Читать книгу "Алиса и смартфон. Сказка для взрослых"

Глава 2

«Это что, блядь, сейчас было?!» Такого Алиса ну никак не ожидала: она по-прежнему сидела за столиком в ресторане, но сам ресторан был другой! Вместо приглушенного янтарного света и восточной экзотики – расписные в русском стиле стены и потолки, на столе расшитая скатерть; вместо ливанских яств и вина – корзинка с сушками, блюдце с вареньем, самовар и чай в кружке; вместо почтительного и загадочного официанта-ливанца перед ней стоял молодой парень с русыми вьющимися волосами, в расшитой косоворотке, которого Алиса почему-то сразу захотела назвать «половой», хотя ничего сексуально-возбуждающего в нем не было. Луис тоже куда-то исчез. И пахло в ресторане теперь по-другому: не восточными специями и благовониями, а теплым свежевыпеченным хлебом и квашеной капустой. Первым желанием Алисы было закрыть глаза, встряхнуть головой, чтобы исчезло наваждение, и открыть глаза снова. Так она и сделала. Ничего не изменилось. Перед ней все так же стоял официант, склонившись в почтительной и выжидательной позе. Алиса поняла, что должна что-то сказать:

– А… где… – начала она.

– Где ваш спутник? Он расплатился и ушел-с. Не соизволите заказать к чаю-с свежайшую выпечку-с?

– Э, нет… а… где я?

– Вы-с, уважаемая сударыня, в ресторации-с купца Свешникова.

– А… город какой?

Официант чуть заметно улыбнулся.

– Великая Москва-с.

– Сп… спасибо. С.

– Так будете еще делать заказ, любезная сударыня?

– Нет. Я. Пойду, пожалуй…

– Как вам будет угодно-с, – и официант удалился.

«Нет, я конечно догадывалась, что технологии шагнули далеко вперед, но чтоб настолько… – продолжала изумляться происходящему Алиса. – Я понимаю, дополненная реальность там, все дела… Запахи тоже можно синтезировать, но ведь официант этот – он же живой!» Алиса потрогала скатерть, кружку, сушки, самовар (ай, блядь, горячий!) – все настоящее. «А, ну все понятно: это кабальеро Луис со своим подкупленным официантом-ливанцем накормили меня чем-то галлюциногенным, суки. А потом решили разыграть, типа, сейчас он выйдет из-за угла, ха-ха, весело, правда? А вот нихуя не весело. За такое и по ебальнику можно получить. А ведь он так мог меня и к себе домой затащить… Я еще легко отделалась… Блядь, надо завязывать с этими виртуальными знакомствами, до добра они не доведут…» Изумление у Алисы сменилось злостью на Луиса. Она решила заказать такси до дома, воспользовавшись специальным приложением с функцией определения текущего местоположения. «Никому не буду ничего рассказывать про это, блядь, свидание. Эх, а как все начиналось… Закроюсь в своей комнате, удалю нахуй этого Луиса из списка контактов. А еще лучше – удалю вообще анкету от греха подальше».

Но вместе с тем и с самой Алисой стали происходить изменения. Как человек, выйдя из темноты на ярко освещенное место, сначала щурится, на мгновенье теряет ориентацию, а потом, когда зрение привыкает к свету, продолжает дальше идти по своим делам, как ни в чем не бывало, так и мозг Алисы, впав сначала в ступор от неожиданных перемен, быстро адаптировался и перестал воспринимать происходящее чем-то из ряда вон выходящим. Удивление быстро прошло. Алису не поразило то, что себя она обнаружила одетой не в то платье, в котором пришла в ресторан, а в красный сарафан с ручной вышивкой на груди и в легкую душегрейку, отороченную по вороту собольим мехом (мамин подарок на прошедший день рождения). Не смутило Алису и то, что, когда она достала свой новенький дюжинный язвон в чехле под гжель, зашла в приблуду для заказа самодвижущихся повозок, нажала кнопку заказа и сказала: «Сударыня, будьте любезны, повозку от текущего моего места до (она назвала свой домашний адрес) на ближайшее время», буквально через минуту приблуда мелодичным звоном колокола оповестила ее о том, что повозка подана. Алиса встала из-за стола и вышла из ресторации.

