Читать книгу "Пополь-Вух. Эпос майя-киче"

Создание животных и первых людей

Вслед за тем спросили друг друга Великая мать и Великий отец:

– Неужто тишина поселится в лесной чаще?

И решили они, что это будет нехорошо: не стоит оставлять леса безмолвными – надо создать существ, для которых леса станут домом, существ, которые будут жить в зелёных чащах и охранять их.

По своему решению сотворили они насекомых, повелев им плодиться, лесных духов, духов гор, оленей, птиц, пум, ягуаров, змей, броненосцев – всех обитателей и хранителей лесных дебрей. Сотворив же, указали им их жилища:

– Ты, олень, будешь спать на берегу ручьёв и в лощинах, будешь бродить среди кустов и трав, будешь в лесах умножать своё племя. И ходить тебе на четырёх ногах, и стоять на них крепко. Да будет так!

После того указали боги жилище большим и малым птицам:

– Вы, птицы, живите в кронах деревьев, в сплетении лиан. Там вы устроите свои гнёзда и вскормите своих птенцов, там, в зелёных ветвях, в лиановых кущах умножится ваш род.

Так было сказано оленю и птицам, и по велению богов стали они обживать свои жилища и вить свои гнёзда.

Следом Великая мать и Великий отец дали и всем остальным животным их обиталища, а когда завершили дело, сказали птицам небесным и зверям лесным:

– Кричите, щебечите, рычите, шипите – дайте услышать ваш голос! Зовите друг друга каждый согласно своему роду!

Так сказано было оленям, птицам, пуме, ягуару и змеям.

– Восславьте же наши имена и почитайте нас: вашу мать и вашего отца! Восхвалите Ураган – Молнию блеска, Молнию ярости и Молнию грома! Восхвалите Сердце небес, Создательницу и Основателя, Великую мать и Великого отца! Взывайте к нам и приветствуйте нас!

Но звери и птицы не могли говорить, как люди, они лишь свистели, рычали и кудахтали – не было у них дара произносить слова, и каждый драл горло на свой лад.

Когда услышали Создательница и Основатель, что не в силах звери говорить со своими творцами, стали снова держать совет.

– Они не могут восславить наши имена, имена тех, кто сотворил их! – сказала Великая мать.

– Это нехорошо, – согласился Великий отец.

И обратились боги к животным:

– Раз природа ваша несовершенна и вы не в силах чтить имена ваших создателей, мы изменим наше слово, и участь ваша отныне будет иной. Мы сохраним вам ваши водопои и пастбища – ваши логовища и гнёзда, ущелья и лесные дебри останутся при вас, но плоть ваша теперь будет предназначена в пищу друг другу и тем, кого мы создадим способными почитать, призывать и приветствовать нас! Вот каков ваш удел!

Животные не понимали наречий друг друга и не могли преуспеть в общих делах, ибо не могли ни о чём договориться друг с другом – невелика была бы честь богам от их почтения. Вот почему жребий их был унижен, и они были обречены на то, чтобы их убивали и поедали.

Так решили боги и возвестили свою волю всем животным от мала до велика, сколько их ни есть на земле. Сами же задумались над тем, как снова приступить к творению и создать существ, способных достойно восславлять и почитать своих создателей, – как сотворить людей.

– Давайте же скорее вновь приступим к делу! – сказали боги. – Уже близок час зари и небесного света! Подходит время рождения дня – пора нам создать того, кто станет здесь, на земле, нашей поддержкой и нашим кормильцем!

Решив так, спросили они друг у друга:

– Что сделать нам, чтобы мы были почитаемы? Чтобы о нас заботились и помнили нас? В прошлый раз мы сотворили животных, но не могут они возносить нам хвалу и оказывать достойные почести. Сотворим же существ послушных и почтительных! Пусть станут нашей поддержкой, пусть заботятся о нашем пропитании!

Таким был совет богов. И по решению своему создали они человека, слепив его тело из жирной глины.

Но вскоре поняли боги, что неудачен был выбор материала: нет в глине внутренней связи и крепости, неподвижна она и бессильна – оплывает, теряет форму, не может глиняный человек повернуть голову, отчего лицо его обращено в одну сторону и зрению положены пределы – не видит он того, что у него за спиной. Был глиняный человек одарён речью, но не имел разума, а когда его тело намокло, то размякло и не смогло держаться прямо, так что не удалось ему встать, как ни старался.

