Текст книги "Пополь-Вух. Эпос майя-киче"

Сипакна и четыреста юных

Теперь расскажу о делах Сипакны, старшего сына Вукуб-Какиша, считавшего себя творцом великих гор.

Однажды Сипакна, любитель рыбы и раков, которые давали ему силу, купался в реке и увидел, что мимо по берегу идут четыре сотни юных[4]4
  Люди ещё не созданы богами, эти четыреста юных, по всей видимости, – лесные духи, упомянутые в главе о создании животных, и их условно можно уподобить фавнам Античности либо каким-то иным сверхъестественным существам мужского рода.


[Закрыть] («четыре сотни» – так говорят киче, когда хотят сказать «множество», «толпа»), волоча по земле большое бревно.

Выйдя из воды и направившись к ним, Сипакна спросил:

– Что вы делаете, малютки?

– Тащим бревно, – ответили юные. – Уж больно оно тяжёлое – нам не поднять его, чтобы нести на плечах.

– Я отнесу его. Скажите, куда его доставить и для чего оно вам понадобилось?

– Хотим сделать из него опорную балку для крыши нашего дома.

– Добрая будет балка, – сказал Сипакна.

С этими словами он взвалил бревно себе на плечи и отнёс к дому, который строили четыре сотни юных.

– Оставайся с нами, – подивившись силе Сипакны, сказали ему юные. – Или у тебя есть мать и отец, о которых ты должен заботиться?

– Теперь у меня никого нет, – ответил Сипакна.

– Завтра мы собираемся срубить ещё одно дерево, чтобы заготовить бревно для подпорки нашего дома.

– Славное дело, – одобрил Сипакна.

– С тобой мы сладим его быстро, – сказали юные.

Однако спустя недолгое время они задумались и решили, что опрометчиво поступили, позвав Сипакну себе в помощники. Уж больно тот силён и через силу свою непременно захочет возвыситься над ними. Ко всему, им следует принести богам жертву во славу дома, иначе плоха будет их постройка и недолго простоят её стены. Стали они совещаться друг с другом, и одни говорили:

– Принесём в жертву этого удальца, пока он силой не обратил нас себе в услужение. Вот только как это устроить? Как убить его? Как совладать с таким силачом? Ведь он один взвалил на плечи бревно, которое, собравшись все вместе, мы не смогли даже поднять.

– Давайте сделаем так, – говорили другие, – выкопаем глубокую яму и завлечём его туда. Скажем ему: спустись вниз, выгреби землю и вытащи её наверх. А когда он сойдёт на дно ямы, мы сбросим туда это огромное бревно, и оно убьёт его.

На том и порешили. Вырыв глубокую яму, четыреста юных позвали Сипакну.

– Ты хороший работник, такие нам по нраву, – сказали они ему. – Выручи нас ещё раз – спустись в яму и углуби её, насколько сможешь, потому что нам самим уже не добраться до дна.

– Хорошо, – ответил Сипакна и, не мешкая, полез в яму.

– Позови нас, когда надо будет выгребать землю. И рой как можно глубже! – наказали ему юные.

– Так и сделаю, – сказал Сипакна и принялся копать, хотя яма и без того была уже глубока.

Однако нутром Сипакна всё же почувствовал неладное и стал рыть землю не вглубь, а вбок, чтобы в боковом ходу спастись от опасности. Он догадался, что ему выпал жребий стать закладной жертвой, и решил во избежание погибели подготовить себе убежище.

– Много ли накопал? – крикнули в яму юные.

– Ещё не готово, – ответил Сипакна из глубины. – Я позову вас, когда закончу дело.

Юные полагали, что он копает себе могилу, а Сипакна тем временем готовил себе спасение – надёжное укрытие в боковом ходу.

Наконец Сипакна громко позвал юных:

– Идите и вытащите землю, что скопилась на дне ямы! Насколько смог, я углубил её! Слышите вы мой зов? Вас-то я хорошо слышу, где бы вы ни находились – ваши слова повторяет здесь эхо не единожды, но дважды!

