Читать книгу "Иметь и не иметь. Пятая колонна (сборник)"

Часть вторая
Гарри Морган
(осень)

Глава шестая

Они пересекали пролив ночью, и дул сильный норд-ост. С рассветом он увидел танкер, шедший из Мексиканского залива, и в лучах холодного утреннего солнца судно было таким высоким и белым, что ему почудилось, будто из моря вырастает многоэтажный дом.

– Что за черт, где мы? – сказал он негру.

Негр слегка приподнялся, чтобы взглянуть.

– По эту руку от Майами ничего подобного нет.

– Ты отлично знаешь, что мы идем вовсе не на Майами, – ответил мужчина негру.

– Я и говорю, нет таких домов на Флорида-Кис.

– А мы все время держали на Сэнд-Ки.

– Стало быть, вот-вот его увидим. Или хотя бы Американскую отмель.

Немного спустя он разглядел, что это вовсе не дом, а танкер, и не прошло и часу, как показался сэндкийский маяк, прямой, узкий и бурый, поднимающийся из моря там, где ему и следовало быть.

– Когда правишь, нужна уверенность в себе, – сказал он негру.

– В себя-то я верю, – сказал негр. – Но в этот раз все сикось-накось.

– Как нога?

– Болит.

– Ерунда, – сказал мужчина. – Перевязывай да держи ее в чистоте, она и заживет сама собой.

Теперь он правил на запад, чтобы переждать день в мангровых зарослях на Вуман-Ки, где их никто не увидит и куда должна подойти чужая лодка.

– Все с тобой обойдется, – сказал он негру.

– Не знаю, – ответил тот. – Уж больно мне досталось.

– Как доберемся до места, я тебя подлечу, – сказал он ему. – Подумаешь, чуток подстрелили. Брось переживать.

– Меня ранило, – сказал негр. – В меня еще никогда не стреляли. Какая б ни была рана, это опасно.

– Ты просто испуган.

– Нет, сэр. Я ранен. И мне очень больно. Всю ночь дергало.

Негр продолжал ворчать, то и дело оттягивая повязку, чтобы поглядеть на рану.

– Оставь ее в покое, – сказал мужчина, который правил.

Негр лежал на палубе кокпита, среди убранных в дерюгу бутылей со спиртным, отчего те походили на огромные свиные рульки. Чтобы лечь, негру пришлось расчистить себе место. При каждом его шевелении хрустело битое стекло в мешках, а кругом стоял запах разлитого алкоголя. Мужчина держал теперь прямо на Вуман-Ки. Сейчас островок был ясно виден.

– Больно мне, – сказал негр. – Все хуже и хуже.

– Ты не обижайся, Уэсли, – ответил мужчина, – но я не могу оторваться от штурвала.

– Для вас что человек, что собака, все равно. – Негр начинал злиться. Но мужчине все еще было жаль его.

– Я сделаю так, чтобы тебе стало полегче, Уэсли. Полежи пока.

– Вам до человека и дела нет, – сказал негр. – Вы вроде и не человек вовсе.

– Сказал же, подлечу, – отозвался мужчина. – Лежи спокойно.

– Вранье. Ничего вы для меня не сделаете.

На это мужчина – звали его Гарри Морган – просто отмолчался, потому как негр был ему по душе, а тут оставалось разве что врезать хорошенько. Негр продолжал ворчать.

– Что ж мы не остановились, когда те начали стрелять?

Гарри не ответил.

– Разве жизнь человеческая не дороже груза спиртного?

Стиснув зубы, мужчина продолжал править.

– Надо было всего-то выключить мотор, и черт с ним, с грузом, пускай забирают.

– Нет, – ответил мужчина. – Они забирают и спиртное, и лодку, а тебя сажают в тюрьму.

– Я против тюрьмы ничего не имею, – сказал негр. – Лишь бы в меня не стреляли.

Сейчас он уже изрядно допек мужчину, и тот устал все это выслушивать.

– А кого, черт возьми, сильнее ранило? – спросил он. – Тебя или меня?

– Вас, – ответил негр. – Но в меня-то еще никогда не стреляли. Я этого никак не ожидал. И вообще я категорически против, чтобы в меня стреляли.

