Текст книги "Это по-настоящему"
![](/books_files/covers/thumbs_240/eto-po-nastoyaschemu-170909.jpg)
Автор книги: Эрин Уатт
Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Нужна, милый. Очень нужна. И не только мне, а всей моей семье. – Я беру его за руки, которыми он только что пытался снять с меня футболку.
– Это идея Пейсли? Ты же знаешь, она меня терпеть не может.
– Ничего подобного.
УУ фыркает. Его пальцы касаются верхнего края моих джинсов, и я сдерживаюсь, чтобы не отодвинуться. Это же УУ. А я люблю УУ. Следовательно, я должна получать удовольствие от его прикосновений, а не замирать в напряжении.
Пейсли никогда прямым текстом не говорила, что она против того, чтобы я спала с УУ, но я знаю – она считает, мне еще рано. Частично эта позиция – результат ее собственного жизненного опыта, про который она вполне добровольно и вслух говорит, что это было ужасно. После похорон родителей Пейсли было очень одиноко и грустно, она паниковала, не знала, как будет обо всех нас заботиться. В общем, кончилось тем, что она переспала с каким-то парнем, которого не очень хорошо знала, потому что ей хотелось немного тепла. Но все прошло так ужасно, что на следующее утро я обнаружила ее в слезах. Не могу сказать, что это меня смертельно напугало, но торопиться теперь точно не хочется.
– Ладно, допустим, я соглашусь, – медленно произносит УУ. – Кто будет инициатором разрыва?
Его моментальный поворот на сто восемьдесят градусов меня тревожит. Мне, вероятно, стоит радоваться, что он готов согласиться, но его спокойное отношение к ситуации меня, наоборот, неприятно задевает. Один из больших плюсов УУ – его легкий характер. Он никогда не надоедает мне разговорами об отсутствии амбиций или о том, почему я ничего не делаю со своей жизнью. Если у меня не получается с ним встретиться из-за того, что я хочу побыть с семьей или взяла дополнительные смены, он никогда не жалуется. Это здоровый подход. Несколько месяцев после смерти моих родителей его расслабленное отношение ко всему подходило мне как нельзя лучше.
И поскольку мне нужно, чтобы он согласился, не имеет никакого смысла раздражаться по поводу того, что он осведомляется о деталях нашего фальшивого разрыва так же непринужденно, как будто интересуется сводкой погоды.
– А как бы ты предпочел? – спрашиваю я.
Он пожимает плечами.
– Наверное, лучше бы это сделать мне, но я не хочу, чтобы твои подруги думали, будто я тебе изменял. Давай просто скажем, что это было наше совместное решение.
Кстати, об изменах. Стоит ли сейчас сказать ему, что мне придется целоваться с Окли Фордом, или лучше потом? Хотя на самом деле я не могу сделать ни того ни другого, потому что мне запрещено упоминать Окли.
Все так запутанно.
– Я позабочусь, чтобы никто тебя ни в чем не обвинял, – говорю я, сражаясь с чувством беспокойства.
– Хорошо. И… мы ведь сможем видеться втайне?
У меня появляется чувство, что он хотел спросить о чем-то другом – пауза была слишком длинной. Но я киваю.
– Да, только у меня дома. И еще нельзя переписываться. Созваниваться можно, просто нельзя оставлять никаких материальных свидетельств. Так что никакой переписки, «Снэпчата», комментариев в «Инстаграме», ничего такого.
– Просто детектив какой-то! – Он многозначительно двигает бровями. – Я буду тайно встречаться со своей собственной девушкой? Это заводит!
Я чуть не вздыхаю от облегчения. Хороший знак. Он уже может шутить по поводу этой истории, и почему-то ко мне приходит уверенность, что все будет хорошо.
– Скрываться от всех точно будет увлекательно, – с намеком говорю я. УУ лукаво улыбается:
– А что еще нужно делать?
Вот это самая сложная часть.
– Ну, возможно, мне придется фотографироваться кое с какими знаменитостями…
Он оживляется:
– С какими, например?
– Пока не знаю, – говорю я. – Но если ты увидишь какие-нибудь мои фотографии в интернете, имей в виду, что это все подставное, я вбрасываю еще одну фальшивку. На самом деле, они почти все будут сделаны в фотошопе. Честное слово, все, чем я буду заниматься, – не по-настоящему. Это постановка, ну… как будто «Даймонд» снимает реалити-шоу.