Пока самодвижущаяся повозка везла ее до дома, Алиса смотрела в окно. «Как же все-таки хороша Великая Москва! – думала она, проезжая мимо церквей, присутственных мест, современных частных и государевых теремов, глядя на степенно прогуливающихся, нарядно одетых (хотя сегодня не церковный праздник) сограждан. – Чисто, красиво, спокойно. В общем, все чинно-благородно. Даже слишком…» Вскоре повозка мягко притормозила возле ее дома. У подъезда на лавочке сидел ее сосед по квартире, одинокий старичок Лев Абрамович.

– Многая лета, Лев Абрамович! Здравы ли? – учтиво поклонившись, приветствовала его Алиса.

– А, Алисонька, душечка, да все хорошо, хвала Государю! Как сама-то? Как в Универсуме дела?

– Спасибо, все благостно, хвала Государю!

– Посиди со мной немного на скамеечке, ишь, вечер-то какой!

– С удовольствием, Лев Абрамович, да недолго только – боюсь не поспеть домой к «Вечерним вестям».

– Да мы и недолго.

Алиса присела.

– Какая ж ты стала красавица, Алисонька!

– Скажете тоже, Лев Абрамович, – зарделась Алиса.

– Быстро подросла-то. Помню тебя ведь крохой малолетней да неразумной. Ан, небось, уже отец жениха тебе приглядывает.

– Рано мне еще, сначала Универсум закончить надобно…

– Закончишь, куда ты денешься! Ты ж разумница, да и усидчива.

– …да и потом к делу какому надобно будет пристроиться, не у мужа ж на шее сидеть.

– И то верно. Не торопись. Наслаждайся, пока молода да свободна. Потом ведь тяжело тебе будет…

– Что так, Лев Абрамович?

– Уж поверь мне, старику… Давно живу я. Помню времена еще до Смуты да до Великой Победы. Теперь-то, конечно, жить не в пример лучше – и сытнее, и спокойнее, хвала Государю!

– Хвала Государю!

– …вот только раньше было как-то… веселее, что ли… да и свободнее…

– Ну что вы такое говорите, Лев Абрамович!

– Да не крамола это. А ежели и сочтут крамолой – старик я уже, чего бояться-то мне? А ты – на ус мотай да языком не болтай.

– Отчего ж свободнее-то было? Тогда и супостаты нас все время воевать хотели, и душегубам да ворам раздолье было внутри государства-то нашего, да и Смута Того, Кого Забыть Велено, уж точно блага нам не принесла.

– Верно все, Алисонька. Только то свобода и есть! Не дева она в белых одеждах, а оборотень в человечьем обличье. Одному она покажется, так тот гениальное творение на свет произведет, роман великий, али музыку какую, что за самую душу берет. А другому повернется, так он соседу своему под дверь нагадит. А все потому, что свобода – она не внутри забора, а вне его. Беда, что народу нашему токмо внутри забора и благостно. А как ворота откроешь – сразу одичают да загрызут друг дружку. Потому свобода – она для каждой персоны отдельная, своя. Внутри стада какая свобода-то? Там куда пастух укажет, туда стадо и идет. Так вот, раньше пастуха-то и не было, потому и свободней было-то…

– А кто ж нынче-то пастух, Лев Абрамович?

– Эх… ступай, дочка, а то к «Вечерним вестям» домой не поспеешь…

– Побегу! Здравствовать вам, Лев Абрамович!

– И тебе, Алисонька! С Государем!

Когда Алиса зашла в свою квартиру, вся семья – отец, мать и младшая сестра Василиса – уже собралась в гостиной перед огромным, во всю стену, экраном для ежевечернего просмотра вестей.

– Где ты ходишь? – сурово посмотрел на Алису отец. – Вести вот-вот начнутся!

– Уже иду, батюшка, – и Алиса уселась рядом со всеми.

Тут же прозвучали позывные самой популярной в Расее программы – «Вечерние вести». Все торжественно замолчали. На экране появился лоснящийся благополучием любимый оратор всех расеян Владимир Соловьёв-Разбойник:

– Доброго вечера и здравия всем любезным согражданам! Во славу Государя начинаем нашу передачу!

«Во славу Государя!» – откликнулись все собравшиеся в гостиной.

