Читать книгу "Психея"

Глава 19

Открывая медленно, глаза я видела перед собой ясные очертания темного ангела, явившегося передо мной, как если бы он был властелином, изгнанным из рая. Идеальные скулы, скульптурный прямой нос и глубокие глаза цвета далекого Сатурна. Ледяные серые глаза манили меня своей кристальной прозрачностью.

– Как ты себя чувствуешь? Согрелась? – Грант с беспокойством осматривает меня.

Приглушенный свет и тихое потрескивание древесины в камине отдавалось в моей душе ощущением дежавю. Как будто я была здесь и не раз, но это неправда. Тепло струилось сквозь меня, проникая к тем частям тела, которые были закрыты шерстяным покрывалом. Жар, распространяющийся по телу, сконцентрировался на одном единственном человеке, склонившимся надо мной и с осторожным трепетом, переживающим за мое состояние.

– Надеюсь, я не голая, – еле произнесла я, причмокивая потрескавшимися губами, было непривычно ощущать себя загнанной в угол, в пределы своего физического тела. Когда ты все еще чувствуешь каждую косточку и мышцу, но не можешь ею пошевелить. Я готова была потерять свою душу, в надежде, что встречу эти глаза в конце своей жизни, запутавшись в светлых туннелях, уготованных для меня высшими силами.

– Смеешься? Мы вдвоем не могли овладеть с тобой, пока укладывали на альпеншток, с твоей, кстати, подсказки. – Посмеиваясь, выглядывает из-за плеча Гранта мой обожаемый друг и улыбается, сверкая своими ямочками.

– Овладеть, звучит пошло, не находишь? Отличная игра слов, без намеков практически. – Он снова усмехается. – Плохо старались, и гениальные идеи с носилками в виде палок придумала не я, – усмехаюсь я и натягиваю пухлое одеяло до своего подбородка. Меня ломает подняться со своего удобного ложа, которое они оборудовали. Оглядывая комнату, я замечаю странные принадлежности, висящие на стенах. Сетка с луком, ржавый топор, голова кабана и чеснок. Все это наводит на мысли о ритуальной мастерской одного из тех ненормальных, старающихся всеми силами заставить обычных людей поверить о потусторонней жизни. И бежать, сверкая пятками, испугавшись психа с тесаком, сливающего кровь в один из этих металлических тазов. Единственное, что меня спасало от невроза в подобном месте, это двое мужчин, находящихся рядом, оберегающих как самое ценное сокровище, которым стоит дорожить, независимо, сколько оно стоит.

– Ты нас напугала. – Джаред протягивает мне металлическую кружку, наполненную до краев горячей жидкостью. – Не рановато ли умирать?

Я хмыкаю и с трудом приподнимаюсь на кровати, мои бока болят, и мне приходится приподнять ткань термобелья.

– Ох, ты блин. – Удивленно созерцаю кровоподтеки, образовавшиеся на талии. – Что это было такое? – задаю им вопрос.

Грант помогает мне подтолкнуть подушку под спину, вытягивает мою руку вперед и проверяет давление специальным прибором. Я все еще оглядываюсь по сторонам, кажется, это тот самый домик, до которого мы желали добраться. Место, где обитал лесник, охраняющий девственную чистоту леса и гор от желающих загадить местность мусором и отстрелить диких животных.

– Огромная ветка. – Грант протягивает мне обезболивающие таблетки, поддерживая кружку, чтобы я не обожглась. – Которая была срублена благодаря нашему общему знакомому, он-то от нее отмахнулся.

– Везение отвернулось от меня, стоило мне ступить на эту землю. – Я склоняю голову, запиваю таблетки водой. Потом беру чашку с горячим бульоном из рук Гранта, с глухим стоном отпиваю, ничего не может быть прекрасней, чем домашняя еда в такой глуши.

Джаред топчется рядом со мной, его черные волосы рассыпались непокорной копной, закрывая половину лица от меня.