Он кивает:
– Кстати, о телевидении…
Я напрягаюсь, но молчу, ожидая продолжения.
– Если я дам тебе, скажем, нарезку из моих роликов, ты ведь сможешь ее передать кому-нибудь в агентстве? – с надеждой спрашивает он. – Я никогда не просил об этом Пейсли, потому что мы оба знаем, что она откажет, но теперь ее связи – твои связи, так ведь?
Эта просьба меня задевает, хотя я и сама уже решила, что надо рассказать о его канале Джиму. Но я заставляю себя проигнорировать раздражение.
– Ну, ты же теперь все равно будешь постоянно вращаться в кругу всех этих парней из индустрии, а ведь мы с ребятами так стараемся. – Теперь выражение его лица становится даже каким-то нагловатым. – Это наш шанс заявить о себе. Ты сама говорила, что мы вполне можем пробиться на телевидение.
Проклинаю тот день, когда написала этот комментарий.
– А ты разве не планируешь получать диплом по медиакоммуникации? – говорю я в надежде, что это собьет его с толку.
Но УУ машет рукой.
– Я пошел туда только чтобы попасть на телевидение. Хочу быть спортивным комментатором, сама знаешь. Так что если у меня есть шанс быстрее продвинуться к цели, почему бы им не воспользоваться?
Я молчу, и он расстроено поджимает губы.
– Так ты не поможешь?
– Нет, я…
– Мне кажется, я не так много прошу, – перебивает он. – Раз уж мне придется на несколько месяцев остаться без своей девушки…
– На год, – еле слышно говорю я.
Он раскрывает рот от удивления:
– Год? Все это продлится целый год? – Он всплескивает руками. – Ну вот видишь! Я приношу огромную жертву. И мне будет гораздо проще с этим примириться, если у меня хотя бы появится возможность улучшить свои карьерные перспективы.
«А просто помочь мне и моей семье для тебя недостаточно?» – чуть было не брякаю я, но сдерживаюсь. В том, что он говорит, есть логика. Год – это действительно много, рано или поздно нам надоест ото всех прятаться. Кроме того, «Даймонд» точно за такое не возьмется, и, может быть, если он получит порцию конструктивной критики от настоящих профессионалов, то наконец поймет, что эта затея – пустая трата времени.
– Ты прав, – говорю я. – Такое нельзя упускать.
Его лицо сияет.
– Пришли мне все, что хочешь, – говорю я, – и я найду, кому это передать.
– Е-е-е, детка! Ты самая лучшая! – Он хватает меня в объятия и начинает целовать, пока у меня не заканчивается воздух и мы оба, хохоча, не отрываемся друг от друга.
Вернее, он действительно хохочет, а я только делаю вид. Кажется, как и всегда.
7
ОНА
Вечером в пятницу, через сорок восемь часов после моей поездки к УУ, мы с ним «расстаемся». В тот день, перед тем как я уехала, он поцеловал меня, сказал, что любит, и пообещал прислать ролик как можно скорее. Я, конечно, чувствую себя довольно неловко от необходимости рекламировать его дурацкий канал Джиму Толсону, но опасаюсь, что, если откажусь, он рассердится на меня за эту историю с Окли и расстанется со мной по-настоящему. А мне сейчас очень нужна его поддержка.
На «Фейсбуке» мы оба бываем не очень часто, так что информация о нашем «разрыве» передается вот каким образом.
УУ убирает ссылки на меня из «Твиттера» и «Инстаграма». Раньше там было написано: «Безумно влюблен в @VeryVaughn». Теперь там пусто.
Я пишу короткое, полное грусти сообщение:
Вонн Беннетт @VeryVaughn
расставаться – ОТСТОЙ #расставание #оченьгрустно
Через несколько минут директ «Твиттера» и «Инстаграма» взрывается сообщениями от друзей. Я сижу на кровати, на коленях у меня ведерко мороженого с шоколадной крошкой, ложка торчит изо рта, и я очень стараюсь не заплакать, глядя на экран ноутбука.
@MandiHunt343 ОМГ, УУ! Что случилось с твоим аккаунтом? Вы что, расстались с Ви?