– В начале нашего выпуска расейские новости, – продолжил оратор. – Сегодня, ко Дню восшествия на престол нашего обожаемого Государя, под Геленджиком состоялось открытие новых государевых хором. На церемонии открытия присутствовал наш посланник…

Далее под видеоряд прекрасных залов новых хором, садов и оранжерей, окружающих сам дворец, спортивного комплекса и амфитеатра, построенных неподалеку, посланник рассказывал, сколько строителей приняло участие в строительстве, сколько новых деревьев и кустарников было высажено, а сколько сохранено. Особое внимание он обратил на то, что хоромы будут в основном использоваться для встреч с главами других государств, а в другое время – как бесплатный музей для всех желающих. Спортивный же комплекс будет в основном предназначен для тренировок местных детских хоккейной и футбольной команд.

– Лепота! – прокомментировала репортаж Василиса, дородная, кровь с молоком, девка с русой косой до пояса. – Уж теперь не стыдно правителей приглашать, да хоть из Дальнего Кольца Врагов, пускай обзавидуются да поразятся сему великолепию!

– Нечто раньше стыдно было? – удивилась Алиса.

– Эх, сестрица, хоть и старшая ты, да неразумная – раньшие-то хоромы еще до Смуты выстроены были, а так-то мы показываем, что Расея и дальше процветает, да пуще прежнего!

– Ну-ка, цыц, балаболки! Слушать мешаете! – осадил сестер отец.

– Сегодня в Великой Москве состоялся сход и благодарственный молебен за избрание членов новой Думы. Свободным волеизъявлением граждан избранные, лучшие представители боярства приступили нынче к исполнению…

На экране мелькали счастливые лица участников схода: колонна духовенства, колонна горожан, колонна учащихся… Все радостно махали руками в объектив камеры, снимающей сход, над колоннами реяли хоругви: «Спаси нас Государь!», «С Государем – хоть камни с неба!», «Государь и Дума едины!».

– А ты чего не пошла на сход, Алиса? – спросил ее отец.

– Не успела, батюшка. В читальне засиделась…

– И так зело умна, коль тебя послушать… А то бы к благому делу приобщилась, за новоизбранную Думу возрадовалась. Ведь для твоего же блага радеют!

– А я и возрадовалась, батюшка.

– Не больно вид-то у тебя радостный, сестрица, – язвительно вставила Василиса.

– Да от трудов и занятий всегда вид такой, но откуда уж тебе-то, сестрица, ведать…

– Ну не ссорьтесь, дочери мои, – успокоила их мать.

Далее шли зарубежные вести. Сначала из Ближнего Кольца Врагов (войны, провокации на границах с Расеей), затем из Среднего (войны, эпидемии), затем из Дальнего (кризисы, волнения, стихийные бедствия). Алиса слушала вполуха, ее мало интересовало то, что происходило за пределами Расеи: «Границы на замке, никакая зараза извне к нам не прорвется».

– Как же повезло вам родиться в Расее, доченьки! – с волнением сказала мать. – Глядишь, а ведь только в ней, благословенной, жить-то теперь спокойно можно. Эвона что в мире творится!

– Воистину! – поддержал ее отец. – Любите и цените землю свою родную.

«А какую ж и ценить-то? Другие земли мы не видали, да и не увидим, поди, – хотела было сказать Алиса, но сдержалась. Мысли Алисы ушли далеко от вестей, хотя она старалась сохранять заинтересованный вид. – Государство у нас, конечно, благословенное и процветающее, да только вот… Взять, к примеру, мой старый язвон. Уж на что хорош был! Не нарадовалась, когда батюшка на день ангела меня им одарил. И так мне с ним было удобно да горделиво! А как вышел новый язвон, дюжинный… Уж он-то покруче будет! И старый я разлюбила. Нечто я теперь не патриотка? Так и с государством. Вот сейчас государство до Смуты все клянут, а то и вовсе забыть норовят. А ведь и тогда в нем люди жили, любили то государство, что у них было. А теперь любят то, что получше. А вдруг и за границами нашими есть что получше? Да, не любят нас там и не ждут. А вот кого больше любить будут: кактус с иголками али фиалку лесную? Ежа, колючками ощетинившегося, али котейку ласкового? То-то и оно…»

– Новости спорта, – вещал с экрана уже другой оратор. – Вчера наша хоккейная дружина в противоборстве с канадцами уступила в основное время 0:5. Но поскольку после игры в раздевалке было замечено, как канадские игроки меняли свои анализы мочи на другие, осветленные, канадской команде было засчитано поражение со счетом 0:3. Таким образом, наши богатыри-дружинники в осьмнадцатый раз в новейшей истории одержали победу в мировых игрищах по хоккею! Государь направил воеводе и всем дружинникам поздравительную депешу.

