Текст книги "Это по-настоящему"
![](/books_files/covers/thumbs_240/eto-po-nastoyaschemu-170909.jpg)
Автор книги: Эрин Уатт
Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Не вздумай ее спугнуть, – резко заявляет мне Джим.
– Кого?
– Вонн Беннетт. Она идеально подходит на роль твоей девушки. Она нам необходима.
– Угу, примерно так же, как мне необходима клизма. Ты что, не заметил, как она остра на язык?
– Я тебя предупредил.
– О чем? – Я закатываю глаза и шумно плюхаюсь в его большое кожаное кресло возле огромного стола. И Джим не говорит ни слова по этому поводу. Потому что я – гребаный Окли Форд.
– Во-первых, – говорит Джим, – не заигрывай с ней…
– А разве не для этого все затеяно? Мы же вроде как встречаемся.
– Все затеяно, чтобы восстановить твой имидж. Вонн, конечно, сыграет в этом ключевую роль, и это подводит меня ко второму пункту: не ругайся с ней.
Я еле сдерживаюсь, чтобы не воскликнуть: «Но она же первая начала!» Но это звучало бы так, будто я пятилетний ребенок. А вообще-то все так и есть – эта девчонка мне все время хамила. А я всего лишь сказал, что никнейм ее парня звучит, как будто он пафосный кретин. Не мои проблемы, что не все люди умеют спокойно реагировать на горькую правду.
– Вот что тебе мешало найти кого-то менее стервозного? – бурчу я.
– Ты хочешь сказать, кого-то более восторженного?
Его снисходительная улыбка действует мне на нервы. Ну ладно, возможно, меня действительно раздражает полное отсутствие у Вонн… уважения? Ну, в конце концов, она могла хотя бы похвалить мою музыку. Или поздравить с получением «Грэмми».
Что она вообще о себе возомнила? Сидела с таким видом, словно оказывает мне честь одним своим появлением. Я – Окли Форд.
– Я правильно понимаю, что ты больше не хочешь работать с Кингом? – говорит Джим.
Я в бешенстве смотрю на него:
– Должен быть какой-то другой способ. Давай позвоним ему еще раз.
– Давай. – Джим достает телефон и толкает его по столу в мою сторону. – Звони. Номер десять в списке избранных.
Это выглядит как вызов. Я хватаю телефон и нажимаю кнопку звонка, но тут понимаю, что на экране – список последних набранных. И примерно каждый пятый звонок – Кингу. Я поднимаю глаза, встречаю взгляд Джима, но то, что я в нем вижу, заставляет меня похолодеть. Смесь сожаления и отчаяния.
Он опускает голову:
– Я много раз звонил. Он не берет трубку. Ты должен показать ему, что ты не очередной маленький нахал, который только и делает, что тусуется с девицами в клубах, вместо того чтобы писать музыку. Если у тебя есть идеи получше, я тебя внимательно слушаю, но если ты не собираешься запереть его в комнате и пытать, он с тобой работать не будет.
Я отвожу глаза, потому что других идей у меня нет. Потираю шею, задумавшись о том, когда успел растерять свое обаяние.
Если для того, чтобы его вернуть, достаточно притвориться парнем девчонки, которую я не знаю и которая меня терпеть не может, я сделаю все, что в моих силах, и буду лучшим ухажером, на которого она может рассчитывать.
Вряд ли это сложно, если учитывать, что ее нынешнего бойфренда зовут УУ.
______
Через час я прихожу домой и обнаруживаю полуодетую парочку на своей кровати. Мгновение стою в дверях, пытаясь сообразить, что вообще происходит, но тут тощая блондинка на огромной кровати замечает меня и издает душераздирающий вопль:
– О! Боже! Это! Же! Сам! Окли! Форд!
И затем, одетая только в короткую юбку и узкий лифчик, слетает с кровати и бросается ко мне. Тайрис появляется словно из ниоткуда и преграждает ей дорогу.
Внутри меня кипят гнев и раздражение, и я внимательно изучаю парня на кровати. Мне кажется, я его знаю – вроде бы это кто-то из друзей Люка. Но тут-то он что делает?
Парень, похоже, то ли пьян, то ли что похуже. Он слезает с кровати и, застегивая штаны, бормочет:
– Окли, бро, ты уже пришел. А Люк сказал, ты вернешься только часа через два.