@CarrieCarebearDawes ВЫ С ВИ РАССТАЛИСЬ?!
@KikiSimpson боже мой вонн. когда это произошло?
@Tracyloves1D Если этот подлец УУ тебе изменил, я ему врежу!
Кэрри, Кики и Трейси – мои школьные подруги. Ближе всего мы общаемся с Кэрри, так что я пишу ей, что мы действительно расстались. Она немедленно отвечает и предлагает прийти меня поддержать с мороженым. Я говорю, что с этой стороны уже все схвачено, и мы договариваемся встретиться в воскресенье и пообедать вместе.
Поскольку пиарщица Окли велела мне отвечать на все твиты, связанные с разрывом, я заставляю себя написать Кики и Трейси тоже, но не рассказываю никаких подробностей. УУ настаивал, что не хочет выглядеть 1) как слабак и 2) как мерзавец. Таким образом, получилось, что разрыв был его идеей, но я не должна намекать, что он как-то провинился.
Официальная версия – что он меня бросил, потому что теперь учится в университете и не хочет продолжать отношения. Я специально говорю Трейси, что он мне не изменял. Потом засовываю еще одну ложку божественной шоколадной субстанции в рот и стараюсь не заплакать.
Конечно, я помню, что расставание ненастоящее, но от этого не легче. Мне очень хочется написать УУ. Нет, хочется ему позвонить, услышать его голос, чтобы он сказал, что все эти сообщения написали люди, которые не знают, что мы притворяемся, и искренне за нас переживают.
Но нельзя. Клаудиа запретила нам общаться как минимум неделю – «чтобы дать новостям о разрыве время распространиться». Она утверждает, что пристально за нами следит. Понятия не имею, что это могло бы означать, но, честно говоря, я немного побаиваюсь ее и Джима, так что не звоню УУ, хотя умираю от тоски.
– Вонн? – Пейсли стучится в дверь.
– Да? – говорю я дрожащим голосом. Ненастоящее расставание ощущается вполне как настоящее.
– Можно войти?
– Конечно, заходи.
Пейсли входит, бросает взгляд на ведерко с мороженым, на мое жалкое выражение лица, садится рядом со мной на кровать, смотрит на экран своими темными глазами, и на ее лице появляется выражение сочувствия.
– Мне ужасно жаль. Я вижу, как тебе тяжело, – говорит она и прикусывает губу. – Знаешь, еще не поздно отказаться.
– Уже поздно, – говорю я. Мне очень хочется получить эти деньги. – Но год пролетит быстро, верно?
Пейсли кивает.
Я съедаю еще ложку мороженого.
– Знаешь, что самое ужасное? Ну ладно, второе по степени ужасности, потому что самое ужасное – это то, что мне нельзя разговаривать с УУ. Но Окли Форд такой противный! Он даже руку не захотел мне пожать при знакомстве. Как, интересно, он собирается себя заставить прилюдно ко мне прикоснуться?
– Но зато он заметил, что ты проголодалась, и велел принести тебе еды, а это уже кое-что. К тому же на него, по крайней мере, приятно смотреть, – замечает Пейсли.
Ну да, хоть что-то.
Пейсли соскальзывает с кровати.
– Мы с близнецами вечером идем в кино. Хочешь с нами?
Я мотаю головой:
– Не-а. Буду сидеть дома и предаваться скорби. Собираюсь потолстеть от мороженого килограмма на три.
– Не толстей слишком сильно, – смеется она. – А то Окли Форд еще передумает с тобой встречаться.
На самом деле, это было бы не так уж плохо. Я задумываюсь, не принести ли второе ведерко.
Пейсли наклоняется и целует меня в щеку.
– Ты молодец. Серьезно. Даже не представляешь, насколько это важно для всех нас.
На самом деле – представляю. Но я ведь не обязана притворяться, что мне это нравится. Я уже очень соскучилась по УУ, хотя в последний раз говорила с ним всего два дня назад.
Когда Пейсли уходит, я полностью отдаюсь терапии мороженым. Поедаю его медленно – настолько медленно, что к тому моменту, когда добираюсь до дна, оно превращается в полужидкую массу. Я мешаю ее ложкой, в сотый раз размышляя о предстоящей мистификации.
