Текст книги "Вредная девчонка – староста"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vrednaya-devchonka-starosta-181469.jpg)
Автор книги: Энид Блайтон
Жанр: Детские приключения, Детские книги
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
Глава 3
Четверо новеньких
![](i_005.jpg)
Главный вопрос в начале каждой четверти: есть ли новенькие, кто они и в какой класс попадут?
Старожилы высматривали новичков. На этот раз их четверо: Арабелла и ещё одна девочка и два мальчика.
Как староста, Элизабет считала своим долгом помочь им освоиться в школе. Как только они прибыли в Уайтлиф, она принялась за дело.
– Кэтлин, покажи Арабелле её спальню и объясни правила. А я займусь тремя другими. Роберт, а ты не поможешь мне присмотреть сегодня за двумя новенькими мальчиками?
– Хорошо, – сказал Роберт и улыбнулся. Он изрядно подрос за каникулы, вытянулся и окреп. И был рад вернуться в школу, потому что здесь были лошади, которых он обожал. Роберт надеялся, что ему, как и в прошлой четверти, позволят за ними ухаживать.
Элизабет повернулась к новичкам. Арабелла уже ушла с Кэтлин, она выглядела испуганной. Трое других новичков стояли вместе. Один из мальчиков издавал странные звуки.
– Будто курица кудахчет, – сказала Элизабет. – Можно подумать, что ты снёс яйцо.
Новенький усмехнулся.
– Я умею подражать почти всем животным, – сказал он. – Меня зовут Джулиан Холланд. А тебя как?
– Элизабет Аллен, – представилась Элизабет и с интересом посмотрела на новичка. Такого неряхи она в жизни не видывала. Длинные чёрные волосы спадали космами на лоб, закрывая тёмно-зелёные глаза, блестевшие как у кошки.
«Кажется, он очень умный, – подумала Элизабет. – Готова поспорить, что будет лучшим в классе, если окажется у мисс Рейнджер».
Мальчик издал звук, похожий на индюшачье кулдыканье. Мистер Льюис, учитель музыки, как раз проходил мимо и удивлённо покосился в их сторону. Джулиан тут же издал звук настраиваемой скрипки, услышав его, учитель поспешил в один из музыкальных классов, решив, что там кто-то упражняется на скрипке.
Элизабет прыснула со смеху:
– А ты не промах! Надеюсь, окажешься в моём классе.
Второй мальчик, Мартин, был совсем другим. Очень аккуратный и чистенький. Волосы тщательно зачёсаны со лба назад, а глаза ясно-голубые, немного близко посаженные, но взгляд открытый и вполне невинный. Элизабет он понравился.
– Меня зовут Мартин Фоллет, – произнёс он приятным голосом.
– А я – Розмари Винг, – сказала новенькая девочка. У неё было миленькое личико, улыбающийся рот, но глаза маленькие, которые она постоянно опускала вниз, словно боясь смотреть глаза в глаза.
«Наверное, очень стеснительная, – заключила Элизабет, – ничего, это пройдёт».
– Роберт, проводи, пожалуйста, Джулиана и Мартина в их корпус и не оставляй, пока они не разберутся, что к чему, а заодно покажи, где у нас столовая и всё прочее, – попросила Элизабет. – А я отведу Розмари.
– Хорошо, староста, – сказал Роберт, снова улыбнувшись.
Элизабет испытала чувство гордости. Здорово быть старостой!
– Ох, так ты староста? – спросила Розмари, семеня за Элизабет. – Это ведь очень почётно, верно?
– Верно, – кивнула Элизабет. – Я твоя староста, Розмари. Так что по любым вопросам и с малейшими затруднениями обращайся ко мне. Я постараюсь помочь.
– А я думала, мы должны рассказывать о своих трудностях и жалобах на еженедельных собраниях, – сказала Розмари. Так она поняла из разговоров в поезде.
