на мужчину, который, кажется, не знает, что можно вполне в состоянии похмельного синдрома забить его до смерти и оправдаться.

– Я засуну тебе в глотку бутылку, если ты не заткнешься. – Мой рот все еще занят крышкой, зубы противно скользят и сминают алюминий.

– Дай сюда, бедняга. – Он выдёргивает из моих рук бутылку, и, клянусь, одним большим пальцем делает какое-то совершенно потрясающее действие, и крышка открывается. – Надо было потянуть ее вверх. – Впиваюсь в воду и, закрыв глаза, жадно глотаю. – На случай, если твои мозги все еще в алкогольном дерьме, то крышка закрывается точно так же, как я ее открыл.

Мне нет до него дела, пропущу мимо ушей обвинения и оскорбления, сейчас надо выпить достаточно воды и не блевануть.

– Есть хочешь? – спрашивает он, забирая у меня бутылку, уже без нытья, что я не могу сдвинуться с места.

– Заметь, я не спрашиваю, куда ты меня везешь и что это за корыто. Еда – последнее, о чем я думаю в данный момент. – Растекаюсь по сидению.

– Судя по навигатору, совсем скоро будет закусочная. – Он кидает быстрый взгляд на меня, я тут же ловлю его и прищуриваю глаза.

– Никак не привыкну, что ты такой неадекватный. – Никакой видимой реакции на мои слова. – Ты специально делал вид, что весь такой воспитанный? В общем, ты обманул меня. – Меня слегка мутит, но я надеюсь, мы успеем доехать.

– Я тебя никогда не обманывал. – Его лицо становится каменным, руки сжимают с силой руль, и мне становится не по себе от исходящего от него холода. – В отличие от тебя.

Я удивленно приподнимаюсь, двигаюсь немного вперед, поворачиваю голову так, чтобы мелькать перед ним. Его глаза смотрят вперед, они метают гром и молнии.

– Если ты о моменте моего подглядывания в шкафу, когда ты сношался с рыжей. Это была безысходная ситуация, и я не собираюсь перед тобой за это извиняться. Мне нужен был ключ, ты отказывался отдать, и к черту твой договор и мелкие буквы. Я его нашла, и именно мне он принадлежал! – кричу я, отчего он хмурится и резко сворачивает, заставив меня качнуться еще сильней вперед и стукнуться головой об лобовое стекло.

– Сядь нормально, – рявкает он на меня, и я делаю, как он сказал, но скрещиваю на груди руки, показывая свое недовольство.

– Дикарь, – тихо говорю, и как только машина останавливается, я выскакиваю на хрустящий гравий и быстрым шагом направляюсь в забегаловку. Грант догоняет меня и становится передо мной с покрасневшим лицом и раздувающимися щеками. – Тебе надо успокоиться и сожрать мяса. Ты излишне кровожаден. Ты теперь всегда будешь в неадекватном состоянии?

– И куда ты собралась? – Я оглядываюсь по сторонам.

– А здесь, по-твоему, богатый выбор направлений? На улице темно, хоть глаз выколи, я на трассе с единственным в данный момент знакомым мне человеком. Который рехнулся, судя по всему. Ты шутишь что ли? – Указываю ему на биотуалет, стоящий на улице. – Мне можно сходить по делам? Надо постоянно просить разрешения?

– Ты же не пленница. – Его, кажется, тронули мои слова, он отворачивается от меня, становится лицом к туалету и стоит так.

– Тогда зачем ты стоишь на улице, зайди в закусочную. Ты понимаешь, что все будет слышно, и я стесняюсь, – говорю ему, пока он держит зрительный контакт.

– Ты же помнишь, что я глухой!? Все в рамках физического тела, – усмехается он и отворачивается.

– Хреново. – Удерживаю дверь приоткрытой и усаживаюсь на унитаз. Он ничего не отвечает, я делаю несколько успокоительных вдохов и стараюсь как можно тише сделать свои дела, когда раздается мелодия от насвистывания. Ну почему он увязался за мной? Пока этот свистун издает отвлекающие звуки, я рассматриваю пустую парковку и редко проезжающие машины. Выбежать на дорогу и ловить машину, почти то же самое, что кинуться под поезд, ожидая, когда тебе оторвут руку или голову. Не вариант. Подтягиваю штаны и морщусь, ненавижу подобные условия.

– Ты закончила? – Я прохожу мимо Гранта и стучу ему по плечу. – Я следующий, можешь не свистеть, не стесняюсь.

Я делаю несколько шагов в направлении забегаловки и останавливаюсь, как вкопанная. Машина, мы же все это время ехали на ней, я подхожу ближе к Urus Lamborghini.

– Понравилась? – раздается позади меня.

– Это твой личный автомобиль! – восклицаю я, едва не размазав свои слюни по лобовому стеклу.

– Теперь все с тобой понятно. Стало быть, тебя можно купить. – Он не заинтересован в продолжение разговора, не обращает на меня внимания и открывает двери забегаловки, удерживая ее для меня, но стоит мне подойти, он ее отпускает, оставляя меня пялиться на его спину.

– Вот же мерзавец какой. – Открываю двери и захожу внутрь, тут же попадая под пристальное внимание прыщавого студента с лопаточкой в руках. Он трясется, как осиновый лист, видимо, его тоже впечатлили наши потуги в дружеском общении. Кафе выглядит обычной закусочной на дороге: выцветшие обои, облупленные столы, благо, что чистые и конечно запах. Здесь все провоняло застарелым жиром и бензином. Усаживаюсь за отдельный от Гранта стол, начинаю шарить по карманам в поисках телефона. Мне жизненно важно знать, где именно я нахожусь, набрать отца и желательно копов.