Как будто это как-то оправдывает то, что он целовался со своей девчонкой на моей кровати!
Мне так противно, что я теряю дар речи. Просто киваю Тайрису, и он одной своей огромной лапищей хватает девчонку за руку, а другую кладет парню на плечо.
– Вам пора, ребята, – рычит он своим низким голосом.
– Нет, подождите! – ноет девчонка. – Я хочу сфотографироваться с Окли! Окли, я обожаю твою музыку! И тебя! Можно мне…
Но ее вопли стихают, когда Тайрис тащит их обоих вниз по огромной мраморной лестнице.
Я слышу, как открывается дверь. Одна из горничных выходит из гостевой комнаты.
– Все в порядке, мистер Форд? – невозмутимо спрашивает она.
– Да, все хорошо. – Я показываю большим пальцем на свою кровать. – Сожгите это белье.
Бросив ей эту фразу, я несусь мимо в западное крыло, где последние несколько дней ночует Люк.
Распахиваю дверь его комнаты без стука:
– Выметайся отсюда.
Люк валяется на кровати и смотрит телик, но при моем появлении вскакивает на ноги и испуганно глядит на меня.
– Окли, – жалким голосом говорит он. – Ты сегодня рано.
– Ага, – огрызаюсь я. – И теперь тебе пора.
– Но… – Он хватает ртом воздух. – Окли, братишка, я же тебе говорил, у меня дома проводят дезинсекцию и мне некуда идти!
– Не мои проблемы.
– Окли…
– Какого черта те ребята делали в моей комнате, Люк? Мы же договорились. Я разрешаю тебе тут жить, а ты не водишь гостей без моего ведома.
– Знаю, знаю. Прости. Просто девчонка Чарли – твоя фанатка, у нее день рождения и он хотел показать ей твою комнату. Ну, знаешь, как подарок, – бормочет он.
Я смотрю на него, раскрыв рот от изумления. Он что, всерьез ожидает, что я поведусь на это?
– Сколько ты с них взял? И как часто так делаешь? – бесцветным голосом спрашиваю я.
Он снова начинает задыхаться:
– Ч-что?
– Сколько они тебе заплатили за возможность позаниматься сексом в комнате Окли Форда? И как часто ты это проделывал?
У него краснеют уши, и я понимаю, что угадал. Теперь все отвращение, которое я чувствовал, я испытываю к себе самому. Можно было догадаться, что рано или поздно Люк меня подставит. Они всегда так делают.
Я познакомился с ним пару лет назад в студии. Репетировал с тамошней группой, а он играл на басу, и мы как-то сразу подружились – слушали одну и ту же музыку, играли в одни и те же игры, ну, и все остальное тоже. Одно время мы вместе выступали в клубах, и с огромным успехом. Потом я пригласил его поехать со мной в тур. Но за последние месяцы он превратился в какого-то паразита. Вечно клянчит деньги, продает в интернете шмотки с моим автографом…
А теперь еще и это. Думаю, наша «дружба» себя исчерпала.
– Ладно, забудь, – бормочу я. – Просто собирай свои вещи и проваливай.
– Ну зачем ты так, брат…
Мое терпение лопается.
– Ди, – зову я.
Из-за моей спины появляется Большой Ди, складывает огромные руки на необъятной груди и яростно сверлит Люка взглядом. Тот, наконец, вздыхает, признавая свое поражение, и начинает собираться.
Раз уж Ди все равно с этим разбирается, я выхожу и поднимаюсь по лестнице, шагая через две ступеньки. Этот день все хуже и хуже. Началось со встречи с моей новой подставной девушкой, которая оказалась острой на язык стервой, а закончилось тем, что очередной человек, которого я считал своим другом, показал свое истинное лицо.
Сочась злобой, я врываюсь в гостиную, напичканную всякой электроникой, и беру из холодильника бутылку пива. Ну да, мне всего девятнадцать – но алкоголь, девушки и другие запрещенные развлечения были к моим услугам, сколько я себя помню.
Я открываю бутылку и плюхаюсь на кожаный диван. Сейчас только пять вечера, но мне совершенно серьезно хочется лечь спать.
В дверях показывается гладко выбритая голова Тайриса.
– Мы обо всем позаботились, Ок.
– Спасибо, Тай. – Я делаю глоток и нажимаю кнопку на пульте.
– Ди идет домой, – говорит он мне.
