![](/books_files/covers/thumbs_240/kurinyy-bulon-dlya-dushi-duh-rozhdestva-101-istoriya-o-samom-chudesnom-vremeni-v-godu-249373.jpg)
Автор книги: Эми Ньюмарк
Жанр: Биографии и Мемуары, Публицистика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Сияющий привет из детства
На Рождество наши сердца становятся нежнее от детских воспоминаний и любви к родным и близким. И это делает нас лучше на целый год – ведь в душе мы ненадолго стали детьми.
ЛОРА ИНГЛЗ-УАЙЛДЕР
Я стояла у подножия папиной вышки, прикрывая рукой глаза от солнца и пытаясь понять, откуда идет шум. Что там, на вершине? Почему люди ночью проезжают мимо нашего дома и останавливаются, чтобы посмотреть вверх?
Ночью я могла высмотреть только огоньки гирлянды, поэтому днем попыталась получше разглядеть, что же там такое. Но вышка была такой огромной, что мне это никак не удавалось. Когда я спросила об этом папу, он только улыбнулся и подмигнул мне. Мне оставалось лишь дать волю воображению.
Я перебирала в голове разные варианты. Санта-Клаус на санях? Рождественский ангел?
Вскоре тайна раскрылась.
Загадочным предметом на вершине сорокаметровой радиовышки была новогодняя елка с гирляндами, которую папа, будучи рисковым парнем, затащил наверх. Дело было давно, еще до того, как сложные световые украшения к Рождеству стали доступны каждому. Максимум, что делали жители нашего города, – это украшали козырек дома лампочками или ставили елку во дворе.
В нашем доме всегда было много гостей. Папа обожал их развлекать, а мама – угощать разными вкусностями собственного приготовления. Вместе у них получалось окружить уютом и взрослых, и детей. Всем хотелось заглянуть к нам домой на огонек.
Очевидно, идея елки на вышке родилась, когда папа по обыкновению сидел с друзьями за стаканчиком спиртного и партией в карты. Они поспорили о том, кто сможет залезть на вышку и украсить ее елкой. Выйдя на улицу и оценив глазами высоту башни, все по очереди спасовали – все, кроме папы. В его жилах текла немецкая кровь, которая наградила его сильной волей и упрямством. Он ни за что бы не признался, что не сможет выполнить такую задачу, поэтому придумал способ с ней справиться.
Папа купил самую дешевую и некрасивую елку и обмотал ее старомодной гирляндой с лампами накаливания. Затем он привязал к ней веревку и пристегнулся к башне с помощью страховочных ремней, которые используют, чтобы взбираться на столбы. С веревкой в одной руке он вскарабкался до самой вершины, а потом подтянул дерево к себе и крепко привязал к верхней части вышки. Чтобы включить гирлянду на елке, понадобилось несколько удлинителей. Не имело никакого значения, как выглядит дерево, – тем более что на такой высоте были видны только огни.
Во время того как папа покорял эту вершину, мама очень переживала за него. Пока мой брат и несколько папиных друзей помогали ему, мы с ней оставались в доме, громко включили музыку и надеялись, что не услышим глухой удар, с которым папа свалится с верхотуры. К счастью, этого не произошло, и елка на башне стала ежегодной традицией.
Только через несколько лет брат рассказал мне об одном случае. Как‐то раз папа, поднявшись наверх, заметил, что верхушка вышки шатается, и не просто от ветра. Болты, крепящие эту секцию, отчего‐то ослабли. И очередное папино восхождение могло закончиться трагедией. С тех пор папа обязательно проверял каждый участок своей вышки, прежде чем взбираться на нее.
С возрастом папе пришлось отказаться от своей рождественской традиции. Теперь за него на вышку лазал мой брат Роб, которому тогда исполнилось тринадцать.
Роб утверждал, что ему никогда не было страшно забираться наверх, ведь оттуда открывался потрясающий вид. И по совету папы Роб всегда проверял все болты по пути. Мне они оба казались очень храбрыми.
Через несколько лет у папы отказали почки. Проведя несколько недель на диализе, он соскучился по приключениям. Он планировал отправиться на рыбалку в Канаду с портативным аппаратом для диализа. В конце концов, он сам – врач и разбирался в таких вещах.
