Текст книги "Та сторона времени"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ta-storona-vremeni-41761.jpg)
Автор книги: Евгений Дембский
Жанр: Зарубежная фантастика, Фантастика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
– У меня куча времени, – сообщил он, когда мы уселись на двух узких диванчиках из дерева и искусственной кожи. – Можем болтать до бесконечности.
– Не стоит. Никто не должен увидеть нас вместе, не звони мне и вообще отрицай, что меня знаешь.
– Даже так?
– Именно.
– Гм. Ну так чем я могу тебе помочь?
– ТЭК, – сказал я. – Откуда она взялась, чем занимается, для чего предназначена и так далее, и так далее.
– Ты что? Не знаешь? Где же ты был десять лет назад, когда вокруг ТЭК бушевала такая буря, что грома было не слыхать и никто не замечал молний?
– Скажем так – лечился от пагубных привычек.
– Ага… А теперь?
– Теперь нет.
– Ну тогда погоди, заварю кофе. Рассказ может быть долгим.
Он вышел в кухню. Я подошел к нише в стене и включил квадрофон, так чтобы музыка была едва слышна, и вернулся на место. Вернулся Линдон, неся поднос с большим термосом, чашками и стаканчиками. Поставив все на стол, он подскочил к узкому бару в другой нише и показал на бутылку джина, а когда я кивнул, сунул еще под мышку бутыль с тоником и маленькую упаковку сока. Наполняя стаканы, он молчал; лишь когда мы сделали по глотку и я движением бровей похвалил композицию, Линдон спросил:
– Все с самого начала?
– Да. – Я не стал признаваться, что, пока следил за Вудом, кое-что узнал о Хертле и его эпохальном открытии.
– Орт Хертль – выпускник факультета экспериментальной физики в Бойсе, собственно, единственный достойный упоминания выпускник этого провинциального учебного заведения. Получив диплом, он два года преподавал гидродинамику, не помню где, это важно? – Я отрицательно махнул пальцем. – Потом обосновался с женой и детьми у тещи в Форт-Пеке в Монтане и преподавал в средней школе. Если верить тому, что он говорил, уже тогда у него в голове возникла идея замедлителя времени. Теоретически, по его мнению, время можно замедлять до бесконечности, то есть в порядке эксперимента его вообще можно было бы остановить, чувствуешь? В таком поле человек был бы бессмертен. – Он достал из-под крышки стола зажженную сигарету и дважды затянулся. – Для этого, однако, требуется гигантская мощность, которой в настоящее время мы просто не в состоянии произвести. Ему же удалось замедлить время примерно в три раза. Можешь проверить в сети все данные, если они тебе нужны, но тебе, похоже, не это надо?
– Ты прав – не это.
– Ну, тогда дальше. Каким-то образом он заинтересовал своим замедлителем Голдлифа, ничем не выдающегося миллионера со склонностью к риску. Тот вложил в катушку Хертля почти все свое состояние, а когда его не хватило, основал ТЭК, собрал необходимый капитал и построил Кратер Потерянного Времени. Тебе нужно это увидеть. Как бы там ни было, впечатление он производит.
– Почему ты сказал: как бы там ни было? – заинтересовался я.