Днем они оба ходят за мной как приклеенные, но по вечерам, когда я куда-нибудь иду или у меня гости, остается только Тай. У Ди, как ни удивительно, есть жена и ребенок. У Тайриса никого нет.
– Если что-то понадобится, зови.
– Спасибо.
Он исчезает за дверью, я прибавляю звук и некоторое время переключаю каналы, но ничто не привлекает моего интереса. Десять минут смотрю документалку про индонезийских варанов. Пять минут – какой-то дурацкий ситком. Еще пару минут – спортивную передачу. Потом мне попадаются пятичасовые новости, и нескольких секунд хватает, чтобы меня взбесить, так что я снова начинаю переключать каналы.
Я уже было собираюсь выключить телевизор, но тут мое внимание привлекает знакомое лицо: случайно наткнулся на шоу, где два идиота активно комментируют материалы папарацци. На экране высокая стройная блондинка в обтягивающих джинсах и развевающейся голубой блузке выходит из аэропорта Лос-Анджелеса.
Эта блондинка – моя мать.
– …и совершенно не обеспокоена последним скандалом, связанным с ее сыном, – говорит ведущий.
Подождите, какой последний скандал? Я мучительно вспоминаю, что такого делал в последнее время, но ничего не приходит на ум.
На записи звучит хорошо знакомый мне мелодичный смех:
– Ах, ну подумаешь! Мой сын – здоровый молодой человек из плоти и крови. И если с вашей точки зрения поцелуи с красивой и вполне совершеннолетней девушкой возле клуба – это преступление…
А. Этот скандал.
– Тогда вам следует посадить за решетку половину парней в этом городе! – говорит мать. Затем надевает огромные солнцезащитные очки и элегантно садится в ожидающий ее лимузин.
– Возможно, Окли просто следует примеру мамочки, – комментирует ведущая со стоящими торчком розовыми волосами. – Потому что сама Катрина Форд явно не стесняется демонстрировать свои похождения в ночных клубах. Этот снимок был сделан в Лондоне прошлой ночью.
На экране появляется фотография моей матери, которая целуется с каким-то красавчиком средних лет. Я выключаю телевизор, не дожидаясь комментариев. И похождения моей матери в Лондоне беспокоят меня гораздо меньше, чем тот факт, что она приехала в ЛА. И даже не удосужилась мне позвонить!
Хотя погодите-ка…
Вот черт! Я проверяю телефон и обнаруживаю там пропущенный вызов с ее местного номера. Я совсем забыл, что перевел телефон в беззвучный режим ради того собрания в «Даймонд».
Я перезваниваю и затем жду по меньшей мере гудков десять, пока, наконец, жизнерадостный голос матери не раздается у меня в ухе:
– Привет, малыш!
– Привет, мам. Когда ты приехала?
– Сегодня утром.
В трубке фоном слышатся громкий стук и нечто похожее на жужжание инструментов.
– Подожди минутку, котик. Поднимусь наверх, а то здесь ничего не слышно. Я затеяла ремонт.
Опять? Честное слово, эта женщина каждые два месяца делает ремонт в своем пляжном доме в Малибу.
– Так, теперь я тебя слышу. В общем, хотела напомнить про то благотворительное мероприятие, которое студия организует в эти выходные.
Я стискиваю зубы. Ну да, надеяться на то, что она звонила, чтобы со мной поговорить, было довольно наивно.
– А что за мероприятие? – бесцветным голосом спрашиваю я.
– Хм, не помню. Что-то про жестокое обращение с животными? Нет, кажется, про исследование рака… – Она на мгновение умолкает. – Нет, не то. Все-таки там точно было что-то про животных.
Я не совру, если скажу, что моя мать – совершеннейшая пустышка.
При этом она вовсе не глупая. Она может за день выучить сценарий в сотню страниц. А если она чем-то увлечена, то всей душой и сердцем отдается этому делу. Проблема в том, что она увлекается каким-то невероятно тупым дерьмом. Обувью. Бесконечным ремонтом своего дорогущего дома, который получила при разводе. Очередной новомодной диетой.
Катрина Форд с ее ошеломляющей красотой и живым весельем стала королевой романтических комедий. Но дело в том, что в ней нет никакого внутреннего содержания. И она была не самой лучшей матерью, хотя я привык жить на задворках ее эгоцентризма.
