Читать книгу "Бывшие. Строптивая Снегурочка для олигарха Морозова"

Глава 8

Только вот ноги становятся ватными, и я не могу пошевелиться.

Передергивает от воспоминаний. Они накатывают тяжелой, удушающей снежной лавиной.

Три года назад. Я – студентка филфака, погруженная в мир старославянских текстов и споров о постмодернизме. Вся такая из себя заумная, с высоко поднятым подбородком и железобетонным убеждением, что настоящая жизнь – в библиотечных залах, а не в ночных клубах и торговых центрах среди глянца и бутиков. Я была гордой и независимой – или, по крайней мере, отчаянно в это верила. Мне было не до отношений, я считала их отвлекающим шумом.

Но у меня были подруги. Одна из них, Лика, тогда встречалась с Кириллом – богатым и веселым парнем на блестящей иномарке. Их роман был ярким, громким и недолгим. За два дня до собственного дня рождения Лика узнала, что ее Кир уже увлечен другой. Ее мир рухнул, как я подозревала – не из-за любви, а из-за уязвленного самолюбия.

На меня обрушился шквал уговоров. Лике был жизненно необходим поход в ночной модный клуб, в ее день рождения. Нужно было «показать себя», «отыграться», найти кого-то еще, желательно – более статусного, чтобы Кирилл «лопнул от зависти».

– Хватит быть книжным червем, Вознесенская! – кричала она сквозь слезы и истерику. – Мы и тебе принца найдем! Настоящего!

– Спасибо большое, – бурчала я, уткнувшись носом в черновик курсовой о метафоре в поэзии Мандельштама. – Но я с принцами как-то не очень. Обойдусь.

Но Лика была упертой, как баран. Она решила во что бы то ни стало приобщить меня к «настоящей» жизни, вытащить из пыльных фолиантов в сверкающий мир. И погрузилась в эту миссию с огромным рвением.

Мне в тот вечер было просто лень сопротивляться.

Почему бы и нет – подумала я. Можно отнестись к этому как к исследованию. Этнографическая экспедиция в мир павлиньих перьев и дорогого парфюма.

Нельзя сказать, что я была совершенно одинока. За мной старательно, я бы даже сказала дотошно, ухаживал Леонид Сергеевич Соколов – папин коллега по консерватории. Он был старше меня на десять лет, и его ухаживания я принимала с отстраненной вежливостью. Отец его ценил, часто приглашал в дом, и я была вынуждена быть любезной. Он был скучен, предсказуем. Но иногда ему удавалось растопить мое черствое сердце красивым поступком, например он помог мне пристроить бездомного пса, которого на моих глазах сбила машина. Отвез нас к ветеринару, а потом нашел бедняге хозяев – своих соседей по дачному участку. Дарил цветы, подарки. Все же моментами был милым и меня такие «недоотношения» устраивали. Понятно, что до поры до времени – всерьез я не могла его рассматривать – никаких чувств и эмоций он у меня не вызывал.

В ночь перед клубом моя комната превратилась в салон красоты. Подруги атаковали меня кистями и тенями. Они создали на моих глазах тот самый «смоки айс» – дымчатую, загадочную ауру, которая превращала простой взгляд в вызов. Тени оттенка мокрого асфальта и тлеющего золота, подводка придает четкость и дерзость. Я смотрела в зеркало на незнакомую, опасную и притягательную версию себя.

Распустила волосы, которые обычно собираю в пучок.

Но на одном я встала насмерть. Когда Зоя, самая ярая модница нашей компании, вытащила свое коронное короткое черное платье, я лишь покачала головой.

– Ты что, даже в клубе хочешь остаться серой мышью? – фыркнула она, раздраженно крутя платье на вешалке.

– Я же не на охоту за мужчинами иду, – парировала я, сохраняя ледяное спокойствие.

– А зачем тогда?

– В исследовательских целях. Посмотреть на этот пласт общества. Зафиксировать поведенческие паттерны.

– О боже, да ты снобка законченная! – закатила глаза Зоя.

– Может быть, – пожала я плечами, не отрицая. – Но платье я не надену.

