Текст книги "Кромка"
![](/books_files/covers/thumbs_240/kromka-128020.jpg)
Автор книги: Ева Никольская
Жанр: Боевое фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Я тоже поднялся:
– Пойдем, Иваныч, провожу тебя. Мне все равно в город надо, так что нам по пути.
– В город – это хорошо, там бабы, а тебе, сто процентов, после перехода расслабиться надо, – одобрил Иван Иваныч.
Переговариваясь, мы прошли мимо сидевшего в глубоком кресле Карпыча. Затем спустились вниз и расстались. Ельников направился к соседнему шестиэтажному зданию, а я зашагал по освещенному фонарями пустынному плацу.
Вокруг тихо и спокойно, а с горных вершин поддувал свежий ветерок. Я поежился и подумал, что следовало надеть куртку. А затем увидел, что от КПП навстречу идет Елена. Ведунья была одна, и в гражданской одежде выглядела весьма привлекательно. Стройная симпатичная женщина слегка за тридцать с хорошими формами, в облегающем тело темно-сером костюмчике, юбке до колен и толстом жакете. Ни дать ни взять – работник культпросвета, который после трудового дня возвращается домой.
– Добрый вечер, – поприветствовал я женщину.
– Добрый, – кивнула ведунья и спросила: – Это правда, что завтра мы в Лику отправляемся?
– Все так.
– А ты, значит, с нами?
– Да.
Женщина собралась идти дальше, к общежитию, где у нее имелась отдельная комната, и я предложил:
– Тебя проводить?
– С чего бы это? – удивилась Елена.
– Хочется пообщаться с красивой женщиной и боевым товарищем, – ответил я.
Правая бровь ведуньи удивленно приподнялась вверх. После чего она смерила меня взглядом и неожиданно благосклонно, словно королева, кивнула:
– Проводи.
Словно заправский кавалер, я предложил даме локоть, и мы двинулись к месту постоянной дислокации отряда Германа. Идти было недалеко, но мы никуда не торопились. Поэтому шли медленно, петляли по дорожкам между зданий и много разговаривали. Сначала ни о чем, о какой-то чепухе, местных новостях и ценах на разные товары. Затем Елена сообщила, что Серж минимум на неделю останется в госпитале, и в походе участия не примет. А после, видимо, под действием алкоголя, я сделал то, что не осмелился бы сделать, если бы был трезв и воспринимал ситуацию адекватно.
Мы остановились рядом с общежитием, в тени каменного здания, под желтым неярким светом из окна-амбразуры на первом этаже. Я повернулся к Елене, посмотрел на нее и понял, что, если прямо сейчас не поцелую ее и не прижму к себе такое желанное женское тело, это будет слабостью. Мы сблизились, и Елена не отстранилась. Рука женщины соскользнула с локтя, и она почему-то потупилась. Хотя раньше я всегда первым отводил взгляд. Но сейчас что-то переменилось. Меня переполняла уверенность в себе и собственной неотразимости. И, вдохнув исходящий от Елены запах, какой-то травяной сбор в смеси с легким местным парфюмом, я словно стал выше ростом и шире в плечах. После чего, осторожно прикоснувшись к шраму на щеке ведуньи, сказал:
– Ты очень красивая женщина, Елена.
– Скажешь тоже, – тихо ответила ведунья, по-прежнему не отстраняясь. – Когда мы не в походе, я обычная баба, которая хочет тепла и спокойствия. Таких вокруг много.
Это было сказано нейтральным тоном. Но я расценил слова Елены как намек, что она не против продолжения. Поэтому прикоснулся к лицу женщины второй ладонью, приподнял его за теплый подбородок и поцеловал ведунью в губы.
Поцелуй был мягким и нежным. Елена ответила, и наши языки сплелись. Затем движения становились все настойчивее, и она сама прижалась ко мне. А я… Что я? У меня давно не было женщины. У Елены, если судить по ее порывистости, с личной жизнью тоже не клеилось. Ну это и понятно. Ведь повольники воспринимали ее исключительно как боевую единицу ватаги. И на того, кто пытался к ней подкатить с чувствами и цветами, смотрели как на подрывающего боеспособность всего отряда вредителя. Впрочем, в этот момент, когда мы ослабили над собой контроль, это было не важно. И, оторвавшись от женщины, я выдохнул:
– Куда пойдем?