– Это потом. – Он плеснул из стакана себе в рот. – Теперь продолжение истории ТЭК. Так вот, Голдлиф с помощью компании шустрых адвокатов на основании прецедентов и бог знает чего еще засекретил и одновременно запатентовал катушку Хертля – понятно? ТЭК – компания, производящая катушки, но она является единственным известным в истории одноразовым производителем. Они запланировали изготовление одной катушки и засекретили патент. И все. Таким образом, никто никогда и ни за какие деньги не сделает такую катушку. Более того, они заблокировали создание подобных устройств до конца дней, разве что будет найден совершенно иной принцип. Резюмируя вышесказанное: ТЭК и Голдлиф с Хертлем – единственные на земном шаре властелины времени. Уже в самом начале всей этой истории остальное человечество строило догадки насчет целей их деятельности, поскольку, хотя сама проблема невероятно интересна с теоретической точки зрения – то есть само время, его замедление, опосредованный спор с Эйнштейном, ведь, как известно, он и все физики после него считали, что время может идти медленнее лишь в корабле, мчащемся со скоростью, близкой к скорости света; правда, Хертль довольно туманно объяснял, что его катушка имитирует перемещение в пространстве именно с такой скоростью – тем не менее никому не удалось придумать, как получить с этого деньги, и притом такие, чтобы возместить колоссальные затраты, не говоря уже о риске. – Он замолчал, чтобы перевести дух. Мы допили свои порции, и Линдон снова разлил по стаканам джин, разбавив его тоником и соком. – В конце концов, когда Голдлиф уже был полностью уверен, что конкурентов у него нет и не будет, он объявил ТЭК благодетелем человечества, хотя сразу же отметил, что благодетель не обязан быть альтруистом. Он придумал следующее: коллегия ТЭК и, возможно, дополнительные эксперты выбирают раз в год одного или двух выдающихся ученых, которые получают право поселиться в Кратере Потерянного Времени, единственном «производственном предприятии» «Тайм Эксплоринг Компани». Платят за это не слишком много, но и не гроши. В некоторых случаях помогают учебные заведения, институты, даже частные спонсоры. Такого ученого помещают в специальный «гроб». Катушки Хертля на долю секунды прерывают работу, гроб падает в шар, шар выбрасывает капсулу с плодами годовой работы помещенных туда ранее ученых, то есть они как бы возвращают свой долг – ну и все. Ага! Еще они выкупили пространство над кратером. Вопросы есть?
– Во-первых, извини, я полный дилетант и, наверное, поэтому просто не в состоянии представить себе замедление времени. – Я развел руками. – Человек в таком поле, как мне кажется, должен двигаться как в киселе или под водой.
– Это как раз влияние идиотских фантастических фильмов. – Линдон неодобрительно покачал головой. – Сейчас я тебе продемонстрирую. – Он встал и начал копаться в ящике, стоявшем в одной из ниш. Найдя какой-то шнурок, он вернулся с ним ко мне и, прежде чем начать демонстрацию, поторопил меня движением руки. Я быстро выпил и подставил стакан. Он ловко разлил по стаканам можжевеловую настойку. – Смотри. – Он поднял обе руки, держа шнурок за концы. – Представь себе муху, которая проползет этот отрезок за минуту. Видишь? – Я кивнул. – А теперь… – он раздвинул руки, и шнурок, оказавшийся резинкой, растянулся раз в пять, – муха, двигаясь с той же скоростью, пройдет только одну четвертую или одну пятую этого отрезка. Понимаешь? Она делает то же, что и раньше, только сделать это ей надо намного больше, если она снова хочет пройти все это расстояние. И все. Для тех, что в шаре, сутки продолжаются двадцать четыре часа, они двигаются нормально, не так, как ты это видишь, а на самом деле за то же самое время проходят трое наших суток. Просто?
– Ты в это веришь?
– Видишь ли, меня этот вопрос тоже мучает, потому я и сказал «как бы там ни было». – Он вздохнул полной грудью. – Когда я учился, глядя на графики, я в это верил, и должен верить сейчас, когда слово стало делом, но, видимо, я плохой физик. Ну и еще тот факт, что никто, кроме Хертля, до сих пор не знает, как замедлить время. Не было никаких демонстраций, никаких отчетов. Это беспокоит не только меня. Лучшее тому доказательство – то, что лишь три года назад он получил Нобелевскую, и все равно говорят, что эту премию ему «пробили». Черт… – Он хлопнул рукой по бедру. – Наверное, меня просто мучают тайна и зависть. Наверное…
– Ладно, а что с теми учеными? Как их отбирают, как надолго они туда идут?