Мой отец ничуть не лучше. Она-то хоть иногда вспоминает обо мне и звонит. А Дастин Форд слишком занят получением «Оскаров», чтобы помнить о том, что у него есть сын.
– А, да, и пожалуйста, приходи один, – добавляет мама. – Если ты появишься с какой-нибудь девушкой, то все внимание прессы будет вокруг тебя, а не того фонда, для которого мы пытаемся собрать деньги.
Фонда, название и род занятий которого она даже не помнит.
– Скажу Битси, чтобы она написала тебе подробности. Я рассчитываю минимум на час твоего времени.
– Конечно, как скажешь, мама.
– Вот умница! – Она на мгновение замолкает. – Ты с отцом не разговаривал?
– Последние несколько месяцев нет, – неохотно сообщаю я. – Последнее, что я о нем слышал, – он на Гавайях с Хлоей.
– Хлоя – это которая? С надутыми сиськами или с неудачным ботоксом?
– Честно говоря, не помню.
После развода, который случился два года назад, в жизни отца появилась бесконечная вереница женщин, улучшенных с помощью достижений пластической хирургии. Хотя, впрочем, и раньше все было точно так же.
Отсюда и развод.
– Ну, когда в следующий раз будешь с ним говорить, передай, что коробка с его вещами стоит в шкафу в прихожей уже год. И если он кого-нибудь за ней не пришлет, я сожгу ее на заднем дворе.
– А почему ты сама ему не скажешь? – ворчу я.
– Ну, солнышко, ты же знаешь, что мы общаемся только через наших адвокатов, а мой сейчас в отъезде. – Ее голос на секунду становится приглушенным: – Так что будь хорошим мальчиком и передай Дасти то, что я сказала. – Ни в коем случае! – кричит она явно не мне, а куда-то в сторону. – Эту облицовку нужно сохранить! – Ее снова становится хорошо слышно: – Окли, солнышко, мне пора. Эти рабочие сейчас уничтожат мой дом! Увидимся в выходные.
И она, не прощаясь, вешает трубку.
Просто прекрасно. Теперь я пытаюсь побороть одиночество, включив телевизор на полную громкость. Бездумно смотрю какие-то сериалы один за другим, пока, наконец, не устаю от наигранных эмоций. Видимо, наболело. Я беру телефон и вожу пальцем по экрану. Можно попросить Тайриса позвонить одной из тех девчонок, которые мечтают хотя бы одним пальцем прикоснуться к Окли Форду. На часок-другой это могло бы меня развлечь. Или напиться до бессознательного состояния. Или просто лечь спать. В конце концов, я ведь начинаю новую страницу своей жизни, как обещал Джиму, так что ни один из предыдущих вариантов не подходит.
Я выключаю телевизор. В соседней комнате в огромном кресле сидит Тайрис и что-то листает в своем телефоне.
– Я спать, – говорю я.
– Серьезно? – Он поднимает голову в удивлении. – Сейчас только десять. Один?
– Ну да. Я ведь теперь должен быть хорошим мальчиком. Нельзя же приглашать девиц на ночь, если я планирую влюбиться, верно?
– Не знаю, – пожимает плечами Тайрис. – Это же Ди у нас примерный семьянин, а не я.
Мы оба знаем, где сейчас Большой Ди. Дома с семьей, а вовсе не пытается склеить какую-нибудь красотку в ночном клубе.
– До завтра.
– Спокойной ночи, дружище.
– Спокойной ночи.
6
ОНА
На следующее утро я вскакиваю на рассвете, хотя почти не спала. На кухне сидит Пейсли в своем обычном утреннем зомби-состоянии – не успела выпить кофе. На столе перед ней намазанный маслом бублик, а в руке – полупустой кофейник. Пока Пейсли не выпила кофе, она совершенно не соображает.
После того как умерли наши родители, я тоже пристрастилась к этой пагубной жидкости. Но я всегда разбавляю его молоком. Пейсли зовет мой кофе «серединка на половинку», потому что в нем всегда половина кофе, половина молока.
– Я слышала, в три ты еще не спала, – сонно бормочет она, занимая свое место за стеклянным столом. – Все в порядке?
– Не могла уснуть.
Я выливаю из кофейника воду из-под крана и достаю кувшин с водой из холодильника.