Может быть, Пейсли вообще попросила меня об этом потому, что в глубине души знала, что я не готова выходить в реальный мир? Что у меня нет никаких планов на жизнь? Что, в отличие от всех своих одноклассников, я совершенно не представляю, чем заниматься в будущем, и поэтому роль в «реалити-шоу» со случайным медиакрасавчиком будет отличной заменой моему бесцветному существованию?
Растаявшее мороженое не знает ответов на все эти вопросы. Я вздыхаю, закрываю вкладки в браузере и открываю папку с музыкой. Я могу продолжать ныть – а могу и заняться тем, ради чего все это задумано, раз уж все равно на это согласилась. Думаю, второе намного разумнее, так что я пролистываю альбомы, пока не нахожу тот, который нужен, включаю первый трек и ставлю ноутбук на кровати рядом с собой.
Я роюсь в нижнем ящике стола в поисках блокнота и карандашей, и тут из колонок выплывают первые звуки одного из самых популярных синглов Окли Форда – Hold On [9]9
«Держись».
[Закрыть]. И я, как по волшебству, переношусь в тот год, когда только пошла в старшую школу и просто сходила с ума от этого альбома. Но парадоксальным образом он напоминает мне не об Окли, а об УУ.
Когда диск вышел, мы с ним как раз начали встречаться. Он всегда смеялся надо мной из-за того, что мне нравится этот альбом, но однажды я поймала его за тем, как он напевает одну из песен, и заставила признаться, что ему он на самом деле тоже нравится. И потом нарисовала на своих кедах две сцепленные руки в память об этом моменте.
Я нахожу блокнот и набор карандашей, но пока не начинаю рисовать. Сперва снова захожу в интернет и ищу фотографии Окли – я не уверена, что смогу нарисовать его по памяти.
Ладно, придется это признать. Он действительно очень красив. Прямо-таки до безумия. Эти спутанные светлые волосы, пронзительные зеленые глаза, сильная мускулистая фигура, всегда затянутая в рваные джинсы и узкие футболки. О господи.
Я листаю картинку за картинкой. Фотографии с концертов. Снимки, сделанные папарацци в разных районах Лос-Анджелеса. Совместные фотографии с матерью на премьерах ее фильмов. Кадры со съемок фильмов с участием его отца.
Насколько я могу судить, Окли Форд живет на другой планете. Он – знаменитость с большой буквы «З». Единственный ребенок Катрины и Дастина Форд, звездной четы Голливуда – ну, по крайней мере до развода. Он выигрывал «Грэмми» и призы зрительских симпатий, а слава пришла к нему в четырнадцать, когда он выступил на вручении детской кинопремии Nickelodeon. Его фотографии появлялись на обложках миллиарда журналов – на одну из них из невероятно сексуальной фотосессии для Vogue я сейчас и смотрю.
Я выбираю фотографию из этого сета – ту, где он просто сидит на черном фоне и смотрит в камеру. Взгляд его настолько напряженный, что по моему позвоночнику в буквальном смысле пробегают мурашки.
Слушая красивый хриплый голос, звучащий для меня и в моей спальне, я начинаю рисовать.
______
Через неделю после нашего фальшивого расставания ко мне приходит УУ, и мы проводим время у меня в комнате – часами дурачимся на кровати, пока он, наконец, с неохотой не сообщает, что ему пора.
– Уже поздно, нужно возвращаться, – говорит он около десяти.
Мне хочется возразить, что еще вовсе не поздно, но, в конце концов, это же не у меня с утра занятия.
– Ладно.
Наверное, то, что я расстроилась, отражается у меня на лице, потому что он нежно целует меня в лоб.
– Ну, нам, по крайней мере, разрешено видеться, так что все не так уж плохо.
Не так уж плохо? За эту неделю без него я чуть с ума не сошла! Я несколько раз виделась с Кики и Керри, и они – в лучших традициях дружбы – почти все время убеждали меня, что УУ полный болван и что без него мне будет гораздо лучше. И я им, конечно, подыгрывала, хотя вслух ругать парня, в которого я по-прежнему влюблена, было мучительно. Но, как и обычно, я не хочу выглядеть прилипчивой и недостаточно взрослой, так что улыбаюсь и киваю.
– Как же меня это бесит, – вполголоса говорит УУ, спускаясь по лестнице.
