Читать книгу "Бывшие. Строптивая Снегурочка для олигарха Морозова"

Глава 4

Толпа, как река, движется за алым бархатом его кафтана. Мы идем во главе этого праздничного шествия, и каждый шаг отдается во мне глухим эхом тревоги. Шатер, в который мы заходим – волшебное пространство, спрятанное под прозрачным куполом, словно огромный стеклянный колпак. Снег снаружи бьет по стенкам, а внутри светло и достаточно тепло.

Словно другое измерение. Дворец, сотканный из света, тепла и запахов. Высокий купол напоминает гигантский перевернутый лепесток. По краю располагаются уютные палатки-бутики. Из них струятся дразнящие ароматы: сладкой ваты, корицы и имбирных пряников, кофе и пряного дыма от глинтвейна.

В другой палатке – вафли. Толстые, хрустящие, с сахарной пудрой. Чуть дальше – горячий шоколад, маршмеллоу, каштаны.

Запахи такие, что у меня предательски сжимается желудок.

Все выглядит продуманным до мелочей. Музыка льется мягко, ненавязчиво. Старые джазовые аранжировки, вплетенные в новогодние мотивы.

– Как красиво, – выдыхает рядом девочка, держась за мамину руку. Я невольно улыбаюсь. Для малышей, наверное, это на самом деле волшебная сказка! Сейчас я уже не чувствую себя “низко падшей” Марианной Вознесенской, дочкой профессора консерватории. Скорее частью чего-то очень красивого.

В самом центре сияет гладь искусственного катка – идеальный овал зеркального льда, окаймленный низкими бортиками и мягким синим светом. Вокруг катка, на низких диванах с горой подушек, располагаются гости. Рядом стоят резные лавочки и кресла-мешки, создавая ощущение продуманной до мелочей непринужденности.

– Проходите, не стесняйтесь! – громко объявляет Дед Мороз. – Здесь тепло, вкусно и можно падать без последствий!

Смех. Аплодисменты.

Дед Мороз плавно разворачивается ко мне, его фигура отбрасывает длинную, четкую тень.

– Мы со Снегурочкой много интересного вам приготовили, – тянет голосом, полным теплого обещания праздника. – Не так ли, дорогая?

И в тот же миг ощущаю, как его рука в белой перчатке скользит мне за спину. Движение скрыто от посторонних глаз складками его широкого рукава. Его не назвать грубым, но ладонь проходит по изгибу моей спины и замирает возле ягодицы, не касаясь, но нависая.

Довольно вызывающе.

Адреналин бьет в виски. Я улыбаюсь, но наклонившись к коллеге и шиплю сквозь застывшую на лице улыбку:

– Дедушка, не могли бы вы выступать ближе к тексту?

И, будто нечаянно поскользнувшись на невидимой льдинке, отстраняюсь, отодвигая его ладонь своим локтем.

Тоже мне, дедуля.

Под густой белой бородой снова дрогнула. Дед Мороз громко фыркает:

– Я, признаться, немного забывчив в плане сценария, – произносит громко с напускным раскаянием, разводя руками. – Но, по-моему, у нас все получается неплохо.

Опять это ощущение, будто весь мой страх и вся моя вымученная храбрость разложены перед ним на ладони.

И… до боли, до дрожи в коленях, что-то очень знакомое.

Ловлю себя на том, что вслушиваюсь не в слова, а в голос. В тембр. В паузы между фразами.

Слишком знакомый голос для чужого человека. Нет, Марианна. Ты просто устала. Это лишь актер, а тебе надо отдохнуть, выспаться. И все придет в норму.

Осталось потерпеть совсем немного.

– Проходите, проходите! – продолжает тем временем бодро командовать Дед Мороз, направляя гостей к диванам. – Внученька, ты тоже помогай.

С каждой секундой дежавю становится гуще.

– Переодеваем коньки!

– Снегурка, тебе помочь?

– Спасибо, дедуля, сама справлюсь.

Катя приносит мне коньки, устраиваемся на лавочке. Вадим тоже рядом. Галантно помогает зашнуровать мне и Кате, по очереди.

Деда Мороза, тем временем, окружила толпа. Я радуюсь передышке.