– Я же говорил – их отбирает коллегия ТЭК. Иногда платят за экспертизу другим ученым. Они выбирают лучшие умы, с наилучшими достижениями и перспективами, это во-первых. Во-вторых, ТЭК больше всего предпочитает прикладные науки или, по крайней мере, те из теоретических, которые могут принести какой-то доход. Это понятно. И следует отметить, что на данный момент конюшня Голдлифа завоевала восемь Нобелевских, или девять, включая Хертля. У них действительно куча изобретений, несколько сотен патентов, хотя бы на новый тип застежки для одежды, так называемый магнитошов, какие-то турбины, несколько новых лекарств. Все это ты можешь найти в сети. Конечно, у них также немало теоретических работ. Но на этом мои познания, по сути, заканчиваются. Было время, когда я жадно поглощал все, что было известно о Хертле, а потом это желание как-то пропало. У меня нет шансов туда попасть, а на экскурсии в кратере я уже был. Ага! – Он не донес руку до портсигара. – Ты спрашивал, как надолго они идут в кратер? Ну так вот, в их кругу обычно говорят: «У такого-то были прекрасные и быстрые похороны» после каждой отправки в кратер нового человека. Уже понял почему?
– Оттуда не возвращаются? – догадался я.
– Да. – Он вспомнил о кофе и налил его в чашки.
– А кто-нибудь умер?
– Ведь для каждого из них прошло всего три года, неполных три, а ты, наверное, понимаешь, что прекрасное состояние здоровья – одно из условий отбора. Туда берут людей в расцвете сил. Кроме того, в первой партии там оказались двое врачей, правда, не практиков, но в их распоряжении мощный компьютер, ну а элемент риска никто не исключает. ТЭК честно предупреждает, что ни при каких условиях не позволит оттуда выйти, и все с этим соглашаются.
– Позволяют похоронить себя заживо? – Только теперь до меня дошло, что согласие на погребение в Кратере Потерянного Времени является своего рода актом самопожертвования.
– Знаешь, там ведь они занимаются тем же, чем занимались и раньше. У них прекрасные условия, никто им не мешает. Они входят в историю уже самим фактом попадания в сокровищницу ТЭК, хотя и испытывают некоторые неприятные последствия. Каждое отключение катушки стоит им немалых страданий, и после каждого такого сеанса они ни на что не годны от нескольких дней до полутора месяцев. Отказывает вестибулярный аппарат, начинаются приступы тошноты и так далее. В итоге расходы на их содержание оказываются достаточно высокими, но при этом их семьи, естественно, получают полное финансовое обеспечение. При очередных «похоронах» они обмениваются кассетами, записями, письмами, фотографиями и чем только пожелают. Впрочем, они неплохо зарабатывают на публикации фрагментов этих материалов. Некоторые из ученых даже ведут дневники, но все проходит цензуру ТЭК.
– Ясно… – Я глотнул кофе и посмотрел на свой стакан.
Линдон потянулся в кресле, раскинув руки. Я встал и прошелся по комнате. Сзади послышалось тихое бульканье. Не подходя к окну, я через щели в жалюзи бросил взгляд на «харлей». Мотоцикл стоял на месте. Я вернулся к столику.
– У тебя еще есть время? – спросил я.
– Конечно. А у тебя еще есть вопросы?
– Пфф! – фыркнул я. – Как мне кажется, да, только я не в состоянии их сформулировать. Погоди. – Я протянул руку к стакану, и сразу же выкристаллизовался один из таких вопросов: – Кто-нибудь отказался от предложения ТЭК? Кому-нибудь было наплевать на славу, прекрасные условия и долгую жизнь, и он выбрал нормальную… Стоп! – Я хлопнул себя по лбу. – А как насчет женщин? Они что, основали клуб педиков?
– Там две женщины. Одна – похоже, первая на самом деле бессмертная проститутка. Понятно, что работа у нее отнюдь не научная. Она относительно молода, но биография у нее богатая. Вторая – совсем другое дело. А что там происходит, никому неизвестно. Наверняка у них есть какая-то техника и препараты, жизнь есть жизнь…
– Погоди, погоди… – Я нахмурился и стиснул кулаки. Что-то промелькнуло у меня в мозгу, какая-то мысль пронеслась со скоростью света, оставив после себя лишь туман, размытый след, словно хвост кометы. – Погоди… А! – вспомнил я. – Так кто-нибудь отказался? Все отобранные соглашаются?