– Да, конечно. Но для начала лучше сообщить мне, – ответила Элизабет. – Видишь ли, на собрании мы поднимаем только очень важные вопросы и жалобы, а не обсуждаем всякие там сплетни и россказни. Возможно, ты ещё не знаешь разницы между пустой болтовнёй и настоящими проблемами.
Розмари кивнула:
– Я так и сделаю.
«А она милая», – подумала Элизабет, показывая девочке, куда убрать вещи, и объясняя, что ей надо достать зубную щётку, расчёску и ночную сорочку.
– Кстати, Розмари, на туалетном столике разрешается держать не больше шести вещей. Выбери, что захочешь оставить наверху.
Приятно было объяснять школьные правила. Элизабет вспомнила, как в первый день в школе-пансионе её вот так же наставляла староста Нора, но как же глупо она тогда себя вела! Заупрямилась и отказалась выполнять требования старосты, выложив на столик одиннадцать предметов. И как она только посмела!
– Хорошо, Элизабет, – послушно сказала Розмари и пересчитала вещи на своём столике.
В соседней спальне Кэтлин не так легко было убедить Арабеллу, которая выслушивала её объяснения, не скрывая насмешки.
– На самом деле правил не так много, – сказала Кэтлин. – А раз мы сами их устанавливаем, то должны и выполнять. Если хочешь, я позову Элизабет, она наша староста и сможет всё тебе как следует объяснить.
– Не надо никакой Элизабет, – поспешила отказаться Арабелла. – Мне хватило её общества на каникулах. Надеюсь, мы попадём в разные классы.
Кэтлин с большим уважением относилась к Элизабет, хотя в предыдущей четверти было время, когда она её ненавидела. И она сразу же предупредила:
– Не стоит говорить в таком тоне о наших старостах. Мы потому их и выбрали, что они нам нравятся. И вообще, отзываться дурно о человеке, у которого только что был в гостях, – разве это хорошо?
Арабеллу ещё ни разу не упрекали в плохих манерах. Она побледнела и не могла найтись с ответом. Посмотрела на Кэтлин и решила, что та ей не нравится. По правде говоря, ей никто здесь не нравился, кроме той новенькой – малютки Розмари. С ней бы она, может, и подружилась. Арабелла не сомневалась, что Розмари придёт в восторг от её рассказов о красивой жизни, богатстве, дорогих нарядах и великолепных праздниках.
В течение первых нескольких дней все освоились. Кое-кто ещё скучал по дому, но в Уайтлифе к детям относились с заботой и все ученики были такими милыми и приветливыми, что новички быстро привыкали к обстановке. Повсюду раздавался смех и весёлые голоса.
Все новенькие оказались в классе с Элизабет. Она была этим довольна. Теперь, когда Элизабет стала старостой, ей хотелось показать Джулиану и остальным, как она умеет со всем справляться. Джоан перешла в старший класс, так что Элизабет осталась единственной старостой.
Мисс Рейнджер, их классная, быстро составила мнение о вновь прибывших учениках и поделилась им с Мадемуазель:
– Джулиан – лентяй, и это очень досадно, потому что у него светлая голова. Он придумывает много интересного, но только вне класса. Ещё у него золотые руки, он может смастерить всё что угодно. Я видела, как он показывал детям свой аэроплан, тот так красиво летал! И ведь надо же, до всего додумывается сам, ничего не копирует! Может часами вынашивать свои идеи, а на то, чтобы выучить историю или географию, не потратит ни минуты.
– Ах, этот Джулиан! – сказала Мадемуазель с неодобрением. – Не нравится мне он. Постоянно издаёт какие-то странные звуки.
– Звуки? – удивилась мисс Рейнджер. – У меня он ничего такого не вытворял. Пусть только попробует!
– Вчера на уроке раздалось мяуканье, – начала рассказывать Мадемуазель. – Я всполошилась. Подумала: «Бедная киска! Наверное, забежала к нам в класс и потерялась». Минут десять её искала. А оказалось, что мяукал этот мальчишка!