– Мне стоит снова извиниться? Я не думал, что она полетит прямо в тебя. Тем более придавит. – Я чувствую, как меня покидает тепло тела Гранта, и рядом присаживается Джаред, его сильные дружеские объятия помогают мне забыться, ощущение полной чаши, удовлетворенности и приятных общих воспоминаний. Он пахнет моим домом, детством и уютом.

Лицом я прикасаюсь к его шее, вдыхаю аромат его тела и от удовольствия закрываю глаза. Мне всегда было приятно находиться с ним рядом, независимо, что он мог сказать в минуту злости или агрессии. Он всегда был моим Джаредом. И мне хотелось запомнить это. Его руки сжимают меня сильнее обычного, и я удивленно отстраняюсь, чтобы заглянуть в его глаза.

– Что не так? – обеспокоено спрашиваю его.

– Я так боюсь потерять эти моменты. Забыть, насколько это приятно находиться рядом с тобой. – Карие глаза затуманено сканируют мое лицо. – Вернуться бы немного назад и исправить все.

Я не отталкиваю его, даже когда наши объятия затягивают, этого хватает для того, чтобы увидеть озадаченное выражение лица Гранта. Он возвышается над кроватью, на которой я лежу, складывает салфетку, приготовленную для меня, и швыряет ее, скомкав, на деревянный стол. Находясь в объятиях своего друга, я не могу заставить себя отвернуться от величественной фигуры, посылающей по всему моему телу электрический ток, благодаря испепеляющему взгляду. Гранту приходится пригибаться, чтобы не столкнуться лбом об одну из низко посаженных деревянных балок. Он наливает в тарелку суп, четкие движения гипнотизируют, невозможно оторваться от этого вида перекатывающихся мышц под тонкой тканью термобелья. Мужчина манипулирует кухонными атрибутами, как искусный жонглёр, заставляющий очарованно следить за каждым его движением. Когда он оглядывается, в его руке оказывается огромный тесак для нарезки мяса. В этот момент Джаред поворачивает голову на бок и позволяет себе горячий поцелуй в мою шею, Грант меняется в лице, лезвие ножа взмывает в воздух. Глядя на меня, он размахивается над деревянной доской и со всей дури бьет по кости, лежащей перед ним. Мясные куски разлетаются в сторону, кажется, он был бы не против, чтобы перед ним была шея Джареда, и именно по ней он сейчас саданул. Тяжелый гипнотизирующий взгляд пронизывает насквозь, отчего мне становится жарко.

– Уверенна, что с тобой все нормально? – спрашивает Джаред, наконец-то отодвигаясь от меня.

– Затылок немного болит, наверное, там помимо ветки было еще что-то. – Прикасаюсь пальцами к шее и сжимаю ее. – Метель успокоилась?

Мужчина устраивается удобнее на краю кровати и развязывает бинт на моей руке. Я сжимаю и разжимаю затекшие и ноющие мышцы, пока Грант напряженно усаживается в дальнем углу и наблюдает за нами. Сейчас он похож на серийного убийцу, размышляющего над планом моего расчленения.

Убираю всклокоченные волосы со своего лица и привстаю с кровати. Хватит расслабляться, двигаюсь аккуратно, так как знаю о случаях, когда люди получали повреждения спины и в итоге, обманчиво делая вид, что все хорошо, могли передвигаться через боль, лишались способности ходить. Немного наклоняюсь вперед, кладу свободную руку на поясницу, и на удивление меня ничего не беспокоит. Пока Джаред разматывает бинт и заново стягивает его на мне, я игнорирую явное недовольство с той стороны хижины. Этот нездоровый интерес двух мужчин меня начинает смущать, более того, однажды я читала роман, где у героини был секс сразу с двумя в каком-то заброшенном богом месте… И честно говоря, мне эта идея не кажется особо привлекательной, играть за обе команды и гастролировать в виде виолончели с двумя смычками, да боже упаси. Пусть этим занимаются героини дешевых бульварных романов и проститутки на грязных улицах Красного фонаря.

– Ладно, я сама. – Выходит довольно резко, за что я получаю удивлённо приподнятые брови Гранта и нахмуренное лицо Джареда. – Я не калека. Справлюсь. – Забираю потрепанный бинт, свернутый на скорую руку, и разматываю его до основания. – Можно подробности произошедшего?