Увидев это, Создательница и Основатель сказали:

– Негодное творение – не может оно ни ходить, ни плодиться! Нам нужно новое существо, и пусть будет оно разумно!

После чего они без сожаления разрушили своё создание – глиняного человека.

– Как же сделать так, чтобы исполнился наш замысел? – вновь спросили друг друга боги. – Как создать тех, кто будет почитать нас и молиться нам?

Снова держали они совет и так решили:

– Давайте обратимся к Шмукане и Шпийакоку, Праматери и Праотцу, пусть бросят они свой жребий, пусть узнают судьбу и скажут, как сотворить существо, которое нам потребно.

Решив это, воззвали боги к Шмукане и Шпийакоку, к Повелительнице опоссумов и Повелителю койотов, к вещим предсказателям, которых называли также Старица света и Старец зари – такие имена, наравне с другими, носили Шмукане и Шпийакок. Вот как обратились Ураган, Покорительница и Изумрудный Пернатый Змей к Праматери и Праотцу:

– Хотим узнать у вас о человеке, которого мы решили сотворить. Ведь он должен заботиться о нас, кормить нас, помнить нас и обращать к нам молитвы! Внемлите же, вдохнувшие дыхание и оживившие движение, Праматерь и Праотец, Шмукане и Шпийакок, – развейте мрак грядущего! Взываем к вам: сделайте так, чтобы мы были почитаемы, чтобы помнил о нас человек, которого мы хотим сотворить, – настоящий человек, созданный совершенным! Вашим повелением – да будет так! Явите человеку ваши имена, о Повелительница опоссумов и Повелитель койотов, дважды великая Мать и дважды великий Отец, Великая Белая Попугаиха и Великий Белый Вепрь, Хозяин изумрудов, Мастер драгоценностей, Чеканщик, Зодчий, Чудесный гончар, Творец благовонных смол, Владыка Тольтеката[2]2
  Здесь в качестве имен-эпитетов богов перечисляется ряд ремесленных занятий, завершающийся титулом «Владыка Толь-теката», значение которого может быть истолковано как «Мастер из Тольтеката». В преданиях народов Центральной Америки тольтеки традиционно считались непревзойдёнными мастерами в ремёслах и изобразительных искусствах.


[Закрыть], Старица света, Старец зари! Так будут именовать вас те, кого мы хотим создать! Метните же жребий зёрнами маиса и семенами дерева цитé! Взгляните, как они падут, чтобы узнать, сможем ли мы создать человека из дерева, сможет ли оно дать ему речь, чтобы славить нас, и глаза, обращающие к нам свой взор.

Так было сказано вещим предсказателям. И те в сей же час метнули свой волшебный жребий зёрнами маиса и семенами дерева ците.

– Явите судьбу творения! – воззвали Праматерь и Праотец.

Шпийакок владел тайной предсказания по семенам дерева ците, а Чиракан Шмукане прорицала по зёрнам маиса, ибо знала тайну его рождения.

– Сойдитесь вместе, маис и семена ците, смешайтесь друг с другом! – сказали они, приступив к прорицанию. – Говорите, мы слушаем вас! Будет ли хорошо, если Создательница и Основатель возьмут дерево и из него сотворят человека? Будет ли он кормить нас и заботиться о нас, когда воссияет свет и настанет день? Ответь, маис, и вы, семена ците! Во имя дня судьбы, во имя творения, в которое мы вдыхаем дыхание, чтобы не покидал его зуд желания и не слабел его уд! Сердце небес, спустись, пронзи себя шипом, пролей жертвенную кровь, не посрами замысла Покорительницы и Пернатого Змея!

Так обратились Шмукане и Шпийакок к маису и ците, призывая их узреть день судьбы. После чего взглянули на брошенные зёрна и семена и увидели истину.

– Ждёт вас удача, – сказали они. – Те, кого вы сотворите из дерева для жизни на земле, будут говорить и понимать друг друга.

– Да свершится это! – ответили Создательница и Основатель.

И как только они произнесли эти слова, явились истуканы из дерева. У них были человеческие лица, они говорили, как люди, и дом их был земная твердь.