– Это ищешь? – Я не оборачиваюсь, меня уже достала его манера вспылил-рявкнул, остыл-заговорил. Эти прогибы не в моем характере, если бы было иначе, сейчас я была бы на кухне домика в деревне, а не здесь. – Кажется, тебе звонили. Твой пароль двадцать один восемьдесят шесть? – Мгновенно вскочив со стула, я направляюсь к этому шизанутому и становлюсь рядом с его столом, пытаясь отобрать у него телефон.

– Как же ты меня достал! – Мне удаётся схватить телефон, но рука Гранта прижимает меня к себе и усаживает рядом.

– Никто не звонил, можешь успокоиться. Меня бесит то, что я узнал, никак не могу справиться с этим. Раньше все было намного проще, – задумчиво произносит он, потирая свою щетину на подбородке, это движение мне кажется весьма эротичным.

Официант забирает наш заказ в виде черного кофе и жареных сосисок на гриле с яйцом. Ничего более съедобного не нашла в их меню, да и лучше съесть то, что наверняка свежее, чем вчерашнее рагу, например.

– Не совсем понимаю, о чем речь. Мне гораздо интересней, для чего ты устроил то световое шоу в пещере? И главное, как? – Пожимаю плечами и начинаю крутить в руках зубочистку, зажимая между указательным и среднем пальцем.

– Там не было никакого шоу. Все, что ты видела, вполне реально. Ты должна была найти меня там, подождать переселения и начать все с чистого листа для того, чтобы вспомнить все. – Его глаза светятся металлическим блеском, увидеть свое выражение лица сейчас я никак не могу, но наверняка отвисшая челюсть коснулась грязного пола. Зубочистка ломается пополам, больно уколов кожу.

– Переселения кого? – Соглашусь, это самый тупой вопрос из всех тех, что пришли мне в голову, но на большее я не способна. Может, это похмелье? И сейчас он сказал что-то типа – перемещение или предотвращение? И даже это не имело никакого смысла.

– Ты правильно все слышала. И увидела. Все не то, чем кажется, и мы не те, которыми ты нас видишь. – Я выставляю перед ним обе руки, прекращая этот сумбур.

– Эй, – я обращаюсь к парню, обслуживающего нас, – у вас есть что-то крепче кофе?

– Нет, мэм, и спиртное не продают после двенадцати. – Пятерней я растираю лицо и, вытаращив остекленевшие глаза, я открываю рот. Для возмущений, естественно. – Но у меня есть коньяк, могу добавить в кофе. За дополнительные чаевые. – На моем лице появляется дьявольское удовольствие.

– Да ты, парень, соображаешь. – Указываю на него указательными пальцами на обеих руках и подмигиваю.

– Мне не нравится, что ты пьешь, – строго говорит мой сумасшедший попутчик.

– И это твои проблемы, Меллон, – напоминаю ему то, что он сказал мне в салоне машины несколько минут назад. – Есть очень много того, что тебе явно не понравится из моей жизни. Например, секс на одну ночь, любовь к тишине, бездетность и…

– У тебя не может быть детей? – Он напрягся всем телом, выражая то ли радость, то ли протест.

– Твоя повышенная заинтересованность нифига не интригует. Да, я бездетна, и именно поэтому мне легче находить себе партнера на короткий срок. И я не жалуюсь, отнюдь, меня вполне все устраивает. – Парень ставит передо мной мою еду и кофе, вкусно пахнущее коньяком. – Сначала было тяжело смириться с этим, мужчины, если планируют связать себя с женщиной, обычно ожидают потомство, а так, как я бракованная… Не важно. Я пробовала пару раз серьезные отношения и ничего не вышло. – Распиливаю тупым ножом потекшее на тарелку яйцо и накалываю кусочек сосиски, обмакивая все в желтке. – Не представляю, зачем тебе это рассказываю.

– Ты бездетна! – громко говорит он и расплывается в улыбке, я смотрю на паренька, ставшего свидетелем моего очередного осуждения, и энергично прожевываю пищу.

– Не слишком ли радостно? О, я смотрю, ты от моей проблемы в восторге. Тебе рупор дать? Или закажем рекламу? Я смирилась, закроем тему. – Он хмурится, кладет руку на мои пальцы, вилка взлетает в воздухе и падает на пол, когда нас бьет током.

– Теперь я понимаю, почему он хотел тебя убить. – Он забирает у меня грязную вилку, уносит ее назад парню и возвращается с чистой, по пути подняв мою челюсть. – Давай, доедай, я объясню все в машине, пока будем ехать в загородный дом твоих родителей.

Что бы это ни значило, у меня огромные неприятности. Пока Грант занят тем, что заказывает нам нормальное, в его понимании, кофе, я отчаянно нажимаю на кнопки разблокировки экрана. Меня несколько раз выкидывает, а палец не срабатывает: кто-то сменил пароль! Треснув телефоном по столу, я оглядываюсь на Меллона, идущего с двумя бумажными стаканчиками, теперь мне по-настоящему становится страшно. Он сошел с ума. Отодвигаю тарелку, подрезаю Гранта и подхожу к парню, который еще не успел убрать коньяк со стола, там буквально одна порция, но хоть убейте меня, это сейчас необходимо. Каждый справляется с критическими ситуациями по-своему. Залпом выпиваю горючую жидкость, согревающую и, надеюсь, отключающую мою память. Сжимаю в руке кофе с коньяком и устремляюсь на улицу.

Может, все-таки, я была недалека от правды, подумав в машине, что я в пихушке? Если нет, туда мне прямая дорога, жаль, только что по соседству, видимо, будет Меллон.