Грант садится удобнее, ставит руки на локти и соединяет ладони вместе домиком. Его внимательный взгляд скользит по комнате, будто он не хочет обсуждать произошедшее, либо предоставляет возможность все рассказать моему другу.

– Я уже объяснил, что ударил по ветке, но видимо не до конца. То есть она повисла и под своим весом просела, накрыв собой тебя. Я нашел тебя первым, веревка Гранта оборвалась чудесным образом. Мне пришлось орать до хрипоты, чтобы он подошел. – Джаред начинает передвигаться по нашему маленькому логову, пока я обдумываю то, что он сказал.

– Выглядит попыткой прикончить меня, – вырывается из меня необдуманное предположение.

Не скрывая своего раздражения, я двигаюсь по хижине, снова проверяя затекшие мышцы, наклоняюсь вперед и тяну ноги, мне необходимо удостовериться, что меня не покалечила эта штука. Когда я успокаиваюсь, то со всей дури бью здоровым кулаком в плечо Джареда.

– Это еще за что? Я спас тебя! – возмущенно он трет плечо и прикрывается, когда на него сыплется град ударов, припасенных для него еще с того самого момента, когда он посмел изменить мне и теперь дальше портит жизнь.

– Ты уничтожаешь меня! Если бы не твои психи и непонятное отношение к нему, все стало бы намного проще и не усугубило без того тяжелую дорогу, – шиплю через зубы и бью его коленом в бедро, отчего его нога подгибается, превращая в неуклюжего мальчишку. – Ты виноват во всем, что происходит со мной. Во всех моих неудачах. Во всем. – Волосы падают мне на лицо после серии ударов кулаком по его корпусу, и я чувствую руки, обхватившие меня позади. Мое тело приподнимается над землей, и я оказываюсь за широкой спиной Гранта.

– Да с какого перепуга? – орет Джаред. – Ты тоже не осталась в долгу. Чего стоила та сцена в гостинице. Ты чуть не кончила, пока смотрела, как он сношается с другой. Я, думаешь, придурок и не знаю, что ты хотела видеть перед собой в этой раздевалке его, а не меня? Именно поэтому оттолкнула! Так и на какой черт ты сейчас строишь из себя мученицу? Да, я не сдержался, но и ты после того случая не собиралась спать со мной. Что я должен был делать? Упрашивать? Умолять? Или стать им? Я не собирался тащить к нам в номер девку. Так вышло. Но и ты тоже не страдала!

Он только что сказал во всеуслышанье, то, о чем должен был молчать. Это ставит меня в неловкое положение, но на свое удивление я не собираюсь оспаривать сей факт.

– Эй, ты полегче, – голос Гранта повышается, разрезая напряженный воздух между нами, как в грозу, он готов стукнуть моего друга по темечку, да так чтобы его память стерлась. – У нас с ней ничего не было в номере, обвинения лишние, так что я бы на твоем месте извинился. Меня вообще не интересует, что было между вами. Я сказал, что знал обо всем и шел за вами следом.

– Как? Это не была случайность в номере? – мой язык не слушается, выдавая смесь звуков.

– Случайность? Андреа, вы бы еще оделись в костюм гориллы и Тарзана с таким же успехом. – Грант оглядывается, как только я сжимаю его плечо. – Камеры. И я всего лишь был приглашенным гостем. Хотел знать, насколько у тебя хватить смелости и в то же самое время наглости, чтобы полюбопытствовать. – Он усмехается и поправляет мои волосы, затягивая их тугим узлом на затылке резинкой, сжимающей мое запястье. – Если бы я был идиотом, – он поворачивается к Джареду и приподнимает бровь, – то обязательно оставил бы артефакт в гостинице, в надежде, что ты меня обдуришь. Концерт с переодеванием был вообще незабываемым, особенно в конце вашего выступления, – в голосе появляется сексуальная хрипотца.

Он видел меня в белье, когда я переодевалась в подсобном помещении. Господи! Я чуть не занялась там сексом с Джаредом! А потом на коленях я бы… В голове не укладывается насколько это ужасно.