– Уймись ты, – сказал мужчина. – От нытья только хуже будет.

Они уже подходили к островку. Лодка шла между отмелями, и Гарри с трудом выбирал протоки из-за солнца, которое слепило глаза на воде. Негр то ли рехнулся от боли, то ли на него снизошел покаянный стих; во всяком случае, рта он не закрывал.

– Зачем теперь возить спиртное? Сухой закон отменили. Кому нужна вся эта контрабанда? Садись себе на пароход да вози.

Мужчина у штурвала не отрывал глаз от протоки.

– Почему люди не могут быть честными и достойными? Почему не хотят зарабатывать на жизнь честным и достойным трудом?

Мужчина увидел место, где вода подернулась мелкой рябью из-за близкой отмели, пусть даже он и не мог разглядеть саму мель за солнечными бликами, и переложил руль. Он развернул лодку, крутя штурвал одной рукой, и тут края протоки раздались в стороны, и он на малых оборотах подошел к мангровым зарослям. Дал задний ход и выключил оба винта.

– Отдать якорь я еще в состоянии, – сказал он. – Но поднять его уже не получится.

– А я вообще шевельнуться не могу, – заявил негр.

– Оно и видно, – сказал ему Гарри.

Он с трудом вытащил малый якорь, кое-как перевалил его за борт, вытравил порядочный конец якорного троса, и лодку развернуло к манграм, так что ветки даже залезли в кокпит. Затем Гарри спустился вниз. Черт знает что, подумал он о царящем в кокпите беспорядке.

Всю минувшую ночь, после того как он перевязал рану негру, а тот забинтовал ему руку, он держал курс и не отрывался от штурвала, а с рассветом увидел, что негр лежит в кокпите среди мешков, но тогда он следил за волной и за компасом, выискивая глазами сэндкийский маяк, и не приглядывался к тому, как обстоит дело. А дело обстояло плохо.

Негр лежал посреди груды мешков с бутылями, задрав на них ногу. Борта кокпита прошило навылет в восьми местах, расщепив доски. Стекло рубки осыпалось. Гарри не знал, много ли товара погибло; там, куда не натекла кровь негра, натекла его собственная кровь. Однако хуже всего – по крайней мере, так казалось ему в данную минуту – был запах спиртного, пропитавшего весь мир. Сейчас лодка спокойно стояла в манграх, но ему по-прежнему чудилась качка открытого моря, всю ночь трепавшего их в Мексиканском заливе.

– Пойду кофе сварю, – сказал он негру. – А потом опять тебя подлечу.

– Не надо мне никакого кофе.

– Зато мне надо, – сказал Гарри. Однако внизу, в каюте, на него напало такое головокружение, что пришлось вылезать на палубу. – Похоже, кофе у нас не будет.

– Я хочу простой воды.

– Ладно.

Он налил негру воды из оплетенной бутыли.

– Зачем надо было удирать, когда они открыли пальбу?

– А зачем они вообще открыли пальбу?

– Мне нужен доктор, – заявил негр.

– А чем он лучше меня?

– Он меня вылечит.

– Получишь ты своего доктора. Вечером, после того как придет та лодка.

– Не хочу я ждать никакую лодку.

– Ладно, – сказал мужчина. – Придется весь товар майнать за борт.

Из-за раны ему было очень несподручно. Мешок с несколькими бутылями спиртного весит не больше сорока фунтов, но после нескольких мешков у него вновь закружилась голова. Он сел на палубу и потом лег.

– Надорветесь до смерти, – сказал негр.

Мужчина не шевелился, положив голову на один из мешков. Мангровые ветви лезли в кокпит, образуя тенистый полог над тем местом, где он лежал. Он слышал посвист ветра над зарослями и, глядя в высокое холодное небо, видел редкие облака, разодранные ветром-северянином.

В такую погоду лодка не придет, думал он. Все решат, что мы не рискнули выйти в такой ветер.

– Вы думаете, лодка придет? – спросил негр.

– А как же, – сказал мужчина. – С чего вдруг ей не прийти?

– Вон как дует-то.

– Они уже в пути.

– Не в такой денек. Зачем вы мне врете?

Негр говорил, едва не упираясь губами в мешок.