Елена ответила без раздумий:
– Ко мне. На Карпыча внимания не обращай. Он никому и ничего не расскажет, не такой человек.
Словно самые настоящие влюбленные, на некоторое время потеряв голову, мы вбежали на этаж. Увидевший нас вместе старик, нарочито нахмурившись, сделал вид, что ничего не видит, и отвернулся. А мы быстрым шагом прошли по коридору и спустя минуту оказались в кубрике ведуньи. Надо отметить, весьма уютном. И от всех остальных он отличался тем, что стены в нем были закрыты коврами, на полу лежал палас, вместо кроватей имелся накрытый вышитым покрывалом разложенный диван, а на столике стоял ночной светильник.
Мы сбросили обувь, и я подхватил на миг остановившуюся в нерешительности Елену на руки, после чего уложил ее на диван. Мои пальцы стали одну за другой осторожно расстегивать пуговицы жакета, и ведунья прошептала:
– Что мы делаем…
Я не ответил. Продолжил раздевать женщину, снял с нее жакет, рубашку и залюбовался открывшейся мне красивой полной грудью. Но Елена поторопила меня ответным движением. Она стала раздевать меня, и уже через минуту, обнаженные, мы лежали поверх покрывала. Женщина что-то бормотала, а я отвечал, гладил лицо Елены, говорил, что люблю и прочие слова, которые всегда звучат в подобные моменты.
Время как будто перестало для нас существовать. Я прижал женщину к кровати. Жадные ладони, успокаивая Елену, продолжали гладить ее, и в итоге ночь прошла так, как мы оба того хотели…
Утром я проснулся первым. На душе царило необыкновенное спокойствие и умиротворение. Алкоголь и хороший секс, традиционные человеческие антидепрессанты, смыли накопившуюся в душе усталость и нервное напряжение последних дней. Поэтому теперь все казалось простым и понятным и хотелось жить, любить женщин и не думать ни о чем плохом.
Из оконного проема на меня упал узкий лучик солнечного света. Я прищурился, повернулся на бок и стал разглядывать женщину, с которой делил постель. Елена спала, и лицо ее было очень мирным, каким-то одухотворенным, и его не портил даже косой шрам на щеке. Впрочем, к шраму я уже привык и воспринимал его как вполне нормальное дополнение к образу ведуньи.
Во сне женщина пошевелилась. С нее сползло покрывало, и моя рука привычно прикоснулась к красивой груди. Во мне проснулось желание, я легонько подул на лицо ведуньи, и она моментально открыла глаза. После чего Елена посмотрела на меня, и я сразу же понял, что здесь и сейчас уже ничего не обломится. В глазах женщины вновь была необъяснимая твердость. И как в первую нашу встречу, я почувствовал легкий дискомфорт, словно мне заглядывают в душу. При этом отвел взгляд, а ладонь покинула грудь женщины, и я спросил ведунью:
– Ночь прошла и все возвращается на круги своя?
– Да, – вставая и сладко потягиваясь, ответила женщина. – Мы снова только товарищи.
– Понятно. – Я последовал примеру Елены, подобрал разбросанную по паласу одежду и стал быстро одеваться.
– Обиделся? – женщина улыбнулась.
– Нет. Все по-честному. Тебе был нужен мужчина, а мне женщина. Мы неплохо провели время, и на этом – конец волшебному ночному безумству.
– Правильно все понимаешь. И не думай, что да как. Ни к чему это. Сегодня живы, а завтра кто знает, что с нами будет. Поэтому нельзя привыкать к людям.
– Ну да. – Я оделся и, бросив на Елену взгляд, снова расплылся в улыбке и произнес: – Может быть, повторим как-нибудь эту ночь?
– Вполне возможно. – Женщина легко чмокнула меня в губы и добавила: – Иди к себе, а то скоро гулены вернутся, а нам лишних вопросов не надо.
– Да. Вопросы нам не нужны, – провожая идущую в душ женщину взглядом, согласился я.