– То есть ты следил за нами, как и мы за тобой. Интересно, для чего тогда ты нашел меня с утра и предложил поехать с вами в Канаду? – Джаред подходит ближе, и они убивают друг друга взглядом.

– Она ясно всем дала понять, что ты важный персонаж в этом путешествии и без тебя она не станет двигаться дальше. Я удовлетворил ваши вопросы? А тебя, Андреа?

Удовлетворил ли он меня? Вот о чем я должна сейчас думать. Здесь жарко или только я горю?

Я не понимаю, откуда у этих двоих такая агрессивность друг к другу, и как это все вяжется с произошедшим. Будто их рты живут отдельно от мозгов. Поджимаю губы и отхожу от них обоих как можно дальше, мне следует опасаться их двоих.

– Пока я наблюдал за вами двумя, Андреа перестала быть в моем ошибочном, замечу, мнении папенькиной дочерью. Она доказала и не раз, на что способна. Наша встреча в ресторане определила будущее еще задолго до того, как все решилось. А потом мне было интересно, как далеко вы зайдете. Авантюризм, с которым она хватается за походы, окрыляет, и мне была необходима встряска. Поэтому я склонен верить в ваши с отцом истории по поводу несчастных случаев связанных с этим местом. Но в глубине души очень надеюсь найти что-то еще более интересное. Ведь раз есть ключ… Значит и есть тот замок, который необходимо открыть. А значит, нечто намного более интересное, чем железка.

Я чувствую себя обманутой, будто кто-то только что треснул мне по лицу битой для лакросса и насмехается над глупой девчонкой, поверившей в свои ощущения. Ведь я действительно думала, что это все концерт по заказу, эдакое представление, чтобы передать мне мысль, подсказку, что будет дальше и что Грант на моей стороне.

Опустив глаза в пол, я жевала свои губы, разочарованно вплетаясь пальцами в прямые локоны моих волос. Когда в двери постучались первый раз, я не услышала, настолько увлечена беседой внутри себя. Но на второй раз мне пришлось подойти к выходу и открыть деревянную плотную дверь, чтобы отпрянуть. Бледное лицо, покрытое тысячами полос морщин, появилось в тусклом свете домашнего освещения. Старик, не спрашивая, сделал шаг в наше временное жилище, и я замерла, оглядывая его с ног до головы. Потрепанная ткань свисала на его сухом, сгорбленном теле, он выглядел, как древняя черепаха с искривленной шеей. Старик шел, прихрамывая, прямо к столу, где только что сидела я.

Джаред замер на месте, сосредоточенный на незнакомце, в то время как Грант сделал несколько шагов по направлению ко мне и оказался рядом так, чтобы я стояла за ним. Что это было? Добрая воля, привычка защищать или обыкновенное внимание к более слабому.

– А может он встал ближе к двери, чтобы вовремя сбежать? – незнакомец подал голос, он был надломленным и глубоким. Я подумала, что он говорит сам с собой, но старик указал на меня своим морщинистым пальцем, показывая Гранту отодвинуться. Но тот не сделал этого, закрыв меня полностью собой, я услышала кряхтящий смешок и мычание: – Удивительно, всегда одно и то же.

Глава 20

Я стояла в стороне, заламывая пальцы, пока все собрались за столом и спокойно доедали приготовленный суп из жестяных банок. Чайник очень медленно закипал на печке, вероятно за ночь прогорели дрова, приготовленные предыдущими путниками. Оглянувшись по сторонам, я не увидела даже маленького полена, поэтому начала шарить по всем углам в поисках чего-то, что поможет мне добавить огня.

– Что вы имели в виду под «все одно и то же»? – Зачерпнув в ложку добрую порцию картошки, Джаред набил рот едой.

– Это повторяется каждый раз, когда мы здесь встречаемся. – Я оборачиваюсь с огромными глазами, переживая, что кто-то из них даст маху и расскажет о маленькой тайне с расхищением. – Что у вас на этот раз за причина?