– Это все так роскошно, что я не выдержала и всплакнула, там, на улице, – признается Катерина. – Тебе, кстати, Марианна, самый классный партнер достался! Очень хочу с ним познакомиться! Брутальный – невероятно.

Я же про себя думаю, что почти готова махнуться реквизитом и стать Бабой Ягой. Потому что не желаю быть излапанной этим наглым Морозом! И это только первый день, а представления ежедневны!

Вадим бурчит, что тоже очень хотел бы отыграть сцену прилета на вертолете, но он уже спросил у Милы Петровны – этот реквизит был арендован только на один день. Гостиничный комплекс конечно мега богатый, но все же, есть пределы разумного.

– На каток, давайте. Шоу маст гоу он, дорогие мои, – торопит Мила Петровна. – Все идет отлично, вы умнички. Сейчас выход Снегурочки.

Я много занималась фигурным катанием в секции. Мне очень нравилось. Но я давно не каталась. Года три…

Зажмуриваюсь, отгоняя воспоминания. Свидание на катке с Арсением. Он организовал. Рождество. Все было невероятно романтично.

Но увы, романтика закончилась крахом. Я обнаружила любимого в постели со своей старшей сестрой! Чуть сердце не разорвалось от боли. Заледенело.

Глава 5

Приказываю себе отбросить неприятные воспоминания.

Лед принимает меня сразу. Мягко и уверенно.

Чудесный, гладкий, идеально залитый каток, с голубоватым светом подо льдом. Много деток уже надели коньки, кто-то падает, кто-то смеется, родители торопливо достают шлемы и варежки, суетятся.

Делаю круг, еще один. Легкий разгон, поворот, перенос веса. Кружу вокруг детей, зрителей. Все отлично.

Останавливаюсь у нарядной елки. Не такой большой как на площади, но тоже очень красивой. Под ней лежит большой мешок с подарками, которые нам с Дедом Морозом предстоит раздать детям.

Он как раз подъезжает ко мне. Держится на коньках уверенно, красиво. Широкий шаг, спокойный баланс. Даже шуба не мешает, он знает, как держать корпус.

Впрочем, я чему удивляюсь? Нас анкетировали в агентстве. В том числе были вопросы по умению держаться на коньках. Правда, умения не проверили на практике, но врать мне кажется про такое глупо. Ты либо умеешь, либо сядешь в лужу и провалишь контракт, заплатишь неустойку. Она кстати довольно приличная – вспоминаю и поеживаюсь. А твою роль отдадут другому. Вон Катя, уже спит и видит себя Снегурочкой.

– Не бойся, я страхую. Не упадешь, – игриво говорит Дед Мороз наклонившись к моему уху.

– Я вообще редко падаю, – отвечаю, продолжая движение. – За собой следите, дедушка.

– Вижу, ты смелая девчонка, – усмехается он. – Отлично держишься. Олимпийская чемпионка?

– Почти. Автограф дать?

– Очень дерзкая мне попалась Снегурочка, – ворчливо.

Мы едем рядом, почти касаясь плечами. Музыка льется над катком, дети смеются, кружат вокруг нас.

Делаю легкий поворот, Дед Мороз – зеркальный.

Синхронно. Идеально. Дух захватывает.

Обнимает меня за талию и поднимает в воздух.

Руки сильные. Чувствую, что можно довериться, но все равно нервничаю.

– Этого не было в сценарии, – шиплю, когда коньки снова касаются льда.

– Но круто вышло.

– Больше так не делай! Чего ты вообще хочешь? Скандала?

– Я просто катаюсь, Снегурочка, – произносит мягко. – Это ты все время думаешь о чем-то другом.

От его замечания становится тревожнее. Потому что он прав.

Сжимаю пальцы под меховыми манжетами.

– Вы меня бесите.

– Значит, я вам не безразличен.

– Это значит, что вы мешаете мне работать.

Скольжу дальше, делая круг шире, уходя от него. Лед идеальный – гладкий, быстрый, послушный.

Зачем ты это делаешь? – спрашиваю себя, и все равно:

Шаг. Перенос веса. Выезд на дугу.