К сожалению, папа не дожил до этой авантюры и ушел из жизни всего через несколько дней после выхода из больницы. Его смерть разбила мне сердце и изменила мой мир. Папа был моим лучшим другом и опорой. Словами и действиями он всегда показывал, как любит нас. Ах да, я забыла сказать, что он не был нашим биологическим отцом. Тот бросил нас, когда мы были совсем маленькими. Женившись на маме, папа усыновил нас и дал нам свою фамилию. И мы считаем его нашим настоящим отцом.
Мамы тоже уже нет с нами. Я осталась жить на Среднем Западе с мужем, а Роб с женой переехали на северо‐восток. Как‐то раз мы приехали к ним в гости на День благодарения. Они жили в часе езды от аэропорта в центре Пенсильвании. Пока мы ехали, я любовалась пейзажами из окна машины. Это прекрасные места с длинными дорогами и живописными холмами. Брат всю дорогу хитро улыбался, как будто что‐то задумал. Я это заметила, но ничего не сказала.
– Почти приехали! – объявил он с необычным для себя энтузиазмом.
Когда мы подъехали к его дому, уже почти стемнело и в сумерках еле угадывались строения. Но в небе что‐то сияло.
– Что это? – поинтересовалась я.
Но брат только улыбнулся и подмигнул – совсем как папа.
А потом мы подъехали ближе, и я поняла, что это было. Брат построил своими руками радиовышку – пусть и не такую высокую, как в нашем детстве, – и водрузил на ее верхушку некрасивую дешевую елку с огоньками. Это был милый сияющий привет из детства!
В наших отношениях с братом не все складывалось гладко. Но тот День благодарения, который мы провели вместе, изменил нас и укрепил нашу связь сильнее, чем я могла себе представить. Я увидела в Робе отражение папиных лучших черт, в том числе – тяги к приключениям и любви к семье.
В те праздники мы договорились вспоминать только хорошее о нашей безумной семейке. Все остальное можно было забыть.
Стефани Пайфер-Стоун
Живое воспоминание
Рождественская елка учит нас, что с помощью счастья и единства близких мы можем творить волшебство.
АВТОР НЕИЗВЕСТЕН
– Елка погибает, – сказал мой отец.
Я до сих пор поражаюсь – как это он разглядел со своей постели, что мы поставили для него елку в соседней комнате? Но он был прав. Она действительно погибала.
Рождественское дерево было частью нашей семейной традиции уже двенадцать лет. Началась она тогда, когда папа купил за пятнадцать долларов разрешение на вырубку в Аризонском бюро земельных ресурсов. Мы с ним поехали в назначенный нам район, недалеко от Пайнтопа, штат Аризона, чтобы найти рождественскую елку, спилить ее и вернуться домой с трофеем. Мне было восемнадцать, я только что окончил школу и был слегка возмущен тем, что меня заставили ехать.
– Может, лучше купим елку на базаре? – фыркнул я.
– Ну, это можно, – медленно, как маленькому, объяснил отец, – но тогда я не смогу провести с тобой время, и нам нечего будет вспомнить потом.
Уязвленный, я сгорбился в кресле и решил дуться следующие три‐четыре часа.
Мы остановились в Пайнтопе пообедать в кафе «Дровосек». Там, чтобы вы знали, подают лучшие гамбургеры в этой части Америки! Подкрепившись, мы отправились на поиски подходящего дерева.
Выделенный нам участок представлял собой около сотни квадратных километров скал, покрытых можжевельником, платанами, дикими лианами и тысячами сосен. Каждая из которых, на мой взгляд, была готова пожертвовать собой ради нашего праздника.
– Вон хорошая, – показал я папе, который вел наш минивэн по просеке. – Или вон та, смотри, какая хорошая. Или, может, вот эта, пап?
Папа улыбнулся.
– Послушай, сынок, – сказал он, произнося слова с той же черепашьей скоростью, с которой мы плелись по той дороге. – Все они выглядят хорошо, потому что находятся на своем месте. Здесь они хороши. Но если взять из леса, например, вот эту, – папа показал пальцем на дерево, которое мы как раз проезжали, – тебе придется купить новый дом, чтобы протащить ее в двери.
Мне было нечего возразить, поэтому я решил помалкивать.
Мы ехали, как мне казалось, бесконечно долго, но на самом деле прошло всего около десяти минут. Отец сбросил скорость и остановился.
– Вот, – уверенно произнес он, – вот наше дерево.