Грант убирает тарелку, поднимается со своего стула и становится рядом со мной, помогая мне раскрыть одну из дверей шкафа. Когда он присаживается на корточки рядом со мной, я выразительно смотрю ему в глаза, это выглядит комично, он глухой и должен понимать жесты, а сейчас приходится читать не только по губам, но и по взгляду. На его лице появляется заинтересованность, потом уголок его красивых губ ползет вверх, прямые ухоженные брови немного изгибаются в вопросе: какого черта я хочу ему сказать. Я делаю огромные глаза, слегка наклоняю голову и губами вывожу буквы, но как только он смешно повторяет выражение моего лица, мне ничего не остается, как закатить глаза.

– Мы здесь с исследовательской работой. Возможно, вы нас с кем-то спутали, – я сажусь в пол-оборота и с милой улыбкой отвечаю старику.

– Хм… – Мужчина тщательно пережёвывает пищу, откусывает хлеб.

– Ведь в хижине мы впервые. – Это на самом деле так, до этого мы с Грантом без каких-либо проблем добрались до пещеры. В отличие от этого странного похода, тогда у нас была уникальная возможность спать под открытым небом рядом с костром.

– Хм… – снова этот звук, вырвавшийся из его горла, он то ли усмехнулся, то ли поперхнулся. Человек не верит нам.

– Помоги мне, пожалуйста, с дровами, – прошу Гранта и иду к старой лавке, чтобы забрать свою куртку.

Старик, убирает в сторону тарелку и обхватывает мое запястье, когда я прохожу мимо него. Его крепкие пальцы прикасаются к моему пульсу, и у меня начинает кружиться голова. Я цепляюсь за край стола и закрываю глаза. Мою голову заполняют непонятные картинки – сначала это туман, стелящийся под моими ногами, или облака, затем огонь и клубы черного дыма, через который кажется, я ищу кого-то. Чью-то душу, кричит мой мозг. Меня начинает качать, и я чувствую, как кто-то помогает мне сесть.

– Открой глаза, девочка, – голос заполняет всю меня, пронизывая насквозь, нет никаких сомнений, что я должна послушать его.

Открывая глаза, я замечаю людей, столпившихся надо мной, развалившейся на стуле, со сбившимся дыханием, я хватаюсь за единственную протянутую руку помощи. Грант нависает надо мной, не позволяя свалиться.

– Что опять произошло? – спрашиваю их. – Вы взяли меня за руку, и мне стало плохо. – С усилием я принимаю нормальную позу, куртка лежит у моих ног, а старик, будто зная обо мне нечто за гранью, загадочно улыбается.

– Я с этим молодым человеком позже схожу за дровами, но прежде мне надо удостовериться, что вы знаете, на что идете. – В его руках оказывается ключ, найденный мной в пещере, который этот старик никогда бы не смог найти среди прочих вещей в обычном доступе. Тем более я знаю, что он был в моем рюкзаке, ну, по крайней мере, до моего появления здесь.

– Нашел его, когда шел к вам. – Он передает мне круглый артефакт и зажимает своими пальцами. – Ты должна была прочитать то, что находится внутри. И пусть это небольшой обрывок, но ты со временем поймешь, почему именно ты здесь появилась и для чего. И нельзя тебе потерять ключ, он очень важен. Запомни это.

Мои поджилки трясутся от его прикосновений, в венах моментально застывает кровь, как если бы рядом со мной был демон. Он наводит ужас и страх, хотя всем своим видом показывает, что пришел сюда с миром.

– У меня не получается его открыть. – Кручу в руках круглую металлическую вещь, она как сложный пазл или кубик Рубика, только иной формы. Обтекаемая гладкая структура, украшенная буквами с именем того, кому он принадлежит. Больше никаких подсказок, которые бы привели меня к ответу. Грант и Джаред обступают нас с двух сторон, под одобряющий выдох старика я снова начинаю крутить в руках шар. Разбросанные буквы, переставленные в правильном порядке, то, что выходит, это ПСИХЕЯ, но ничего не происходит. Я подношу артефакт к ярко горящим свечам, сосредотачиваюсь и вижу совсем мелкие три буквы. О, Я, М.

– МОЯ? – Вопросительно смотрю на незнакомца и переставляю буквы.