Боги вдохнули в них дыхание и разожгли зуд желания. И стали люди из дерева плодиться, стали рожать дочерей и сыновей, но не было у них ни души, ни разума, ни памяти о своей Создательнице и своём Основателе – без цели бродили они по земле на четырёх ногах, как звери. Не помнили они и о Сердце небес. Беспамятство – таков был их роковой изъян. Как и существо из глины, они оказались лишь пробой творения, лишь заготовкой человека. Деревянные люди умели говорить, но лица их ничего не выражали, в их руках и ногах не было крепости, по жилам не текла ни кровь, ни сукровица, не было у них ни пота, ни жира, сухими были их немощные руки и ноги, а плоть – трухлявой. И не помышляли они о том, чтобы обратить свой взор к Создательнице и Основателю, которые сотворили их.

Таковы были первые люди, расплодившиеся на лице земли.

Потоп и уничтожение первых людей

Увидев, что плох деревянный человек, решили боги очистить землю от неудачного творения и извести человеческое племя.

Из дерева ците было изготовлено тело мужчины, а женщину, чтобы была податлива и мягка, Создательница и Основатель сделали из сердцевины тростника. Вот какой материал использовали Тепеу и Кукумац в замысле о человеке. Но – увы – вопреки ожиданиям сотворённые существа не обращали свои взоры к тем, кто дал им рождение и вдохнул в них дыхание, вот почему решение богов о судьбе деревянных людей было столь суровым.

По воле Сердца небес поднялись ввысь и наполнились яростью воды, а затем пали на голову человека – так разразился Великий потоп.

Дождь, подобный густой смоле, обрушился с неба. И прилетел орёл по имени Шекотковач, чтобы вырвать деревянным людям из глазниц глаза. Следом за ним примчалась летучая мышь Камасоц, чтобы оторвать людям головы. За ними явился ягуар Коцбалам, желая пожрать человечью плоть. Последним подоспел тапир Тукумбалам – он пришёл, чтобы сокрушить хребты людей и перетереть их кости, жилы и хрящи.

Такова была воля богов, таково было наказание за то, что взоры и помыслы деревянных людей не возносились ни к их матери, ни к их отцу, ни к Сердцу небес, чьё имя Ураган. И потемнел лик земли, узрев человеческую неблагодарность, и хлынул с неба чёрный дождь, яростный и неутомимый.

Многих и многих поглотил потоп, а к тем людям, кто уцелел, явились лесные звери от мала до велика, чтобы покарать их, – даже деревья и камни не могли сдержать свой гнев и били неблагодарных по лицам. В этот час, как говорит предание, все вещи и животные, что прежде служили деревянным людям, обрели голос: их глиняные кувшины, жаровни, блюда, котлы, их собаки, их каменные ступы, где растирали они зёрна маиса, – все они, сколько их было, восстали против человека.

– Вы плохо обращались с нами, вы ели нас, вы разводили нас на убой, а теперь мы убьём вас! – сказали людям их домашние птицы.

Вслед за ними каменные ступы и песты, растиравшие зёрна маиса, вскричали:

– Вы мучили нас, не давая нам покоя и отдыха! Вы тёрли нас, и мы только и знали, что кряхтеть да стонать: хуки-хуки, скрап-скрап. Вот что приходилось терпеть нам от вас! Но теперь вы, поверженные, узнаете нашу силу! Мы разотрём ваши тела в прах, мы обратим вас в пыль!

– Почему вы держали нас впроголодь? – сказали деревянным людям псы. – Вы едва замечали нас, вы гнали нас прочь от стола! У вас всегда была наготове палка, чтобы ударить нас! Нам доставалось от вас даже за то, что мы не имели голоса, чтобы говорить[3]3
  Собак, которых держали индейцы в доколумбовой Америке, испанцы называли «молчаливыми собаками», потому что они не лаяли.


[Закрыть]. Будь вы мудры, вы бы не обижали нас, и мы бы не терзали вас теперь! Безрассудные, вы не подумали о воздаянии! А теперь мы пожрём вас, и вы на себе изведаете, сколько зубов в нашей пасти!

Так говорили псы, терзая людей острыми клыками.

Не отставали и жаровни с горшками, предъявляя деревянным людям свой счёт:

– Мы ничего не видели от вас, кроме мучений и боли! Наши рты заполнены дымом, наши лица черны от сажи! Вы жгли нас на огне, как будто мы не способны страдать! Теперь вы почувствуете на себе, как горячо пламя!

Так говорили жаровни с горшками, и раскалённые камни очага по их велению бросались из огня на деревянных людей и жгли их лица и тела, воздавая отмщение за причинённое зло.