Оно одиноко росло на холме примерно в ста метрах от нас. Тонкий слой инея на ветках блестел в лучах заходящего солнца.
– Идем, – объявил папа. – У нас мало времени. Скоро стемнеет.
Он открыл багажник и достал оттуда две лопаты и кусок мешковины. Мы были на полпути к дереву, когда я заметил очевидное.
– Пап, а где пила или топор? Как же мы срубим дерево?
– А мы не будем рубить, сынок.
– Почему?
– Потому что тогда оно погибнет.
Мы битый час долбили и копали холодную землю, а затем одним отчаянным совместным усилием вытащили дерево с почти неповрежденной корневой системой.
В тишине густого темного леса раздались наши возгласы радости и хлопки в ладоши. Пошел мелкий снежок.
Обмотав окоченевшими пальцами корни елки в мешковину, мы отнесли ее и силой затолкнули в фургон. Хотя дерево было всего метр двадцать высотой, оно отчаянно сопротивлялось нашим неуклюжим попыткам засунуть его в машину. Наконец оно сдалось, и мы втроем отправились домой.
А теперь, двенадцать лет спустя, дерево погибало. Я спросил отца, что мне сделать.
Папа глубоко вздохнул. Из‐за сдавленности в груди ему было трудно говорить.
– Я хочу, чтобы ты отвез его обратно.
– Куда отвезти, папа?
– В лес, сынок. Куда же еще?
Подойдя поближе, я наклонился и посмотрел на отца. Он был в ясном уме, как и всегда. Его глаза блестели.
– Горшок слишком мал, – продолжил он. – Уже давно.
– В таком случае, папа, – возразил я, – можно просто пересадить елку в горшок побольше.
– Нет, – настаивал он. – Ее просто нужно вернуть туда, где мы ее взяли. Пора.
Не желая больше спорить с отцом, я промолчал.
– Ты помнишь, как мы принесли ее домой? – спросил он вдруг.
Я засмеялся.
– Когда я увидел реакцию мамы, я понял, почему ты не стал его рубить.
– Это было ее последнее Рождество с нами, – грустно сказал папа. – Думаю, она это уже знала.
Отец сделал паузу, чтобы справиться с дрожью в голосе.
– А ожерелье все еще висит на дереве – жемчужное, которое я ей подарил?
– Конечно, папа. Оно висит там с тех самых пор.
– Она так любила Рождество, – тихо заметил отец.
Несколько дней папа держался. Мы много времени проводили вместе: вспоминали о том, как смотрели бейсбол, бросали фрисби на пляже, ловили рыбу на окутанном туманом озере в Миннесоте, – обо всем, что когда‐то казалось таким обычным. Теперь воспоминания о временах, проведенных вместе, сияли, как мириады звезд на фоне угасающих дней жизни моего отца.
А однажды он тихо вздохнул и ушел.
Прошли недели. Я был занят улаживанием финансовых дел и благодарил друзей и родственников за поддержку, когда мой шестилетний сын подошел ко мне и спросил:
– Папа, а как же елка?
– Что?
– Дедушка сказал, что ты можешь забыть. Он попросил меня напомнить тебе о елке.
Я обнял сына. Почему‐то мне показалось, что я одновременно обнимаю своего отца.
– Ты прав, – признал я. – Я забыл. Мы разберемся с ней в эти выходные. Спасибо, сынок.
В субботу мы встали пораньше и погрузили в машину елку. Мы проехали через Пайнтоп, который выглядел точно так же, как и двенадцать лет назад. Я знал, что никогда не найду точное место, где мы с папой выкопали дерево, поэтому свернул на первую попавшуюся просеку и приступил к поискам.
– Мне кажется, надо посадить его рядом с другими деревьями, – тихо заметил мой сын. – Там оно будет счастливее.
Густой лес окружал нас со всех сторон, пока мы не вышли на поляну с небольшим извилистым ручьем посередине. Его окаймляли деревья примерно такого же размера, как наша ель.
– Как тебе? – спросил я сына.
– Отлично, – ответил он, улыбаясь.
Мы выгрузили нашу елку и покатили ее, как бочку, по поляне, пока не достигли места рядом с ручьем. Почва там была плодородной, и поблизости было много воды. Здесь нашей елке будет очень хорошо.
Мы с сыном копали по очереди, следя за тем, чтобы яма была достаточно большой для корней. За час мы все извозились в грязи, измучались и вспотели.