Делаю ласточку – элемент, который не практиковала слишком давно. Лезвие предательски соскользает.

И в тот же миг – крепкая рука подхватывает.

Дед Мороз оказывается рядом мгновенно, будто ждал моей оплошности. Ладонь ложится мне на талию, вторая берет под локоть.

Поддержал четко. Профессионально.

– Держу, Снегурочка. Ты в надежных руках.

Выдыхаю резко, даже не осознав, что задерживала дыхание.

Дальше едем вместе, плавно. Он ведет совсем немного – ровно столько, сколько нужно, чтобы я закончила движение сама.

Останавливаемся у елки. Думаю лишь о том, поскорее бы все это закончилось. Ноги с непривычки гудят.

– Ну-ка, кто у нас сегодня самый смелый? – громко спрашивает Дед Мороз, взвалив мешок на плечо.

Дети тут же облепляют его со всех сторон. Я тоже принимаюсь раздавать подарки, улыбаюсь детворе, нахожу для каждого приветствие, доброе слово. Варежки, машинки, куклы, конструкторы. Детские ладони такие теплые, доверчивые. Это согревает лучше всего на свете – не тело, душу.

– Осторожно! – вскрикиваю, заметив, как один мальчик лет семи разогнался слишком сильно.

Он не слышит, дергается и становится ясно что падение неизбежно.

Я даже пискнуть не успеваю, а Дед Мороз уже рядом с пацаненком, мгновенно.

Одним движением подхватывает ребенка под руки, легко, будто тот ничего не весит, и вместо падения – кружит его в воздухе. Мальчишка визжит от восторга, смеется, размахивая ногами.

– Эй! – кричит. – Я лечу!

– Летают только храбрые, – говорит Дед Мороз и аккуратно ставит его обратно на лед. – Ты молодец. Заслужил особый приз.

Дети радостно хлопают, подбегает мама мальчика, благодарит. Вручаю ему самую красивую и большую коробку из мешка – большой конструктор. Праздник продолжается. Каток звенит смехом. Пар от глинтвейна поднимается вверх, смешиваясь со светом гирлянд.

Все чудесно, только Дед Мороз почему-то все равно меня нервирует.

Хотя покорил всю публику. Много говорил не по тексту. Мила Петровна – хоть бы что. Другим такого не позволяла, а тут – будто и не замечает.

Он шутит. Постоянно поддевает меня. Пытается коснуться при каждом удобном моменте. И почему-то раздражает меня до внутренней дрожи.

Постоянно ловлю себя на странном ощущении – что-то не так.

– А Снегурочка у нас сегодня… – он поворачивается ко мне, – какая-то задумчивая. И грустная. Дети, есть идеи как развеселить ее?

– Ошибаетесь, дедушка. Я веселюсь от души! Такой прекрасный праздник! – отвечаю задорно.

–Нет, Снегурочка, ты сегодня без огонька. Праздник, а у тебя взгляд как будто тебя уволили.

– Это потому что вы слишком много говорите не по сценарию, дедушка, –начинаю злиться. Вот чего он ко мне привязался?

– Что плохого в том, что я люблю импровизацию? Жизнь, знаешь ли, редко идет по плану.

– Особенно, если кто-то считает, что может все решать за других.

– О-о, вот это характер. А я думал, ты тихая и послушная.

– Вам неправильно доложили.

– Значит, обманули? Бывает. Иногда люди очень стараются казаться теми, кем не являются.

– Вы сейчас о себе?

Странный у нас вышел разговор, окружающие тоже заметили, как и остальные аниматоры. Смотрели непонимающе – от текста сценария уже ноль. Хорошо, что в этот момент переключили на себя внимание другие участники команды. Начались конкурсы. Я посмотрела на часы – отлично, перерыв по графику.

****

– Смотритесь феерично! Такая химия между вами! – восторгается Катерина, у которой тоже выдался отдых. Баба Яга тоже много каталась, играла с детьми, показывала на льду классные элементы.

– Кать, прошу тебя, хватит про этого аниматора. Он меня утомил, –тру лоб.

– Может, влюбился?

– Нет сомнений, конечно.