В итоге, я была единственной во всем клубе – чуть позже в этом убедилась, кто пришел не в мини-платье или обтягивающем комбинезоне, а в строгом, идеально скроенном брючном костюме цвета мокрого гранита. Пиджак с подчеркнутой линией плеч, широкие брюки. Правда под пиджаком – облегающий стрейч-топ черного цвета.

Я приехала в этот клуб гордой, упрямой и абсолютно не готовой к тому, что в эту ночь мои защитные стены рухнут…

****

Зоя и Лика сразу занимают место у барной стойки. Марина и Кира –бегут на танцпол.

– Мне такой же, – заказываю коктейль у бармена, кивая на тот, что он делает для красотки в красном. Очень красивый, что-то мятного цвета, украшенное цветами.

– Гавайи, – говорит бармен.

Делаю глоток – очень вкусно.

– Познакомься, это Арсений, – говорит мне Зоя.

– Очень приятно, – улыбаюсь красивому высокому парню в черных брюках и футболке цвета хаки.

– Садитесь, – уступает мне место.

Но он общался с Зоей и мне совершенно не хочется “уводить” у нее кавалера, поэтому я отказываюсь и иду на танцпол к девочкам.

Зоя продолжает общение с Арсением, я отдаюсь во власть музыке. Может я и книжный червь, но двигаться очень люблю!

Арсений неожиданно оказывается рядом…

А потом начинает происходить какое-то безумие. Его руки на моей талии. Медленный танец, потом быстрый, он поднимает меня в воздух, кружит.

– Поставьте девушку на ноги, у нас так нельзя, – тут же подскакивает секьюрити.

Он не отпускает меня от себя уже ни на шаг. А потом целует. Неожиданно и властно. Я целовалась с Леонидом – и не чувствовала ничего!

А тут… Как током прошило. Я замерла, вздрогнула. Даже стон вырвался. И правда – как удар током. Так пишут в книгах. В глупых книгах. И я всегда считала, что это чушь собачья!!!

– Вау… – рядом оказывается Лика. – Вам, ребятки, срочно нужно уединиться.

– Спасибо за совет, но мне пора домой, – шиплю на нее. Говорю себе, что пора сбросить наваждение. Достаточно с меня!

– Поедем ко мне, – вкрадчиво говорит на ухо Арсений.

– Спасибо, но я домой, – отвечаю ему дерзко. Пусть он целуется как бог, но это не значит, что я прямо вот так готова ему отдаться! У меня еще вообще никого… Ни разу.

К Леониду не тянуло, да и вообще, я была слишком занята.

Да, иногда природа требовала свое, бывали моменты гормональных всплесков когда очень хотелось близости.

Но я всегда считала себя выше животных порывов!

– Боже, – пожимает плечами Лика. – Вы так друг на друга смотрите… Вот-вот полыхнет!

– Прекращай, – прошу ее.

Даже повернувшись к Арсению спиной, не могу избавиться от ощущения его взгляда.

Нет, нет, и еще раз – нет.

– Он снова на тебя смотрит, – говорит Лика. – А Зойка рыдает в туалете. Пока ты плясала, она час пыталась переключить его на себя. А он как зацикленный. Только ты и все.

Зажмурившись, я процедила:

– С удовольствием отдам его Зое.

– Блин, – качает головой Лика. – Он сейчас так на тебя смотрит, что я начинаю его жалеть. Выбрал себе беду на голову.

– Большое спасибо, подружка. Ладно, мне пора. Удачно повеселиться.

Я вызываю такси, оно приезжает быстро. А когда сажусь в салон и пристегиваюсь… Рядом опускается Арсений.

– Что?... – только и успеваю вымолвить, как он закрывает мне рот поцелуем.

Глава 9

У нас с Арсением случился не просто роман – во всяком случае мне так казалось. Я растворилась в нем. Когда он был рядом – больше не могла никого замечать. Это стало для меня погружением в альтернативную вселенную, где воздух гуще, цвета ярче, а время течет по своим, нелогичным законам.

Первое свидание прошло как в тумане. Я не могла проглотить ни кусочка еды в дорогом ресторане. Все плыло перед глазами. Первый поцелуй оказался подобен взрыву. Наши отношения я бы не назвала словом «встречались». Мы существовали в едином поле притяжения. Дни теряли смысл, становясь лишь отсчетом времени до новой встречи.