Я чувствую облегчение.
– Меня тоже.
Некоторое время мы просто стоим в прихожей, обнявшись и прижавшись друг к другу лбами. УУ обнимает меня за талию. Я думаю обо всех объятиях за эти два года. Обо всех только нам понятных шутках, о переписке, о том, что ни разу за это время не ложилась спать без того, чтобы УУ не позвонил мне и не пожелал спокойной ночи.
– Мы с Марком выбрали лучшие серии, – говорит он, и его дыхание щекочет мне нос. – На этой неделе он все отредактирует, и я пришлю тебе файл.
Я немного напрягаюсь, надеясь, что он этого не заметит.
– Прямо жду не дождусь узнать, что в агентстве скажут по поводу нашего шоу!
– Я тоже, – говорю я с наигранной радостью. Чтобы отвлечься, вдыхаю знакомый лимонный запах его крема после бритья.
Наконец мы в последний раз целуемся, и я с тоской смотрю, как он идет к своей машине. Это все тот же старенький внедорожник, на котором он ездил еще в школе, и я вспоминаю о том, сколько времени мы провели в этой машине, целуясь и обнимаясь.
Возвращаюсь в свою комнату, падаю на кровать и снова пишу в «Твиттер» о своем разбитом сердце.
Вонн Беннетт @VeryVaughn
Лучшее лекарство от тоски = слушать «Форд» по кругу
В обоих случаях это вранье: во-первых, я не слушаю его, а во-вторых, лекарства от тоски не существует. Даже если повод для нее – придуманный.
______
Я беру из рук Пейсли телефон и читаю сообщение от Клаудии:
«Ты должна опубликовать рисунок сегодня».
Пока еще она не звонит на мой личный номер. Вероятно, когда наши с Окли «отношения» попадут на первые полосы газет, ситуация поменяется.
С момента нашего «расставания» с УУ прошло две недели, и я ожидала ее звонка еще с того дня, когда на счет Пейсли пришел первый платеж. Впрочем, это не означает, что я рада.
Поскольку увольняться мне пока нельзя, я отработала четыре смены в «Шаркиз», демонстрируя перед коллегами умеренно унылый вид. Это было не так уж сложно. Как и обналичить чек на двадцать тысяч долларов – первый из множества. Решено, что чеки будут выписываться на имя Пейсли – если в прессу каким-то образом просочится, что агентство выписывает чеки мне, немедленно слетятся стервятники, а так в агентстве всегда могут сделать вид, что это ее зарплата.
Мне все эти предосторожности кажутся чрезмерными и нелепыми, но я никогда раньше не ввязывалась ни во что подобное, а для Клаудии, похоже, все это – обычное дело.
– Почему сегодня? – ворчу я, в основном просто чтобы поспорить. С технической точки зрения Клаудиа – мой босс, так что, возможно, спорить с ней не стоит, но это самая странная работа в моей жизни, и, возможно, где-то в глубине души я надеюсь, что меня уволят.
– Потому что история должна развиваться. Пости картинку. Окли ее через пару часов посмотрит. Когда он ее лайкнет, приготовься к тому, что тебя завалят сообщениями. Ответь только на некоторые из них.
– Может, вы мне сами скажете, на какие отвечать? – иронично комментирую я.
– Нет-нет, все должно быть органично, – отвечает она, не обращая внимания на мой сарказм. – Их будет очень много, и ты все равно не сможешь ответить на все. К завтрашнему утру ты станешь звездой соцсетей! Главное, помни, что не все комментарии будут позитивными. Фанаты относятся к Окли очень ревностно, так что не обращай внимания на грубости и концентрируйся на положительных сообщениях. Главное вот что: на самом деле, все они мечтают оказаться на твоем месте, кто бы что ни писал!
И после этого сомнительного утешения она вешает трубку. Я достаю рисунок, который все-таки закончила пару дней назад. Любопытно, что Окли о нем подумает. Вышло неплохо, хотя и не идеально – не только потому, что его лицо получилось не совсем таким, как я задумывала. Я очень долго рисовала глаза, но в графике сложно отобразить их выражение. Я провожу по ним пальцем и думаю, что глаза у него красивые.