– Неужели? – удивилась мисс Рейнджер. Уж она-то не потерпит никакого мяуканья или лая в своём классе! – Спасибо, что предупредили. Я понаблюдаю за этим Джулианом.
Разговор перешёл на Арабеллу.
– Глупая, пустоголовая девочка, – сказала мисс Рейнджер. – Надеюсь, нам удастся как-то это исправить. На самом деле ей следовало бы учиться на класс старше, но она так отстала, что сперва её надо немного подтянуть. Кажется, она слишком высокого о себе мнения. Постоянно поправляет волосы и приглаживает платье. Всячески пытается показать, какие у неё превосходные манеры.
– Ну не такая уж она и плохая, эта девочка, – вступилась за неё Мадемуазель, которой Арабелла понравилась, ведь та прожила целый год во Франции и хорошо говорила по-французски. – В моей стране, мисс Рейнджер, у детей манеры лучше, чем здесь, – так что приятно видеть воспитанную девочку.
Мисс Рейнджер хмыкнула. Она знала, что Мадемуазель всё прощала тем, кто хорошо говорил по-французски.
– А что вы думаете о Мартине и Розмари?
– О, это милые детки! – прощебетала Мадемуазель, которой нравилась услужливость и послушание Розмари. – Маленький Мартин – такой добрый и так старается.
– Ну я в этом не уверена, – проговорила мисс Рейнджер. – Розмари – да, думаю, с ней всё в порядке, только она очень слабенькая. Надеюсь, она найдёт себе подходящую компанию. Хорошо бы, Элизабет или Дженни подружились с ней.
Однако не только учителя обсуждали новых учеников, но и сами ученики тоже. Джулиан всем понравился. Настоящий сорвиголова! Он обладал необыкновенными способностями, которые использовал по своему разумению. У него были отличные мозги, он умел делать самые разные вещи, а ещё выдумывал всякие забавные шалости и готов был продемонстрировать их всему классу, как только немножко освоится.
– Стыд и позор, Джулиан! У тебя ума палата, а ты так плохо учишься, – сказала Элизабет в конце недели. – Ты бы мог стать первым учеником!
Джулиан посмотрел на неё своими сияющими зелёными глазами.
– Зачем мне эта морока? – проговорил он. – Кому нужны эти даты? Я их всё равно позабуду, когда вырасту. И к чему знать про самые высокие в мире горы, если я на них никогда не поднимусь? Уроки – такая скука!
Но Джулиан не на ту напал. Элизабет прекрасно помнила, кто она и что должна делать, и потому попросила его:
– Ну постарайся. Подтянись! Ты ведь можешь стать лучшим!
Джулиан рассмеялся:
– Ты это говоришь только потому, что ты староста! Меня такими льстивыми речами не проведёшь! Попробуй найти стоящие доводы, чтобы мне захотелось учиться.
Элизабет покраснела и отвернулась, чтобы уйти. Ей не понравилось, что её обвинили в лести.
Но Джулиан вдруг сказал:
– Ладно, я пошутил. Послушай, Элизабет, раз твоя подруга Джоан перешла в старший класс, почему бы нам с тобой не подружиться? У тебя лучшие мозги в классе – после меня, и с тобой весело. Так что давай дружить.
– Хорошо, давай дружить. С тобой не соскучишься. – Элизабет было приятно, что такой необычный мальчик, как Джулиан, предложил ей дружбу.
С Джулианом и правда скучать не приходилось. Но и забот, как выяснилось, он доставлял немало.
Глава 4
Школьное собрание
![](i_001.jpg)
Арабелла и другие новенькие с большим интересом ждали первого собрания. Где бы они ни учились раньше, нигде не было школьного парламента, которым управляли сами дети. Новичкам было интересно, как это всё устроено.
– Пожалуй, отличная идея, – сказал Мартин.
– И мне так кажется, – робко поддержала Розмари, готовая со всеми соглашаться.