Исполненные ужаса и отчаяния, люди пытались бежать – одни карабкались на крыши домов, но дома падали, сбрасывая их на землю, другие взбирались на вершины деревьев, но деревья стряхивали их прочь с ветвей, третьи хотели укрыться в пещерах, но пещеры закрывали перед ними свой зев.

Так случилась вторая гибель людей, таков был конец неудачного творения, обречённого на уничтожение, – тела и лица тех, кто спасся от потопа, были растерзаны и изуродованы зубами зверей и огнём.

Говорят, обезьяны, которые теперь живут в лесах, – это их потомки. Похоже на правду, они – всё, что осталось от деревянных людей, обретших существование волей Создательницы и Основателя. Потому обезьяна и напоминает человека, что она отпрыск тех существ, которые могли бы стать людьми, не сотвори их боги из негодного материала.

Вукуб-Какиш возомнил себя солнцем и луной

Сумрачным был мир в те времена, потому что не воссияло ещё на небе солнце и не озарил его светлый лик луны.

Жил по той поре на земле большой попугай размером с семерых обыкновенных, наряженный в яркое красно-зелёно-голубое оперение. Звали его Вукуб-Какиш, что значит «семипопугайный», и нрав он имел благодаря своему наряду заносчивый и спесивый.

Однажды Вукуб-Какиш сказал:

– Воистину потомки потопших людей, сотворённых чудесным образом, есть высшие существа. Они – венец земных тварей.

И воскликнул следом:

– Отныне я буду величайшим над этими созданиями! Я буду их солнцем, их светом и их луной! Да свершится это! Велики мой блеск и моя слава! Ко мне будут стремиться сердцем и ко мне будут возносить свои взоры потомки людей, ибо диски глаз моих – серебро, а очи ослепительны, как драгоценные изумруды! Мои зубы блистают, подобно лику небес! Мой нос сияет издалека, словно луна, а престол мой из серебра, и простор земли оживает, когда я всхожу на свой престол! Да, я солнце и луна для человеческих потомков! Быть тому, ибо я слежу за благоденствием их сыновей, и взор мой простирается в дальние дали!

Так говорил Семипопугайный. Но, разумеется, в действительности Вукуб-Какиш не был солнцем – он всего лишь впал в гордыню, ослеплённый драгоценным блеском своих перьев. Да и взор его был не вездесущ – он доходил только до той черты, где небо соединялось с землей, и далее не мог прозреть пространство.

Было это, как сказано, в сумрачные времена, когда ещё не взошли на небо ни солнце, ни луна, ни звёзды, и заря ещё не возвестила день. Только поэтому Вукуб-Какиш и возомнил о себе, будто он и есть обещанные богами светила, которые в ту пору ещё просто не явили своего лика. Ему, ослеплённому гордыней, не давало покоя высокомерное желание возвыситься над всеми земными существами. Случилось это, как гласит поверие, в дремучие года – вскоре после того, как обрушился потоп на головы деревянных людей.

Дальше расскажу, как был низвергнут и убит Вукуб-Какиш, а после дойдёт черёд и до рассказа, как в третий раз Создательница и Основатель сотворили человека.

Чудесные братья задумывают низвергнуть Вукуб-Какиша

Посягнули на величие Семипопугайного и победили его два брата, два чудесных близнеца; первого звали Хун-Ахпу, что значит «охотник», а второго – Шбаланке, что значит «маленький ягуар». Многое из скрытого было открыто им благодаря их божественной природе, и когда братья увидели, какое зло уготовил миру кичливый Вукуб-Какиш, то перед ликом Сердца небес они сказали:

– Нехорошо, если мы оставим всё так, как есть. Ведь настоящего человека ещё нет на земле – Семипопугайный сеет в мир неправду. За это мы поразим Вукуб-Какиша из духовой трубки – когда он будет озабочен пищей, мы подкрадёмся и выстрелим в него. Так мы обесславим его величие, о котором он возомнил, ибо цена его величия – его драгоценное оперение, алеющее огнём и сверкающее подобно серебру и изумрудам. Каждый может гордиться своим нарядом, но не должен уподоблять себя огненному богу тот, кто всего лишь нацепил на себя серебро!

И братья вознесли молитвы Сердцу небес.

– Да будет так! – сказали они, и каждый положил на плечо свою духовую трубку.