Так воззвал Сипакна из глубины ямы, а сам, сказав это, укрылся в подготовленном убежище.

Юные тем временем подтащили к яме огромное бревно, что принёс на плечах Сипакна, и из последних сил столкнули его вниз.

– Молчите! – сказали они друг другу. – Нам надо услышать его предсмертный крик!

Затаив дыхание, ни один из них не смотрел в лицо другому, пока бревно со смертоносной тяжестью скользило вниз.

Сипакна же, когда бревно с глухим ударом врезалось в дно ямы, коротко вскрикнул.

– Жертва принесена! Мы убили его! Он мёртв! – возликовали юные.

– Теперь наш дом будет крепок и станет нам добрым жилищем! – вторили им их товарищи.

– Хорошо, что мы сделали это – ведь если бы мы его не убили, этот здоровяк, завершив с нами строительство, сам бы завладел нашим домом! – говорили другие. – Он сделал бы нас своими рабами или шутя перебил одного за другим!

На радостях они договорились сделать пьянящий напиток чичу и оставить его бродить на три дня. А когда пройдут три дня, они выпьют его в честь постройки своего нового дома.

Затем, поразмыслив немного, самые разумные сказали:

– Завтра или послезавтра надо будет посмотреть, выйдут ли муравьи из земли, когда труп начнёт разлагаться в яме и провоняет. Лишь тогда, когда выйдут из земли муравьи, наши сердца станут совершенно спокойны, и мы без тревог сможем выпить наш пьянящий напиток.

И все с этим согласились.

Но Сипакна, сидя в своём убежище, слышал всё, что говорили юные, – эхом отзывались под землёй их голоса.

На второй день и в самом деле появилось множество муравьёв – они полчищами ползли по бревну из ямы. Одни из них тащили в своих челюстях волосы Сипакны, а другие – его ногти.

Когда юные увидели это, они воскликнули:

– Злодей погиб! Смотрите, сколько муравьёв! Они несут его волосы и ногти. Смотрите! Мы сделали это! Мы убили его!

Так, радуясь, говорили они друг другу.

Но Сипакна был жив – он просто обрезал себе волосы и обгрыз ногти, чтобы отдать их муравьям. Уверившись, что Сипакна мёртв, юные на третий день устроили в своём доме праздник и так отпраздновали, что все как один напились пьяными. А напившись пьяными, они потеряли всяческое разумение. Тогда Сипакна вылез из ямы и поколебал их дом, заставив его рухнуть на их головы, – и все юные погибли под обломками. Никто не спасся из четырёх сотен – все были убиты Сипакной, сыном Вукуб-Какиша.

Вот так умерли эти четыреста юных. Говорят, они вознеслись на небо и стали теми звёздами, которые в их честь народы майя называют Моц, но, возможно, это всего лишь досужие выдумки.

Братья-близнецы побеждают Сипакну

Дальше расскажу о том, как победили и предали смерти Сипакну чудесные братья Хун-Ахпу и Шбаланке.

Случилось так, что сердца близнецов исполнились гнева и озлобились на Сипакну за то, что он убил четыре сотни юных. А тот как ни в чём не бывало ловил рыбу и раков на берегах рек, и то, что удавалось ему поймать, составляло его пищу. Весь день он бродил по рекам, добывая себе пропитание, а по ночам таскал на плечах горы.

Задумались хитроумные Хун-Ахпу и Шбаланке, как одолеть им могучего Сипакну, и сделали вот что: взяв за основу лист растения эк, так называют киче бромелию, живущую на ветвях больших деревьев, они смастерили чучело большого рака. Из листа эк они сделали туловище рака, клешни его сладили из узких листьев пахака, а для панциря, который покрывает спину и хвост рака, приспособили плоский овальный камень. После чего поместили чучело в глубине расщелины у подошвы большой горы. Меауан – так называлась эта гора, возле которой вскоре был повержен Сипакна.