– А я думаю – это глупость, – заявила Арабелла. Она с пренебрежением отзывалась обо всём в Уайтлифе. Ей хотелось перейти в ту престижную школу, в которой учились её подруги, и потому Арабелла с презрением выслушивала рассказы о разумной организации в Уайтлифе.
Неожиданно Джулиан поддержал её, хотя обычно ему не было дела до Арабеллы с её дурацкими нарядами и манерами.
– Мне до этого школьного собрания как до лампочки, – заявил он. – Мне всё равно, что они там обсуждают и делают. Пожалуйста, я не возражаю. Пока мне позволяют делать то, что я хочу, я не прочь позволять другим поступать, как им заблагорассудится.
– Ты это только говоришь, а на самом деле так не думаешь, – возразила Кэтлин. – Тебе же не понравится, если кто-нибудь сломает одну из твоих поделок. Или станет рассказывать о тебе всякие небылицы. Наверняка сразу взорвёшься!
Джулиан не любил, когда с ним спорили. Он откинул назад длинные чёрные волосы и поковырял в носу, как он обычно делал, когда был раздражён. Он мастерил крошечную лодочку из какой-то деревяшки. Та словно по волшебству рождалась у него в руках.
– Да пусть говорят обо мне что хотят! – проворчал Джулиан. – Пока я могу заниматься любимым делом, мне всё равно.
– Ты странный мальчик, – сказала Дженни. – В классе ты притворяешься невеждой, а потом вдруг оказываешься умнее других.
– С чего ты решила? Что он сделал такое особенное? – спросила Джоан, которая услышала их разговор. Она училась на класс старше, так что не знала, как Джулиан ведёт себя на уроках.
– У нас был урок устного счёта, – начала Дженни. – Джулиан обычно делает ошибки во всех примерах. А на этот раз, уж не знаю, по какой причине – думаю, ему просто захотелось повоображать, – он на все вопросы отвечал правильно, мисс Рейнджер ещё даже договорить не успевала.
– Да и сама мисс Рейнджер была страшно удивлена, – вставила Белинда. – Стала задавать ему примеры всё сложнее и сложнее – такие, на которые нам всем потребовалось бы несколько минут, а Джулиан с ходу на них отвечал. Просто поразительно!
– Зато потом мисс Рейнджер на него страшно рассердилась, – сказала Кэтлин, – потому что на следующем уроке математики он словно заснул и ни на какие вопросы уже не реагировал.
Джулиан ухмыльнулся. Да, он необыкновенный мальчик. Понятно, почему одноклассники полюбили его. С ним всегда интересно. Они упрашивали его позабавиться на уроках мисс Рейнджер, имитируя звуки животных, но он не соглашался.
– Она сразу догадается. А что за радость, если всё заранее понятно. Другое дело, когда люди подобно Мадемуазель и правда думают, что в классе настоящий котёнок, ну или кто-то ещё. Вот увидите, я вас скоро повеселю! Только сам выберу, над кем подшутить.
Элизабет с нетерпением ждала первого школьного собрания и представляла, как будет сидеть на возвышении вместе с другими старостами – перед всеми учениками. Нет, она не зазналась, став старостой, но гордилась тем, что её избрали.
«Это честь для меня, – говорила она самой себе. – Значит, мне доверяют и меня ценят. Надеюсь, я не подведу».
Дети пришли на собрание в большой зал. Потом появились двенадцать старост с серьёзными лицами и заняли свои места в президиуме, похожем на настоящий. Арабелла с неодобрением посматривала на Элизабет. Надо же, эта невоспитанная девчонка, которая не имеет представления о приличных манерах, – староста!
Последними в зал вошли Уильям и Рита, председатели школы. Все дети встали, приветствуя их.
На заднем ряду сидели мисс Белл, мисс Бест и мистер Джонс. Они всегда интересовались собраниями, но, если председатели к ним не обращались, в происходящее не вмешивались. Это был детский парламент, где ученики сами утверждали собственные законы и правила и где поощряли и порицали тех, кто этого заслуживал.
