Текст книги "Вкус скандала"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vkus-skandala-78459.jpg)
Автор книги: Эрин Найтли
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 3
После такого заявления все замерли. В булочной повисло тяжелое напряженное молчание, не нарушаемое даже дыханием. Избитый Ричард испытал облегчение: наконец-то его услышали. Первой зашевелилась булочница. На ее лице с изящными чертами – слишком изящными для продавщицы – удивление быстро сменилось каким-то другим выражением, Рейли не смог его расшифровать, но почувствовал себя неуютно. Эта женщина была непредсказуема, поэтому ей он доверял еще меньше, чем двоим мужчинам, зажавшим его бицепсы стальной хваткой. Джейн скрестила руки на груди, и граф вдруг понял, что ее лицо выражает явное недоверие. Женщина истерически засмеялась.
– О! Прошу прощения, милорд. Джентльмены, проводите, пожалуйста, лорда Безумца в мой замок. Как, вы не знаете, я – королева Англии! – Глаза продавщицы в этот момент наполнились стальным блеском.
Ричард второй раз за несколько минут лишился дара речи. На самом деле, ее заявление повергло в шок всех присутствующих. Даже ее кузен Эмерсон, переводя взгляд то на нее, то на графа Рейли, хмурился в нерешительности. Железная хватка на онемевших руках лорда стала постепенно ослабевать. Он почувствовал покалывание – первый признак, что по его венам снова побежала кровь. Может, эта гарпия и считает его сумасшедшим, но стражи порядка явно пребывают в нерешительности, не зная, что делать дальше. «Слава Богу!»
Рейли глубоко вздохнул и произнес настолько ровным голосом, насколько ему удалось:
– Не будете ли вы так любезны дать мне возможность подтвердить мою личность?
Двое мужчин переглянулись и старший из них кивнул.
Чувство собственного достоинства Ричарда находилось почти в таком же состоянии, что и его помятый шейный платок. Мужчина повращал плечами, оправил испорченный фрак, ощутив себя немного лучше, он вытянул вперед правую руку. В утреннем свете на солнце тускло блеснул перстень с печатью.
Полицейские подались вперед, чтобы рассмотреть его получше.
– Черт возьми! – пробормотал под нос тот, что помоложе. Он расправил плечи и сказал: – Э-э… милорд, прошу прощения. Мы никак не могли знать, что вы пэр.
Он неуклюже и совершенно неуместно поклонился, попятившись назад.
– Да, – сухо заметил Рейли, – я вижу, вы из тех, кто сначала действует, а вопросы задает после.
Мужчина покраснел, а граф тут же пожалел о своих словах. Не очень-то хорошо с его стороны произнести такое. Эти люди не привыкли к манере подшучивания, принятой среди искушенных представителей бомонда. Кроме того, мужчины просто следовали указаниям продавщицы булочной. Ричард постарался вложить в свой тон больше уважения:
– Ничего страшного не произошло, господа, но с вашего разрешения я, пожалуй, удалюсь.
– Что за чертовщина здесь происходит?
Взгляд лорда метнулся к двери. На пороге с большим мешком на плечах стоял тот самый долговязый парень, который чуть не сбил его с ног на улице. Юноша бросил ношу на пол, подняв при этом облако белой пыли, и побежал к продавщице.
– Джейн, ты в порядке?
Ричарду показалось, что это имя слишком приятное для этой гарпии с кислой физиономией.
– Да, да, Уэстон, со мной все хорошо. Тут была небольшая потасовка между лордом Рейли и Эмерсоном, но теперь все в порядке.
– Лордом Ре… – Брат смолк на полуслове и замотал головой, словно пытаясь прояснить мысли. – Погоди, здесь Эмерсон?
Взгляд парня заметался по комнате, пока не упал на упомянутого мужчину, прислонившегося к задней стене. Лицо Уэстона озарилось радостью, он подошел к Эмерсону и они обнялись.
Ричарду явно было пора уходить. Он понес более чем достаточное наказание за свой поступок доброго самаритянина. Мужчина спокойно провел рукам по безнадежно разлохмаченным волосам, стряхнул пыль с бриджей и направился к двери.