– Слушай, ты правда думаешь, что это хорошая идея? – спрашиваю я, наливая свежей воды в кофеварку и засыпая в нее зерна. – Я всю ночь об этом думала, и меня смущают даже не сами отношения – ты же знаешь, я отлично умею притворяться, – а длительность контракта. Целый год, Пейсли!
Сажусь рядом с ней и отламываю кусочек от ее бублика.
– Я понимаю, это довольно долго. Но нет никакого смысла вообще что-то затевать, не притворяясь, что это серьезно, – говорит она устало. – Ты не обязана, если не хочешь. Обойдемся без этих денег.
Я слышу нотку безнадежности в ее голосе, и меня охватывает чувство вины. Пейсли смогла сохранить нашу семью в целости и сохранности практически на чистой силе воли. Социальные службы хотели отправить близнецов в приемную семью, но Пейсли этого не допустила. Она училась как сумасшедшая – я даже не знала, что разрешено сдавать столько курсов за один семестр, – и закончила университет за три года вместо четырех. Работала на двух работах, пока не нашла эту, в «Даймонд». А я вела хозяйство – готовила, убирала и старалась сделать так, чтобы жизнь братьев была максимально стабильной и предсказуемой.
Но, несмотря на все наши усилия, все висит на волоске.
И один год – ничто по сравнению с тем, чем пришлось пожертвовать Пейсли.
– Я не отступлю, – твердо говорю я. – Поэтому и встала в три – чтобы подписать бумаги.
Ну, и еще чтобы впасть в ужас от того, как собираюсь все это объяснять УУ. Я поворачиваюсь и смотрю, как кофе медленно льется в чашку.
– Ну, то есть от меня же не требуется есть жуков или фекалии или вытворять еще что-нибудь мерзкое. Люди делают за деньги гораздо менее приятные вещи, чем притворяться девушкой Окли Форда, правда?
– Ну да. – Она с облегчением улыбается. – И на самом деле, он не такой уж плохой. Когда хочет, он может быть вполне милым. А еще у тебя будет возможность отлично развлекаться. Я позабочусь, чтобы на свиданиях вы проводили время так, как тебе нравится.
– Супер! – Я изображаю энтузиазм ради Пейсли. Совершенно очевидно, что перспектива получения этих денег снимает с ее плеч огромную ношу, и я была бы очень плохой эгоистичной сестрой, если бы не хотела ей помочь. Но все равно не могу перестать думать о том, как сильно изменится моя жизнь.
– Тебя все еще что-то беспокоит, – отмечает она и отламывает мне еще кусочек бублика.
Я засовываю его в рот и некоторое время жую, прежде чем сказать:
– УУ. Совершенно не представляю, как все это ему объяснить.
Пейсли мотает головой:
– Ему нельзя рассказывать подробности. Это запрещено соглашением о неразглашении.
– Знаю. – Я стираю несуществующее пятнышко со стола. – Насколько вообще строго с этими вещами?
– Очень! – Пейсли смотрит на меня испуганно. – Ты помнишь Сару Хопкинс?
– Проститутка, которая спала с Марком Латтимером и довела его до развода?
Марк Латтимер – фронтмен группы Flight. В прошлом году он со скандалом развелся с женой. Эта история была на каждом сайте со сплетнями, в каждой желтой газетенке, и интерес к ней не угасал до момента, пока не разгорелся следующий крупный скандал.
– У нее, кажется, была зависимость, и она занималась проституцией, чтобы заработать на дозу, так? – говорю я.
– Ну да, а знаешь, откуда у прессы эта информация?
Раньше не знала, но теперь, мне кажется, догадываюсь.
– Она тоже подписала NDA [6]6
Соглашение о неразглашении.
[Закрыть], но потом решила, что ей надоело нести ответственность за развалившийся брак Марка и Ланы. Все в ближнем окружении знали, что у них открытые отношения. Лана не возражала против Сары до тех пор, пока ее с Марком не застали вместе на публике. После этого Сару рассчитали, но она не захотела уйти молча. Так что Джим раскрыл всю информацию таблоидам. По большому счету он ее уничтожил.
– То есть, если я нарушу соглашение, Джим встанет на тропу войны?
– Он разрушит нашу жизнь, – мрачно сообщает Пейсли. – Окли Форд приносит ему золотые горы. За последний тур они получили двести пятьдесят миллионов баксов.
Я смотрю на нее с открытым ртом: даже не подозревала, что в реальной жизни существуют такие цифры.