– Ну, мать, за такую победу не грех и пару-тройку чарок вишневой настойки за ужином пропустить, а? – подмигнул матери отец.

– Гляди, начнешь с двух-трех, а там уж и целый штоф вылакал! – укорила его мать.

– Ну, будет тебе ворчать, праздник же сегодня, ишь, вести-то какие благостные!

– У тебя каждый день нет-нет да и благость…

– Ох, ехидна…

– И о погоде, – теперь на экране была миловидная сударыня. – Над всей Расеей – безоблачное небо. Температура…

– А не махнуть ли нам всем семейством в конце лета в Крым? – предложил отец. – Эх, хорошо там!

– Хорошо-то хорошо, да каждый год уж ездим, – заметила Алиса.

– Балованная ты у меня! – укорил ее отец. – И то тебе не так, и это не эдак… А то смотри, можем ведь и без тебя поехать!

– Я согласная! – поддержала отца Василиса, исподтишка показывая сестре язык.

«Ой, да и валите, подумаешь, напугали ежа голой жопой, – подумала Алиса. – Отдохну хоть от вас…»

– А, мать, что скажешь? – спросил отец свою супругу.

– Утро вечера мудренее, завтра все обговорим. А теперь – по кроватям, да и давайте почивать.

Вскоре Алиса, переодевшись в длинную ночную сорочку, лежала в своей кровати. Сон не шел. Да и немудрено, после такого-то чуднóго и непонятного дня.

– Вась, а Вась! – позвала она сестру.

– Ну чего тебе? – раздраженно отозвалась сестра.

– А ты счастлива?

– Что?!

– Говорю – счастлива ты, аль нет?

– Отъебись.

– Ах так! Вот бате скажу, что ты сквернословишь, то-то будет тебе и Крым, и Геленджик… Да еще и розгами по жопе добавка!

– Да? А я тогда скажу, что ты переписки непотребные с мужиками незнакомыми ведешь!

– Ах ты, щука! В язвон мой лазишь без спросу?!

– Так что заткнись и не мешай мне спать!

«Вот гнида… – со злостью подумала Алиса. – А уж какой паинькой при родителях прикидывается! Надо будет ключ-слово на язвоне поменять. Что-то я еще вроде хотела сделать… А, точно! Удалить этого Луиса из контактов… СТОП!»

Как будто память внезапно вернулась к Алисе. Она вспомнила весь свой день сегодня – и до, и во время, и после ВСТРЕЧИ! По спине пробежал неприятный холодок. «Я что, до сих пор в бреду? Или когда я была в бреду: до или после ВСТРЕЧИ? И кто я – реальная?» Алисе стало по-настоящему страшно. «Так, Алиса, возьми себя в руки. С какого момента все пошло не так? С ливанского ужина? С вина? Так, значит, все-таки меня отравили… Тогда надо подождать до утра и, если не отпустит, признаться во всем маме. Пусть отвезет в больницу, сделают анализы, прочистят желудок, в конце концов… Но как я попала в этот бред? Я… Точно! Смартфон!»