– Минуточку, куда это вы собрались, лорд Рейли? – громко и ясно произнесла Джейн.
Он встал как вкопанный на полпути. Это она к нему в таком тоне обращается? После всего, что ему пришлось перенести, чтобы защитить ее? После синяков, которые он наверняка заработал в этой драке? После оскорблений, которым он подвергся?
Он медленно повернулся к девушке. Никогда в жизни у него не возникало настолько сильной потребности использовать высокомерный, едкий тон, который так хорошо знает любой представитель высшего света. Граф Рейли считал себя человеком с легким характером и добрым нравом. Но сейчас, глядя на нахальную мисс Джейн, хмуро взирающую на него с таким видом, словно он был последним преступником, Рейли пустил в ход тон, звучащий, как «идите к черту»:
– Как можно дальше от вас, мисс.
С этими словами он прошел мимо Уэстона и удалился.
Женщина разинув рот смотрела, как этот человек уверенной походкой выходит из ее магазина в облаке сахарной пудры. Как он посмел? Джейн плевать на его титул, да пусть хоть король Англии – это ничего не меняет, он все равно ворвался в ее магазин, словно одержимый, и напал на бедного Эмерсона. Этот тип буйствовал в ее магазине, как взбесившаяся корова. И что, в итоге, все сойдет ему с рук? Она повернулась к полицейским. Мужчины наблюдали за происходящим с таким интересом, будто они были парой кумушек-сплетниц.
Впрочем, чему она удивляется? В этом обществе привилегированные господа ни за что не отвечают, а простому народу нечего ждать справедливости. Мисс Бантинг окинула взглядом разгром, учиненный в ее еще недавно чисто убранном магазине, и на ее глазах выступили слезы.
– Почему вы его отпустили? Одно то, что он граф, не означает, будто ему может сойти с рук нападение и вот это… – Женщина широким жестом показала на разрушения в лавке.
Двое мужчин переглянулись, а затем посмотрели на нее.
– Вообще-то как раз означает. – Мистер Блэк пожал плечами. – Кроме того, вы же слышали, он сказал, что подумал, будто этот парень на вас напал.
– Какая ерунда! Вы что, не видели его безумный взгляд в тот момент, когда он повалил моего кузена?
В комнате снова воцарилось молчание, потом Эмерсон коснулся плеча хозяйки магазина.
– Джейн, я думаю, он сказал правду, – тихо произнес он своим глубоким голосом.
Она повернулась к нему. Двое других мужчин почли за благо тихо удалиться. Сердце булочницы все еще билось учащенно, а нервы были так натянуты, что, казалось, в любой момент могли лопнуть. Женщина посмотрела в добрые зеленые глаза Эмерсона и поняла, что он говорит искренне. У нее возникло неприятное предчувствие, что ей не понравятся его слова.
– И почему ты так считаешь? – спросила она.
Двоюродный брат потер ладонью небритый подбородок и улыбнулся.
– По правде говоря, я уверен, что не выгляжу как благопристойный городской джентльмен. Подумай об этом. Он вошел после того, как ты, – кузен кашлянул, – бурно отреагировала на мое появление. Набросившись на меня, этот человек оставался на месте, пока ты бегала за помощью. И наконец, когда ты показала на него пальцем как на преступника, он разинул рот, словно рыба, вытащенная из воды.
Слова кузена остудили пыл Джейн, его логика боролась с ее предубеждениями. Когда до мисс Бантинг дошел смысл слов Эмерсона, она схватилась за его руку, чтобы не упасть. «Ох! О нет!» Неужели она действительно накинулась на джентльмена? Более того, на титулованного лорда! Когда женщина вспомнила, как она с ним разговаривала….
– Мне нужно присесть, – слабо пробормотала она.
Уэстон, который стоял, прислонившись к дверному косяку, бросился к сестре и схватил Джейн за левую руку. В это время Эмерсон поддерживал ее под правый локоть. Вместе они подвели мисс Бантинг к опрокинутому табурету за прилавком. Пока они шли, под их ногами хрустели осколки стекла и фарфора. Для хозяйки магазина это был звук разбитых воспоминаний, что еще сильнее пошатнуло ее обычное хладнокровие. Эмерсон одной рукой поставил табурет, продолжая поддерживать Джейн. Как только она села, Уэстон и кузен тревожно переглянулись.