Сделав дело, братья отправились вдоль реки и словно бы случайно повстречались на берегу с Сипакной.

– Куда идёшь ты, удалец? – спросили его близнецы.

– Никуда не иду, – ответил Сипакна. – Я ищу здесь себе пищу в пропитание.

– А что твоя пища?

– Рыба и раки, – сказал Сипакна. – Но здесь их нет – я ничего не поймал. У меня уже два дня во рту не было ни рыбёшки – живот сводит от голода.

– Надо же! А мы только что там, в глубине ущелья, видели огромного рака! – сказали Хун-Ахпу и Шбаланке. – Он такой большой, что ты смог бы им одним утолить свой голод. Когда мы попробовали его поймать, он цапнул нас клешнёй, и мы испугались. Оставили его там, где сидел.

– Будьте милосердны! – взмолился Сипакна. – Отведите меня туда! Покажите дорогу!

– Нет уж – наловились! – сказали братья. – Ты и один прекрасно доберёшься – тут не заблудиться. Иди берегом реки вверх по течению и выйдешь к подошве большой горы. Там, в глубине ущелья, рак и шумит. Только иди быстрее, пока он ещё там.

– Горе мне! – опечалился Сипакна. – Не видели вы никакого рака, а просто смеётесь надо мной! Вы охотитесь на птиц, так знайте – если отведёте меня к ущелью, где сидит рак, то я покажу вам место доброй охоты, где есть много птиц. Вы набьёте там целую гору из своих духовых трубок. Вам известно, где сидит рак, я знаю, где добрая охота на птиц, – вот моё слово.

Братья сделали вид, что прониклись к Сипакне жалостью и что его слова убедили их. Но при этом спросили:

– Ты и впрямь готов поймать этого здоровенного рака? Мы согласны вернуться туда, но только ловить его будешь сам. Мы боимся снова тягаться с ним – он цапнул нас клешнёй, когда мы ползком забирались в расщелину. Рак большой и мог нас поранить не на шутку, поэтому мы не полезли дальше… А ведь нам оставалось только ухватить его! Словом, тебе самому придётся туда забраться.

– Хорошо, – согласился Сипакна, и все вместе они отправились в путь.

Придя к расщелине, увидел Сипакна, как и обещали близнецы, большого рака, красующегося своим отменным панцирем. Но не рак это был, а спрятали в расщелине чудесные братья своё колдовство.

– Какой славный рак! Мне уже кажется, что он у меня во рту!

Сипакна был доволен – он умирал от голода, но глаза его уже видели долгожданную пищу, о которой он так мечтал.

Сперва Сипакна попытался влезть в расщелину на животе и уже наполовину забрался туда, но тут рак угрожающе поднял свои клешни.

Сипакна мигом выскочил из расщелины, и братья спросили его:

– Ну что, поймал?

– Нет, рак напугал меня, подняв свои клешни. Но я уже был близко и вот-вот схватил бы его, – сказал Сипакна и добавил: – Пожалуй, будет лучше, если я влезу в расщелину сверху.

Он снова попытался забраться в расщелину, на этот раз сверху, но, когда он уже почти залез туда, так что наружу торчали только его пятки, огромная скала соскользнула вниз, защемила его и тяжело сдавила ему грудь. Таково было колдовство близнецов – больше Сипакна не возвратился из этой расщелины, потому что сам обратился в камень.

Вот так у подошвы горы Меауан был повержен чудесными братьями Хун-Ахпу и Шбаланке старший сын Вукуб-Какиша Сипакна, возомнивший о себе, будто он тот, кто создал землю и воздвиг горы, играя ими, как мячом. Так гласит предание. Только благодаря колдовскому искусству близнецов был побеждён Сипакна, второй из надменных. Но остался ещё один, третий, и теперь время рассказать о нём.