– Один. На втором году существования кратера отказался некий Барнс. Биолог. Было немного шума… Ага! И математик, Богг. Слушай, что ты мудришь? Не можешь же ты вообще ничего не знать. Это исключено. Выкладывай!
– Согласен. – Я поднял руки. – Кое-что я знаю, но хотел выслушать информацию из твоих уст, не из компа. Мне это помогает разобраться.
– И что? Помогло?
– Еще не знаю, но одно могу сказать наверняка – с компьютером не столь приятно пить, как с тобой.
– Ну тогда… – Он поднял стакан.
Мы выпили, закурили и выпустили две струи дыма в потолок. Я сосредоточенно размышлял над полученными и освеженными в памяти сведениями. Мне не хотелось во второй раз каким-либо образом связываться с Линдоном, не хотелось его и пугать, но молчать я тоже не мог.
– Страшно тебе благодарен за разговор. – Я поднялся с удобного дивана. – Теперь я тебе кое-что скажу. Лучше, если ты на какое-то время забудешь обо мне. Мне кажется, что контакт со мной может доставить тебе ненужные хлопоты. До сих пор мы встречались столь редко, что пару недель без меня ты, скорее всего, выдержишь, а потом я дам тебе знать. Хорошо?
Он оскалил зубы, совсем как Элчин, только дантист у него был намного хуже.
– Мне больше делать нечего, как тебя искать? Ты так считаешь? – Он встал и протянул руку: – Если что, дай знать. И не пугай меня. В спецкоманде я был отнюдь не хуже тебя.
– Знаю, но и ты знай, что я очень осторожен. – Я хлопнул его по плечу: – Ну, пока.
Он быстро запер за мной дверь. Я был уверен, что он побежал к окну, и мне даже казалось, что я мысленно вижу, как он сжимает в руке свой любимый «колът-пайр». Но когда я сел в седло и посмотрел вверх, его лица в окне не было видно. Что-то со мной было не так…
Я устроил себе поездку по городу через Элсип, Блю-Айленд и Калумет-парк. Езда на оседланном рычащем мастодонте доставляла мне ни с чем не сравнимое удовольствие. Час с лишним я отменно развлекался, круто вписываясь в повороты, обгоняя автомобили, огибая, словно на трассе слалома, медленно движущиеся машины. На парковку перед отелем я вернулся уже ближе к вечеру. Выключив двигатель, я с разгона въехал в ворота и докатился до бокса. Хозяин мотоцикла появился в ту же секунду. Я сбросил шлем и комбинезон, достал из кармана пятьдесят долларов и молча протянул парню.
– Понравилось, – утвердительно произнес он, понимающе улыбаясь.
– Угу. Покупаю, – сказал я и вовсе бы не разозлился, если бы он вдруг согласился.
Он что-то пробормотал, но я не стал уточнять, что именно. У меня не было сомнений, что он самое меньшее послал меня к черту. Вернувшись через служебный вход в номер, я заказал легкий ужин, а потом меня ввела в искушение ванна. Я почти наполовину опорожнил бутылку «Клуба 1999», и, может быть, поэтому на меня нахлынули беспокойные мысли относительно собственной персоны. Я чувствовал себя чересчур хорошо для человека, у которого кто-то убил друзей. О них я почти забыл, а если и думал, то меня не охватывала волна сочувствия или классической холодной ярости. Лишь становилось чуть холоднее в желудке и дергалась какая-то жилка с левой стороны шеи, словно сквозь нее проталкивался маленький камешек. Я старался быть объективным, но совесть, «подмазанная» джином и виски, все-таки несколько раз меня куснула. Сунув голову под струю холодной воды, я вдруг вспомнил о Пиме и о том, что она назвала меня человеком, которому наплевать прежде всего на себя, но, к сожалению, не только. Пустив воду на полную мощность, я стоял под холодным душем, пока кожа не приобрела цвет ощипанного цыпленка не первой свежести. У цыплят, особенно залежалых, не бывает угрызений совести.