Омрачало мой прекрасный мир грез и счастья лишь одно – отцу категорически не нравился мой выбор. Мама, как обычно, его во всем поддерживала.

Сначала я не приняла это всерьез. Ну мало ли –привыкнут родители. Но вскоре стало ясно, что Арсений Морозов для моего отца – воплощение всего неприемлемого. Чуждого, опасного, «не нашего» круга.

Отец у меня всегда был авторитарным и упрямым. С ним очень сложно было спорить.

Я не собиралась, в любом случае, идти у него на поводу. Отстаивала свои чувства к Арсению! Мне было все равно на слова и мнение родителей.

– Он тебе не подходит, Марианна, – говорил отец, в самых разных интонациях, от вкрадчивой до громогласной. – Это дурной тон! Нашла с кем связаться! У него нет ничего кроме денег его отца. Это всего лишь искра, которая ярко вспыхнет и опалит тебя. Он непостоянен. Слишком легкомысленный.

– Он тебя обманет! Сама подумай, ты же у меня умная. На что ты повелась? На смазливую морду? Он же бросит тебя. Он непостоянен. Тусовщик. Адреналинщик. Он тебя сломает, всю жизнь тебе исковеркает!

– Это твое мнение и мне очень жаль, – отвечала я, сначала мягко, а потом все с большим вызовом.

Конечно, я не хотела слушать родителей. Мне было больно, обидно что они так со мной поступают, не понимают, не поддерживают. Может быть, я тогда заразилась бунтарством от Морозова, может просто устала быть послушной скучной девочкой.

Но я видела в Арсении не легкомыслие, а свободу. Не непостоянство, а жажду жизни. Видела человека, который смотрел на меня так, что подгибались колени, а сознание уплывало. Иногда я даже не могла вспомнить что мы делали – все как в тумане было. Самый сладкий, самый лучший туман из возможных.

Еще отец постоянно говорил про Соколова! Просто не мог успокоиться! Леонид Сергеевич, его коллега по консерватории. Из «нашего» круга. Для отца он был идеалом зятя – продолжателя традиций, человека, который впишется в нашу среду, будет правильно вести беседы за чаем и не взорвет хрупкий мирок устоявшихся ценностей.

– Леонид – очень серьезный человек, – настаивал отец. – Он тебя ценит. У него есть будущее. Стабильное. Ясное. А что тебе может дать этот мажор? Только разочарование. Ты должна прийти в себя, Марианна! И как можно скорее!

– Я поняла твое мнение, папа. Ты его не раз озвучивал в самых ярких красках.

– Поверь, я еще даже не начинал говорить по существу! Тем более действовать!

– Ты ничего не можешь сделать! Мы любим друг друга!

Я отстаивала наши с Арсением чувства с пылом и страстью. Мы ссорились с отцом, мама плакала. Для меня не существовало ни отцовских доводов, ни материнских тревожных взглядов. Я была ослеплена, опьянена, уверена, что наша любовь – это та самая, единственная и неповторимая, которая сметет все преграды. Мне было плевать на условности, на «что скажут», на чье-либо мнение.

Наконец я не выдержала и решила съехать из родительского гнезда. Хотя меня воспитывали так, что сделать это можно только после свадьбы.

Но я больше не могла существовать среди скандалов и нотаций.

Арсений снял роскошный лофт, просторный, с дизайнерской мебелью. Морозову нравилось жить на широкую ногу. Я обживалась в новом пространстве, с наслаждением покупала разные мелочи, постельное белье и кухонные предметы. Нам нравилось вместе бродить по мебельным и присматривать что-то в это полупустое, но все равно бесконечно уютное жилье. Главное – наше.

Однажды, когда я наконец поверила, что все будет хорошо (отец вроде затих), я помирилась с близкими.

Уставшая и немного расстроенная, я торопилась домой. Раньше, чем обещала. Мы договорились что сегодня останусь ночевать у родителей, но снова начал читать лекции отец и мы поругались. Я передумала оставаться. Очень расстроилась – мама обещала, что он смягчился!

Но подходила к квартире успокоившись, с легким сердцем, купив любимые круассаны Арсения к чаю.