Фыркаю и беру стакан с безалкогольным глинтвейном. Здесь, у домиков с едой и сувенирами так классно! Пахнет корицей, апельсином, уютом.

– Ооо, он едет сюда. Я пойду найду Вадима.

Не успеваю понять о чем говорит Катя. Дед Мороз снова рядом. Тоже берет себе стакан.

– Выпей, деточка, – подмигивает мне. – Согреешься и повеселеешь.

Отступаю на шаг.

– Оставьте меня в покое, дедуля.

– Ты всегда так реагируешь, когда о тебе заботятся?

– Я так реагирую, когда ко мне лезут без приглашения.

Он усмехается под бородой.

– А может пригласишь? Вдруг понравится?

Смотрю на него в крайнем раздражении. Вот привязался.

– Вы переходите границы, –бросаю холодно.

– Я просто их проверяю, – отвечает спокойно.

Сжимаю пальцы, чувствуя, как злость смешивается с чем-то опасно знакомым.

– Всего хорошего. И советую прекратить так вести себя. Или я пожалуюсь организатору.

– Хорошо, Снегурочка, – говорит почти ласково. – Не сегодня.

Ставит кружку на стойку.

И добавляет так тихо, чтобы услышала только я:

– Но я все равно тебя отогрею.

Уходит, растворившись в свете гирлянд и людском шуме.

Остаюсь стоять, глядя на дымящуюся кружку и чувствуя, что внутри начинает все трепетать. Ну что за реакция, Марианна? Ты ведь работать, а не флиртовать сюда приехала!

Глава 6

Гирлянды над катком постепенно гаснут. Представление окончено и довольные гости тянутся к выходам.

Голодные аниматоры спешат по своим комнатам, чтобы переодеться. Дальше – отдельная столовая в том же самом корпусе для персонала. Сбросив с себя бремя блесток и париков, переодевшись в простые джинсы и свитера, мы бежим на запах горячей пищи. Чувствую, как у меня сводит желудок от голода: с утра только тот несъеденный ланч в самолете, да глоток холодного кофе перед выходом из дома.

Столовая – просторное помещение, светлое и вполне уютное. Не ресторан, конечно, но чисто, тепло, и еда на раздаче пахнет так божественно, что у меня буквально потекли слюнки. Нагружаю тарелку и плюхаюсь за столик рядом с Катей. К нам быстро присоединяются Вадим, а потом две подружки-феи: Валя и Лена. Валя, полненькая и жизнелюбивая, уже вовсю уплетает котлету с картошкой.

– Хм, – тянет Лена, изящно отодвигая вилкой кусок рыбы. – А где же наш супер креативный Дед Мороз? Или, те кто на вертолете летают, с простыми смертными трапез на разделяют?

– Может, отправился ужинать в тот мишленовский ресторан на вершине? – с набитым ртом буркает Валя.

– На нашего «Дедушку», между прочим, многие здесь глаз положили, – говорит Катя, многозначительно кивая в сторону соседнего столика.

Там восседают две особы. Рыжая, с огненными волосами, уложенными в сложную прическу, и брюнетка с безупречным макияжем и холодными, оценивающими глазами. Обе одеты так, будто только что сошли с обложки журнала о горнолыжном отдыхе, а не работают тут аниматорами. Они что-то обсуждают, изредка бросая презрительные взгляды на наш шумный, простенько одетый кружок.

– Очень вкусно, – с наслаждением, откусываю кусок еще теплого хлеба. – Просто объедение.

Я предпочитаю обсуждать ужин, а не загадочного коллегу. Нет его – и ладно. Может, у него своя диета. Может, личный повар. Какое, в сущности, дело мне, уставшей, голодной и мечтающей только о горячем душе и кровати, до его маршрутов?

В этот момент в столовую заходит Мила Петровна. Ее появление, как всегда, вносит легкую, почти физически ощутимую напряженность. Она обводит зал строгим, оценивающим взглядом.

– Друзья, –ее голос, четкий и поставленный, легко перекрывает общий гул. – Итак, наше первое представление позади. Были, конечно, моменты… – бросает быстрый, неодобрительный взгляд в мою сторону, – но для первого дня могу сказать: сработались вы просто отлично! Так держать. Коллектив – наша сила.