– Может, принести воды или еще чего-нибудь? – спросил брат, на последнем слове его голос слегка дрогнул.
Джейн подумала, что ей нужно срочно взять себя в руки. И это после того, как у нее впервые в жизни случилась истерика. Женщина глубоко вдохнула и медленно выдохнула, говоря себе, что с ней все будет хорошо, произошло всего лишь недоразумение. Она хотела, чтобы ее несостоявшегося спасителя арестовали. Так что же из того? Людям свойственно ошибаться. Правда, ее ошибка касалась растрепанного, побитого, посыпанного сахарной пудрой графа. Но это всего-навсего случайность. Самое плохое уже произошло, может ли быть еще хуже?
– Прошу прощения, – донесся неуверенный голос, – мне велели забрать булочки, заказанные для мистера Фарнсуорта.
Мисс Бантинг подняла взгляд и увидела ошеломленного молодого человека. Он держал в руках свою шляпу и оглядывал удивленными глазами разоренный магазин. Джейн крепко зажмурилась, чтобы сдержать истерический плач.
Не успела она спросить, как ответ не заставил себя ждать.
– Да что с тобой случилось?
Ричард замер. Проклятие, он надеялся проскочить в свою спальню незамеченным. Было довольно неловко встретиться у парадной двери с Финнингтоном, хотя тот по крайней мере, как и полагается хорошему дворецкому, сумел сохранить невозмутимое выражение лица. Но когда граф повернулся к своей сестре Джоселин, было ясно, что без крика здесь не обойдется. Она смотрела на него расширенными голубыми глазами, поднеся руку ко рту. Потом девушка глубоко вдохнула, и Ричард понял, что она собирается сделать.
– Нет! – только успел сказать он.
– Мама!
Рейли опоздал со своим предупреждением. Крик Джоселин разнесся по всему дому, отдаваясь эхом от стен коридора. Силе ее легких могли бы позавидовать даже бывалые аукционисты Таттерсаля.
Да, это явно не его день, пропади все пропадом!
Через считанные секунды из гостиной вышла его мать, а за ней – Беатрис и Кэролайн. В шуршании домашних туфель и шорохе муслина они поспешили к Ричарду. На их лицах отражалась смесь ужаса и изумления. Мать окинула его взглядом снизу вверх, отметив оттоптанные ботинки, осыпанные сахаром бриджи и растрепанные волосы.
– Боже правый, Ричард, что с тобой случилось?
Двойняшки поначалу молча таращились на него, но потом Беатрис затряслась от беззвучного смеха. Графу было совсем не весело. И то, что он устал сверх всякой меры, ничуть ему не помогало.
Он пронзил всех трех сестер самым что ни на есть устрашающим взглядом. Потом сказал ровным голосом:
– Случилось то, что я попытался совершить доброе дело и был за мои старания жестоко наказан. Больше об этом говорить не желаю.
Мать только заморгала, а близняшки переглянулись с удивленным и заговорщическим видом. Господи, сделай так, чтобы они успокоились от его едва сдерживаемого гнева! Если Ричарда загнать в угол, он может стать довольно пугающим. Только граф успел подумать, что все должным образом поставлены на место, как Беатрис, склонив голову набок, спросила:
– Тебе удалось купить мне ленты?
Услышав столь неуместный вопрос, мать наконец пришла в себя и, хмыкнув, повела девушек обратно в гостиную со словами:
– Пойдемте, дорогие мои. Думаю, нам нужно дать вашему брату время… э-э… прийти в себя.
Наконец-то! Все-таки не случайно он любит и верит своей матери. Ричард резко повернул к лестнице и, перескакивая через две за раз, взлетел по мраморным ступеням. За всю его жизнь никто и никогда не обращался с ним так, как эта женщина из булочной.
Рыча под нос, граф Рейли протопал в свою комнату и громко захлопнул за собой дверь. Раздраженно дернув шнурок колокольчика для вызова слуг, мужчина начал стаскивать с себя испорченную одежду.