Дом Вукуб-Какиша стоял в лесу, но жил он там не один – было у него двое сыновей: старшего звали Сипакна, что значит «петушиная шпора», он легко носил на плечах горы, а младшего – Кабракан, что значит «землетрясение», этот шутя сотрясал скалы. Мать же их звали Чимальмат – «быстрая», она была женой Вукуб-Какиша.

С огромными горами Сипакна играл, как с мячом: с горой Чигаг, что значит «зев огня», с горой Благовонный цветок, с горой Пекуль, с горой Яшкануль, с горами Макамоб и Хулиснаб. Это те горы, которые возносились над землёй при появлении зари – в предрассветную ночь их разбросал Сипакна.

Кабракан же, брат Сипакны, заставлял дрожать эти горы, принуждая их плавиться и истекать огнём.

Вслед за своим отцом сыновья Вукуб-Какиша возгордились и повсеместно возвещали о своём величии.

– Знайте же, я – это солнце! – говорил Семипопугайный.

– А я тот, кто создал землю! – говорил Сипакна.

– А я тот, кто сотворил небо и заставил землю дрожать! – говорил Кабракан.

Так заносчивые сыновья Вукуб-Какиша следовали дурному примеру отца, ослеплённого своим мнимым величием. И в этом чудесные близнецы видели великое зло, ибо ни первая мать людей, ни их первый отец, для которых должна была воссиять заря, ещё не были созданы.

За эту неслыханную спесь и решили братья Хун-Ахпу и Шбаланке наказать Вукуб-Какиша с его сыновьями и обречь их на смерть.

Смерть Вукуб-Какиша

Теперь расскажу о том, как братья-близнецы поразили из духовой трубки кичливого Вукуб-Какиша. И поделом – неизбежная гибель поджидает каждого, кто возомнит о себе то, чего недостоин, и чья гордыня станет непомерной.

У Семипопугайного было излюбленное дерево – большой тапáль, плодами которого, круглыми, сладкими и ароматными, он любил лакомиться. Каждый день он отправлялся к этому дереву и взбирался на его вершину.

Хун-Ахпу и Шбаланке, подсмотрев, что плоды тапаля – излюбленная пища спесивца, устроили засаду у подножия дерева, укрывшись в листве густого кустарника. Как только Вукуб-Какиш забрался в крону тапаля, увешанного лакомыми плодами, Хун-Ахпу метко поразил его выстрелом из духовой трубки. Глиняный шарик ударил Семипопугайного в челюсть, и Вукуб-Какиш, закричав от боли, рухнул с вершины дерева на землю.

Хун-Ахпу был тут как тут – быстро подбежал к Вукуб-Какишу, чтобы довершить дело, но тот схватил недруга за руку, вывернул её и выдернул из плеча. Лишившись руки, Хун-Ахпу отпустил Вукуб-Какиша, и братья скрылись. Удалившись, они поступили разумно – нельзя было допустить, чтобы в этой схватке Семипопугайный одолел их.

Прихватив с собой руку Хун-Ахпу, Вукуб-Какиш отправился домой, где, стеная, принялся ощупывать и гладить свою челюсть, желая успокоить боль.

– Что случилось с тобой, мой господин? – спросила Вукуб-Какиша его жена Чимальмат.

– Не видишь разве? Два изверга подкараулили меня, выстрелили из духовой трубки и свернули мне челюсть! Теперь зубы мои шатаются и доставляют нестерпимую боль. Но давай-ка сперва подвесим над огнём то, что удалось мне добыть! Поместим на самом видном месте – ведь эти изверги скоро придут сюда, чтобы вернуть себе то, что я отнял у них!

Так сказал Вукуб-Какиш и подвесил руку Хун-Ахпу над очагом.

Тем временем, подумав хорошенько, как им быть, отправились Хун-Ахпу и Шбаланке к почтенным старице и старцу – своим бабушке и деду, – которые были столь древними, что волосы их стали белыми, словно снег, а спины согнулись под грузом лет. Старца звали Саки-Ним-Ак, что значит «великий белый вепрь», а старицу – Саки-Нима-Циис, что значит «великая белая попугаиха». Придя к ним, братья сказали:

– Мы просим вас: пойдёмте с нами к дому Вукуб-Какиша, чтобы получить назад руку Хун-Ахпу. Вы пойдёте впереди, а мы сзади, и вы скажете Семипопугайному: «Те, что идут позади, наши внуки. Их мать и отец умерли, и теперь они повсюду следуют за нами, когда мы отправляемся туда, где могут нам подать милостыню. Ведь единственное, что мы умеем, – это вытаскивать из зубов червей, поселившихся там, чтобы причинять боль». Тогда Вукуб-Какиш решит, что мы маленькие дети, и нас не стоит опасаться, а мы будем рядом с вами и подскажем, что надо делать.