Алиса лихорадочно достала свой смартфон (айфон, двенадцатый, никакой гжели), дрожащими руками включила, ввела ПИН-код, зашла в приложение xyЯmba… На экране высветилось: «Текущая миролокация: Великая Москва, Расея». «Ну, Луис, ну, пидорас испанский, не-е-ет, я очень хочу еще раз с тобой встретиться, чтобы от души так зарядить по твоему холеному ебалу! Так… что там надо было сделать, чтобы вернуть все обратно? Только не нажимай ничего, дура, сначала вспомни, что он тебе говорил! Если текущая локация не нравится – свайп влево, переход к следующей произвольно выбранной локации. Если нравится – свайп вправо. Чтобы рассмотреть подробности – тап пальцем на текущей локации. Свайпнуть влево? Да подожди ты, дура! Это переход к СЛЕДУЮЩЕЙ локации, а не возврат к предыдущей! А как вернуться-то?! Вот же ж блядь… Тогда, может, свайпнуть вправо? Да ну нахуй! А что, тебе разве здесь не понравилось? Нет, в принципе, нормально, но… как-то все с одной стороны приторно-сладко, а с другой – чувствуется какая-то глубоко скрытая гнильца… да и прожить всю жизнь, как в крепости, даже если ты – принцесса, то еще удовольствие. Нет, точно не вправо. А если еще раз тапнуть на этом же экране?» Алиса несколько раз потыкала в экран пальцем – ничего не изменилось. «Тогда придется пролистать влево другие варианты, пока не найду исходный. Вряд ли их тут много. Но… если уж быть до конца с собой честной, то… а ведь прикольная игра! С полным, блядь, погружением, полнее не бывает! И теперь я хоть знаю, к чему быть готовой. Ну что – свайп влево?» Алиса на секунду задержала дыхание и… свайпнула влево. На экране высветилось: «Текущая миролокация: Новомосковск, Рашка». «Это что еще за хуйня? – подумала Алиса. – Ладно, посмотрим. Но не сейчас. Сейчас – спать. Там, глядишь, утром проснусь, а всей этой бредятины как и не бывало! Но Луису я все выскажу…» И, уже засыпая, Алиса тапнула по экрану пальцем.

Глава 3

Проснулась Алиса от запаха – в ее комнате пахло… бедностью. Так пахнет замоченная в тазу с дешевым стиральным порошком одежда. Так пахнут вещи, которые уже давно не используются в быту, но выбросить их жалко (а вдруг еще пригодятся?). Так пахнет запасенная на зиму картошка в мешке, выставленном на балкон. Так пахнет суп, приготовленный из этой картошки. В своей реальной жизни Алиса никогда не встречала этот запах, но теперь он показался ей не просто знакомым, а даже привычным.

Алиса встала с кровати, выглянула сквозь пыльное окно наружу. Начался еще один обычный день. На соседней кровати спала ее младшая сестра Алла в одежде, хоть сбросила с ног ботинки полувоенного образца. Вчера Алла пришла домой поздно вечером и, даже не поругавшись по привычке с сестрой, сразу рухнула на кровать. От нее явно несло алкоголем и сигаретами. «Типа взрослая уже… ну-ну», – подумала Алиса и пошла в ванную умыться и принять душ. Идя в душ, заглянула на кухню – там сидел отец, в спортивных штанах и майке-алкоголичке, и пил пиво из бутылки.

– Доброе утро, па.

– А, ты…

– А мама дома?

– В магазин пошла.

– Понятно…

Алиса зашла в ванную, включила воду. Кран чихнул пару раз, потом выдал струйку холодной воды. «Блин, опять горячую отключили… Мыться под холодной или греть и поливать себя из ковшика? Как неохота! А, ладно, быстренько так помоюсь, зато проснусь…» Из ванной Алиса вылетела, стуча зубами, замотав голову полотенцем и укутавшись в старый мамин халат. Переоделась, снова пришла на кухню. Отец пил уже вторую бутылку.

– Слышь, дочь, сваргань пожрать что-нибудь…

Алиса открыла холодильник – два яйца, засохший кусочек сыра, дрожжи, открытый пакет молока («Прокисло», – понюхав, решила Алиса), еще одна бутылка пива, в корзине для овощей две проросшие луковицы… Негусто…

– Может, подождешь, пока мать с продуктами вернется?

– А че там, нет ничего, что ли?

– Два яйца, две луковицы…

– Ну так и пожарь отцу яичницу, руки не отсохнут!

Через несколько минут они вдвоем ели яичницу прямо со сковородки, себе Алиса отделила часть поменьше, отцу – побольше. Когда доели, Алиса промокнула сковородку кусочком серого хлеба, отправила себе в рот.

– Чай будешь?

– Какой чай, нах? Не видишь – пиво пью…

Алиса бросила себе в кружку пакетик чая, залила кипятком. Пакетик всплыл, даже не сильно окрасив воду в чайный цвет. Алиса достала пакетик, выжала его чайной ложкой, отложила на блюдце. Отколола немного присохшего к стенкам сахарницы сахара, насыпала в кружку, перемешала. Снова села за стол. В прихожей открылась дверь: мать вернулась из магазина.

– Дочь, возьми сумку!