Братья-близнецы побеждают Кабракана

Третьим из ослеплённых высокомерием был младший сын Вукуб-Какиша, которого звали Кабракан.

– Я тот, кто сотрясает землю! – говорил он.

Но вслед за Сипакной и Кабракан был повержен Хун-Ахпу и Шбаланке.

Триединый Ураган – Молния блеска, Молния ярости и Молния грома – так сказал близнецам:

– Пусть падёт и второй сын Вукуб-Какиша. Мы хотим этого, и такова наша воля, ибо дурно они проживают свою жизнь на земле. Возомнили о себе, будто истинно их величие и могущество их как могущество солнца! Так не должно быть! Отведите его туда, где рождается истинное солнце, – повелел братьям Ураган.

– Сделаем, великий владыка, – ответили близнецы. – Мы и сами видим, как дурно их величие и непомерна спесь. Разве можно быть столь надменными, зная, что существуешь ты – тот, кто зовётся Сердце небес, кто есть сама жизнь?

Кабракан же в это время был занят тем, что сотрясал горы. Даже при лёгком ударе его ноги о землю раскалывались большие скалы, а малые и вовсе рассыпались в прах. По следам его, по расколотым скалам нашли Кабракана чудесные братья, а найдя, спросили:

– Куда идёшь ты, удалец?

– Никуда не иду, – ответил Кабракан. – Без пути брожу по свету – крушу горы и ровняю их с землёй.

Сказав это, Кабракан и сам спросил Хун-Ахпу и Шбаланке:

– А вы зачем пришли сюда? Прежде я не видел ваших лиц! Как ваши имена?

– У нас нет имён, – сказали ему братья. – Мы простые охотники – бьём птиц из духовых трубок и ставим на них силки в горах. Мы бедны и ничего не имеем. Только тем и заняты, что бродим по большим и малым горам, так же как ты. Недавно мы видели огромную гору – в той стороне, где брезжит свет на горизонте. Такую высокую гору мы прежде не встречали – вершина её возносится выше всех прочих. Она так высока, что даже птицы не могут залететь туда – мы не поймали там ни одной.

Так сказали Кабракану Хун-Ахпу и Шбаланке, а потом спросили:

– А что, ты и впрямь можешь сровнять с землёй любые горы?

– Это правда? – удивился Кабракан. – Вы видели ту гору, о которой говорите? Где она? Покажите и тогда убедитесь сами, как умею я раскалывать и крошить скалы. Где видели вы её?

– Она вон там, где брезжит свет на краю неба, – сказали братья.

– Идите впереди и показывайте мне дорогу, – велел близнецам Кабракан.

– Сделаем по-другому, – ответили они. – Ты пойдёшь между нами: один из нас будет слева от тебя, другой – справа. Ведь мы с духовыми трубками, и, если по пути нам повстречаются птицы, мы подстрелим их.

Договорившись об этом, они отправились в путь, и по дороге Хун-Ахпу и Шбаланка то и дело пускали в ход свои духовые трубки. Но когда чудесные братья стреляли из них, они не вкладывали в дуло глиняные шарики, а сбивали птиц одним лишь дуновением воздуха. Кабракану оставалось лишь удивляться их дивному умению.

Проголодавшись в дороге, братья развели костёр и принялись готовить на огне добытых птиц. При этом спинку одной из них они натерли мелом, присыпали её белой землёй.

– Мы угостим его этой птицей, ведь он не в силах будет устоять перед её манящим запахом, – сказали они друг другу и принялись творить колдовское заклятие: – Пусть птица эта станет его погибелью! Как мы посыпаем её землёй, пусть так же она сведёт его в землю, где будет он погребён и обращён во прах! Да свершится это во имя тех, кого сотворят своей мудростью истинные боги в тот час, когда зажжётся заря, когда придёт время человека, когда воссияет на небе свет!

Братья были уверены, что Кабракан не устоит перед ароматом готовящейся на огне пищи, и сердце его непременно пожелает вкусить её.