Буквально физически помню, как поворачиваю ключ в замке.

Едва уловимый гул большого города за окнами и...

Музыка, льющаяся из спальни. В груди что-то тревожно сжимается.

Сюрприз?

Но я не сказала ему, что передумала оставаться у родителей. Я должна была вернуться только завтра днем. Твердо была намерена провести время с семьей, но отец был особенно невыносим, просто как назло!

Хотя Арсений очень любил сюрпризы. Мог, например, заказать ужин на крыше небоскреба, потому что захотелось романтики. Его непредсказуемость была частью его магии, и я, вопреки всему своему здравомыслию, падала в эту бездну с наслаждением.

Улыбка, почти неуловимая, касается губ. Я сбрасываю туфли, стараясь не стучать каблуками, и крадусь по коридору, как воришка в собственном доме. Дверь в спальню приоткрыта. Из щели струится теплый свет, ложась на дубовый паркет золотой дорожкой.

До моих ушей доносится стон.

Я замираю и прислушиваюсь.

Арсений смотрит кино? Вполне возможно.

Стон повторяется, затем еще один.

–Да, да! Аррр–сений!

Я узнаю этот голос… Моя сестра Алина.

Узнаю и не верю! Стою, как парализованная, не в силах толкнуть дверь в нашу с Арсением спальню. Мне хочется убежать!

А потом дверь открывается и выходит Алина. Голая, завернутая в простынь…

– Марианна? – смотрит на меня с ужасом и виной. – Ты же…

– Должна быть у родителей? А ты не теряешь времени даром, да? – язык еле ворочается.

– Это… Просто порыв. Случайность! – выкрикивает сестра.

А я смотрю на нашу постель за ее фигурой. Вижу разбросанные вещи Арсения по комнате.

– Он уснул… Прошу, не надо скандала! Я сейчас уйду…

– Так утомила его?

– Прости меня! Я не должна была! Но он правда не стоит твоего внимания. Я хотела тебе это доказать! – говорит сестра шепотом. – Ты ведь не из тех, кто устраивает скандал? Давай вместе уйдем отсюда. Мне, кстати, даже не понравилось. Ничего особенного.

Меня выворачивает наизнанку от тошноты! Она еще и впечатлениями со мной делится??

– Ты еще скажи, что получила задание от родителей! – видимо я все еще в состоянии шока, раз несу такое.

Виноватый взгляд сестры заставляет вздрогнуть.

Я попала в точку? Это заговор?

Но в любом случае, это не отменяет факт измены…

Мир будто остановился. Все застыло внутри, заледенело. Не хочу верить. Подойти к постели и убедиться? Арсений лежит на животе. Но это он, нет сомнений. Его рубашка на полу. Кроссовки известного бренда, которые покупали вместе… На постель я не могу смотреть, и так всю трясет и шатает. Я просто не вынесу.

Мозг пытается саботировать реальность. Настойчиво шепчет, что глазам нельзя верить.

Но я не могу не верить своим глазам! Как и не могу сейчас подойти к этой постели! Просто не могу! Если сделаю – просто умру. Если посмотрю в глаза Арсения…

Пол уходит из-под ног, превращаясь в зыбкую трясину.

Мне все говорили, что нельзя верить такому красавчику мажору. Что женщин у него прорва. Разве может такой остановиться на одной? Причем не самой идеальной, красивой…

Голова начинает кружиться, я хватаюсь за дверной косяк и оседаю на пол.

Алина бегает вокруг меня. Отмечаю механически, что на ней уже джинсы и футболка. Не особенно романтичный наряд для свидания. Но я чувствую такую сильную слабость, не могу продолжать мысль. Внутри черепа начинается хаотичная, оглушительная карусель.

Может я всего лишь сплю в квартире родителей? И это лишь кошмар, приснившийся мне после скандала с отцом?

А может я этажом ошиблась?

Самые идиотские мысли лезут в голову. Щипаю себя изо всех сил за запястье, чтобы хоть немного очнуться от морока. В душе – тьма и безнадежность.

– Идем, Марианна. Мне правда очень жаль! Всю жизнь себя корить буду! Ты такая бледная, сестренка! Только дыши! – тараторит сестра как заведенная.