– Проговори это, поднеси к губам и прочти то, что там написано, вслух, – говорит он и указывает на предмет в моих руках.

Оглядываюсь на мужчин, стоящих надо мной с озадаченными выражениями на лицах. Джаред кладет мне руку на плечо и сжимает, подбадривая.

– Моя Психея, – тихо шепчу я и наблюдаю, откроется ли ключ.

Ничего не происходит, и я начинаю переставлять буквы, снова все смешивая и соединяя.

– Почему ты никак не поймешь? – спрашивает старик. – Не бойся произнести это вслух.

Я хмурюсь, на языке крутится только одно, и я снова приближаю к губам артефакт и едва слышно выдохнув, произношу:

– Моя Душа! – То, что происходит дальше, едва не заставляет меня выронить ключ. Металлические створки раскрываются, и изнутри появляется золотое свечение, заставляющее меня прикрыть глаза от яркости. Озарив своим божественным светом всю комнату, я обнаруживаю внутри шара золотую бумагу, свернутую несколько раз.

– Бери же, чего ты ждешь? – подбадривает старик, и я дрожащими пальцами вытаскиваю рукопись.

Мое сердце бьется, как сумасшедшее, готовое пробить грудную клетку насквозь, адреналин толкает кровь по венам еще быстрее до головокружения, заставая меня врасплох. Трясущимися пальцами разворачиваю рукопись и читаю то, что написано внутри:

 
Без исключения каждый век,
Когда в одно единое мгновение
Две чистые души в момент,
Сольются нитями, гоня смятение.
 
 
Но тяжелей задачи, просто нет,
Ловя украдкой тепло дыхания.
Узнать друг друга им табу, запрет,
Но оттого сильнее их желания.
 
 
Соединению двух сердец,
Помехой станет третий лишний.
Чтоб не настал всему конец,
Найдёшь к ключу ты элемент.
 
 
Но будь готов лишиться жизни…
 

Все, что было до этого в моей голове, стало таким ненужным, таким далеким. Единственное, о чем я думала, о том, кто именно лишится жизни. То есть, получается, что мои родители были правы. Я подвергла опасности этих мужчин, сделала их мишенью только ради своего тщеславия и желания разгадать загадку, которая, в итоге, убьет одного из нас. И пусть это буду я, раз сама заварила эту кашу.

– Ты хоть что-то поняла из этих каракулей? – Джаред забирает из моих рук бумагу, трясет ей над нашими головами. В этот момент свечение начинает тускнеть, бумага чернеть и на наших глазах превращается в тлен, пепел, разлетающийся по комнате и оседающий на полу. – Ни хрена себе чертовщина, – вскрикивает он и отпрыгивает в сторону, врезавшись в Гранта, который отталкивает его от себя и идет ко мне, все еще ошарашенной увиденным.

– Лишиться жизни? – Наклонившись, он прикасается губами к моему уху. – Ты готова к этому?

– А ты? – оборачиваюсь к нему лицом, с вызовом задаю ему тот же вопрос.

– Я не способен на благородство, если ты надеешься услышать, что я отдам свою жизнь взамен твоей. Но это значит, нам придется выбираться из этого вместе и сделать один маленький тест, чтобы не сомневаться. Ты мне доверяешь? – Я не успеваю ему ответить, старик громко ставит на стол кружку и начинает кряхтеть, снова надевая верхнюю одежду. – Вы уже уходите? Там ведь метет.

Он застегивает пуговицы на своем потертом одеянии, энергично трет между собой ладони и указывает на Джареда.

– Одевайся, парнишка, пойдем, найдем дрова, пока метель успокоилась. – Он останавливается около двери и приоткрывает ее.

Джаред бросает ненавидящий взгляд в нашу сторону, взбешено хватает свою куртку и натягивает на себя. Я, молча, стою и жду, когда он взорвется, снедаемый своими отрицательными эмоциями. Кажется, он сам себя разрушает.

– Скажи мне хоть одну причину, по которой я должен оставить вас наедине, а сам уйти с этим мутным стариканом. – Он подходит ближе к нам, наклоняется и точно так же, как и Грант, говорит мне на ухо.