На первом собрании обсуждать особо было нечего. Всем предложили сдать карманные деньги. Когда Элизабет направилась обходить учеников с коробкой, она с интересом посмотрела на Арабеллу. Послушается ли та или откажется сдавать?
Арабелла сидела, надувшись, с холодным надменным видом. Когда коробка приблизилась к ней, она положила в неё десять фунтов и две монетки по фунту. А на Элизабет даже не взглянула.
У большинства после каникул было немало денег, чтобы внести в общий котёл. Родители и родственники, отправляя детей в школу, надарили им фунтов, пенни и даже крупных купюр, так что коробка быстро наполнилась и потяжелела. Элизабет передала её Рите и Уильяму.
– Спасибо, – поблагодарил Уильям.
Ученики переговаривались между собой, так что Уильяму пришлось постучать молоточком по столу. Все сразу притихли. Слышалось лишь какое-то бормотание, словно что-то скворчало на сковороде.
Звук исходил из того места, где сидели Дженни, Джулиан и Кэтлин. Это озадачило Уильяма. Он ещё раз постучал молотком, но шум продолжался и даже стал немного громче.
Элизабет сразу догадалась, что это проделки Джулиана, и зыркнула на него. Мальчик сидел на скамье, его зелёные глаза смотрели куда-то поверх голов учеников, губы не шевелились. Элизабет почувствовала, что вот-вот прыснет со смеху, и постаралась подавить смешок.
«Я же староста, мне нельзя смеяться, когда я тут сижу перед всеми, – подумала она. – Ох, скорей бы этот Джулиан прекратил! Ну прямо как сковородка, только громче».
Тем временем несколько детей не выдержали и рассмеялись. Уильям снова резко стукнул молотком по столу. Элизабет не могла решить, следует ли ей сказать, что это Джулиан издаёт странные звуки и мешает вести собрание. «Нет. Он же мой друг. Я не могу подставлять его, пусть я и староста», – решила она. Элизабет попробовала поймать взгляд Джулиана и, когда ей это удалось, посмотрела на него строго и нахмурилась.
Джулиан булькнул в последний раз и смолк. Уильям так и не догадался, кто это был. Председатель обвёл собравшихся взглядом.
– Возможно, один раз прервать собрание – это забавно, – сказал он. – Но в следующий это так просто виновнику с рук не сойдёт. А теперь начнём распределять деньги.
Дети подходили по очереди и брали по два фунта. Уильям предусмотрительно запасся мелочью для размена, которую насыпал в коробку, забрав оттуда крупные купюры.
Когда каждый взял себе на карманные расходы, Уильям заговорил снова:
– Новичкам, наверное, уже известно, что на эти два фунта они могут купить почтовые марки, конфеты, заколки, бумагу и прочие мелочи. Если кому-то потребуется больше, следует обратиться к нам. Нужны ли кому-нибудь дополнительные средства на эту неделю?
Поднялся Джон Терри. Он ухаживал за школьным садом и делал это старательно и ответственно. Вместе с другими детьми, которые помогали ему, он обеспечивал школу отличными овощами и цветами. Все гордились Джоном.
– Уильям, нам бы пригодилась маленькая тачка, – сказал он. – В саду мне помогают несколько детей из младших классов, а старая тачка для них тяжеловата.
– Ясно, а сколько она стоит? – спросил Уильям. – Сейчас у нас в коробке достаточно денег, но не хотелось бы сразу потратить слишком много.
Джон Терри принёс с собой лист с расценками. Он стал перечислять, сколько стоят разные тачки.
– Что-то они все больно дорогие, – сказал Уильям. – Может, лучше подождать немного и убедиться, что младшие ученики останутся у тебя в помощниках? Ты ведь знаешь, как бывает: сначала все берутся за дело с охотой, а потом кому-то и наскучит. Если так случится, то покупка новой тачки окажется пустой тратой денег.
Джон был явно разочарован.