Тем временем птицы хорошо пропекались над углями, кожа их золотилась, а жир и сок, капавший с их тушек, распространял вокруг соблазнительный запах. Уловив аромат еды, Кабракан почувствовал неодолимое желание попробовать жареную птицу, которую готовили братья, – слюна наполнила его глотку, и, когда он вдыхал манящий запах, она, пузырясь, текла из его рта.

Наконец он не выдержал.

– Что вы готовите на огне, что вы едите? Аромат, который доходит до меня, воистину прекрасен! Дайте и мне попробовать кусочек! – сказал он близнецам.

Вняв его просьбе, братья дали Кабракану заклятую птицу, ту самую, которая должна была стать его погибелью. А когда Кабракан съел её и обглодал птичьи кости, братья отправились вместе с ним дальше, на восток, где возвышалась большая гора. Но по пути руки Кабракана внезапно затряслись, а ноги подкосились, и он сделался немощен – ведь спинка птицы, которую он съел, была натёрта мелом, посыпана белой землёй. Теперь он уже не мог раскалывать горы и не имел силы сокрушать скалы.

Увидев, что Кабракан ослабел, братья повалили его и крепко связали по рукам и ногам. И больше он уже не поднялся, ибо сам обратился в земной прах.

Так Кабракан был повержен Хун-Ахпу и Шбаланке, чудесными братьями, совершившими столько великих деяний на земле, что поведать обо всех никак невозможно.

Я рассказал о том, как были повержены близнецами надменный Вукуб-Какиш и его возгордившиеся сыновья – Сипакна и Кабракан. Теперь пришла пора рассказать о рождении героев, о том, как появились на свет славные своими делами Хун-Ахпу и Шбаланке.

Книга II

Предки героев-близнецов спускаются в Шибальбу

Настало время назвать имя отца чудесных братьев Хун-Ахпу и Шбаланке. Завесой тайны скрыта его история, и такой же пеленой недостоверности окутаны слухи о рождении самих Хун-Ахпу и Шбаланке. Поэтому, отбросив заведомые выдумки, я поведаю лишь самую правдивую часть из того, что плетёт молва об их предках, равно как и о них самих.

Вот имена первых: Хун-Хун-Ахпу и Вукуб-Хун-Ахпу – эти имена носили те двое божественных, кого родили Шпийакок и Шмукане. В предвечной ночи были рождены эти герои, ибо не зажглись ещё на небе ни солнце, ни луна, и не был ещё сотворён человек.

Пришёл час, и Хун-Хун-Ахпу в свою очередь породил двух сыновей: первый носил имя Хун-Бац, а второй – Хун-Чоуэн. Мать их звали Шбакийало, что значит «белая цапля», она была женой Хун-Хун-Ахпу.

Что же касается Вукуб-Хун-Ахпу, которого вместе с Хун-Хун-Ахпу породили Шпийакок и Шмукане, то жены он не имел и был одинок. Впрочем, и Шбакийало прожила недолго – она умерла, когда Хун-Хун-Ахпу и Вукуб-Хун-Ахпу ещё здравствовали на земле.

По природе своей сыновья Хун-Хун-Ахпу владели божественной мудростью и великими знаниями – они умели предсказывать будущее, а их дела и привычки были безупречными. Преуспели они также в искусствах и ремёслах: были флейтистами, певцами, стрелками из духовой трубки, художниками, ваятелями, ювелирами и серебряных дел мастерами – всё это было дано Хун-Бацу и Хун-Чоуэну.

Обычно Хун-Хун-Ахпу и Вукуб-Хун-Ахпу проводили время за игрой в кости и в мяч, а когда они сходились все вчетвером, то играли в мяч парами – одна против другой. Даже ястреб-змееяд Вок, вестник Урагана – Молнии блеска, Молнии ярости и Молнии грома, – прилетал к ним, чтобы наблюдать за их игрой. Любые расстояния – ничто для Вока, не далеки для него ни поверхность земли, ни преисподняя Шибальбы. В мгновение ока он способен вознестись на небо и оказаться рядом с Ураганом.