Одевшись, я бросил в сумку свои вещи, выглянул через глазок в коридор и вышел из номера. Внизу я заплатил за проживание и попросил пригнать машину к главному входу. Доехав за пятнадцать минут до Малберри-стрит, я без труда нашел «Рай для животных»; с обслуживающим персоналом было хуже, но в конце концов появилась пышная блондинка и, вращая челюстью, словно пропеллером вертолета, подошла ко мне. Под блузкой с надписью «Это мы» переливались огромные груди.
– Мы – это кто? – спросил я.
– А что, не видно? – ответила она.
Медленным тяжелым движением она смолола челюстями резинку. Под таким давлением рассыпался бы в пыль самый лучший алмаз. Надпись на блузке заколыхалась.
– У вас тут есть собака, Феба. Я хотел бы ее забрать.
– Вы хозяин?
– Новый.
– Ну так как я ее вам отдам?
– Моя фамилия Йитс. Проверьте, нет ли на меня доверенности.
Она зашла за низкую стойку и склонилась над книгой. Бюст опустился на предплечье. У меня промелькнула мысль, что у нее наверняка на нем синяки. Блондинка подняла голову и сказала:
– Есть две фамилии, в том числе ваша. Идем.
Она пошла вперед, что мне не понравилось, поскольку колышущейся надписи не было видно. Пройдя несколько шагов, она слегка повернула голову.
– От этой собаки толку не будет, вы знаете? Только сразу усыпить, – бросила она на ходу. – Впрочем, мы сами можем это сделать. Безболезненное средство, перед этим – местное обезболивание. Похороны на лучшем кладбище.
– Нет, спасибо.
– Собака будет только мучиться, – попыталась она выдавить из себя хоть какие-то чувства, но столь же убедительно она могла сокрушаться над тяжкой долей асфальта.
Я промолчал и, посмотрев на часы, дал понять, что спешу. Это ее никак не поторопило, но она, по крайней мере, замолчала. Остановившись у первого бокса, она ленивым движением толкнула ручку. Феба лежала в углу, опустив голову на лапы. Собака была очень большая, с глубокими темно-коричневыми глазами, пустыми и безразличными. На нас она никак не отреагировала, даже когда блондинка вошла в бокс и приблизилась к ней.
– Ну? Феба… Хозяин пришел! Идем, собачка. – Тон владелицы приюта несколько оживился.
Наклонившись, она пристегнула к ошейнику изящный кожаный поводок и потянула собаку. Та поднялась и неохотно вышла из бокса. Я взял поводок и направился к выходу, ощущая на другом конце ремня несколько десятков килограммов глубокой неприязни и разочарования. Задержавшись у стойки, я расплатился наличными.
– У вас есть какие-нибудь сведения о ее дрессировке?
– Угу… – Она чмокнула резинкой. – Аудио, видео, на бумаге?
– Запись. – Я добавил полдоллара и с кассетой в кармане вернулся к автомобилю, явственно ощущая нескрываемое отвращение к моей персоне на другом конце поводка.