– А где же наш замечательный Дед Мороз, Милочка Петровна? – тут же, сладким, сиропным голосом спрашивает брюнетка с соседнего столика. Она пристально смотрела на администратора, и в ее взгляде читается неподдельный, жадный интерес.

Мила Петровна на мгновение замирает, ее лицо становится совершенно непроницаемым.

– Эта информация, милые мои, уверяю вас, совершенно лишняя для ваших рабочих задач, – отрезает жестко, и в ее тоне не остается ни капли тепла. – Вам лучше сосредоточиться на ужине и отдыхе. Здесь, к слову, действительно очень достойно готовят. – Делает паузу, собираясь с мыслями.

– А теперь внимание. Через час, в главном корпусе состоится приветственная вечеринка. Только для персонала нашего агентства. Познакомимся ближе, повеселимся, создадим командный дух.

У меня екает сердце. Ни малейшего желания идти и веселиться, разве не достаточно с нас на сегодня? Зачем нам командный дух, и так все прошло неплохо,

Шум, толчея, необходимость снова улыбаться и изображать вовлеченность – совершенно не радуют!

– А можно не приходить? – спрашиваю тихо, но четко, с надеждой.

Мила Петровна медленно поворачивается ко мне. Ее взгляд подобен стальному лезвию.

– Нет, Вознесенская. Нельзя. –произносит с ледяной отчетливостью. – Да что же это такое, скажите на милость? Почему вы вечно пытаетесь противопоставить себя коллективу?

Во рту у меня пересохло.

– А Деду Морозу, значит, можно? – срывается с губ прежде, чем успеваю обдумать свой вопрос. – Его отсутствие не вредит «командному духу»?

Наступает мертвая тишина. Мила Петровна бледнеет, а ее тонкие губы сжимаются в нитку.

– Это, – шипит она, делая ударение на каждом слове, – не вашего ума дело, Вознесенская. Ваше дело выполнять указания. И мое указание таково: ровно через час в холле первого этажа главного корпуса должны быть все сотрудники агентства «Палитра радости». Мне нужен дружный и сплоченный коллектив, который работает, как единый, слаженный организм. Всем понятно? Или есть еще вопросы?

Она обводит взглядом стол. Все сидят, притихшие как мышки. Ни писка. Удовлетворенная, резко разворачивается и уходит, оставив после себя тяжелую, неловкую тишину. Я опускаю глаза в свою тарелку, чувствуя на себе смешанные взгляды: и сочувствующие, и осуждающие. Катя под столом тихо толкает меня коленом, и слабо улыбается, выражая поддержку.

Глава 7

Вернувшись в номер, застываю перед своим чемоданом, в котором нет ничего подходящего для вечеринки. Да и плевать, пойду в голубых джинсах и белом свитере. Никакого настроения наряжаться, да и не во что. Я вообще не понимаю этой зацикленности на сплоченности. У нас вроде как и без того вполне нормальный коллектив. Ну а чтобы все дружили и были няшками – нереально. Мила Петровна вряд ли настолько верит в сказки.

Мне хочется только одного – свернуться калачиком на кровати и провалиться в забытье, где нет ни алых бархатных кафтанов, ни знакомых до мурашек интонаций, ни приказного тона управляющей.

– Марианна, не кисни! – звенит за моей спиной голос Кати, полный искреннего оживления. Вот кому вся эта канитель с вечеринкой в кайф. Она уже перевоплотилась: зеленые волосы уложены в игристые волны, а на теле сияет короткое платье-футляр, усыпанное черными пайетками, которые переливаются как чешуя.

– Это же вечеринка для своих! Супер, что для нас такое закатили. Можно наконец оттянуться по-человечески.

– Я и так натянута, как струна, – пробормотала я в пол, разминая онемевшую шею. – Еще немного – и лопну.

– Ты что, серьезно так пойдешь? – Катя смотрит на мой свитер с искренним недоумением. – Ты как будто в библиотеку собралась. Танцы же будут!

– Надеюсь, хотя бы танцы – дело добровольное, – ворчу, потирая голень. Тело ноет, особенно ноги – я давно не каталась и сейчас мышцы напоминают об этом.