Он еще мог понять ее растерянность в первый момент, но разговаривать с ним таким саркастическим тоном, когда она уже знала, кто он такой? Кем надо быть, чтобы оскорблять и унижать человека, пытавшегося ей помочь? Особенно человека такого положения в обществе.
Лорд представил ее: фарфорово-белая кожа, платье цвета лаванды. Неужели эта женщина думает, что благодаря ее красоте ей сойдет с рук такая грубость, такое возмутительное поведение? Какой толк от пухлых розовых губ и блестящих волос цвета ночного неба, если при этом у нее такой дурной характер? Ни один мужчина в здравом уме не сочтет эту мисс привлекательной, увидев на лице такую хмурую мину.
Ричард бросил на пол фрак и стал развязывать шейный платок. Ладно, черт с ней, с этой мисс Джейн. И пусть радуется: в следующий раз он подумает дважды, прежде чем рисковать своей шеей, бросаясь на помощь еще кому-то. Рейли вздохнул. Нет, неправда. Какой бы она ни была ужасной, это ничего не меняет: он бы повторил все снова, потому что таково его первое инстинктивное побуждение. Видно, он лучшего мнения о людях, чем она.
К тому времени, когда пришел лакей графа, большая часть одежды Ричарда уже валялась грудой на полу. Бредфорд, будучи смышленым малым, не сказал ни слова, а сразу направился в гардеробную за комплектом чистого белья. В обычной ситуации он мог впасть в истерику при виде такого разгрома. Хорошо, что Рейли умел напускать на себя грозный вид, особенно когда обстоятельства того требовали. И то, что по милости самоуверенной ехидны в фартуке, тыкавшей в него пальцем, его чуть не арестовали, было как раз таким обстоятельством. «Ехидна». Ричарду понравилось, как звучит это слово. Действительно, идеальное описание.
После того как он смыл с себя всю грязь, налипшую на него во время потасовки в магазине, и переоделся в чистое, граф, наконец, почувствовал, что успокаивается и становится самим собой. Ричард не мог допустить, чтобы какая-то глупая и к тому же мстительная продавщица испортила его день. Конечно, это был не самый лучший момент, но теперь все позади. В конце концов, он не собирается снова встречаться с этой женщиной, он никогда больше ее не увидит. С какой стати эта ехидна вообще так на него накинулась? Казалось, Джейн за что-то презирала лично его, даже когда те двое и ее кузен-громила, поняв свою ошибку, угомонились.
Черт побери, он же нравится людям. Что у Ричарда всегда хорошо получалось, так это ладить с людьми. Пусть у графа не было склонности к бизнесу, но зато при желании он умел рассмешить кого угодно. Улыбкой Рейли заставлял даже самую некрасивую дебютантку почувствовать себя красавицей. Это-то ему и нравилось, потому что придавало больше уверенности. Он мог очаровать какую-нибудь вдову так, что она оказывалась прямиком в его постели. Черт, у него даже не было нужды в любовнице! И дело не только в том, что лорд считал вульгарным платить за удовольствие. Добиться желаемой женщины – это вызов, и мало найдется вещей, приносящих такое же удовлетворение, как решение этой задачи. Никакой передачи денег из рук в руки, никаких обещаний домов или экипажей, только взаимное удовольствие.
Вообще-то после такого паршивого начала дня женщина в его постели – как раз то, что ему нужно. Пожалуй, он нанесет визит очаровательной леди Кингсли, Тереза бывала очень расположена к Ричарду, особенно когда ее старый развратник-муж уезжал на север со своей любовницей и их незаконнорожденным ребенком. Она умела творить настоящие чудеса с раненым эго мужчины, да и с другими, более осязаемыми частями его тела.
Но тут Ричарда осенило, он остановился как вкопанный. Проклятие, до окончания сегодняшнего бала он не может никуда поехать! Мужчина застонал и рухнул на скамью в ногах кровати.
Каким-то образом в этом тоже виновата ехидна.
Глава 4
– Мой долг как отца – спросить, что случилось с твоим глазом. Признаюсь, я не уверен, что хочу знать ответ.
Рейли, в одиночестве игравший в бильярд, поднял голову, увидев на лице отца нерешительное выражение, он усмехнулся.