Дверь душевой кабинки закрылась, и я отправился в «свой» кубрик, где привел себя в порядок, прибрал остатки вчерашнего пиршества и собрался в дорогу. Сделал это очень вовремя, поскольку вскоре появился Миша, который вбежал в помещение и выпалил:
– Быстрее оружие и боезапас получать!
– А мы куда-то торопимся? До полудня еще время есть.
– Из Лики сообщили, что противник появился возле крепости, и князь приказал выделить для быстрой транспортировки дружинников две автомашины.
– И мы с ними?
– Конечно. На машине ехать – это не пешком вместе с конным обозом по осенним дорогам топать!
– Ясно.
Подхватив рюкзак, я побежал к уже открытой оружейке, где столкнулся с Еленой и Кольцом. Ведунья ничего не сказала, да и не требовалось слов, все уже было сказано.
Мы забрали оружие и боекомплекты. Дождались Мишу Ковпака, а затем под добрые пожелания Карпыча покинули расположение отряда и отправились в путь…
Воспоминания промелькнули в моей голове и уступили место привычным мыслям. Я размышлял о том, что ожидает меня впереди, только на этот раз появились новые вопросы. Зачем Ельникову информация о точке перехода, если он сам знает, где она находится и как работает? Почему бывший учитель практически ничего о себе не рассказывал, все время аккуратно уводя разговор в сторону? Сколько врагов будет вблизи Лики? А стоило ли проводить ночь с Еленой? И правильно ли я поступил, став повольником? В общем, обычное мозгокрутство, которое вносило в душу тень сомнения. Но продолжалось это недолго. Автомашина снова качнулась на дорожном ухабе, остановилась, и я опять открыл глаза. Дружинники окончательно проснулись, и снаружи раздался окрик княжеского сотника Плетко:
– Всем на выход! Дальше нормальной дороги нет! Обозом пойдем! Живее!
Одним из последних я выпрыгнул из кузова и огляделся. Вечер. Пасмурно. С неба накрапывал дождик, но пока вокруг сухо. Два «КамАЗа» стояли в поле перед большим укрепленным селом. Вокруг суетились бойцы княжеской дружины, до зубов вооруженные дядьки от тридцати до сорока лет, которые выгружали из машин ящики с боеприпасами и тяжелые минометы. А из открытых ворот поселка, который назывался Карловка, выезжали запряженные крепкими сытыми лошадками крестьянские телеги.
Повольники подождали формирования обоза и его выхода на дорогу. Рюкзаки и ранцы легли на свободное место в повозках. Кольцо переговорил с Плетко, а когда он вернулся к нам, Миша Ковпак спросил командира:
– До крепости далеко?
– Около двадцати пяти километров. К утру будем на месте.
– А что дикари и мертвяки?
– Ведут разведку и готовятся переправляться на наш берег.
– И много их?
– Неизвестно, – нехотя ответил Кольцо.
– А наши что?
– Обстреливают реку из полевых орудий и минометов. В общем, все как всегда. Инициатива в руках врага.
– Ну и ладно, – Миша поморщился и отвернулся.
Все замерло. Лошади стояли спокойно. Телеги не двигались. А дружинники и повольники ждали команду сотника Плетко, который оглядел обоз и удовлетворенно кивнул. После чего он встал в голову колонны, кинул взгляд на идущий впереди дозор из шести бойцов, поправил автомат, новенький АКСУ, и взмахнул рукой:
– Пошли!
Я встал рядом с Мишей и, положив обе ладони на прохладный металл АКМа, начал свой путь в крепость Лика. И мне казалось, что на пределе своих возможностей я слышу шум артиллерийских залпов и эхо далеких взрывов. Но конечно же это было не так. Расстояние до крепости слишком большое, а значит, мне это только казалось.
13
В крепость Лика, форпост Каменецкого княжества на левом берегу Тихой, добрались без проблем, на рассвете, и на некоторое время я оказался предоставлен сам себе. Ветераны отряда сразу разошлись по палаткам своих друзей и товарищей, а дружинники двинулись в казармы. Поэтому про меня позабыли и, оставшись в одиночестве, я смог немного оглядеться.