Алиса встала из-за стола, взяла у матери сумку, отнесла ее на кухню, раскрыла. Буханку хлеба – в хлебницу, бутылку водки («Тебе сейчас или потом?» – «Потом». ) – в морозилку, консервы «Килька в томатном соусе», триста граммов «Докторской», пачку масла, пакет молока, десяток яиц – разложила по полкам в холодильнике. Пачку вермишели и пакет риса – убрала в шкаф. Вроде все. На кухню зашла мать, включила радиоприемник: «…в Новомосковске продолжается забастовка работников жилищно-коммунальной сферы, требующих погашения задолженности по зарплате с февраля текущего года. Они отказываются убирать мусор с улиц города до тех пор, пока власти…» Выключила.

– А где Алка?

– Дрыхнет. Это Алко, а не Алка…

– Отец, поговори с ней!..

– А че я ей скажу-то?

– Чтоб не бухала! Дите ведь еще!

– А то она меня послушает…

– Ну ты ж отец!

– И хули?

– Не ругайся при детях!

– Да ладно… сами уже матерятся как сапожники… дети.

– Макароны опять подорожали…

– Ну вот не начинай! Ищу я работу, ищу!

– Да где ж ты ее ищешь-то? Жрешь вон сутки напролет!

– А если завод закрыли, а нас всех в бессрочные отпуска разогнали? Где я тебе работу найду? Грузчиком на рынке? Не пойду! Я – рабочий человек! И русский! Не буду я на чурок работать! И куда теперь – в бандиты?

– Да я уж и не знаю даже…

– Дура! Думай, что мелешь! А, знаю! Хочешь, чтобы меня грохнули поскорее, или чтоб я в тюрьму загремел, а квартира чтоб тебе одной досталась!

– Ой, да угомонись ты! Ничего я уже не хочу…

Помолчали. «Пора валить отсюда, пока они всерьез не начали ругаться», – подумала Алиса.

– Мам, пап, я в Училище! – и пошла в свою комнату одеваться.

Алла уже проснулась и тоже одевалась, ну как одевалась… проснувшись в одежде, натянула свои ботинки-говнодавы, подкрасила по последней молодежной моде нос в красный цвет и повесила на шею «украшение» в виде цепи с амбарным замком средних размеров.

– Ты бы хоть умылась, чучело, – бросила ей Алиса.

– Иди нахуй, сама ты чучело.

– Слышь, алконавтка, за базаром следи!

– Зови меня Эл, поняла? Сто раз тебе говорила!

– Как хочу, так и зову.

– Чао! – и сестра выскочила из комнаты.

Алиса слышала, как в коридоре сестра устроила перебранку с родителями, потом хлопнула входная дверь… «Что ж из нее вырастет? – подумала Алиса. – Если вырастет вообще, а не сторчится или не грохнут дружки-наркоманы… А родителям, походу, наплевать…» Одевшись, Алиса вышла из дома.

До метро ей надо было пройти минут десять пешком мимо полуразваленного строения бывшей трикотажной фабрики, потом через заросший бурьяном пустырь, потом через стихийный рынок, где «с рук» торговали всякой мелочевкой: вязаными носками, паленой водкой, потрепанными книгами… Тем, кто торговал на этом рынке и кто даже что-то умудрялся продать, далеко не всегда удавалось заработать, потому что рынок находился под двойным контролем – ментов и братков из бригады местного авторитета Толяна. И те и другие получали с торговцев свою мзду за право торговать. Когда Алиса уже почти добралась до входа в метро, она наткнулась на ментовской наряд.

– Ваши документы, гражданочка!

«Блин…» – Алиса вспомнила, что забыла дома паспорт.

– У меня нет с собой.

– Как это нету? Вы разве не знаете, что без документов с отметкой о регистрации запрещено выходить из дома? А если вы нелегал? А если террористка?

– Я… дома забыла. Я живу тут недалеко, я…

– Все вы так рассказываете… Короче, либо штраф, либо забираем вас в отделение для выяснения личности…

– У меня нет денег. Да что я такого сделала? Я в Училище тороплюсь! Я…

– Ты не врубаешься в то, что тебе говорят? Или штраф, или в отделение!

Алиса слышала про ужасы, творящиеся в отделениях полиции, но денег у нее с собой действительно не было.

– Ну пожалуйста, отпустите меня! Я правда в Училище спешу. И живу тут рядом, на… (она назвала адрес). Ну нету денег, правда, вот сами смотрите!