– То есть ты хочешь сказать, что мне нужно либо полностью посвятить себя этому, либо вообще не браться?
– Именно так. Ты можешь сказать УУ только то, что позволяет соглашение. Одно лишнее словечко – и Джим уничтожит нас, словно букашек.
Нас. Не только меня, но и всю мою семью.
______
Пейсли везет близнецов в школу, а я прибираю в доме, готовлю продукты к ужину и пытаюсь хотя бы немного поесть, прежде чем сесть в автобус и ехать в университет Южной Калифорнии, чтобы повидаться с УУ. Занятия у него сегодня заканчиваются в два.
Джим Толсон прислал курьера с еще одним экземпляром соглашения – для УУ. Такое чувство, что у него их миллион, этих соглашений, и он готов закидать ими ничего не подозревающих людей.
Семестр начался всего неделю назад, и в студенческом общежитии никто не занят учебой. Некоторые двери открыты, в общий холл льется разнообразная музыка и слышатся другие звуки.
Какая-то часть меня сожалеет, что я не пошла учиться в этом году. УУ хотел, чтобы я поступила, но я видела, как Пейсли из кожи вон лезет, чтобы оплачивать наши счета, и решила тоже внести свой вклад. И самое разумное, что я могла сделать, – это найти работу и постараться заработать немного денег. Но все равно каждый раз, когда я приезжаю к УУ и вижу, сколько красивых девушек ходит по коридорам, меня охватывает беспокойство.
– Тук-тук, – говорю я в открытую дверь.
УУ и его соседи развалились на стареньком диване и играют в Madden. Две незнакомых мне девушки свернулись на диванчике в углу. У них тут постоянно какие-нибудь девушки. Но я, как всегда, притворяюсь, что мне совершенно все равно, потому что не хочу выглядеть ревнивой инфантильной подружкой из школьных времен.
УУ сразу же вскакивает:
– Ви, я не знал, что ты приедешь!
– Я тебе писала.
Он морщится:
– Мы играли, не видел. Ребята, я пошел. Любимая приехала!
– Надень носок на ручку, – кричит ему вслед Марк, и УУ захлопывает дверь в свою комнату. Марк родом с севера штата, и он постоянно меня спрашивает, хорош ли УУ в постели. Похоже, он знает, что мы никогда этим не занимались, и ему нравится подкалывать меня на этот счет.
УУ ухмыляется, уперев руки в бока:
– Ну что, надеть?
– Но там же люди, – говорю я.
Он смеется и роняет меня на кровать.
– И что? Здесь, кроме нас с тобой, никого нет.
Он засовывает руку мне под футболку, и я вздрагиваю.
Мне хорошо с ним, но я пока не готова переходить на следующую ступень. Особенно когда в соседней комнате играют в видеоигры его друзья и сидят две какие-то совершенно незнакомые девчонки.
Я отталкиваю его руку.
– Ну нет, я не собираюсь делать это в первый раз в таких условиях.
Мы уже не раз об этом говорили. Сперва он сопротивляется, но потом вытаскивает ладонь из-под моей футболки и кладет ее мне на бедро. Переворачивается на бок, и каштановые волосы падают ему на лоб. Я отвожу их в сторону, чтобы видеть его темно-карие глаза. Он невероятно красив. Даже красивее, чем Окли Форд.
«Да ладно тебе», – фыркает внутренний голос.
Ну хорошо, УУ не красивее, чем Окли Форд, зато он милый и добрый, я его люблю, а это самое главное.
– Ладно. – Он улыбается, и вокруг его восхитительных глаз появляются морщинки. – Близнецы посмотрели в интернете тот скейт-парк, про который я писал?
– В Бойл-Хейтс? Это же почти в другой стране.
Для жителя Лос-Анджелеса необходимость поездки куда-либо с выездом на автостраду приравнивается к преступлению легкой тяжести, учитывая, какие там пробки. Конечно, для поездки в Бойл-Хейтс не требуется паспорта, зато нужно множество усилий. И я, конечно, люблю своих братьев, но все-таки не настолько.
– Ну да, но если ты привезешь их сюда, можно будет съездить. Было бы здорово, как считаешь? – Он наклоняется и сбоку целует меня в шею.
Мы оба знаем, что близнецы не захотят сюда ехать, но мне приятно, что он пытается собрать нас всех вместе.