Ну и что же я увидел? Крепость Лика состояла из нескольких каменных донжонов в пять и шесть этажей, которые являлись казармами дружинников и были окружены высокими стенами из гранитных блоков. На открытых крышах находились станковые пулеметы ДШК, а на этажах виднелись узкие бойницы и снова пулеметы, на этот раз ПК и ПКМ. Во дворе крепости – конюшня, несколько амбаров, колодец и палатки повольников, а также артиллерийские позиции двух полевых орудий калибром 76 мм и четырех ротных минометов. На стене часовые, опять пулеметы и снайперы, а за ней наполненный водой глубокий ров, линия заграждения из колючей проволоки и минные поля. А помимо того над крепостью постоянно, если позволяла погода, висел воздушный шар с наблюдателем, который следил за речными переправами и по телефону корректировал огонь артиллерии. Общая численность гарнизона вместе с подкреплениями на момент нашего прибытия в крепость двести пятьдесят дружинников, сотня ополченцев и сорок повольников.
В общем, я остался доволен тем, что увидел. Стены, пулеметы, ствольная артиллерия и минные поля внушали уважение. Просто так противник, каким бы сильным он ни был, нас не возьмет. Лика сможет дать монстрам с правобережья достойный отпор, а я не стану пушечным мясом. Примерно такие мысли крутились в моей голове, и за жизнью крепости я наблюдал около двадцати минут. До тех пор, пока не появился Герман, скуластый мужик в потертом камуфляже, набитой боеприпасами разгрузке и с автоматом на левом плече. Кольцо, его сын, представил меня командиру, и Герман спросил:
– Правила наши знаешь?
– Да, – кивнул я.
– Воевать готов?
– Готов.
– Устал?
– Есть немного. Всю ночь с обозом шли.
– Пока останешься под командой Кольца. Будет время – поговорим, а сегодня держись поближе к ветеранам. Понял?
– Так точно!
Герман покосился на сына, который помимо всего прочего являлся его заместителем, и распорядился:
– Общее построение.
Кольцо обошел палатки повольников, и через несколько минут отряд Германа построился во дворе. Всего в отряде сорок человек, усиленный взвод, который делился на три группы под командованием Кольца, Корейца и Техаса. На вооружении – автоматы АК-47, АКМ, АКС, самозарядные карабины Симонова, пулеметы РПК и ПК, ручные гранаты, пара снайперских винтовок СВД и несколько подствольных гранатометов ГП-25. Кстати, подствольники – большой дефицит. Не знаю почему, но достать их очень сложно, и они стоят столько же, сколько автомат.
– Господа повольники, внимание! – Герман прошелся вдоль строя, оглядел своих бойцов. – Противник продолжает переходить реку. Погода испортилась, и воздушный шар – на земле. Но обстрел монстров и дикарей необходимо продолжать. Поэтому командование крепости поставило перед нами боевую задачу – выдвинуться на Золотой холм, закрепиться на высотке и обеспечить корректировку огня артиллерии. Группа Кольца – ядро, которое оберегает радиста. Группа Корейца – головной дозор и принимает на себя первый удар противника. Группа Техаса – боковые дозоры и прикрытие флангов. Придется драться, поскольку часть вражеских сил уже на левом берегу. Однако без фанатизма. Командиры групп – ко мне! Личному составу разойтись! На сборы десять минут!
Командиры подошли к Герману, а бойцы разбежались по палаткам. Я замер на месте, но меня позвал Миша Ковпак:
– Олег! Сюда!
Миша проводил меня в палатку, показал свободный угол, куда я сбросил рюкзак, и посоветовал быстрее собираться. Конечно, мы устали, ведь всю ночь шли по грязной дороге, и порой приходилось вытаскивать из колдобин телеги с боеприпасами. Но есть приказ, и у повольников, которых княжеские офицеры обычно бросали на самое опасное направление, каждый ствол на счету. А мы в ядре, то есть в окружении других групп, которые примут на себя основной удар, и шансы уцелеть неплохие. Тем более что Герман своих бойцов ценил и стоять насмерть не собирался.
«Главное, чтобы позиция была недалеко, – подумал я, покидая палатку, – а то не дойду».