Нет, дело не в моей технике – но чего-то в этом рисунке не хватает. Какой-то важной информации об Окли Форде, чего-то, что я не могу уловить и отразить на бумаге.
Я в раздумье шевелю губами. Мне не хочется выкладывать свою работу в интернет, где все кому не лень будут на нее пялиться и критиковать. Но, похоже, это именно то, на что я изначально подписалась.
Я беру телефон, делаю фото картинки и пишу в «Твиттер».
Вонн Беннетт @VeryVaughn
Разрыв переживаешь немного легче, если представляешь это лицо рядом с собой.
Всего через три часа Окли лайкает мою картинку, и в моей ленте начинают появляться первые ответы. Почти сразу мне приходит сообщение от Кэрри:
«Ты видела?! Окли Форд лайкнул твой рисунок!»
Я делаю вид, что ничего не понимаю:
«Серьезно?!»
«Да! Зайди в “Твиттер”, у тебя там тонна сообщений! Спроси его аккаунт в “Снэпчат”!»
«Да брось, он же просто лайкнул картинку.»
«Никогда не знаешь! Давай, напиши ему в директ!»
______
Но тут я теряю возможность ей отвечать, потому что каждую секунду – да что там, каждую миллисекунду! – на мой телефон приходят новые уведомления.
@pledo5514 @1doodlebug1 @caryneo @paulyn_N теперь читают @VeryVaughn
Эй, @OakleyFord только что лайкнул какой-то рисунок? @VeryVaughn
@OakleyFord подпишись на меня, плз. люблю тя. @VeryVaughn
@luv_oakley_hands @VeryVaughn Офигенная картинка, я б такую повесила в шкафчик
@VeryVaughn Что это за фигня? Кто-то не умеет рисовать
@OakleyFord_stan№ 1 @VeryVaughn Просмотрела твой твиттер. Ты даже не фанатка! Не примазывайся!
@VeryVaughn ты стремная. @OakleyFord но ты зато красавчик
@selleuni5 @OakFordHeart @unicornio @wammalamma @ magg1e_ han50n и еще 244 теперь читают @VeryVaughn
Ого, ничего себе. Больше двухсот подписчиков меньше чем за десять секунд? С ума сойти!
Пейсли просовывает голову в дверь.
– Клаудиа звонила. Говорит, тебе пора начать отвечать. У тебя сотни комментариев.
– Знаю. – Я поднимаю телефон в легкой прострации. – И по большей части они о том, какая я некрасивая и бесталанная и что он может найти себе кого-нибудь получше.
Пейсли криво ухмыляется:
– Это интернет. Там люди постоянно пишут какую-нибудь чушь. Хочешь, я тебе помогу?
Я мотаю головой. Я подписала контракт, и теперь настала пора его выполнять, так что я провожу следующий час, отвечая на рандомные твиты подходящими к случаю репликами типа «ОМГ!» и «!!!» и не обращая внимания на те, в которых говорится, что я страшная и так далее. У всех хейтеров есть одна общая черта – они не слишком ладят с правописанием, и это заставляет меня чувствовать себя немножечко лучше.
Собираясь ложиться спать, я получаю сообщение от УУ: «Что за хрень, Ви! Позвони мне».
8
ОН
– Почему вы не показали мне этот рисунок, прежде чем выкладывать? – спрашиваю я Джима. На часах начало одиннадцатого, в доме тишина, и я смотрю на собственное лицо на экране телефона Тайриса – тот прячется от меня в гостиной, чтобы я не видел, как он смеется.
– Тебе не нравится? – спрашивает Джим с удивлением, которое отчетливо слышно даже по телефону. – По-моему, очень хорошо вышло. Честно говоря, даже лучше, чем я ожидал. И твои фанаты просто в восторге.
Я выпячиваю губы. Значит, вот таким она меня видит? Капризным и избалованным? Я выгляжу как маленький ребенок, у которого отобрали любимую игрушку. Но если я об этом заговорю, то буду выглядеть еще хуже, так что я цепляюсь к другому:
– Ты видел, что другие присылают? Разве в «Твиттере» нет каких-то правил на этот счет?
Даже не знаю, почему я так шокирован. Мне же постоянно присылают фотографии в обнаженном виде. И некоторые из этих девушек совсем… юные. Это слишком даже для меня.