Но я давно не чувствовал себя так прекрасно.
Удивительно, но достать елочку из керамического горшка не составило труда. Я принес молоток на случай, если понадобится разбить горшок, но в этом не было необходимости. Медленно, почти торжественно мы опустили дерево в вырытую яму и присыпали землей.
Наша елочка вернулась домой.
Затем я вытащил из кармана рубашки мамино ожерелье – то самое, которое папа подарил ей на их первое совместное Рождество.
– Ты собираешься оставить его на елке? – спросил сын.
– Да, с одним дополнением.
Я расстегнул ожерелье, надел на него папино обручальное кольцо и застегнул обратно.
– Держи, сынок. Повесь на елку.
Сын медленно подошел и взял ожерелье, баюкая его, как редкий хрупкий подарок. Внимательно изучив дерево, он повесил ожерелье на одну из нижних ветвей.
Мы молча стояли несколько минут, любуясь делом своих рук. В этот момент я вдруг понял, почему отец так непреклонно настаивал на возвращении елки в лес. Дело было не только в дереве. Теперь и нам с сыном было что вспомнить.
«Спасибо, папа», – сказал я про себя.
– Давай приезжать каждый год и навещать елку, – предложил мой сын.
– Хорошая идея, – согласился я, приводя в порядок площадку вокруг дерева. – Кстати, я припоминаю, что двенадцать лет назад мы с отцом заезжали в местный ресторан, где подают лучшие гамбургеры в этой части Америки. Хочешь попробовать?
– Да! Умираю с голоду!
Когда мы возвращались по лесной дороге, я мысленно отметил километраж и ориентиры. Я знал, что мы с сыном вернемся, чтобы навестить рождественскую елку и освежить воспоминания, которые она помогла нам создать на долгие годы.
Дэйв Бахманн
Глава 3
Чудесные подарки
Ангелы с елки
Усилия, приложенные ради счастья других, возвышают нас над собой.
ЛИДИЯ М. ЧАЙЛД
Моей дочери было пять лет, когда я, наконец, выбралась из финансовой ямы. Я стала матерью‐одиночкой, когда ей было всего девять месяцев, и мы всегда находились на грани бедности. На прошлое Рождество все подарки для нее были куплены в комиссионном магазине. С самого раннего детства она гораздо лучше понимала важность экономии и ценность денег, чем ее сверстники. Она почти никогда ни о чем не просила, потому что знала, что мы не можем себе этого позволить.
Но, наконец, в этом году к концу месяца я не ушла в ноль. Осталось не так уж много денег, но постепенно я перестала беспокоиться о том, что нам могут за неуплату отключить электричество, и не плакала каждый раз, когда дочке нужна была новая обувь.
Мы рассчитывались в продуктовом магазине, когда я заметила у кассы маленькую елку. Это была акция Армии спасения – на дереве висели бирки с именами и возрастом детей из нуждающихся семей. А еще на каждой бирке было написано, какой подарок хочет получить ребенок.
– Давай кому‐нибудь поможем, – предложила я дочери.
Ее глаза загорелись, и мы вместе стали рассматривать бирки. Она еще не умела читать, поэтому я говорила ей имя и возраст каждого ребенка, а она спрашивала, какой подарок он хочет.
Некоторые просили дорогие подарки (игровую приставку или электронное устройство), но многие запросы были гораздо скромнее: игрушечная лошадка, настольная игра, паровозик. Одна просьба едва не разбила мне сердце – ребенок попросил пижаму. В конце концов мы остановились на ровеснице моей дочери и отправились искать, что можно купить ей примерно на двадцать пять долларов.
Вначале мы выбрали огромный чулок – самое то для подарков! Потом нашли красивый пазл с разноцветными медвежатами. А затем отправились в товары для рукоделия, где при помощи купонов смогли набрать целую кучу вещей всего за десять долларов. Жизнь научила меня быть очень экономной и рационально использовать средства. Наконец, в отделе игрушек мы раздобыли главный подарок – куклу. Дома я написала на чулке с подарками имя девочки. Мы подложили туда леденцы и маленькие безделушки. Я решила, что мы отлично справились.
Моя дочь с нетерпением стремилась снова пойти в магазин, чтобы отправить девочке наш подарок. Однако, когда я спросила кассира, куда его нести, он посмотрел на меня с недоумением. Я указала на дерево, которое все еще стояло рядом с кассой, и повторила:
– Мы сняли бирку с елки и купили подарки ребенку. Я спрашиваю, где их можно оставить.