К счастью, Золотой холм находился от Лики всего в трех километрах, и добрались быстро.
Покрытый сухим кустарником необычного желтого цвета, Золотой холм уже был оборудован для наблюдения за многочисленными переправами через Тихую. Здесь имелись окопы, которые не были заняты противником, и мы закрепились без помех. После чего увидели вражеские отряды.
По реке скользили плоты и лодки дикарей. Надо отметить, что их оказалось немного, и они перевозили не только людей, но и нежить. Мне это показалось странным. Как так? Почему мертвецы, с которыми я уже сталкивался, не нападают на живых? Но вскоре ответ был получен.
Миша Ковпак протянул Елене бинокль и спросил:
– Видишь?
Ведунья посмотрела в бинокль и кивнула:
– Вижу. На обоих берегах бесы. Я четверых насчитала.
– А я пятерых, и это не все, – сказал Миша.
– Наверное, ты прав, – согласилась с ним Елена и добавила: – Они руководят переправой. Хотят нас числом задавить и не дают мертвецам дикарей порвать. Но все равно они глупцы. Могли бы холм занять.
– А толку с этого? – усмехнулся повольник. – Здесь каждый квадрат пристрелян. Вот они высотку и не заняли. Нет. Они ночи ждать станут. Днем завершат переправу и проведут сосредоточение сил, а в темноте попробуют атаковать крепость.
– Или дальше пойдут, к поселкам. – Елена нахмурилась.
– Такое тоже может быть. Но все-таки их мало. Герман говорил, что на подходе большое войско, а перед нами три или четыре сотни. Как бы не вышло, что сейчас они в другом месте переправу налаживают…
– Посмотрим.
Повольник и ведунья замолчали, а я покосился на радиста из гарнизона, который установил связь с крепостью и начал корректировку огня.
Артиллерия открыла огонь. Я как раз взял бинокль у Елены и смог разглядеть начало обстрела в подробностях. Мины и снаряды, поднимая фонтаны из воды и грязи, падали на реку часто и густо. Сначала немного в стороне от плавсредств. Но вскоре артиллеристы пристрелялись, и пошли накрытия.
Взрыв! Разбитая лодка. Мертвецы и контуженые дикари, пытаясь зацепиться за обломки, пошли на дно.
Взрыв! Волна окатила беса, который находился на берегу, и монстр, взмахнув крыльями, отскочил сразу на несколько метров.
Взрыв! Мина накрыла плот. Вверх взметнулись тела людей и бревна.
Боеприпасов дружинники не жалели. Потери противника возрастали, и бесы сообразили, что за ними наблюдают. Они приказали своим воинам рассредоточиться в прибрежных рощах, а уцелевшие плоты и лодки направили вниз по реке – там течение сильнее и берега крутые, но не достанет артиллерия. А затем противник предпринял попытку сбить нас с высоты.
Один из бесов, мерзкая противоестественная тварь, пародия на человека, взлетел на раскидистый дуб возле переправы и посмотрел в нашу сторону. Его взгляд скользнул по холму, и я почувствовал, что на голове шевелятся волосы, а конечности стали неметь. На мгновение я перестал чувствовать пальцы рук и ноги до колен.
Скажу честно – мне стало страшно. Но, к счастью, взгляд беса на мне не задержался, и с нашей позиции раздался одиночный выстрел. Кто-то из снайперов не выдержал нервного напряжения и попытался достать беса. Однако дистанция около километра, и он, разумеется, не попал. А потом из рощи на берегу в сторону Золотого холма устремились живые мертвецы. Было их немного, около сотни, но бежали они быстро и цепью.
Передернув затвор АКМа, я приготовился к бою и услышал голос Миши:
– Не торопись, Олег. Бей одиночными. По команде. И не забывай, что перед нами головной дозор, своих не задень.
– Понял.
Миша хлопнул меня по плечу и замер рядом.