Когда Джим создал мне аккаунт в «Снэпчате», мне прислали несколько сотен голых фотографий даже раньше, чем я сам что-то загрузил. Я случайно кому-то ответил, и в итоге из-за этого меня начали преследовать. Когда четыре четырнадцатилетние девушки гонятся за тобой по улице на велосипедах, это довольно жутко.
– Забей. На самом деле, ты можешь вообще ни на что не обращать внимания, Клаудиа сама со всем разберется.
Мне надоедает таращиться на себя самого, так что я кладу телефон Тайриса на мраморный кухонный островок.
– Как продвигается с Кингом? – требовательно спрашиваю я. Единственная причина, по которой я вообще всем этим занимаюсь, – желание нормально записывать музыку.
– В ближайшее время ничего нового на этом фронте не будет, так что ты можешь пока выбросить это из головы. Может, лучше за это время напишешь что-нибудь? Твоя новая девушка должна заряжать тебя вдохновением.
– Муа-ха-ха.
Вонн меня терпеть не может, так что все мои новые песни будут об иррационально мыслящих девчонках и их поспешных ошибочных резких суждениях.
Да и вообще, что я такого сделал? В Лос-Анджелесе действительно постоянные пробки, а Джим мог бы не назначать собрания раньше полудня. Он знает, что я ночной житель.
– Но, надеюсь, ты не ожидаешь, что я весь этот год буду торчать дома?
– О, конечно, нет. Я понимаю, что когда тебе скучно, ты опасен. Честно говоря, мне безразлично, чем ты будешь заниматься, – главное, не оставляй следов. Кинг рано или поздно выйдет на связь. Позволь мне об этом позаботиться. А теперь я, пожалуй, отправлюсь домой к своей прекрасной жене.
– Не могу понять, ты подшучиваешь или издеваешься, – говорю я.
– И то и другое, – весело говорит Джим и вешает трубку.
Картинка на экране телефона Тая продолжает меня провоцировать. Хочется написать что-нибудь Вонн, но я понятия не имею, как войти в свой собственный твиттер-аккаунт. Социальные сети пожирают время. Когда я там только зарегистрировался, меня поразило, сколько людей пишут мне вещи, которые никогда бы не осмелились сказать в лицо. С некоторыми из них я принялся спорить.
Именно тогда вмешалась Клаудиа и отобрала у меня контроль над всеми моими аккаунтами. И после того случая с «бандой четырех», как я их называю, я был счастлив предоставить ей этим заниматься.
Телефон Тая жужжит, и я беру его в руки. Какая-то девушка прислала ему неприличное сообщение. Я смахиваю уведомление в сторону.
– Тай, зачем тебе «Твиттер»?
– Футбол, братишка. – Тайрис вальяжно входит в кухню, судя по всему, уже отсмеявшись. – У многих игроков есть аккаунты.
– Серьезно?
– Ага. Вот, смотри. – Он берет из моих рук свой телефон, что-то набирает там и возвращает обратно. – Тут у меня друзья-болельщики и несколько профессиональных спортсменов.
Я просматриваю его ленту, которая полна футбольной статистики, ссылок на видео и статей.
– Ага, так вот почему ты всегда у меня выигрываешь в воображаемый футбол!
– Тебе нужно завести секретный аккаунт.
– Боюсь, Клаудии это не понравится. – Я спрыгиваю с барного стула и роюсь в холодильнике в поисках какой-нибудь еды. Овощи, сыр, безалкогольные напитки… Я оглядываю все это и беру банку пива.
– Хочешь, сыграем в FIFA?
– Конечно. Сейчас я тебе наваляю!
– Давай, попробуй!
Я передаю ему пиво, и мы идем в гостиную. Тай надевает наушники с микрофоном, а я – обычные наушники. Мне не разрешают играть с микрофоном. Однажды я играл, изрыгая ругательства, и кто-то из других игроков сообразил, что мой голос чертовски похож на голос Окли Форда. Они это записали, выложили в интернет, и куча людей была просто в ярости оттого, что я якобы слишком грубо выражаюсь для шестнадцатилетнего.
Интересно, они своих детей-то слышат вообще? Клянусь, девяносто девять процентов выражений в духе «сейчас я твою мамашу натяну!» произносят именно малолетки.