Алиса достала кошелек и вывернула его. Только студенческий проездной и какая-то мелочь на то, чтобы перекусить в буфете Училища. Этих денег явно не хватило бы на штраф.

– Ничего не знаем, следуйте за нами, – и один из ментов крепко схватил Алису чуть выше локтя.

– Э, пацаны, стопэ! Я знаю эту девчонку, – рядом с ними стоял Толян с двумя братками из своей бригады: все молодые, коротко стриженые, в черных кожаных куртках, черных брюках, черных туфлях, черных водолазках, поверх которых висели золотые цепи, у Толяна потолще, у братков потоньше.

– А, Толян, здорово, – отозвался один из ментов. – Да не вопрос, забирай.

– Иди за мной, – кивнул Алисе Толян и пошел в сторону припаркованного здесь же «гелика».

«Как ни ветер в спину, так хуй в сраку», – почему-то вспомнилась Алисе любимая поговорка ее покойной бабушки. Выбора у Алисы не было. Алиса подошла к машине, села на сиденье справа от водителя. Они тронулись.

– А… куда вы меня везете? – без надежды в голосе спросила Толяна Алиса.

– А ты куда шла?

– К метро, а потом в Училище.

– Это которое медицинское, что ли?

– Ага…

– Мне по пути, подброшу тебя.

– Мне нечем вам заплатить…

– Да не ссы, – ухмыльнулся Толян. – Не звери ведь, помогать должны простым людям. А то знаешь, что бы с тобой эти псы в ментовке сделали?..

– Догадываюсь…

– То-то…

Какое-то время ехали молча.

– Тебя как звать-то? – спросил Толян.

– Алиса…

– Ептыть, как ту девчонку из моего любимого детского фильма! Смотрела?

– Не-а.

– Зря. Клевый был фильм. Теперь таких не снимают…

Они опять замолчали.

– Знаешь, Алиса, почему я решил тебе помочь там, на рынке?

– Нет…

– Я тут недавно на измену подсел… Вот я, нормальный пацан, живу по понятиям, но все равно как-то не так… не, ну бизнес там, все дела – я не про это. А вот если я завтра кони двину – что останется после меня? Бизнес? Да братки и конкуренты разорвут его на клочки. Машины, квартиры, шмотки? Все это так, пыль. В могилу с собой не заберешь. Пацаны из моей бригады перейдут под кого-то другого, да хоть под Чечена, после поминок никто обо мне и не вспомнит. А вот я помог тебе – и ты будешь помнить…

– Да, спасибо вам…

– Не встревай. Получается, я это сделал для себя, а не для тебя. Нет, конечно, я и раньше помогал – родителям там, своим пацанам, если они о чем меня просили. Но, если тебя просят, а ты не помогаешь, то ты типа гнида получаешься… А вот если не просят, а ты помогаешь… Вот ты часто просишь кого-то о помощи?

– Нет, никого не прошу, даже родителей.

– А что так?

– Ну, я, конечно, жду от них какой-то помощи, но… они в основном хотят, чтобы я им помогала. А они уже вроде как дали мне все, что могли…

– Типа того.

– Да, я понимаю. Но даже если их о чем-то попросишь, то они все мозги вытрахают. А чужих я вообще никогда ни о чем не прошу.

– Почему?

– Просто за всю свою жизнь я больше видела, когда не помогают, чем помогают. Поэтому я себя строго запрограммировала на то, что надеяться нужно только на себя.

– Это большая ошибка, Алиса. Я сам недавно это понял.

– Какая именно?

– Не просить помощи. «Просите, и дадут вам. Ищите, да обрящете» – слыхала? Когда ни у кого ничего не просишь, скоро выясняется, что просить-то и некого, случись что. Я ж говорю, сам недавно это понял.

– А если есть у кого просить, но не помогают. Что тогда?

– Проси других.

– А если никто не помогает?

– Такого не бывает.

– Бывает…

– В мире существует баланс. И либо появляется неожиданный помощник, либо то, о чем ты просишь, на самом деле тебе не нужно или вредно.

– Ну, вот поэтому, чтобы не задумываться об этом так философски, лучше по возможности никого ни о чем не просить. Наверное, я это еще так говорю просто оттого, что у меня нет никакого доверия к людям.

– Доверие – это все-таки несколько о другом, хотя и близко.