Между нами и рекой – поросшее кустарником поле. Мертвецы бежали по нему, торопились сблизиться с нами, и бой начался через несколько минут. Сначала открыли огонь снайперы, а потом пулеметы головного дозора. Редкие короткие очереди разорвали настороженную тишину. Сталь и свинец выкашивали кустарник. Пули срезали ветки и попадали в тела живых трупов. Вот только результат был слабым. Много шума и расход боеприпасов, а мертвецы продолжали приближаться. Что им попавший в тело кусочек металла? Мелочь. Хотя результаты у повольников имелись. Нескольких монстров они все-таки свалили, а потом смогли их задержать, когда живые трупы начали подъем на холм.
Оказалось, перед высоткой среди кустарника натянута колючая проволока, и на тропах стояли противопехотные мины. А мертвяки – не люди. Мозгов у них уже нет. Только инстинкты и приказ беса. Поэтому они с ходу влетели в ловушку. Тела монстров повисали на колючей проволоке и становились превосходной мишенью для стрелков, а другие мертвяки, которые выбежали на тропу, напоролись на мины.
Стрельба, взрывы, приказы командиров и треск сучьев. Это был шум боя. Таким я запомнил его и на краткий миг замер в растерянности, но услышал окрик Миши:
– Не спи! Одиночными бей!
Поймав в прицел ближайшего мертвяка, который находился на расстоянии сто метров, я выстрелил и промазал. Оружие не пристреляно, на это не было времени. Сразу второй выстрел. На этот раз попал в грудь. Это все равно что промах, и я снова выстрелил. Удачно. В голову мертвяка не попал, но пуля разворотила ему плечо, и монстра отбросило обратно в кусты.
Я стал искать следующую цель, но не успел. С левого фланга раздался громкий неразборчивый крик, и там тоже началась стрельба.
– За мной! – Мимо проскользнул Ковпак, и я последовал за ним.
Мы пробежали метров двадцать. Остановились на краю небольшого обрыва и увидели, что на склоне идет бой. Боковой дозор поздно заметил, что с фланга нас обходят дикари, и подпустил противника слишком близко.
– Отходим! – закричал кто-то из повольников Техаса, и бойцы, отстреливаясь, стали отступать к вершине.
– Олег, – Миша толкнул меня в бок, – сейчас наших прикроем. Бьем очередями.
Молча я кивнул и передвинул переводчик режимов огня на автоматическую стрельбу. После чего встал на левое колено и достал из разгрузки гранату. Повольник одобрительно кивнул и сделал то же самое.
Бойцы Техаса отступали, а дикари, грязные мужики в шкурах и обрывках трофейной одежды, стреляя из луков и бросая дротики, преследовали повольников. Видимо, бес решил схитрить и, пока мертвяки атаковали нас в лоб, послал группу дикарей для флангового охвата. И если бы у нас не было прикрытия, то ядро отряда уже бы резали в окопах на высотке.
– Айя-хо-орро!!! – закричал кто-то из дикарей, и остальные подхватили его боевой клич.
Дротики и стрелы полетели гуще и зацепили двух повольников. Одному дротик распорол плечо, а второму в голень угодила стрела. Они шли замыкающими, и остальные повольники помочь товарищам не могли. Наверное, бойцы Техаса это тоже понимали, и потому оба упали на склоне, развернулись навстречу противнику и стали полосовать склон длинными очередями.
Раненые повольники свалили трех или четырех дикарей, а потом толпа врагов захлестнула их и покатилась дальше, к вершине. Они не отставали от бойцов бокового дозора, а повольники не могли обернуться и встретить противника. Но рядом были мы с Мишей, и, когда напарник открыл огонь, я сделал то же самое.
Старый, но надежный автомат дергался в руках, и я стрелял до тех пор, пока не опустел рожок. Скольких дикарей убил, не знаю, не меньше троих. И пока мы отстреливали лесовиков, отступающие повольники успели подняться наверх. Они оказались в относительной безопасности, и настала очередь гранат.
Выдернув из запала чеку, я бросил вниз Ф-1, а следом полетела РГД от Миши, и мы упали.
Два взрыва сплелись в один. Осколки гранат немного притормозили дикарей, но не остановили. И снова мы поднялись, чтобы встретить их огнем. Только наша помощь бойцам Техаса уже не требовалась. В шесть стволов они окатили дикарей свинцом, и, когда лесовики побежали, мы вернулись обратно к радисту, который продолжал корректировать огонь.