Прежде чем сесть в машину, я проверил датчики. Ничего. Феба сразу улеглась на заднем сиденье, не соизволив даже обнюхать новую обшивку. Я закурил, не закрывая дверцу, потом захлопнул ее и затемнил стекла, чтобы внутренность машины не было видно с улицы. Постепенно смеркалось, для меня – слишком медленно. Ожидая, пока стемнеет еще сильнее, я положил на колени консоль компа. Несколько нажатий на клавиши привели в действие систему наблюдения за едущими следом за мной машинами. Если бы какая-то из них держалась у меня на «хвосте» дольше пяти минут, комп услужливо сообщил бы мне об этом. Может, это и не имело особого смысла, но…
Вспыхнули фонари. Я нажал на стартер и резко рванул с места. Называть себя дорожным пиратом я бы не стал, но, прежде чем я выехал на Иденс-Экспресс-Вэй, счет моих дорожных грехов наверняка несколько возрос. Движение было оживленным, дорожный компьютер ограничил скорость до шестидесяти в час, и я какое-то время тащился в роли одного из вагонов вытянувшегося на несколько миль состава из автомобилей, пока не решил, что не за то я оплачиваю «левые» услуги, чтобы ими не пользоваться. Я сунул в комп отмычку и, получив положительный ответ из сети штата, свернул и выехал на полосу, зарезервированную для служебных машин. Им компьютер не ограничивал скорость, и я промчался мимо удобно развалившихся в креслах законопослушных граждан, автомобилями которых управлял компьютер. Некоторые дремали, другие разговаривали или склонялись над экранами телевизоров, окрашивавшими их лица в синий цвет. Несколько водителей окинули меня любопытствующими взглядами. Чувствуя себя несколько польщенным, я немного выпил, чтобы поднять себе настроение в поездке, которая продолжалась почти три часа, из которых половину я провел, учась обращаться с собакой. На шоссе штата я свернул в девять с минутами, а в просеку – двадцать минут спустя.
Я завел машину в гараж, и мы вышли с Фебой к дому. Коротко скрежетнул застоявшийся дверной механизм, где-то наверху взлетела какая-то обеспокоенная моим приездом птица. Феба безразлично стояла у моей левой ноги. Я показал ей на лес и решительным тоном сказал:
– Гулять!
Она первый раз посмотрела на меня, но могла бы этого и не делать. Медленно отойдя, она исполнила приказ, почти не обнюхивая стволов. Чтобы заняться чем-то другим, я начал воображать себя под дулом револьвера громадного детины и Фебу, приближающуюся все с тем же безразличным выражением на морде, чтобы меня защитить. Пока она делала свои дела, я дошел в своем сценарии до места, в котором собака словно с неохотой вонзает клыки в лодыжку нападавшего, а затем, слизывая кровь с морды, спокойно бросает:
– Все хорошо, Оуэн. Я с тобой.
Я понял, что слегка пьян, и позвал Фебу, хотя она уже стояла рядом. Мы вернулись в дом. Я включил все, что можно было включить, проверил охранную систему, даже запрограммировал «химеру», чтобы при несанкционированном открывании дверей гаража она переехала взломщика. Не забыл я и о Фебе, бросив в миску солидных размеров кусок мяса, а чтобы все было справедливо, налил себе тройную порцию виски. Спать не хотелось. Я разжег камин и сидел до двух, глядя на огонь и занимаясь – иногда вслух – основательным самоанализом. Мне не следовало этого делать, если я хотел, чтобы Феба когда-нибудь меня полюбила, но я столько уже в жизни совершил ошибок… Кое о чем я доверительно рассказал Фебе. А она лежала, опустив морду на вытянутые лапы, и даже не шевелила ушами.
На следующий день я устроил смотр своему арсеналу, почистив два пистолета и револьвер и поместив их в разные хитрые тайники, имевшиеся в доме. Потом надел легкий спортивный костюм и шапочку. В пушистый шарфик была вплетена гибкая лента, острая как бритва. Естественно, как всегда, меня сопровождал верный «биффакс». Я вышел с Фебой на прогулку, хотя, судя по нетронутому бифштексу, никаких особых дел у нее в лесу не было. Мы гуляли почти три часа. Взаимопонимание не продвинулось ни на шаг. Никто также не собирался на меня нападать, чтобы сунуть мне в руку конец нити, которая должна была привести меня к… Именно! Ариадна! Несколько секунд я стоял, тяжело дыша и чувствуя, как пульсирует кровь в висках. Неожиданная ассоциация с лабиринтом и Ариадной Вуд привела меня в полное замешательство. Пришлось ударить рукой о ствол дерева, чтобы прийти в себя. Я поднял с земли кусок ветки и бросил его как можно дальше.
– Апорт! – рявкнул я.
Феба присела на задние лапы, после чего неожиданно рванулась вперед, засыпав мои ноги лавиной опавших листьев. Я застыл неподвижно. Феба тем временем нырнула в заросли за палкой и тотчас же вернулась. Длинными прыжками она подбежала ко мне, вежливо обошла вокруг и уселась с палкой в зубах. Я схватил конец палки левой рукой.