– Успокойся, Уэсли. Не бери в голову, – ответил ему мужчина.

– Ага, успокойся, – не унимался негр. – Не бери в голову. Это чего мне не брать в голову? То, что я тут подыхаю как собака? Вы меня сюда притащили. Теперь вытаскивайте.

– Уймись, – сказал Гарри кротко.

– Не придут они, – сказал негр. – Я знаю, что не придут. Мне холодно, слышите? Не могу я больше терпеть, ни холода этого, ни боли.

Мужчина сел, чувствуя слабость и пустоту внутри. Глаза негра следили за тем, как он привстал на одно колено, левой рукой взял правую кисть, что висела плетью, и зажал ее между коленями, а потом, вцепившись в доску, прибитую к планширу, подтягивался, пока не встал на ноги, глядя вниз, на негра, по-прежнему зажимая правую руку между коленями. Мужчина думал о том, что вплоть до этого дня он и не знал настоящей боли.

– Когда она вот так вытянута, ноет поменьше.

– Давайте я ее вам в косыночку пристрою, – предложил негр.

– Локоть больше не гнется. Задеревенел.

– Что теперь делать будем?

– Валить товар за борт, – ответил Гарри. – Ты вытолкни хотя бы то, до чего можешь дотянуться.

Негр попытался было передвинуться к ближайшему мешку, потом застонал и откинулся назад.

– Уэсли, тебе что, правда так больно?

– О господи, – сказал негр.

– Может, как начнешь двигаться, оно разойдется, будет болеть поменьше?

– Я ранен, – произнес негр. – Не желаю я двигаться. Он хочет, чтобы я возился с товаром, когда я ранен.

– Уймись.

– Еще раз это услышу, сойду с ума.

– Уймись, – негромко повторил Гарри.

Негр взвыл и, зашарив руками по палубе, выудил из-под комингса точильный брусок.

– Убью, – сказал он. – Сердце вырежу.

– Но не точильным же бруском, – сказал Гарри. – Уймись, Уэсли.

Негр разрыдался, пряча лицо в дерюге. Мужчина продолжил медленно поднимать мешки со спиртным и переваливать их за борт.

Глава седьмая

За работой он услышал стук мотора и, оглянувшись, увидел суденышко, которое шло к ним по протоке, огибая мыс. Это был белый баркас с темно-желтой рубкой и стеклянным ветровым щитком.

– Лодка идет. Давай-ка, Уэсли.

– Не могу.

– Считай, все, что было раньше, я уже забыл. Но только не с этой минуты.

– А и на здоровье, – сказал негр. – Я тоже все помню.

Работая теперь поспешно, так что пот заструился по лицу, не оглядываясь на медлительный баркас, мужчина здоровой рукой поднимал мешки со спиртным и переваливал их за борт.

– Подвинься-ка, – потянулся он за мешком, который был под головой у негра, и перебросил его за борт. Негр сел. – Вот они.

Баркас уже сближался по траверзу.

– Это капитан Уилли, – сказал негр. – Клиентов катает.

На корме белого баркаса расположились двое мужчин в фланелевых костюмах и белых шляпах, с удилищами в руках, а у руля сидел старик в фетровой шляпе и в плаще. Свой баркас он вел у самых зарослей, где стояли контрабандисты.

– Что скажешь, Гарри? – окликнул старик.

Мужчина по имени Гарри помахал в ответ здоровой рукой. Баркас прошел мимо, сидевшие на корме мужчины разглядывали лодку контрабандистов и что-то говорили старику.

– Сейчас развернется в устье и пойдет назад, – сказал Гарри негру. Он сходил вниз и вернулся с одеялом. – Дай-ка я тебя накрою.

– Вот-вот, давно бы так. Они как пить дать товар засекли. Чего теперь будем делать?

– Уилли – старикашка с головой. Он в городе шепнет кому надо, что мы тут загораем. А рыболовы эти ничего нам не сделают. Что им до нас?

Гарри бил озноб, и он уселся за штурвалом, крепко зажав правую руку между ногами. У него дрожали колени, и от этого перебитые пулей кости предплечья терлись друг о друга. Он раздвинул колени, высвободил руку, и она повисла вдоль туловища. Так он сидел, не шевеля раненой рукой, когда белый баркас вновь поравнялся с ними, идя обратным ходом. Двое рыболовов на корме разговаривали. Они вскинули удилища, а один из них глядел на него в бинокль. Слов не разобрать, слишком далеко. Да и что толку, даже если б он их разобрал.