– Ты имеешь в виду, что в этом деле может быть, например, замешана женщина и моя драка с кем-то из ее родственников мужского пола?
Сын положил кий и прислонился к столу, скрестив руки на груди.
– Да, именно это я и имел в виду.
– Очень хорошо. Подробности я оставлю при себе.
Граф ничего не скрывал. После сна он уже в общих чертах отчитался перед матерью, предоставить отцу домысливать подробности было гораздо интереснее.
Маркиз лишь покачал головой и хмыкнул, проходя мимо него. Мужчина подошел к ящику с сигарами, который занимал почетное место на буфете. Бильярдная представляла собой узкую длинную комнату в наименее освещенной части дома.
Пропахшая экзотическим сигарным дымом и декорированная в чисто мужском стиле, с обилием кожи и железа, она была одной из немногих команат, куда редко заходили женщины. Ричарду это казалось чудом. Вообще, если бы он не знал, что у него всего четыре сестры и одна мать, он готов был поклясться, что женщин в доме человек десять. И это при том, что с ними не жила Эвелин.
Рейли смотрел, как отец открывает массивный ящик и разглядывает коллекцию сигар. В конце концов он выбрал одну из карибских. Лорд увидел, как с плеч отца спадает напряжение дневных забот, когда тот поднес сигару к носу и глубоко вдохнул. Маркиз Гренвилл, на публике всегда ответственный и внушительный, в кругу семьи позволял себе расслабиться. Сын ценил легкий юмор отца, его открытость в выражении привязанности. Среди пэров очень немногие обладали такими чертами. Наконец, он отрезал кончик сигары и зажег ее от ближайшей свечи. После нескольких затяжек маркиз выпустил облачко голубого дыма, повернулся и посмотрел на Ричарда, склонив голову набок.
– Знаешь, сын, когда-нибудь тебе придется покончить с такими опрометчивыми поступками и остепениться.
«О, ради Бога, сначала мать, теперь он?» – подумал граф про себя.
– Мне об этом уже говорили сегодня утром. Я обещаю, что «когда-нибудь» это сделаю.
– Ты понимаешь, что если со мной что-нибудь случится, то единственной гарантией, благополучия твоих сестер и матери, будет твое хорошее здоровье и долголетие? Не приведи Господи, если с тобой произойдет какой-то несчастный случай или тебя убьют на дуэли.
Сын сознательным усилием воли сдержался, чтобы не закатить глаза. Меньше всего граф боялся этого, ведь он такой же здоровый и крепкий, как его отец.
– Можешь не опасаться, дуэли происходят слишком рано утром, чтобы они могли представлять для меня хоть какой-то интерес.
– Такой ответ меня не очень успокаивает, особенно когда он сопровождается столь красочным видом твоего глаза.
Рейли осторожно пощупал кончиками пальцев кожу вокруг глаза и с радостью отметил, что она не слишком сильно припухла.
– Вообще-то это не так плохо, как я ожидал. По-настоящему он смог ударить меня кулаком всего один раз.
У Ричарда до сих пор чертовски болело лицо, но кулак соскользнул, и удар пришелся не столько по глазу, сколько по виску, поэтому синяк был не очень яркий, во всяком случае, когда он в последний раз смотрелся в зеркало. Не желая задерживаться на этой теме, граф спросил:
– Как прошла твоя встреча с поверенным?
Отец вздохнул, но не стал возражать против смены темы разговора.
– Очень хорошо. Мы завершили переговоры по поводу покупки нового жеребца. До конца недели его должны привезти в Хартфорд-Холл. Я рад, что Уоффорд принял мое предложение и не выставил коня на аукцион. Я заплатил за него королевский выкуп, но, поверь, он стоит каждого шиллинга. – Маркиз задумался, а потом усмехнулся: – Думаю, я его так и назову – Выкуп. Мне нравится, как звучит это имя. Жаль, что я не смогу проверить возможности этой лошади.
Последние слова отец сказал скорее самому себе, но Ричард все равно кивнул. Маркиз не любил жить в городе так же, как и Эви. Но его серьезное отношение к своим обязанностям в палате лордов не допускало пропусков сессий. Исключения составляли только непреодолимые препятствия.