– Конечно, тебе решать, Уильям. Но я уверен, что младшие и дальше будут помогать. По крайней мере, Питер. Он очень старался в прошлой четверти, и мне теперь не обойтись без его помощи в саду. Он привёл с собой ещё двух друзей на подмогу.
Маленький Питер от удовольствия покраснел как рак, услышав похвалу Джона. А два его приятеля решили, что тоже будут стараться вовсю, чтобы Джон гордился ими, как и Питером.
– Хочет ли кто-нибудь высказаться по поводу тачки? – спросила Рита.
Все промолчали. И тут заговорил Джулиан:
– У младших должна быть своя тачка. Я могу её сделать, мне это несложно.
Джулиан не встал с места, а лениво развалился на скамье в своей обычной манере.
– Встань, когда говоришь, – напомнила ему Рита.
Но Джулиан, похоже, не собирался её слушаться. Однако в конце концов он поднялся и повторил своё предложение:
– Я сделаю тачку. Маленькую. Если мне разрешат порыться в сарае. Я наверняка найду там всё что нужно. И вам не придётся тратиться.
Предложение заинтересовало всех.
Элизабет поддержала его:
– Разреши Джулиану сделать тачку, Уильям! У него золотые руки. Он может смастерить всё что угодно!
– Замечательно. Спасибо за твоё предложение, Джулиан, – сказал Уильям. – Принимайся за работу как можно быстрее. Ну, что ещё вы хотите обсудить?
Но больше вопросов не было. Уильям объявил собрание закрытым, и ученики разошлись по своим делам.
– Молодец, – похвалила Элизабет, беря Джулиана под руку. – Уверена, у тебя получится самая красивая тачка на свете.
Глава 5
Над Арабеллой сгущаются тучи
![](i_003.jpg)
Новенькие постепенно привыкли к школе. Джулиан со знанием дела занимался тачкой. Он обследовал сарай и нашёл резиновое колесо от старого трёхколёсного велосипеда, отыскал доски и всякие нужные мелочи и отнёс их в столярную мастерскую.
Дети слышали, как он насвистывает там, стуча молотком. Иногда из сарая доносился какой-то скрип, словно тачку катали туда-сюда.
– Ого! Неужели он уже закончил? – удивился Гарри. – Да он просто волшебник!
Но, конечно, не всё ещё было готово. На самом деле Джулиан просто подражал скрипу тачки. Так что его зелёные глаза весело блеснули, когда дети с любопытством заглянули в сарай. Он был рад, что шутка удалась.
Мальчики и девочки окружили его, не скрывая восхищения:
– Джулиан! У тебя получается чудесная тачка! Какой же ты умный!
– Вовсе нет, – рассмеялся Джулиан. – Я самый отстающий в классе, разве вы не слышали?
– И всё-таки тачка замечательная! – похвалила Белинда. – Совсем как настоящая.
Но Джулиан обращал на похвалы не больше внимания, чем на порицания. Он вызвался сделать тачку не потому, что она нужна была младшим ученикам, а потому что знал, что справится. Ему просто захотелось её сделать, вот и всё.
Но, несмотря на его показное равнодушие, Джулиана все любили. Кроме Арабеллы. Она подружилась лишь с Розмари. А та считала эту красивую девочку с прекрасными манерами настоящей принцессой. Ходила за ней следом, выслушивала всё, что та говорила, и со всем соглашалась.
– Я считаю, что это дурацкая школа, – частенько повторяла Арабелла. – Все эти глупые правила, такие только дети могут придумать! Особенно требование сдавать деньги в общую коробку.
Розмари, которая прежде считала, что школьные правила как раз потому и хороши, что их придумали сами дети, сразу же согласилась с Арабеллой:
– Да, всё это глупо. – Правда, на самом деле ей было всё равно, ведь родители у девочки были не больно зажиточные и не могли дать дочери много денег. У неё и было-то всего два фунта пятьдесят центов. Но Розмари во всём охотно соглашалась с подругой, и она добавила:
– Особенно для таких, как ты, Арабелла, кому приходится отдавать слишком много. Стыд и позор. Я видела, что ты положила в коробку десять фунтов и ещё два фунта мелочью.