– Ну а как можно ждать помощи от людей, которым не доверяешь?

– Доверие – величина непостоянная. Когда тебе помогает человек, которому ты не доверяла, доверие к нему повышается. Но иногда отказывают люди, которым ты доверяла. И не потому, что они сволочи, а часто из-за того, что ты слишком много от них ждала или доверяла без оснований. Да и просто из-за того, что твоя просьба идет вразрез с их интересами. Это не повод не доверять всем людям. Есть такой парадокс: если одного человека ты просишь о чем-то десять раз и каждый раз он отказывает, то это воспринимается гораздо лучше, чем если ты другого человека просила десять раз, девять из них он помог, а на десятый отказал. Второй человек – сволочь? Нет, просто у тебя сформировались завышенные к нему ожидания…

– Да… Но помимо недоверия и всего прочего у меня возникает еще чувство огромного стыда, когда надо кого-то о чем-то просить. Ну и еще страх того, что будет очень неприятно, если откажут.

– А вот от этого надо избавляться. Когда ты просишь – ты оголяешь свои желания. Когда ты любишь – ты оголяешь свои чувства. Когда занимаешься сексом – оголяешь свое тело. Стыд – это боязнь раскрыться. А другой человек может это расценить как неискренность. Стыд – не самое страшное. Самое страшное – когда уже некого просить. Я понял, что все мои проблемы от того, что я наивно думал, что со всем могу справиться в одиночку. А на самом деле так думает только слабый человек. Сильный человек не делает все один, он сколачивает команду, а потом раздает приказы.

– Никогда не думала о том, что не просить помощи – на самом деле плохо. И я действительно всегда была убеждена, что сильный человек справляется со всеми трудностями один, он ни от кого не зависит и живет себе спокойно. И мне всегда казалось, что это и есть идеальная жизнь. Но раз вы это говорите, то… теперь я уже и не знаю…

– Ну это же просто! Вот смотри: например, сильный человек может поднять такой же вес, как пять обычных людей. Но если сильный человек соберет вокруг себя еще пять человек, то вместе они поднимут намного больше. Так кто сильнее? Или вот, к примеру, я могу завалить одного чела, ну или двух, если я с волыной, а они без. А если я с бригадой и у всех волыны, то мы можем целый район под себя подмять, да что там район – хоть целый город! Один человек такого не сможет.

– Да, пожалуй…

– Ну ладно, приехали. Вылезай.

– Спасибо вам, огромное… Я…

– Вали давай. И паспорт не забывай с собой носить.

Выйдя из «гелика» Толяна, Алиса поймала на себе завистливые взгляды одногруппников, куривших на крыльце Училища. Алиса невозмутимо подошла к ним.

– Всем привет!

– Привет! Типа крутая, да?

– Ну, так… А чего вы тут третесь?

– Занятий не будет всю неделю.

– Класс! А почему?

– У преподов забастовка.

– Вот это повезло!

– Мы тусить пойдем, ты с нами?

– Не, у меня сейчас голяк с баблом, вы без меня…

– Ну смотри…

Алиса отошла в сторону: она не переносила табачный дым. «Чем бы заняться? – задумалась Алиса. – Домой ехать неохота…» У нее из головы не выходил разговор с Толяном. «Может, он прав, и зря я никого ни о чем не прошу? А вот прямо сейчас кого бы я попросила и о чем? Наверное, попросила бы Луиса, чтобы забрал меня из этой срани… СТОП!»

Память опять вернулась к Алисе, но на этот раз никакого страха не было. Было облегчение. Алиса проверила карман своей джинсовой куртки и достала оттуда свой смартфон – дорогущий двенадцатый айфон. «Родненький ты мой! Как же я по тебе скучала! Это была игра, всего лишь гребаная, мать ее, игра! Правда, уровень какой-то слишком жесткий попался… но – однозначно свайп влево и забыть его как страшный сон! Так, что у нас там дальше?»

На экране высветилось: «Текущая миролокация: Моско, остров Исла де Руссо». «Звучит заманчиво! Надеюсь, там хотя бы будет тепло. А раз это остров, то уж точно будет море, или даже океан!» Непонятно, чего Алисе хотелось больше всего, попасть на остров или убежать из текущей локации куда угодно, она и не задумывалась, а сразу тапнула пальцем по экрану.