– Дай, – решительно приказал я, а когда она отпустила палку, бросил ее снова и немного подождал, хотя знал, что у Фебы под шкурой напряжены все мышцы. Облизав губы, я прошипел: – Апорт.
Целый час я истязал лес бросками в разные стороны, что имело двойную цель: я тренировал Фебу и одновременно мог наблюдать за окружающей обстановкой. В конце концов я повернул в сторону дома. Когда я похлопал Фебу по загривку, мне показалось, что кончик ее хвоста дрогнул. В радостном настроении я сытно пообедал, Феба же, вопреки моим ожиданиям, продолжила голодовку. Она лишь выпила полную миску воды, но от мяса отвернулась. Я высказал в ее адрес несколько горьких слов, но, видимо, даже квазигипноз не может наделить собаку чувством стыда. Лишь складывая тарелки в посудомоечную машину, я сообразил, что без команды она не должна есть. Четверть часа я потратил на попытки ее убедить, я приказывал и просил, настойчиво уговаривал то стальным, то бесстрастным голосом, но в конце концов отказался от дальнейших попыток. В бездонном холодильнике нашлось несколько кусков пирога. Один был испечен несколько лет назад Пимой. Я отложил его на иной случай, разогрел другой, сварил кофе, а потом, ощущая во рту вкус отменной шарлотки, сел отдыхать – сигареты, бутылка, кофе. Взяв «Провал операции „Шепот Тигра"», я начал читать. Было тихо. В книге было чуть меньше ста страниц, но она поглотила меня так, что я оторвался от нее только семь раз – один раз, чтобы запрограммировать выключатель, и шесть раз, чтобы осмотреть дом. У меня было нехорошее предчувствие, что-то давило, как будто над моим домом появился невидимый колпак и опускался все ниже, отрезая доступ света и воздуха. Ничего, однако, не случилось, тем не менее, когда вечером я выходил с Фебой, еще до того как совсем стемнело, я взял с собой игломет. В течение всей прогулки он мешал нам заниматься апортировкой, я зря его купил, зря взял. Вернувшись, я сразу же выбросил вчерашний бифштекс Фебы и приготовил свежий. Приказав ей поесть и не интересуясь, что она будет делать на этот раз, я пошел наверх. Уже наверху я повернулся и сказал:
– Аминь.
Свет погас.
Следующий день с утра проходил так же, как и вчерашний. Феба съела бифштекс, что привело меня в хорошее настроение. Поскольку в полицейских сводках ничего интересного не нашлось, мы пошли на обход наших владений. Почти два часа мы бегали по лесу, потом я немного пострелял, чтобы проверить, как собака реагирует на выстрелы. Домой мы вернулись в прекрасном настроении и с аппетитом перекусили. Меня потянуло в сон. Еще раньше я решил, что эту ночь и последующую буду бодрствовать. Опустив жалюзи, я лег подремать часа на три. Меня разбудил неожиданный удар в живот. Скорчившись, я свалился с дивана. От боли и нехватки воздуха в легких у меня глаза вылезли на лоб. Заметив, что что-то светлое приближается к моему лицу, я дернул головой, и лишь потому ботинок не вышиб мне глаз. Боль пронзила только ухо, и я почувствовал что-то теплое на шее. Я выбросил ноги в сторону ботинка, но промахнулся. Послышалось чье-то хихиканье, одновременно другой голос пролаял:
– Встать! Никаких лишних движений! – Я подождал несколько секунд и начал подниматься. На фоне окна стоял тип в синем трико и оранжевых туфлях, ростом метра полтора, не больше. Я знал, что в комнате есть кто-то еще, но не осмеливался повернуть голову. Хихиканье смолкло, и я услышал:
– На колени, и присядь на пятках.