Она ведет меня куда-то. Я машинально подчиняюсь, хотя не хочу быть рядом с ней! Я ее ненавижу! Как она могла? Ведь она моя старшая сестра!

Арсения я конечно ненавижу еще сильнее.

Почему ноги отказываются слушаться, становясь чужими, непослушными? Я хочу бежать отсюда как можно дальше, а на деле, еле шевелюсь. Первобытная ярость, горячая и слепая, кричит в висках: наорать, влепить пощечину. И ей, и ему… В груди абсолютный, звенящий вакуум. В ушах высокий, непрерывный звон. Чувствую себя разбитой фарфоровой куклой, у которой отвалились все крепления.

Дура. Наивная, ослепленная дура. Поверила в сказку? Что принц из мира, где правят деньги может всерьез увлечься книжным червем? Навсегда? Что для него существуют понятия вроде верности?

Боль накрывает с такой нечеловеческой силой, что перехватывает дыхание. Как? Как я, с моим острым языком и вечным недоверием, могла так обмануться? Как позволила этому мажору разбить меня вдребезги?

Пока я занимаюсь самоуничижением, Алина вытаскивает меня из квартиры. Сестра действует так быстро и слаженно, словно долго репетировала.

Я не помню как мы покидали квартиру, лишь чувствовала, как каждая ступенька отдается в висках тупым, ритмичным ударом.

Алина привезла меня к себе домой в полубессознательном состоянии. У меня поднялась температура. Трое суток я была в забытьи. Валялась в постели, меня бросало то в жар, то в озноб.

Потом были долгие месяцы когда я не чувствовала ничего, кроме отупения и безразличия. Я забросила учебу. Вернулась в родительскую квартиру. Леонид все время крутился вокруг, безумно раздражая. Но я согласилась пойти с ним в ресторан, только бы отвязаться от назойливых причитаний мамы, которая очень за меня переживала. Она и сестра настаивали, что мне нужно «отвлечься».

Там мы столкнулись с Арсением, он был в мужской компании. Я лишь крепче обвила локоть Леонида. Льнула к нему. Мы прошли мимо, Морозов не попытался заговорить со мной.

Он вообще с того вечера в лофте не написал мне ни единого смс, не попытался встретиться. Впрочем, я внесла его в черный список как только жар спал и я увидела что он даже не попытался написать мне. И не собирался, думаю.

Почему моя сестра? Снова и снова я задавала себе этот вопрос. Чтобы сделать мне максимально больно? Но за что??

И вот сейчас он снова передо мной. Не понимаю, как мы могли вот так столкнуться в этой снежной метели знаменитого курорта? Что за новая насмешка вселенной??

Он смотрит на меня так пронзительно, что это почти невозможно вынести! Взгляд тяжелый, изучающий. Мое сердце бьется в бешеном ритме, дышать тяжело.

Я хочу одного – бежать отсюда как можно скорее и как можно дальше!

Глава 10

Между нами шумный, беззаботный зал. Но этот шум не существует. Есть только тишина, натянутая, как струна, между его взглядом и моим.

Мужчина, который заставил меня пройти через рай и ад и бесконечно задавать вопрос: Почему?

Почему ты так поступил? За что?

Но я давно поняла что ответа не будет. Обидно только, что я почти поверила, что излечилась, а сейчас по спине бегут мурашки. Сердце колотится с такой силой, что, кажется, его стук заглушает музыку. Получается, моя реакция на него ничуть не изменилась?

Морозов стоит, излучая волны той самой, знакомой энергии, которая раньше опьяняла, а теперь лишь обжигает. Смотрит на меня задумчивым взглядом и медленно приближается ко мне.

– Это такая шутка, да? – вырывается у меня сдавленно, когда обретаю дар речи. – И зачем ты все это устроил?

– Оригинальное приветствие, Вознесенская, – произносит Арсений абсолютно холодно, и эта ледяная интонация выводит меня еще сильнее. – Не многовато ли мнишь о себе, принцесса? Ты правда решила, что я специально устроился сюда Дедом Морозом, чтобы тебя впечатлить?

– Ну, есть еще вариант, – не удерживаюсь от язвительности, стараясь ударить как можно больнее, – что ты окончательно обнищал. Папочка-олигарх, видимо, содержание урезал до нуля?