На борту «Южной Флориды», возившей двух рыболовов взад и вперед по проливу Вуман-Ки, раз уж ветер был слишком силен, чтобы выходить в открытое море, капитан Уилли Адамс предавался размышлениям: «Так, так. Выходит, Гарри этой ночью вернулся с Кубы. Вот ведь сорви-голова. Поди, досталось ему в такую бурю. Стекла вон в рубке все побиты. Правда, посудина у него неплохая. Но чтоб мне провалиться, если я выйду в рейс такой ночью. Чтоб мне провалиться, если возьмусь тягать спиртное с Кубы. Нынче им затовариваются прямо в Мариэле. Там, говорят, на этот счет вполне свободно…»

– Что-что вы сказали, сэр?

– Я говорю, чья это лодка? – спросил один из рыбаков.

– Лодка?

– Да-да, вон та лодка.

– А-а, так она из Ки-Уэста.

– Да нет же, я спрашиваю, чья она.

– Извините, сэр, не имею понятия.

– Но ее владелец-рыбак?

– Можно и так сказать.

– В смысле?

– Он везде поспевает.

– И вы не знаете, как его зовут?

– Нет, сэр, не знаю.

– Вы же его окликнули по имени.

– Быть не может.

– Да нет, я сам слышал, как вы назвали его Гарри.

Капитан Уилли Адамс внимательно посмотрел на человека, который с ним разговаривал. Под белой полотняной шляпой он увидел широкоскулое, тонкогубое, налитое кровью лицо с глубоко посаженными серыми глазами и презрительно поджатым ртом.

– Должно быть, это я невзначай ошибся, – сказал капитан Уилли.

– Взгляните, доктор, – сказал второй рыболов, передавая своему спутнику бинокль. – По-видимому, тот человек ранен.

– Это я и без бинокля вижу, – сказал тот, которого назвали доктором. – Кто он?

– Право, не знаю, – сказал капитан Уилли.

– Ну так узнаете, – сказал человек с презрительным ртом. – Запишите номер его лодки.

– Да, доктор, уже записано.

– Подойдем ближе и посмотрим, в чем там дело.

– Вы доктор? – спросил капитан Уилли.

– Доктор, но не врач, – ответил ему сероглазый.

– Если не врач, так и нечего там делать.

– Почему?

– Были б мы ему нужны, он бы подал знак. Раз не хочет, то и не надо вмешиваться. У нас тут принято не лезть в чужие дела.

– Прекрасно. Вот вы и делайте свое. Подвезите нас к этой лодке.

Капитан Уилли продолжал вести баркас под деловитое покашливанье двухцилиндрового «Палмера».

– Вы меня слышите?

– Да, сэр.

– Почему не выполняете мое распоряжение?

– А кто вы такой, чтоб тут распоряжаться? – спросил капитан Уилли.

– Это к делу не относится. Исполняйте, как вам сказано.

– Кто вы такой, я спрашиваю?

– Хорошо. К вашему сведению, я один из трех самых влиятельных людей в Соединенных Штатах.

– Какого же черта вы делаете в Ки-Уэсте?

Второй рыболов подался вперед.

– Это же Фредерик Гаррисон, – со значением сообщил он.

– Никогда не слыхал про такого, – сказал капитан Уилли.

– Ну так услышите, – сказал Фредерик Гаррисон. – И не только вы, но и весь ваш вонючий, мокрый городишко, хоть бы мне и пришлось срыть его до основания.

– Симпатичный вы малый, – покачал головой капитан Уилли. – Как это вам удалось заделаться столь важной птицей?

– Он один из самых видных политиков в нашем правительстве, – сказал второй рыболов.

– Да будет вам, – вздохнул капитан Уилли. – Если это так, чего ж он сидит в Ки-Уэсте?