– На самом деле, ты прав. Я вижу определенную логику в этом плане. – Я сворачиваюсь клубком в его объятиях и встречаю губами его жадный поцелуй.
– Вот и плюсы того, что твой парень учится в университете, – поддразнивает он меня.
Мы еще какое-то время целуемся, но потом отрываемся друг от друга, чтобы отдышаться, и тогда истинная причина моего приезда вдруг всплывает у меня в голове.
– Слушай, мне нужно тебя кое о чем попросить.
– Заранее согласен. – Он щекочет мой живот.
Я, пока ехала в автобусе, придумала небольшую речь. И хотя мне кажется, что она звучит не слишком хорошо, все равно ее воспроизвожу.
– Ты же помнишь, что я решила пока не поступать в университет, чтобы помочь Пейсли?
– Ага. – Он теребит губами мочку моего уха.
– У меня появилась возможность заработать очень много денег. Это поможет нам поправить дела.
– Здорово. – С моего уха он переключается на шею и оттягивает до плеча ворот моей футболки.
Я начинаю чувствовать себя виноватой: позволяю ему себя спокойно целовать, но при этом собираюсь сообщить, что мне придется «встречаться» с поп-звездой. Так что сползаю с кровати и встаю у окна.
– Мне очень нужно, чтобы ты не сердился и отнесся с пониманием.
УУ хмурится и спускает ноги с кровати. Он откидывается назад на локтях, его стройная фигура так красива, выглядит такой родной и знакомой, что я в очередной раз начинаю сомневаться, стоит ли вообще в это ввязываться.
– Начало звучит примерно как то, что сказал Дэнни Джонс своей девушке Карен, когда уезжал учиться в университет Нью-Йорка и не хотел продолжать отношения на расстоянии.
– Нет, ничего подобного. – Я потираю лоб. – Просто на этой работе мне придется делать кое-что такое, что тебе не понравится.
– Ты что, собираешься сниматься в порно? – Он смотрит на меня, вытаращив глаза.
– Нет, УУ, ты с ума сошел?!
– Тогда просто скажи, в чем дело, Ви.
Я нервно вздыхаю.
– Не могу тебе ничего сказать, пока ты не подпишешь вот это. – Я протягиваю ему одностраничное соглашение, где сказано, что УУ можно раскрыть некоторые детали контракта. Он не обращает на это никакого внимания.
– Не буду я ничего подписывать. Какого хрена происходит, Вонн?
– Не ругайся, – на автомате говорю я.
– Прекрати копировать свою сестру, – рычит он. Они с Пейсли друг друга недолюбливают. Она считает, что он на меня давит, а он – что она слишком строгих нравов.
– Понимаю, это звучит как полный бред, но если ты не подпишешь, я не смогу тебе рассказать никаких деталей. И поверь мне, без деталей это звучит гораздо хуже.
– Тогда поверь мне. – УУ берет контракт и бросает его на кровать себе за спину. – Можешь рассказать мне о чем угодно. Ты же знаешь, я – могила.
Не то чтобы я не доверяла УУ, но на кону – судьба всей моей семьи.
– Если бы дело было только во мне, я бы рассказала, конечно. Но я уже дала обещание агентству, что ничего не скажу, пока ты не подпишешь.
Он щурится:
– Какому еще агентству?
– Где Пейсли работает. «Даймонд Та…»
– «Даймонд Талент Менеджмент»?! – пораженно выдыхает он. – Это на них ты собираешься работать? Так что же ты сразу не сказала? Ну конечно, я подпишу. Где подписать?
Он мчится к своему столу и хватает ручку, излучая восторг.
Не поднимая головы, торопливо вписывает свое имя в свободные строчки – по-моему, даже в те, которые должен подписать Джим от лица Окли, – и ставит росчерки на буквах У.
– Готово. Теперь рассказывай.
Я встаю и затаскиваю УУ обратно на кровать, чтобы держать его за руку, пока буду объяснять весь этот бред.
– В общем, вот то, что я могу тебе сказать. Я должна оказать агентству кое-какие услуги, что-то вроде медиакампании в социальных сетях.
Звучит довольно глупо, но, согласно контракту, это все, что мне разрешено рассказывать.