Я сравниваю, даже не желая этого. С Грантом я чувствую себя сильной, с Джаредом мне хочется защищаться, противостоять ему до последнего вздоха. И те, и другие эмоции, бесспорно, являются вызовом для меня. Я выглядываю из-за него, когда старик недобро усмехается на грубое отношение моего друга к нему.

– Потому что он выбрал тебя. И прекращай зудить, как насекомое. – Грант в очередной раз отвечает за меня. Он постоянно оказывается рядом со мной, обороняя, и это подкупает меня.

– А ты бы заткнулся и прекращал ее соблазнять. Я все еще принадлежу ей, и, надеюсь, она мне. Не трать впустую время, – через зубы говорит Джаред и проходит между нами, так, что мне приходится отступить на пару шагов назад.

Старик бьет одобрительно мужчине по плечу и уходит за дверь точно так же, как и появился здесь. Я делаю глубокий шумный вдох и задерживаю дыхание, когда Грант, явно настроенный на свою волну, надвигается на меня с вызовом. Я вынуждена пятиться, пока моя спина не упирается в бревенчатую стену жилища, его мускулистые руки оказываются по обе стороны моей головы.

Задрав вверх подбородок, я кажусь себе загнанной в угол, вынужденной выставить перед собой обе руки и коснуться его твердого тела. Он наклоняется и без лишних слов целует меня так, что на моих ногах подгибаются пальцы. Твердые губы с привкусом перечной мяты и истинным ароматом этого мужчины проникают в меня, оставляя позади все воспоминания о других. Он стирает все мои ошибки и победы одним поцелуем, затуманивая разум и искушая повиснуть на его шее, ответив на сладость, которой он со мной делится. Мускулистое тело вдавливает меня в стену, один толчок, и я чувствую его возбужденную плоть, не двусмысленно доказывающую, что не одна я хочу заняться с ним сексом. Жадные поцелуи превращаются в святой обряд, подношение меня, как жертвы, добровольно отвечающей и вторящей его губам и языку. Я задыхаюсь в его руках и готова распластаться на грязном полу, предложи он мне больше. Но мужчина отрывается от меня, тяжело дыша, и облизывает припухшие красные губы.

– Я подумал, что если одному из нас суждено погибнуть в этой пещере, – он сжимает мои щеки и прикусывает сначала верхнюю, потом нижнюю губу, – мы обязаны испытать это. Мое воображение и фантазии о тебе даже близко не оказались правдивыми к описанию того, что произошло сейчас. Все чувственно и по-настоящему.

Я остаюсь стоять столбом, когда открывается дверь, и в хижину заходит Джаред, громко сбрасывая дрова на пол. Мне не предоставляется возможность слышать его возмущение и болтовню о чем-то. Он стал фоном, пустым гулом в моих ушах. Все, что сейчас для меня существовало, это горящая после прикосновений Гранта кожа и пульсирующая от возбуждения кровь, и он, удаляющийся от меня все дальше. На его губах все еще горят мои поцелуи, именно поэтому он проводит пальцами по ним.

– Я думаю, она уже не принадлежит тебе, – грубо произносит Грант, сверкая глазами в сторону Джареда.

Мой друг выпрямляется, швыряя полено в печку, его лицо становится заостренным и жестким.

– Кто бы сомневался, что выберешь момент, чтобы проверить. И что бы там в этом предании не было сказано, проверим на деле. Стоило ли это того, чтобы дразнить меня. – Он закидывает еще поленья, стоит Гранту отвернуться, как он широким шагом проходит через всю хижину, хватая меня за руку и прижимая к себе так, что выбивает из меня весь воздух. Его грубые губы сминают мои, я отталкиваю его от себя и со всей силы бью в грудную клетку. – Считай, что я заявил права. – Он хватает меня за подбородок и заглядывает в глаза. – И я бы на твоем месте не дурил.

Голодные глаза Джареда и жестокие Гранта, стерев с себя следы губ их двоих, я беру со стола ключ, надеваю куртку и выхожу на улицу, со всей дури захлопнув двери за собой.