– Ой, прямо старушка сто лет от роду! – фыркает Катя. – Давай я тебе что-нибудь подберу нарядное? У меня с собой целый гардероб!

– Нет, Катюш, спасибо, – отвечаю устало и Катя сдается.

–Ну, как хочешь.

– Извини, что я такая скучная. Правда, нет настроения.

– Ладно, не буду настаивать. Ты сегодня вся издергалась. И эта Мила Петровна доставала, и Дед Мороз такой активный, – хихикает. Тебе точно нужно перезагрузиться. Давай хоть с макияжем помогу? Ты бледная, как простыня.

Катерина усаживает меня на табурет перед крохотным зеркалом и принимается за работу. Ее руки двигаются уверенно и быстро – как у профессионала. Теплые, дымчатые тени углубляют мой взгляд, делают его задумчивым, таинственным. Легкие румяна возвращают лицу краски, а стойкая помада нежно-розового, добавляет нежности.

– Я раньше визажистом работала, – поясняет она, отступая на шаг и критически оценивая свою работу. – Смотри-ка… Настоящая красотка!

– Спасибо, Катюш. Правда супер.

– Отлично, рада, что угодила. Обращайся. Ну что, пошли? – Катя сверкает улыбкой, в ее глазах зажигаются азартные огоньки. – Посмотрим, кто из нашего «слаженного организма» сегодня будет зажигать сильнее всех!

«Точно не я», – констатирую мысленно, без энтузиазма плетясь за ее подпрыгивающей фигуркой.

Когда подходим к главному корпусу, на нас накатывает волна гула – смех, обрывки фраз, бит музыки, приглушенной толстыми стенами. Коридор полон людей. Кто-то в вечерних нарядах, кто-то остался в привычно-повседневном образе, как я. Атмосфера заряжена предвкушением.

Идем по длинной, ярко освещенной галерее. За гигантскими панорамными окнами как черный бархат лежит ночная долина. Огни трасс рисуют на склонах причудливые, гипнотические узоры. Звук наших шагов гулко отражается от мраморного пола.

Двери в зал распахнуты настежь, выпуская наружу теплый поток музыки, смеха и гула голосов. Высокие потолки с лепниной, мощные колонны, уходящие в полумрак. По периметру стоят высокие столики для коктейлей, в углу мерцает барная стойка. Все украшено новогодней атрибутикой: серебристые гирлянды, ветви с белоснежными шарами.

И тут слышу за спиной сдавленный, взволнованный шепот:

– О, смотри! Он здесь! Я же говорила, он невероятный!

– Боже, просто… вау. Без бороды вообще бомба, – другой голос.

– Инга – брюнетка и ее рыжая подружка – Марина, – шепчет мне на ухо Катя. – Те самые, что в столовой допытывались про «дедушку». А он и правда ничего, – показывает на место возле бара.

Ледяная волна проходит по спине, прежде чем успеваю что-либо понять.

Он стоит, держа в руке бокал. На нем тот самый роскошный, рубинового оттенка бархатный кафтан с серебряной вышивкой, в котором он прибыл на вертолете. Но теперь кафтан расстегнут, под ним – простая белая футболка.

У Деда Мороза больше нет бороды.

Весь воздух выходит из легких. Мир сужается до одной точки. Я узнаю его сразу. Чувственные губы. Идеальный профиль. Линия скулы, по которой я когда-то проводила кончиками пальцев. Слегка надменный наклон головы.

Арсений Морозов.

Призрак из прошлого. Я не понимаю что это за игра, за насмешка!

Он смотрит прямо на меня. Инга и Марина уже рядом с ним, что-то спрашивают, зазывно смеются. А он продолжает пялиться на меня выжидающе. Очень внимательно. Словно только этого и ждал.

Одно инстинктивное, животное желание бьет в голову:

Бежать. Сию же секунду. Развернуться и бежать не оглядываясь, собирать вещи и прочь с этого места для богатых и сильных мира сего. Я не знаю по какой причине богатый наследник и мажор, Арсений Морозов оказался в команде аниматоров, но я точно не могу с ним работать! Ни при каких обстоятельствах! Это просто невозможно!