– Они знают, что мы с тобой встречаемся, и…
– Они про меня знают? – Его глаза сверкают радостью. – Неужели Пейсли рассказала им про канал? Я думал, он ей не нравится! А какой ролик их больше всего зацепил? Тот, где мы оцениваем, как футболисты празднуют тачдаун [7]7
В американском футболе есть традиция выполнять всякие нелепые трюки после того, как входишь с мячом в зачетную зону соперника и делаешь тачдаун.
[Закрыть]? Или тот, где мы оделись в костюмы и инсценировали картину с собаками, которые играют в покер [8]8
«Собаки, играющие в покер» – серия популярных картин Кассиуса Кулиджа.
[Закрыть]? У него куча просмотров, хотя он даже не по теме канала.
Я нахмуриваюсь:
– Э-э-э, нет, это никак не связано с каналом.
– Нет? Но ты про него хотя бы рассказала?
– Честно говоря, нет, – морщусь я. Как-то не пришло в голову, что первое, о чем спросит УУ, – его ютуб-канал, и теперь мне совестно, что я не вспомнила о нем, когда общалась с Толсоном.
– Но почему? – говорит он обиженным тоном.
В сентябре УУ с соседями по общежитию завел канал, где они комментируют спортивные новости. Он называется «Суровые бро» и… Ладно, он довольно тупой. Но поскольку я его девушка и должна его поддерживать, я старательно смотрю каждый ролик и пишу подбадривающие комментарии, хотя на самом деле мне совершенно не интересно.
– Не знаю. К слову не пришлось, – бормочу я, жалея, что не сообразила об этом поторговаться.
В конце концов, это было бы не очень сложно, но зато сильно помогло бы УУ примириться с идеей моего соглашения с Окли. Я делаю мысленную пометку поговорить об этом с Джимом в следующий раз.
– В общем, то, что мы встречаемся, – это некоторая проблема и мешает некоторым моим обязанностям. У меня не должно быть «официального» парня, так что они хотят, чтобы мы публично расстались… – УУ хмурится, и я быстро добавляю: – Но не по-настоящему! На самом деле мы так и будем вместе. Просто… – я снова морщусь, – нам нельзя будет появляться вместе на публике.
УУ непонимающе смотрит на меня:
– Ты хочешь, чтобы мы расстались, но не по-настоящему?
– Да.
О господи, это звучит как полный бред.
– Ты хочешь со мной расстаться, Ви? Не думал, что у нас какие-то проблемы. Но если ты больше не хочешь быть вместе, просто скажи, – говорит он таким тоном, словно в этом нет ничего страшного.
Хотя для меня это действительно страшно!
– Ты что, хочешь меня бросить? – в настоящей панике выпаливаю я.
УУ для меня как якорь. Мы начали встречаться еще до того, как умерли мои родители, и все то лето, когда я переживала их гибель, он был рядом, даже несмотря на то, что я могла внезапно расплакаться в самый неподходящий момент. Например, когда мы были в торговом центре и я увидела в витрине магазина Hallmark рекламу ко Дню отца. В тот вечер я вернулась домой и твердо решила снова стать веселой и беззаботной подружкой, и с тех пор никогда больше при нем не плакала.
Когда он начал учиться в университете, а я нет, я ужасно боялась, что он меня бросит, но он не бросил. Сказал, что любит меня и будет со мной, даже если это означает, что ему придется отложить некоторые совместные планы, которые он для нас придумал.
– Нет, конечно, – отвечает он и снова хмурится. – Но как ты себе это представляешь? – Он снова запускает руки мне под футболку. – Предполагалось, что в этом году мы с тобой будем развлекаться.
– Знаю, – расстроенно говорю я. – Но мне обещают очень много денег.
УУ хмурится:
– Вы же с Пейсли нормально справляетесь. Ты говорила, она достаточно зарабатывает, чтобы не работать на двух работах.
– Да, но…
– И ты не стала поступать в университет в этом году, чтобы работать.
– Да, но…
– Ну, значит, эта новая работа тебе не нужна, – говорит УУ с уверенностью человека, которому никогда в жизни не приходилось волноваться, чем платить по счетам.
У родителей УУ есть деньги. Они даже раскошелились на то, чтобы снять для него общежитие в «Де Нев Плаза», на центральной площади кампуса. У него номер из двух комнат и ванная, которой пользуются только он и три его соседа. Когда я посмотрела на сайте, сколько такое жилье обходится в семестр, я чуть жвачку не проглотила.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?