– Приехал отдохнуть, – объяснил секретарь. – А в скором времени будет назначен генерал-губерна…

– Довольно, Уиллис, – сказал Фредерик Гаррисон. – Теперь вы подвезете нас к этой лодке, – добавил он, улыбаясь. У него имелась особая улыбка для таких случаев.

– Нет, сэр.

– Слушайте, вы, полоумный рыбак. Я вас в порошок сотру.

– Ага, – кивнул капитан Уилли.

– Вы еще не знаете, кто я такой.

– Плевать я хотел, – сказал капитан Уилли.

– Этот человек – бутлегер, я не ошибся?

– Что хотите, то и думайте.

– За него, вероятно, назначена награда.

– Сомневаюсь.

– Он преступник.

– У него семья, и ему нужно самому кормиться и ее кормить. Вас-то, в правительстве, кто кормит? Уж не те ли самые, кто работает здесь, в Ки-Уэсте, за шесть с половиной долларов в неделю?

– Он ранен, значит, побывал в переделке.

– А может, он сам себя подстрелил? Потехи ради.

– Прекратите ерничать. Вы сейчас туда подъедете, и мы возьмем того человека с его лодкой с собой, чтобы затем передать полиции.

– Где?

– В Ки-Уэсте.

– А вы что, из полиции?

– Я же объяснил, кто он, – сказал секретарь.

– Ну хорошо. – Капитан Уилли резко крутанул штурвал и развернул баркас, до того близко пройдя у берега, что из-под винта ударило вихрящееся облако глинистой тины. Баркас пыхтя двинулся к мангровым зарослям, где стояла другая лодка.

– Какое-нибудь оружие на борту имеется? – спросил Фредерик Гаррисон капитана Уилли.

– Нет, сэр.

Оба рыболова во фланелевых костюмах стояли сейчас в полный рост, разглядывая лодку с контрабандой.

– Это поинтересней рыбной ловли, правда, доктор? – спросил секретарь.

– Рыбная ловля – полнейшая чушь, – сказал Фредерик Гаррисон. – Если и поймаешь какую-то там рыбу-парусник, что с ней делать? В пищу она не годится. А вот это действительно любопытно. Я рад, что получил возможность испытать нечто подобное на личном опыте. Раз тот человек ранен, ему не удастся ускользнуть. Море слишком бурное. И мы знаем его лодку.

– Вы сейчас захватите его без посторонней помощи! – восторженно сказал секретарь.

– Голыми руками, прошу отметить, – кивнул Фредерик Гаррисон.

– И без возни с агентами ФБР, – прибавил секретарь.

– Эдгар Гувер чересчур о себе возомнил, – сказал Фредерик Гаррисон. – Я нахожу, что пора бы его приструнить. Встаньте борт к борту, – велел он капитану Уилли.

Капитан Уилли выключил мотор, и баркас лег в дрейф.

– Эй! – крикнул капитан Уилли тем, кто сидел на другой лодке. – Пригнись!

– Это что за новости? – сердито сказал Гаррисон.

– Спокойно, – произнес капитан Уилли. – Эй! – крикнул он вновь. – Слышишь? Двигай в город и не бери в голову. Насчет лодки забудь. Лодку заберут. Все скинь и двигай в город. Тут у меня на борту какой-то шпик из Вашингтона. Я, говорит, поважнее самого президента. Затеял тебя сцапать. Он думает, ты бутлегер. Записал твой номер. Я тебя в глаза не видал и не знаю, кто ты такой есть. Ежели что, личность подтвердить не смогу!

Баркас сносило все дальше. Капитан Уилли продолжал кричать:

– Даже не знаю, где тебя встретил. Что это за место, понятия не имею!

– Ясно! – раздалось со стороны контрабандистов.

– А шишку эту я буду катать допоздна! – добавил капитан Уилли.

– Ясно!

– Любитель поудить! – прокричал капитан Уилли, едва не срывая голос. – Сукин сын говорит, рыба-де в пищу не идет!

– Спасибо, брат! – донесся голос Гарри.

– Так этот тип – ваш брат? – спросил Фредерик Гаррисон, весь уже багровый, но так и не утоливший любовь к сбору информации.

– Нет, сэр, – ответил капитан Уилли. – Просто те, кто живут морем, друг дружку зовут братьями.