Арсений мрачнеет. Я попала точно в цель. Отношения с отцом всегда были его больным местом. Мой родитель называл его мажором и папенькиным сынком, но я-то знала правду. Арсений всегда с болезненной гордостью подчеркивал, что ничего не берет у отца, и всего добивается сам. Мне, в те времена ослепляющей влюбленности, впрочем, было глубоко плевать на источники его доходов.

– Язык у тебя не изменился, – отрезает Морозов, и в его голосе слышится не злорадство, а какая-то усталая горечь. – Все такой же ядовитый, Вознесенская.

– Спасибо, дедушка, – парирую, чувствуя, как трясутся руки. – Кстати, поздравляю. Роль удалась на отлично. Фамилию свою не уронил… – Боже, что я несу? – Блестящая режиссура. Вертолет, кафтан… все к лицу.

Слово “подлецу” остается невысказанным, но оно висит в воздухе между нами, густое и осязаемое.

Глаза Арсения сужаются, в них мелькает что-то острое, опасное.

– Спасибо за комплименты, – говорит он медленно, растягивая слова. – То ли еще будет.

«Может, и будет, – думаю я с дикой внутренней яростью, – но не со мной».

– На здоровье, дедушка, – бросив эту глупую фразу я, не прощаясь, разворачиваюсь и почти бегу к выходу, не оглядываясь. Надо уезжать. Сейчас же. Собрать чемодан и исчезнуть из этого проклятого места. Плевать на неустойку, плевать на контракт. С Морозовым в одной команде, на одной площадке я не выживу. Это худшая из подстав! Даже если из Снегурки переквалифицироваться в кикимору. Нет, все равно не хочу! Видеть его слишком больно! Воспоминания раздирают душу, а разбитое сердце снова кровоточит. Мысленно я уже швыряю вещи в чемодан.

Ведь это же совпадение?? Глупо думать, что Морозов устроил это сам… По собственному желанию организовал. Да и каким образом?

Я выбрала эту работу спонтанно. Никогда не мечтала стать аниматором – нужда заставила.

Нет, нет, да и зачем ему? Решил меня вернуть? Это самая глупая из возможных фантазий, Марианна! Такого не случится никогда! Невозможно простить что он был с моей сестрой…

Неужели мало было той боли? Снова ворвался, как черт из табакерки, в мою и без того шаткую жизнь. Все это мелькает в воспаленном мозгу пока несусь к себе в номер. В комнате срываю с вешалки свою одежду, комкая ее и запихивая в сумку. Руки дрожат. Дверь распахивается. На пороге Катя с испуганным лицом.

– Марианна, что случилось? Унеслась на всех парах с вечеринки, даже коктейль не выпила. Я за тебя испугалась.

– Ничего! – выкрикиваю, не узнавая свой голос. – Я уезжаю!

– Что? Как? Почему? Ты с ума сошла? – Соседка по комнате смотрит на меня с неподдельным ужасом. – Жесть какая. Да что вдруг произошло? Дома что-то?

– Кать, прости пожалуйста, но мне сейчас не до разговоров.

– Ладно, не хочешь – не говори. Только эх, жалко конечно. Да и куда в такую метель ехать то… Слушай, а Дед Мороз-то такой симпатичный оказался… Все наши девчонки его облепили. Когда ты с ним болтала, кстати, Ингу аж перекосило от злости.

– Желаю вам всем удачи с этим… Дедом! – выпаливаю, истерическая горечь подступает к горлу. – Совет да любовь!

Катя замирает, шокированная моей вспышкой. Я захлопываю чемодан, не в силах больше ничего объяснять.

– А мне показалось, он исключительно тобой заинтересовался…

– Тебе показалось, – снимаю чемодан с кровати и волоку его к двери.

Прошлое, которое я так тщательно хоронила, только что встало передо мной во весь рост. Но сейчас, сквозь туман ярости, я ловлю себя на странной мысли. Что в глазах Морозова, в самый последний миг, я увидела не самодовольного ловеласа. Я увидела боль. Но конечно же, мне показалось. Да и уже слишком поздно что-либо анализировать. Поздно задавать вопросы. Нужно бежать.