Каким образом отец ухитрялся справляться со всеми своими обязанностями и нагрузками, было выше понимания Рейли. Когда-то граф пытался стать таким, как маркиз. Но в конце концов он вынужден был признать, что у него никогда не будет того делового чутья, каким обладал его отец. Слава Богу, что Эви с энтузиазмом занимается конюшнями, это означает, что у Ричарда одной заботой станет меньше, когда он унаследует титул. Граф сжал губы и прогнал эту мысль. Унаследовать титул означало потерять отца. Для него это было просто немыслимо.
– Что ж, ты увидишь жеребца довольно скоро, когда кончится сезон, – сказал он. – А тем временем… – Он взял свой кий. – Не хочешь ли проиграть мне парочку партий, пока наше присутствие не потребуется на балу?
– Мальчик мой, – сказал отец, положив сигару в резную пепельницу из слоновой кости и выбрав себе кий, – чтобы обыграть меня, тебе не хватит и целого года, не говоря уже об одном вечере. Но я предоставлю тебе шанс.
– О, достопочтенный родитель, вы превосходите меня во многих отношениях, но в бильярде и боксе я всегда сильнее.
Играя, отец и сын продолжали непринужденно беседовать и по-дружески подтрунивать друг над другом. Счет показывал, что как противники они равны.
– Вот ты где! – донесся голос Бенедикта Хастингса, когда Ричард уже нацелился для победного удара. – Как же я сразу не догадался заглянуть сюда. Тогда бы меня не втянули в довольно подробное обсуждение достоинств костюма для верховой езды лорда Эндрю. Ты знал, что он каждый день в два часа пополудни катается верхом в Гайд-парке?
Лучший друг Ричарда, став его зятем, обрел сестер и еще не привык к жизни в новом окружении. Одетый более официально, чем обычно, Бенедикт вошел в комнату, кивнул маркизу и плюхнулся на мягкий диван возле камина. Вечер еще не начался, а Хастингс уже выглядел до предела усталым.
Рейли скрестил руки на груди и кивнул с серьезным видом.
– Да. А еще я знаю, что у него достойные зависти зеленые глаза, тенор, из-за которого вздыхают, и безупречной формы икры.
Бенедикт засмеялся и поднял руки.
– Ты победил! Хотя, пожалуй, лучше сказать, проиграл. И спасибо, что описал мне его чертовы икры. Этот образ я, наверное, никогда не смогу выкинуть из головы.
– Ого! Я и не знал, что уже так поздно, – сказал отец Ричарда, положив кий. Маркиз поднял фрак, снятый в процессе игры. – Мне надо пойти посмотреть, как там справляется твоя мать. – Он кивнул молодым мужчинам: – Ричард, Хастингс, – и вышел.
Когда он ушел достаточно далеко, Бенедикт вздохнул и пожаловался:
– Я думал, женитьба на его дочери и рождение первой внучки заставит его обращаться ко мне по имени.
– Дружище, он простил тебе очень много грехов. Я бы сказал, что, обращаясь к тебе по фамилии, отец поступает справедливо. Виски хочешь?
Бенедикт кивнул. Вероятно, его кивок относился столько же к ответу на вопрос, сколько и к согласию с Ричардом. Когда граф Рейли прошел мимо него к буфету, у Хастингса глаза на лоб полезли.
– Ничего себе синяк! Надо полагать, невероятная история, которой меня развлекли по приезде сюда, по крайней мере отчасти правдива?
– Как женщины в этой семье умеют распространять сплетни! – сказал Ричард. – Это просто уму непостижимо. Они могли бы тебе очень пригодиться в твоей прежней профессии. Хастингс, я говорю серьезно, ты мог иметь сеть неутомимых сборщиков и распространителей информации.
– О, с этим я не спорю! По части сбора особенно большая мастерица Беатрис.
«Провалиться мне на этом месте, если это не правда», – подумал Рейли.
– Да, а близнецы специализируются на ее распространении.
– Распространении чего? – спросила, входя в комнату, Эви. Было странно снова видеть ее в вечернем платье, она не одевалась так с тех пор, как четыре месяца назад родилась Эмма.