Таков был их хитроумный план.

– Хорошо, – согласились старец и старица.

Вместе они отправились в путь по лесной дороге и вскоре увидели Вукуб-Какиша, восседавшего на своём престоле. Старица и старец шли впереди, а два мальчика ступали за ними следом. Так они подошли к дому Семипопугайного владыки, где тот корчился и стенал от мучений, которые ему доставляла боль в зубах.

Увидев старца и старицу в сопровождении двух мальчиков, Вукуб-Какиш спросил:

– Куда держите путь, прародители?

– Бредём по свету в надежде на милосердие и в поисках еды, наш господин, – ответили они.

– А что едите вы? И не дети ли ваши сопровождают вас?

– О нет, наш господин! Эти сиротки – наши внуки. Сами мы живём подаянием за свои умения врачевать и, жалея их, от каждого куска, который подают нам, отламываем им половину, – ответили старица и старец.

Семипопугайного владыку тем временем не отпускала страшная зубная боль: он не мог усидеть на месте от мучений и говорил с большим трудом.

– Молю вас о помощи! – воскликнул Вукуб-Какиш. – Утолите мои страдания! Какими знаниями вы владеете? Что вы умеете врачевать?

И ответили старица и старец:

– О наш господин! Единственное, что мы умеем, – это вытаскивать червей из зубов, лечить глаза и вправлять кости.

– Отлично! Это мне и нужно! Исцелите мои зубы – из-за них я страдаю и лишён сна! Из-за них глаза мои утомлены бессонницей, и я не могу обрести покоя! Всё это потому, что два изверга выстрелили в меня глиняным шариком из духовой трубки, и с той поры я не способен больше есть. Имейте ко мне сострадание! Моя челюсть свёрнута, мои зубы шатаются!

– Хорошо, наш господин! Зубной червь – причина твоих страданий! Мучения твои закончатся, когда мы вырвем червивые зубы и на их место поставим другие.

– А будет ли это хорошо, если вы вырвете мои зубы? Ведь благодаря им я – владыка: мои зубы и мои глаза – вот главные знаки моего достоинства!

– На их место мы вставим другие зубы из блестящей кости, – сказали старица и старец, хотя блестящая кость в действительности была всего лишь зерном белого маиса.

– Пусть будет так, – согласился Семипопугайный. – Вырвите червивые зубы и окажите мне милосердную помощь.

На том и порешили. Старица и старец вырвали зубы Вукуб-Какишу, а на их место вставили зёрна белого маиса, которые были никуда не годны, разве что ярко блестели у него во рту. В тот же миг черты лица Вукуб-Какиша исказились, и больше он уже не выглядел как владыка – все до единого были вырваны у него зубы, сверкавшие прежде подобно драгоценным камням. Затем старица и старец исцелили глаза Вукуб-Какиша – они сняли с его век воспаление усталости, а заодно содрали с них всё серебро.

Излеченный Вукуб-Какиш больше не чувствовал в зубах боли, и глаза его могли по-прежнему ясно видеть, но, исцелившись, он лишился того, что считал знаками своего величия. Именно таков и был замысел Хун-Ахпу и Шбаланке.

Утратив знаки, составлявшие предмет его непомерной гордости, Вукуб-Какиш не смог вынести позора и тут же умер. Чимальмат, жена Вукуб-Какиша, умерла вслед за мужем, лишённым всех своих достоинств. Хун-Ахпу же возвратил себе руку.

Вот так Семипопугайный был низвергнут с высоты своего надменного величия. Целители забрали себе все изумруды и драгоценные камни, которыми он так гордился, пока был жив и царствовал на земле.

Старица и старец, сделавшие всё это ради близнецов, были богами, способными творить чудеса: взяв руку Хун-Ахпу, они приложили её к плечу, из которого она была вырвана, приладили точно на место, мышцы и сухожилия тут же срослись, и всё стало как прежде.

Вот так задумали близнецы кару Вукуб-Какишу и так свершили задуманное, потому что считали спесивость недостойной, а пустое высокомерие – гибельным.

Свершив же то, что решили, и тем самым исполнив волю Сердца небес, братья отправились дальше.