К этому моменту бой затих. Мертвяков расстреляли. Дикари отступили. На реке чисто, и только бревна да тела мертвецов, которые прибило к берегу, являлись свидетельством того, что недавно здесь находилась лодочная переправа.
14
Наступило затишье, и у меня получилось немного поспать. Накидал на дно окопа ломаного кустарника, завернулся в плащ-палатку и задремал. Правда, выспаться все равно не смог, слишком сыро и неудобно. А когда проснулся, стал свидетелем допроса, который Герман устроил пленному дикарю. Как ни странно, предавший людей и перешедший на сторону демонов и бесов лесовик нормально разговаривал по-русски. И он отвечал на все вопросы, потому что предварительно с ним провели беседу, и в ходе разговора с костоломами Германа дикарь потерял несколько зубов, а попутно ему сломали пальцы на правой руке.
– Как тебя зовут? – Командир повольников навис над дикарем, который лежал на земле, прижимал к груди покалеченную руку и стонал.
– Отвечать! – Кольцо ударил пленника ногой по ребрам.
Краткая пауза, сопение и сиплый голос дикаря:
– Иржи Матвеев.
– Из какого племени? – снова Герман.
– Краснокрылые…
– Далеко ты от своих родных мест. Четыре сотни километров по чащобам отмахал, не меньше. Как давно в походе?
– Нас забрали из племени в конце лета.
– Выходит, два месяца?
– Больше…
– Сколько вас в войске демонов?
– Много…
– Сколько?! – Кольцо снова ударил пленника.
– Тысяча… Может, больше…
– Это только люди?
– Да…
– А сколько бесов, боевых животных, чертей и мертвяков?
– Младших господ десять… Саблезубов четыре десятка… Мертвецов полторы тысячи…
– И все здесь?
– Нет… Мы отдельный отряд…
– Почему ты не упомянул чертей?
– Здесь их нет… Я не видел ни одного…
– Где основные силы войска?
– День пути вверх по течению…
– Почему ваш отряд отделился?
– Чтобы отвлечь дружинников…
– Какова цель похода?
– Из Нижнего мира прибыл новый господин, и прежний решил ему помочь…
– Чем помочь?
– Новому господину нужны молодые и крепкие женщины, чтобы породить младших господ, которые станут его опорой в этом мире…
– Кто командует вашим войском?
– Младшие господа… Конечно…
– Имена у бесов есть?
– Нам они не известны…
– Как зовут нового господина из Нижнего мира?
– Не знаю… Поверьте… Я простой воин… Даже не десятник…
Герман повернулся к Мише, который находился неподалеку, и сказал:
– Пленного немедленно отправить в крепость.
– Есть!
Дикаря утащили, и командир отряда, повернувшись к реке, спросил сына:
– Что скажешь, Женя?
– Не называй меня так, – отозвался Кольцо.
– Ладно, не буду. Говори, что надумал.
– А чего думать? – Кольцо встал рядом с отцом. – Были у нас проблемы с одним верховным демоном, а теперь их вдвое больше. Бесы отвлекли наше внимание от основного войска, а сами ударили по людоловам. Они выбрали более легкую добычу и решили не связываться с дружиной.
– А если мы им во фланг зайдем?
– Не получится. У нас контракт – охрана Лики, и князь Людота опасается нападения на земли своего княжества. Поэтому алексеевцам помогать не станет. Нас не отпустит и дружину не пошлет. Даже несмотря на показания пленника. Скорее всего, нам придется вести разведку и отлавливать дикарей, которые разбежались по окрестностям.
Герман тяжело вздохнул:
– Ты сделал верные выводы.
Отец и сын замолчали, еще некоторое время постояли на месте и ушли, а я задумался.
Если дикарь не соврал, большая битва отменяется. Бесы провели демонстрацию, кинули на повольников небольшие отряды дикарей и мертвецов, а потом отошли. Этим они напугали дружинников, которые будут охранять пограничье и не отправят на помощь алексеевцам ни одного бойца. Прием простой, но действенный, и противник достиг своей цели. Повторюсь – если пленник не соврал.