– Обаяния, – сказал Ричард, подмигнув Бенедикту. Он поцеловал сестру в щеку. Эви прошла и села рядом с мужем. – Близнецы излучают обаяние, в точности как их брат.
Серебристые глаза Эвелин насмешливо блеснули.
– Твое обаяние чуть не довело тебя до тюрьмы?
– Мое обаяние помогло мне избежать тюрьмы.
– А, так вот как все было? Что ж, тогда, наверное, мне лучше выслушать эту ужасную историю из первых уст.
Ричард подумал, что, пожалуй, так и впрямь будет лучше. Одному Богу известно, какие искажения претерпела правда в процессе пересказа. Передав Бенедикту его стакан с виски, он одним глотком осушил свой и приступил к рассказу. Но как граф ни старался оставаться беспристрастным, в нем снова стало подниматься раздражение.
К концу рассказа выражение лица Эви изменилось с насмешливого на сочувственное. Сестра медленно покачала головой, сдвинув брови. Рейли подумал, что наконец-то он нашел единомышленника. Все-таки не зря она ему нравится. Так граф думал, до первой произнесенной ею фразы.
– Бедная женщина! Наверное, она ужасно испугалась. А когда осознала, что человек, которого она пыталась отправить в тюрьму, на самом деле пытался ей помочь, да и к тому же оказался графом… – Эви прижала руку к сердцу. – После всего этого она была совершенно обескуражена.
У графа Рейли покраснели кончики ушей.
– Ни черта подобного, – пробурчал он скорее себе под нос, чем кому-то еще.
– Что ты хочешь сказать этим «ни черта подобного»?
– Эта женщина сказала этим двоим, любезно отпустившим меня, что не важно, граф я или нет, я все равно напал на ее кузена, поэтому она хочет моего ареста.
– Не может быть! – воскликнула Эви.
– Уверяю тебя, так оно и было!
«Что ж, по крайней мере теперь они потрясены, как и положено», – решил Ричард.
Сестра встала, качая головой, подошла к нему и сочувственно положила руку ему на плечо.
– Не будь к ней слишком суров, бедная старушка пережила сильное потрясение.
– Старушка?! Эви, да она моложе тебя! – воскликнул Ричард. – Она прекрасно сознавала свои слова и поступки.
Женщина в удивлении отпрянула от него, ее лицо прояснилось, и она прошептала:
– О-о, теперь я все понимаю…
– Что, по-твоему, ты понимаешь?
– Неудивительно, что ты так расстроился. Твою гордость задела хорошенькая молодая женщина…
– Я не говорил, что она хорошенькая, – буркнул граф, гоня прочь воспоминание о раскрасневшихся щеках и полных губах Джейн.
– Тебе и не обязательно это говорить, – самодовольно ответила Эвелин. – Хорошенькая молодая женщина публично поставила тебя в неловкое положение. Более того, на нее совершенно не произвело впечатления твое высокое положение в обществе. Да, теперь все определенно начинает обретать смысл.
– Не говори глупости! – в негодовании воскликнул Ричард.
– Я не говорю глупости. Полагаю, что это первый случай в истории, когда женщина не упала к твоим ногам. Этот факт тебя очень расстроил.
Ричард набрал в грудь побольше воздуха, готовясь себя оправдать. Возможно, Эви была частично права, и все же он не собирался ей об этом сообщать. В это время послышался скрип двери, что прервало его мысли. Все трое повернулись в сторону, откуда донесся звук. В коридоре стоял дворецкий Финнингтон. Учтиво поклонившись, слуга произнес:
– Прошу прощения, лорд Рейли. Вас желает видеть мисс Бантинг.
«Бантинг?» – подумал Ричард.
– Финнингтон, я не знаю никого по фамилии Бантинг. Она пришла на бал?
Ричард посмотрел на часы над камином, показывающие начало восьмого. До бала оставался целый час.
– Нет, милорд. – Дворецкий говорил свойственным ему официальным тоном. – Я бы не стал вас беспокоить, но молодая леди сказала, что она пришла с мирным подношением, и еще она надеется, что ваш фрак не испорчен, – многозначительно сообщил дворецкий.
Финнингтон сжал губы. Ричард подозревал, что слуга находит этот визит забавным. В это время на лице Эви медленно появилась улыбка.