И вот однажды, когда Хун-Хун-Ахпу и Вукуб-Хун-Ахпу играли в мяч недалеко от дороги, которая вела в Шибальбу, шум их игры услышали владыки преисподней Хун-Каме и Вукуб-Каме.

– Что это? Что происходит там, наверху, наверху?! – воскликнули владыки Шибальбы, разбудив подземное эхо. – Кто заставляет дрожать землю и причиняет нам беспокойство, беспокойство? Эти двое более не почитают нас, не почитают нас! У них не осталось ни капли уважения к нашему величию, раз они устроили свои игрища над нашими головами, нашими головами! Отправляйтесь и позовите их, позовите их! Пусть они придут и сыграют в мяч здесь, здесь! В Шибальбе мы одолеем их, одолеем их!

Вслед за этим демоны Шибальбы собрались на совет, а Хун-Каме и Вукуб-Каме сели во главе его как повелители и высшие судьи. Между подземными властителями издавна были распределены обязанности – каждому из них Хун-Каме и Вукуб-Каме препоручили должность, отвели положение и каждому указали, над чем тот будет властвовать.

Двое из демонов, носившие имена Шикирипат и Кучумакик, вызывали кровотечение из ран.

Другие двое, которых звали Ах-Альпух и Ах-Алькана, заставляли жителей земли пухнуть, наполняли гноем нарывы на их ногах и окрашивали их лица в жёлтый цвет: этот недуг назывался чуканаль – желтуха. Над этой болезнью властвовали Ах-Альпух и Ах-Алькана.

Демоны Чамиабак и Чамиахолом получили от владык посохи как символы их власти, они были жезлоносцами – стражниками Шибальбы. Посох Чамиабака был сделан из костей, а посох Чамиахолома – из черепов. Эти двое заставляли жителей земли чахнуть до тех пор, пока от них не оставалось ничего, кроме костей и черепа, и тогда те умирали от истощения, ибо животы их присыхали к хребту.

Демоны Ах-Альмес и Ах-Альтокоб властвовали над несчастьями, настигавшими жителей земли, когда те находились вне дома, – их дело было наносить раны, повергать свои жертвы лицом в грязь и убивать их. Такова была должность Ах-Альмеса и Ах-Альтокоба в Шибальбе.

Ещё двоим – Шику и Патану – велено было насылать на жителей земли внезапную смерть в дороге, заставляя их кровь устремляться к горлу и хлестать изо рта до тех пор, пока те не умрут. Эти демоны настигали жителей земли в пути, хватали их и сжимали их сердца так, что глотки путников начинали изрыгать кровь. Вот что было во власти Шика и Патана.

Все эти злокозненные демоны собрались на совет и решили, что будут преследовать и терзать Хун-Хун-Ахпу и Вукуб-Хун-Ахпу за их дерзость. Но на самом деле владыки Шибальбы хотели иного: им приглянулось снаряжение для игры в мяч, которое надевали на себя Хун-Хун-Ахпу и Вукуб-Хун-Ахпу, – их кожаные наколенники, нашейники, перчатки, головные уборы и маски. Вот чего добивались они – игральное снаряжение желали заполучить себе владыки преисподней.

Далее я расскажу о путешествии Хун-Хун-Ахпу и Вукуб-Хун-Ахпу в Шибальбу, после которого сыновья Хун-Хун-Ахпу – Хун-Бац и Хун-Чоуэн – остались сиротами, поскольку мать их была уже мертва. А затем поведаю о том, как высокомерных Хун-Баца и Хун-Чоуэна, обижавших свою родню, проучили чудесные близнецы Хун-Ахпу и Шбаланке.

Предвкушай необычайное, идущий тропой мудрости!