Мы с Таем играем часа два, и он действительно меня разносит. Чтобы немного утешиться, я играю по сети с каким-то ноунеймом и наконец выигрываю.
Когда мы заканчиваем, мой взгляд снова падает на его телефон.
– Ты можешь залогиниться?
– В смысле, в твой аккаунт?
– Ага.
– Не-а. Я твоих данных не знаю. Но можно, впрочем, позвонить Клаудии.
Я качаю его телефон в руках. Насколько я понял, Вонн никак не отреагировала на то, что «я» лайкнул ее рисунок. Ей совершенно на меня плевать. Прямо как моим родителям.
Я хмурюсь:
– Не надо.
И снова рано ложусь спать.
______
Когда я просыпаюсь, на дворе уже утро. Подхожу к окну от пола до потолка и нажимаю переключатель, который делает стекло из затемненного прозрачным. Снаружи весело чирикают птицы, на пляже занимаются пробежкой несколько человек. Когда-нибудь я снова поеду на тот частный остров, который Джим арендовал после тура в поддержку «Форда». Там я бы мог выходить из дома без охраны.
Отхожу от окна. Большой Ди не придет до двенадцати – обычно примерно в это время я выползаю из кровати. Уже две недели здесь не было ни одной живой души, кроме меня, экономки и телохранителей.
Я даже немного скучаю по Люку. Может, не так уж он был и виноват… Может, будь я на его месте, я поступал бы точно так же… Попытался бы воспользоваться успехом своего друга, чтобы получить какую-то выгоду для себя…
Мне никогда не приходилось делать ничего подобного. Не было нужды сыграть тысячу концертов в клубах, чтобы меня заметили. Мама просто отправила видео кому-то из друзей, тот – еще кому-то, и в тринадцать лет меня уже подписали на лейбл. Первый альбом вышел, когда мне еще не было пятнадцати, с большой маркетинговой поддержкой. И потом я выдал еще три успешных альбома, прежде чем наступил нынешний кризис.
Я никогда не был на месте Люка – или, опять же, Вонн, – и мне не приходилось подлизываться к кому-либо ради денег.
Должен признать, я довольно-таки мерзко поступил с Вонн при первой встрече. Но меня оправдывает то, что я в принципе не очень-то хотел всем этим заниматься, потому что однажды мы уже пытались срежиссировать отношения для публики и получилось отвратительно. Я думал, что согласиться на такое может только беспринципный человек – особенно если учесть, что у нее уже есть парень.
Но Вонн вовсе не кажется заносчивой или одержимой славой. Она довольно симпатичная, а ведь на ней не было ни грамма косметики. Одета она была в совершенно обычную одежду и вдобавок принялась яростно возражать, что не хочет менять свою манеру одеваться. Она была вполне уверена в своем внешнем виде – у моей предыдущей подставной девушки никогда не было этой уверенности.
А еще Вонн не пыталась произвести на меня впечатление. Никаких там накручиваний локонов на палец, взглядов искоса, покусываний губ… И картинка, которую она нарисовала, – хорошая, но я на ней выгляжу как кто-то вроде Пятницы. Судя по всему, Вонн считает меня самовлюбленным и неприятным человеком.
Да уж, очевидно, после того собрания она обо мне не лучшего мнения. Ужасно не хочется это признавать, но оно меня волнует. Ну, я, конечно, не ожидаю от каждого встречного вселенской любви, просто она… настроена слишком враждебно.
Я беру телефон и скачиваю «Твиттер». Хочу посмотреть, что она отвечает в комментариях. Вот дерьмо! Не могу это увидеть без логина и пароля.
Мне ужасно не хочется этого делать, но в конце концов я все-таки беру телефон и звоню Джиму.
– Ты видел новости? – ликующе говорит он.
Мир окончательно сошел с ума, если то, что я лайкнул что-то в «Твиттере», считается новостями. Массовые убийства в Африке не привлекают столько внимания, сколько какая-то дурацкая картинка.
– Мне нужно войти в свой аккаунт.
– Зачем? Разве тебе что-то не нравится? Мы с Клаудией говорили сегодня утром. Все в восторге. О тебе месяцами столько не писали. Подожди, сейчас я тебе прочту.
Я слышу в трубке шум машин.
– Ты что, за рулем?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?