Арабелла посмотрела на Розмари, прикидывая, можно ли той довериться. У Арабеллы был секрет. Она сдала не все деньги. Приберегла пять фунтов. Так что теперь с теми двумя, которые она получила, у неё было семь. Ими она ни с кем делиться не собиралась и спрятала их в чехол для носовых платков.
«Нет, – решила она. – Пока не стану ей говорить, я ещё недостаточно хорошо её знаю. Хоть она и моя подруга, но частенько бывает глуповата. Пусть всё остаётся в секрете».
Так что Арабелла держала это в тайне. Но в тот же день они с Розмари отправились в город купить марки и заколку для Розмари. Арабелла не удержалась и решила потратить часть своих денег.
– Ты иди на почту за марками, а я зайду в магазин и куплю немножко конфет и шоколада, – сказала она Розмари, поскольку не хотела, чтобы подруга увидела, какой дорогой шоколад она покупает – на целых три или четыре фунта.
Пока Розмари ходила за марками, Арабелла проскользнула в кондитерскую и купила фунт мятных шоколадок, которые очень любила.
А увидев там банку с леденцами, она купила и её тоже. Розмари ещё не вернулась, и Арабелла заглянула ещё в соседнюю лавку и купила книгу.
Потом девочки немножко погуляли по городу и вернулись в школу.
– Знаешь, – сказала Арабелла, беря Розмари за руку, – какое ещё дурацкое правило есть в Уайтлифе? То, что никому не разрешается в одиночку ходить в город, кроме старост и учеников старших классов.
– И правда глупо, – согласилась Розмари.
Арабелла раскрыла пакет с шоколадками:
– Хочешь одну?
– Ой, Арабелла, какие замечательные шоколадки! – У Розмари глаза на лоб полезли от удивления. – Да ты на них, наверное, все деньги истратила!
Девочки вошли в ворота школы, жуя шоколад. Он так и таял во рту. Арабелла закрыла пакет и сунула в карман зимнего пальто – не хотела, чтобы другие увидели, сколько шоколада она накупила, и догадались, что она потратила больше, чем могла.
![](i_006.jpg)
Когда Арабелла снимала шапку и пальто, Дженни в это время одевалась. Она заметила, как Арабелла положила на скамейку книгу, и взяла её в руки посмотреть.
– Ого! Я давно мечтала прочитать эту книгу. Одолжишь?
– Я ещё сама не читала, – ответила Арабелла. – Только что купила.
Дженни посмотрела на ценник на обложке и присвистнула.
– Целых три фунта! Как же ты смогла купить её за два?
– Я купила её со скидкой, – соврала, запнувшись на миг, Арабелла и покраснела.
Внимательная Дженни это заметила и задумалась, но ничего не сказала. «Хитрюга какая! Выходит, она не все деньги сдала в кассу!» – догадалась Дженни.
В тот вечер Розмари и Арабелла сидели вместе в общей комнате. Арабелла страшно сердилась на Розмари за то, что та проболталась про мятные шоколадки. Конечно, она не нарочно – но дело-то сделано!
Дети говорили о кондитерской, которая им очень нравилась. Там они каждую неделю тратили все свои деньги.
– Мне кажется, леденцы покупать выгоднее всего, – сказала Дженни.
– Вовсе нет. Жевательных конфет «Clear gums» хватает на подольше, – возразила Белинда.
– Это если их не жевать, – вставил Гарри. – Спорим, что, если правильно сосать леденец, не откусывая, от начала до конца, а потом тянучку, совсем не жуя, то разницы никакой нет.
– Давай попробуем и проверим, – предложил Джон.
– Только не я, – сказала Дженни. – Я всегда откусываю, даже не успеваю заметить, как – раз – и проглотила.
– А мне кажется, что выгоднее всего покупать мятные шоколадки, – вдруг тонким голоском заявила Розмари.
