Книга: Орфей спускается в ад - Эмили Мандел

Одной из самых страшных сцен для меня оказалась та, где Лаура говорит, как тяжко ей было, когда она опаздывала в класс, и ей приходилось идти в проходе между парт, и как она мучилась, что все на нее смотрят, видят ее ногу (одна ее нога немного короче другой, из-за этого в семье считают ее инвалидом), а ее собеседник ей отвечает - правда? никогда не обращал внимания на вашу ногу.

Это страшно, когда человек всю жизнь считает себя инвалидом, ущербным, недостаточным, нетаким, хотя на самом деле - с ним все в порядке.

Второй страшной сценой стал монолог Тома, где он говорит о необходимости обменивать свою жизнь на гроши. (Пояснений не будет, просто вчувствуйтесь в это).

"Лето и дым" прошло большей частью мимо. Да, жизненные обстоятельства сложились для Альмы не лучшим образом, и сама она - продукт этих обстоятельств. Нервная, дерганная, отчасти истерическая, прячущаяся и бесконечно на всех вокруг оглядывающаяся. Сказать бы ей, что никто на нее не смотрит, расслабься, но будет ли толк?

"Орфей спускается в ад" - из тех пьес, на которые нужно время, чтобы внутренне их переварить. Нам с первой сцены показывают мелочность, ущербность и в то же время обыденность таких характеров и историй.

Бесконечно сплетничающие тетушки и сестрицы, шериф, упивающийся своей властью, которому нужно только указать направление - и травля будет начата. И самые обычные "мужики", очень простые и понятные в своей тупой злости, у которой даже как будто нет никаких причин. Все они "просто" вот такие.

И попытки вырваться из этого ада, разумеется, заканчиваются неудачей, потому что Вэл - не Орфей, а Лейди - не Эвридика. Да и сама пьеса вовсе не красивый миф о любви, а скорее нечто изломанное и искареженное.

Сопоставляя пьесу Теннесси Уильямса с известным мифом об Орфее и Эвридики, я брала за основу только часть его спуска в ад и прибывания в нем. Ведь именно эта часть, что отражена в название (в переводе на русский), хорошо сопоставляется с действиями сцен. Именно она является ответом на одни из главных вопросов: можно ли начать новую жизнь? К большому сожалению, драматург говорит нам «нет»! 

Самое трогательное и притягательное для меня в большинстве пьес Уильямса – взаимодействие героев. Они так прозрачны и открыты между собой, держат секреты, но при этом раскрываются друг перед другом, выворачивая себя наизнанку. Персонажи пытаются помочь друг другом, но при этом их действия будто и не имеют веса, они все также остаются неподвижно стоять в центре ада. Их поведение иногда настолько инфантильно, что они будто дети, которыеоткрывают для себя взрослые чувства.

Его герои, не смотря на всю их странность и дерзость, такие хрупкие, как хрустальные фигурки балерин. Такой тут, например является Клэр. Она, как и многие персонажи драматурга, со странностями, которые мешают «обычным людям», но в этом она честна. Такой же тип персонажа, как и Бланш из «Трамвая Желания». Она и есть райская сторона? Как говориться: «Блаженных Бог бережет». 

Конец пьесы довольно резкий и смешанный, мне он больше напомнил стиль Г. Ибсена, нежели Уильямса, но при всем этом, он является, наверное, самым достойным и честным по отношению к героям и ситуации. Ведь как еще сбежать из ада и начать новую жизнь?

Любовь, страсть и смерть всегда идут для Уильямса за руки, одновременно и направляя человека к трагическому концу, и вознося его на небеса хрупкого блаженства. Но без такой бури чувств, в тихой гавани, Вы, считай, и не жили, как умело показывает драматург в "Орфее...", ведь недостаточно просто и безчувственно влачить свое жалкое существование, оно и так слишком коротко. Уильямс никому не обещает счастья и вечной любви, его герои для этого слишком опытны и разочарованы жизнью, как и сам писатель, но долг Орфея - вывести свою Эвридику из бесчувственного и холодного царства Аида, раз за разом терпя поражение, но все равно пытаясь, пусть и с новыми героями и в новой истории. Ведь лучше выйти на солнце и сгореть в его лучах, чем заледенеть в подземном царстве бездушия и равнодушия.