«И что дальше? – спросил я себя и тут же ответил: – Видимо, Кольцо прав. Повольники останутся в крепости, станут караулить переправы, вести разведку и нести гарнизонную службу. Для меня это хорошо. Меньше риска, и я получу немного денег, а заодно появится время, чтобы обвыкнуться среди повольников и немного подучиться»…
– Как подремал? – Прерывая мои размышления, рядом остановился Миша Ковпак.
– Так себе, – поморщился я и добавил: – Не больше часа.
– И то хорошо. Вставай. Пойдем трупы убирать и обезвреживать.
– А зачем?
– Чтобы они возле окопов не валялись. Соберем всех в кучу, обложим хворостом и подожжем. Что-то сгорит, а остальное дикие звери растащат.
– А почему этим должны заниматься мы?
– Много вопросов задаешь, Олег. Не по чину.
– Понял-понял… Дедовщина чистой воды. Кто моложе, тот грязную работу делает.
– Нет, – усмехнулся Миша, – все проще. Я за тебя отвечаю. Временно буду твоим наставником и учителем. Так Герман сказал. И ты должен посмотреть на дикарей вблизи. Как выглядят. Как одеты. Чем вооружены. Какие клановые и племенные метки есть. Понял?
– Вот теперь понял. – Я поднялся. – Веди меня, наставник.
Мы направились на склон, и по пути Миша окликнул пожилого повольника:
– Игнат, дай свой топор.
– Не топор, а секиру, – пробурчал повольник.
– Мне без разницы, – усмехнулся Миша.
– А зря. – Игнат протянул Ковпаку остро заточенный двухсторонний топор на коротком топорище и добавил: – Потом не забудь почистить.
– Обязательно.
Миша передал мне секиру, мы спустились на поле боя, остановились среди трупов дикарей, и начался первый урок.
– Осмотрись и найди у дикарей что-то общее, – велел повольник, и я огляделся.
Мертвецов было немало, около тридцати. Молодые и пожилые, бородатые и безбородые, разные лица и одежда, оружие и снаряжение. Что у них могло быть общего? Разве только то, что все они грязные и вшивые. Вот это действительно всех объединяло. Так я хотел ответить Мише. Но постоял еще минуту и кое-что обнаружил. Подошел к одному трупу, к другому и к третьему. Присмотрелся внимательнее и дал ответ:
– У дикарей одинаковые плетеные пояса из ремешков с красными перьями, и у каждого на руке татуировка – птица.
– Верно, – одобрительно кивнул повольник и указал на татуировку ближайшего дикаря: – Это знак племени. Все они Краснокрылые, и это отличительная особенность дикарей. А если быть внимательнее, то обнаружишь еще и родовые метки.
– А как их определить?
– Смотри. – Миша пнул одного и кивнул на пояс. – У этого ремень сплетен из семи ремешков. Значит, род сильный. А у следующего – только из трех. Род молодой или слабый. И это не все. Если расплести ремень, найдется подпись или знак с названием рода.
– Ясно.
– Зачем нам это, понимаешь?
– Да. Так мы можем узнать, против кого воюем или на чьей территории оказались.
– Так и есть, а помимо того благодаря отметкам нам известно, кто из демонов выступил против людей.
– А сейчас мы с чьими войсками столкнулись?
– Напротив Каменецкого княжества со стороны Тихой только один демон – Стейкорф по прозвищу Серый Туман. Но скоро, если верить пленному дикарю, их будет два.
– Интересно, а сколько всего демонов на Кромке?
– Никому не известно. Вокруг Перуновых гор и вдоль Дананского моря – десятка два, и упырей столько же.
– И у каждого своя территория, бесы, войска из дикарей и боевых монстров?
– Да.
– А насколько большие эти территории?
Он пожал плечами:
– У всех по-разному. Кому-то небольшого района хватает, как упырю Вейцу Пиявке. А некоторым всего мира не хватит.
– Интересно, а в чем демоны и упыри живут?
– Опять же по-разному. Кто-то в пещерах обитает, а некоторые в замках. Сказки почитай. Там много интересного есть. Что на Земле байка для детей, на Кромке – страшная реальность.
– Миша, а почему дикари служат демонам и упырям?
Повольник почесал голову и махнул рукой:
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?