– Ой! Меня еще никто об этом не спрашивал. Я уточню у руководства.
Через пару минут подошла менеджер, поблагодарила нас и повела в кладовку, где мы положили чулок на почти пустую полку.
– Вы получили много пожертвований? – спросила я.
– Вы третьи.
– Не может быть… А давно там стоит елка?
– Две недели.
– Наверно, люди просто ждут до последней минуты.
– Кто знает.
Как только мы вышли, моя дочь серьезно посмотрела на меня и сказала:
– Можно еще раз посмотреть на елку?
Я согласилась, понимая, что мы с ней подумали об одном и том же. Разумеется, все бирки, которые мы рассматривали в прошлый раз, все еще висели на елке. За неделю с нашего прошлого визита ни один человек не взял бирку. У меня заболело сердце.
– Мама, Алисия все еще там, – сказала дочка.
В прошлый раз мы чуть не выбрали десятилетнюю Алисию, которая скромно просила набор для вышивки.
– Мама, нельзя ее оставлять без подарка. Давай поможем ей?
Мы наполнили еще один большой чулок, и когда принесли его в магазин, снова обнаружили, что на елке почти ничего не изменилось.
– Мама, смотри… Бирка Хосе все еще висит. Вдруг никто не купит ему подарки?
Она умоляюще посмотрела на меня и сняла бирку с дерева. Я вздохнула и решила, что это – последний раз. Моя дочь понятия не имела, что ее имя могло бы быть написано на такой же бирке. И хотя мы не могли себе позволить опрометчивые траты, с биркой в кулаке мы вновь начали обход отделов в магазине. Еще один большой чулок. Еще один поход к менеджеру. К счастью, в этот раз несколько бирок исчезло, но оставалось висеть еще не меньше половины.
Я спросила менеджера, что произойдет с теми, чьи бирки довисят до Рождества.
– Я просила Армию спасения не присылать нам так много бирок, но они сказали, что больше было некому. Они и так продлили срок приема на пять дней, потому что им прислали мало подарков.
Я старалась не смотреть дочери в глаза, но когда мы выходили из кладовки магазина, я поняла, что мне не отвертеться.
– Мы должны помочь им, мама. Больше некому.
– Милая, мы не можем…
– Еще двоим. Пожалуйста! Кейтлин и Кристоферу. Можешь отдать им все мои игрушки.
Так в том году у нас появилось пятеро подопечных. Чтобы помочь им, мне пришлось взять подработку – не только потому, что я переживала о детях на бирках, но и потому, что моя собственная дочь должна была понять, насколько это для меня важно. Я с младенчества рассказывала ей о том, как много значат доброта и великодушие. Пришло время подкрепить свои слова делом.
За день до конца акции мы принесли последние подарки и обнаружили, что на дереве осталось шесть бирок. Если бы я взяла еще одну, мне было бы нечем платить за жилье, поэтому я обратилась к своим друзьям в интернете и обрисовала ситуацию: завтра шестеро детей останутся без подарков. Той ночью я не могла уснуть, пока не получила сообщение от друга:
«Я забрал последнюю», – написал он.
Теперь каждый год мы вешаем бирки, которые тогда сняли, на елку у нас дома и молимся о том, чтобы у этих детей было все хорошо. Когда мы представляли себе, как они достают подарки из своих чулок, нам становилось тепло на душе.
Дженна Глатцер
Шанс на доброе дело
Ты не сможешь прожить идеальный день, если не сделаешь что‐то для того, кто никогда не сможет тебе отплатить.
ДЖОН ВУДЕН
За три дня до Рождества я искал упаковочную бумагу в местном гипермаркете и увидел там молодую мать с двумя малышами на буксире. Она толкала тележку с покупками по проходу в отделе игрушек, пытаясь успокоить суетливую мелюзгу, мальчика и девочку. Они были одеты слишком легко для холодной декабрьской погоды.
У меня тогда как раз водились деньги, и я просил у Бога совета о том, как ими распорядиться. В этой ситуации я увидел свой шанс. Подойдя к матери маленького семейства, я дотронулся до ее плеча.
– Мэм, меня зовут Джон. Извините, если напугал. Я просто хотел кое‐что у вас спросить.