– Финнингтон, – сказала она, – мисс Бантинг сообщила вам свое имя?
– Да, леди Эвелин. У нее нет визитной карточки, но, думаю, она сказала, что ее зовут Джейн.
Как возможно, что этот совершенно ужасный день привел к такой кульминации? Джейн стоит в, возможно, самом роскошном на свете вестибюле, держа в руке корзинку с только что испеченными пирожными, и ждет человека, который собственноручно нанес ей огромный ущерб: лишил ее существенной части дневной выручки, половины маминого фарфора и изрядной доли чувства собственного достоинства!
Мисс Бантинг поправила на руке тяжелую плетеную корзинку. Усталость давила на ее руки и ноги, словно ржавые рыцарские доспехи. Никогда в жизни ей не приходилось работать так напряженно и долго. Теперь каждая мышца в ее теле жаждала отдыха. Наперекор себе она пришла этим вечером в дом Ричарда Мура лишь потому, что не могла поступить иначе. В конце концов, ведь это она совершила ошибку. Пусть Рейли вызывал у нее неприязнь и возмущение из-за испорченного дня, но он действительно пытался ей помочь. Вред, нанесенный от его непрошеной помощи, теперь не имел значения, и пускай представители верхушки общества не обращают внимание на несправедливости, которые они допускают по отношению к другим людям. Но у нее-то, у Джейн, совесть есть! Она не сможет спать спокойно, пока не извинится за недоразумение, произошедшее в ее булочной.
Однако теперь, когда Джейн пришла сюда и своими глазами увидела невероятную роскошь дома лорда Рейли, ее охватило нечто, очень близкое к панике. Вся ее решимость пошатнулась. Эта женщина не знала, что такая роскошь вообще существует в природе, и уж тем более не думала, что когда-нибудь к ней приблизится. Нервничая, мисс Бантинг посмотрела на высоченный потолок с прекрасной росписью, изображавшей любовную сцену в облаках: любовников в греческих одеяниях и купидонов. Всю роспись обрамляла причудливая и элегантная лепнина. Ниже стены были обиты серо-голубым бархатом, казавшимся таким мягким, что у Джейн возникло в высшей степени нелепое желание прижаться к нему щекой.
Под ее ногами лежал пол из идеально черно-белых мраморных плит, он простирался во все стороны вплоть до комнат, прилегающих к вестибюлю. У гостьи слегка закружилась голова. Мисс Бантинг спрашивала себя, что она здесь делает? Граф, возможно, уже и забыл обо всей этой истории. А если и не забыл, то человек, живущий в такой роскоши, не захочет портить окружающий его воздух, благоухающий розами, присутствием женщины вроде нее. Джейн прижала к вспыхнувшей щеке ледяную руку. Ну почему она не догадалась прислать Уэстона передать пирожные и записку с извинениями?
Нужно уйти. Завтра она пришлет записку с извинениями, и дело с концом. Какое-то мгновение булочница колебалась, прислушиваясь к звукам, доносящимся со второго этажа. По-видимому, в доме идут приготовления к чему-то. Парадный вестибюль превратился в настоящий цветущий луг от обилия свежесрезанных цветов. Здесь было светло как днем, потому что его освещали десятки, а может быть, даже сотни свечей. Из комнаты в комнату бесшумно сновали слуги, слышалось только шуршание их шагов. Ни один не замедлил шаг, чтобы заговорить или хотя бы просто посмотреть на женщину.
Она здесь только мешала.
Чувствуя себя все более неловко, Джейн повернулась к выходу и сделала несколько неуверенных шагов. «Ох, джем и помадка, а как же пирожные!» Бантинг хмуро посмотрела на аккуратно плетеную корзинку, висевшую на сгибе ее локтя. Раз уж она сюда пришла, надо по крайней мере оставить примирительное подношение. Тем более дворецкий знает, для чего принесены эти пирожные. Борясь с желанием сбежать как можно быстрее, она огляделась, думая, куда бы выложить содержимое корзинки. В нескольких футах от нее стоял изящный резной столик, правда, он был больше похож на произведение искусства, чем на полезный предмет мебели. Что ж, придется воспользоваться им.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?