Все так и прыснули со смеху.
– Дурочка! – сказал Джулиан. – Ты сможешь купить не больше пяти на пятьдесят пенсов. Они же такие дорогущие!
– А вот и нет! – возразила Розмари. – Не такие уж они и дорогие. Арабелла, покажи им, какой огромный кулёк ты сегодня купила.
Вот этого Арабелле меньше всего хотелось. Она строго посмотрела на Розмари:
– Не говори ерунды. Я купила всего ничего. Они и правда дорогие.
Розмари страшно удивилась. Разве она сама не лакомилась из полного пакета? Девочка уже открыла рот, чтобы напомнить об этом, но поймала предупреждающий взгляд Арабеллы и запнулась.
Дети с большим интересом наблюдали за ними. Все были уверены, что Арабелла потратила на шоколад кучу денег. А Дженни, вспомнив ещё и про книгу, строго посмотрела на Арабеллу.
Но к той, похоже, вернулось её обычное высокомерие.
«Ах ты обманщица! – подумала Дженни. – И своими королевскими манерами нас не проведёшь. Наверняка где-то припрятала эти шоколадки, чтобы никто не догадался, сколько денег ты на них потратила. Но я их найду – вот увидишь!»
Спустя несколько минут Арабелла удалилась. Но скоро вернулась и принесла маленький бумажный кулёчек, в котором лежали шесть или семь шоколадок.
– Вот всё, что я купила на мои деньги. Боюсь, на всех тут не хватит, но можно поделить одну на двоих, – предложила она любезно.
Однако никто к ним не притронулся. В Уайтлифе существовало неписаное правило: если тебе кто-нибудь не нравится, ничего у него не бери. Так что все, кроме Розмари, сказали «нет». Розмари всё-таки взяла одну шоколадку, но и она была озадачена. Она ведь собственными глазами видела, какой большой был пакет с шоколадом раньше. Неужели она ошиблась?
Дженни усмехнулась. Арабелла, должно быть, принимает их всех за простачков, раз решила, что может заставить поверить, будто и впрямь купила лишь горстку конфет. Но глупышка Розмари выболтала её секрет. Где же она всё-таки спрятала остальные конфеты?
Кажется, Дженни догадалась где. Арабелла занималась музыкой, и у неё был большой портфель для нот. Дженни видела, как девочка в нём копалась, хотя музыкальных занятий в тот день у неё не было. Спрашивается зачем?
«Наверняка, прятала туда шоколадки», – подумала Дженни. Она проскользнула в музыкальный класс, где все хранили свои ноты, взяла портфель Арабеллы и заглянула внутрь. Мятные шоколадки были там, куда Арабелла их поспешно затолкала.
В это время в класс вошёл Ричард.
– Полюбуйся, Ричард, – сказала Дженни возмущённо. – Арабелла утаила часть денег и накупила на них гору шоколада и книгу, а нам наврала с три короба.
– Что ж, расскажи об этом на собрании, – предложил Ричард, взял свой портфель и вышел.
Дженни была в задумчивости. Не сочтут ли её рассказ выдумкой? Лучше сперва с кем-нибудь посоветоваться. Пожалуй, Элизабет она пока ничего не скажет, ведь Арабелла гостила у неё дома, и, возможно, расстроится, узнав про такое.
И Дженни рассказала обо всём одноклассникам, когда Элизабет, Розмари и Арабеллы не было рядом. Все, конечно, возмутились.
– Я уверен, что об этом следует сообщить на собрании, – заявил Гарри. – Хотя хорошего мало, если твоё имя оглашают в самом начале четверти, когда ты ещё чувствуешь себя в школе новичком. Давайте сами дадим Арабелле понять, что нам не нравится её поведение. Она догадается почему и на следующем собрании по доброй воле положит все оставшиеся деньги в коробку.
Бедняжке Арабелле предстояли трудные времена. Впервые она узнала, каково оказаться среди тех, кто тебя недолюбливает и даже не скрывает этого.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?