– Мы сейчас же возвращаемся в Ки-Уэст, – сказал Фредерик Гаррисон, хотя без особой уверенности.

– Нет, – покачал головой капитан Уилли. – Вы, господа хорошие, наняли меня на целый день. И денежки ваши я отработаю сполна. Давеча обзывались – я-де полоумный, – но уж чего-чего, а катать народ я умею.

– Вот и везите нас в Ки-Уэст, – велел Гаррисон.

– Слушаюсь, сэр. Чуть опосля. И знаете, что я вам скажу? Парусник на вкус не хуже королевской макрели. Когда мы продавали их Риосу на рынок в Гавану, нам платили по десяти центов за фунт, все равно как за макрель.

– Да замолчите вы, – сказал Фредерик Гаррисон.

– Я думал, раз вы из правительства, вам это интересно будет. Разве не у вас там заправляют ценобразуемостью продуктов, или как там это называется? Разве нет? Чтоб они, значит, стоили подороже и так далее? Чтоб мы за крупчатку платили побольше, а нам за рыбку поменьше?

– Да замолчите вы, – сказал Гаррисон.

Глава восьмая

Гарри на своей лодке перебросил за борт последний мешок.

– Дай-ка разделочный тесак, – обратился он к негру.

– Тесак упал в воду.

Гарри нажал стартеры и запустил оба мотора. Второй мотор он поставил, вновь взявшись за контрабанду спиртного, когда кризис просадил днище рыболовному спорту. Он достал топорик и левой рукой перерубил якорный канат прямо на битенге. Пусть тонет; когда мы станем вытаскивать товар, то зацепим и его, подумал он. Я пойду прямиком в Гаррисон-Байт, а там пусть забирают лодку, коли хотят. Мне нужен врач. Не хватало еще и руки лишиться. А товар стóит не меньше самой лодки. Не так уж много пролилось.

Он вдавил рукоять, включая муфту левого винта, и лодка, к тому же подхваченная приливом, принялась бодро разворачиваться, выходя из зарослей. Мотор работал как часы. Баркас капитана Уилли был уже мили за две в стороне, на пути в Бока-Гранде. Пожалуй, с таким приливом можно пройти по плавням.

Гарри включил муфту правого винта и почувствовал, как приподнялся нос. Зеленая поросль живо заскользила мимо, слегка оголяя корни вслед лодке, кормой подсасывающей воду. А может, все обойдется и ее не конфискуют? Эх, только бы руку спасли. Кто же знал, что они там пальбу откроют; мы ведь полгода в открытую ходим из Мариэля с товаром. Ох уж эти кубинцы. Кто-то кому-то не отстегнул, и в тебя стреляют. Одно слово, кубинцы.

– Эй, Уэсли, – сказал он, оглянувшись на кокпит, где лежал укрытый одеялом негр. – Ты как там?

– Господи, – сказал Уэсли. – Хуже некуда.

– Это еще цветочки. Вот начнет доктор зондировать рану, тогда да, – ответил ему Гарри.

– Вы не человек, – сказал негр. – Нет в вас ничего человеческого.

Старый Уилли не подкачает, думал Гарри. Старик что надо. Мы правильно делаем, что возвращаемся вместо того, чтобы ждать. Глупо было ждать. Меня так тошнило и до того кружилась голова, что я совсем соображать перестал.

Впереди уже виднелись белые стены отеля «Ла-Конча», радиомачты и городские дома. А вон и автомобильные паромы у дока Трумбо, который придется обойти, чтобы попасть в Гаррисон-Байт. Тот еще старик, этот Уилли. Задаст им по первое число. А интересно, что за птицы у него на лодке? Проклятье, как же мне сейчас плохо. Все так и кружится перед глазами. Это хорошо, что мы поехали. Хорошо, что не стали ждать дальше.

– Мистер Гарри, – сказал негр. – Вы уж простите, что я не подсобил с товаром.

– Ладно, чего там, – сказал Гарри. – Что за спрос с подстреленного негра. Ты все-таки славный негр, Уэсли.

Сквозь рев моторов и громкий плеск днища на воде он слышал странный гул в собственном сердце. Так бывало при всяком возвращении домой. Лишь бы руку спасли, думал он. Она мне еще ох как пригодится, эта рука.