Вблизи она оказалась еще изможденнее, чем показалась на первый взгляд. Дети тоже были очень худенькими, с почти прозрачной кожей.
– Нет, все в порядке. Вы меня не напугали. А что?
– Я не мог не заметить, что в вашей тележке совсем нет игрушек. Вы ведь пришли за подарками на Рождество для малышей?
Она опустила голову и помолчала, прежде чем ответить с грустью:
– Да, я хотела бы подарить что‐нибудь детям, но… не знаю, что делать.
Все они выглядели такими несчастными.
– Извините за такой вопрос – вам не хватает денег?
– У меня осталось всего семнадцать долларов, а еще нужно купить еду детям! – воскликнула она.
Сжавшись от горя, она едва сдерживала слезы.
– А где ваш муж?
– У меня нет мужа. У детей нет отца.
– Не переживайте, мэм. Я как раз могу вас выручить. Идемте!
Я схватил наши тележки и жестом поманил ее, но она осталась стоять в замешательстве. Потом, утирая слезы, она все‐таки пошла за мной.
– Но, мистер, мне от вас ничего не нужно, – сказала она.
– Ну что вы, какие глупости. Мы просто купим все, что вам нужно. Все будет хорошо, не беспокойтесь.
Я хотел подбодрить ее, но боялся отпугнуть.
– Извините, пожалуйста, но я не знаю, что делать. Не знаю, с чего начать.
– Понимаю. Тогда давайте сделаем так: если детям понравится какая‐нибудь игрушка, мы положим ее в тележку, и все. Ну же, не будем терять время.
За час мы наполнили обе тележки самыми разными игрушками. Дети были в полном восторге. Их мама все еще волновалась, но заметно повеселела.
– Ну что ж, с покупками покончено, – сказала женщина.
– Еще нет. Я уже говорил – надо сделать еще кое‐что для вас.
Я повел семью в отдел детской одежды.
– Итак, ваша задача – выбрать для детей теплую одежду. После этого мы пойдем в женский отдел, где вы подберете вещи для себя.
– Н-но…
– Пожалуйста, не возражайте. Уже поздно, дети устали, а у нас еще много дел.
Она набрала одежды себе и детям.
– Ну, а в завершение этого чудесного вечера мы пойдем за продуктами.
Она уже знала, что сопротивляться бесполезно.
– Сэр, я очень благодарна вам за все, но это уже слишком.
– Какая ерунда! Я могу и хочу себе это позволить, а вы нуждаетесь в помощи, так что нечего и обсуждать.
– Теперь рассчитаемся на кассе и отнесем игрушки в вашу машину. Я хотел бы сделать еще кое‐что.
– Извините, но у меня нет машины. Я позвоню сестре, чтобы она забрала нас.
– Не нужно. Мы положим покупки ко мне, и я отвезу вас с детьми домой.
На кассе нас встретил менеджер магазина. Он понял, что происходит.
– Сэр, я вижу, что вы сделали, и готов дать вам десятипроцентную скидку на покупки.
Мы удивились и радостно поблагодарили его.
Погрузив все покупки в свою машину, мы поехали к их дому. Уставшие, но довольные дети уснули на заднем сиденье.
– Вот тут мы живем, во втором трейлере справа.
Передо мной стоял ветхий дом на колесах, который давно уже не сдвигался с места. Зрелище было удручающее. К тому же в их жилище не было ни отопления, ни электричества.
Мы выгрузили покупки у трейлера. Я понял, что женщина стесняется и не хочет показывать мне свой дом. Мы помолчали. На прощание она быстро обняла меня, а затем поспешила внутрь с детьми, оставив свои подарки у входа. Думаю, она была слишком смущена и не хотела меня задерживать.
Я ехал домой, и у меня впервые за много месяцев было хорошее настроение. Но я еще долго вспоминал эту маленькую семью.
Три месяца спустя я приехал в магазин за продуктами и почувствовал чью‐то руку у себя на плече. Я обернулся и увидел ту самую женщину. Она обняла меня и прошептала мне на ухо:
– Вы даже не представляете, как осчастливили нашу жизнь своей щедростью. Я никогда не смогу отплатить или отблагодарить вас за вашу доброту.
– Дорогая, я всего лишь выполнил волю Бога. Благодарите Его – Он благословил нас обоих.
Дж. Росс Арчер
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?