Я упал на ковер и бросил взгляд под крышку стола: «биффакс» висел на ремешке. Лишь теперь я внимательнее пригляделся к фигуре у окна. Если бы не мелкие морщинки вокруг глаз и светлые усы, я дал бы ему лет пятнадцать-шестнадцать, вот только в таком возрасте редко встречается столь сиплый голос, приобретенный за долгие годы благодаря сигаретам, алкоголю и, в его случае, ненависти к миру, который выше его на две головы.
– Насмотрелся? – спросил он.
Он кивнул головой кому-то за моей спиной. Какая-то фигура появилась в поле моего зрения, и я перевел взгляд на нее. На несколько секунд у меня перехватило дыхание. Это раздражает, но случается всегда, когда я чему-то удивляюсь. Стоявший сзади был идеальной копией стоявшего у окна. Я знал, что мое удивление страшно их забавляет. С подобной реакцией они должны были встречаться уже не раз. Некоторое время мы стояли молча, потом тот, что сзади, показал пальцем на тяжелый револьвер неизвестного мне типа, который держал в правой руке, а второй подошел к дивану и обыскал его уверенными и отработанными движениями, без труда найдя игломет в груде подушек. Театрально присвистнув, он показал его «близнецу», после чего, направив дуло в мою сторону, вынул магазин и проверил.
– Хорошая игрушка, – усмехнулся он. – Неэтичная, правда…
– Только не неси чушь об этике, – простонал я, чувствуя себя уже лучше. Боль после пинка утихла, и дыхание вернулось в норму. – Что вам здесь надо?
Тип с револьвером придвинулся ближе, на ногах у него были тяжелые ботинки на толстой твердой подошве. Я вперил взгляд в эти ботинки.
– Сальво! – прошипел его «брат». – Отойди от него. Ну?
Обладатель тяжелых ботинок громко вздохнул и отошел на два шага. Я отвел взгляд от гостей и посмотрел на Фебу. Она спокойно лежала, уставившись в ковер перед носом. Стопроцентное безразличие.
– Тебя же предупреждали, что собачка ни на что не годится, – захихикал нынешний обладатель игломета. – Ладно, – он откашлялся, – будем кончать, – деловито произнес он.
Я почувствовал, как в желудке у меня что-то болезненно сжалось и зашевелились волосы на затылке. Мышцы диафрагмы напряглись, словно пытаясь противостоять пуле. Неожиданно страшно заныла лодыжка.
– Погоди! – рявкнул Сальво.
Он хотел еще что-то сказать, но его прервал рев двигателя «химеры» и визг шин об асфальт. Мы все вздрогнули, но лишь для меня это едва не кончилось фатально – оба напряглись, и спусковые крючки заметно сдвинулись. Лишь небольшое усилие отделяло меня от выстрела. Секунду спустя давление ослабло. Я уже не чувствовал ни волос на затылке, ни боли в лодыжке, тело одеревенело, я утратил над ним власть, словно после опрыскивания полокаином. Лишь мозг пульсировал внутри оболочки, которая еще несколько минут назад носила имя и фамилию. Я издал мысленный вопль, и, о чудо, разум вдруг снова обрел контакт с отдельными органами и членами: я почувствовал боль в напряженных лодыжках и неестественно вывернутых ступнях.
– Может, хотя бы назовете причину своего визита? – выдавил я.
– Не вешай нам лапшу на уши, приятель. Мы достаточно глупы для того, чтобы попадать в переплет, и в достаточной степени умны, чтобы подобное не приветствовалось. Если то, что рассказывают о загробной жизни – правда, то можешь вплоть до Страшного суда размышлять над своим поведением. И не скажешь, что тебя не предупреждали, – отважился на длинную тираду стоявший у окна.
– Заткнись, Морт, – процедил Сальво. – Кончаем его и сматываемся. О разговорах и речи не было. Феликс! – крикнул он в пустоту.
– Иду! – ответил кто-то из-за двери.
«Химере» не удалось переехать незваного гостя, голос которого я уже где-то слышал. Я напряг память, не отрывая взгляда от двери. Кто-то рванул ее на себя, и на пороге появился второй Сальво. Или второй Морт. Так или иначе, это был третий полностью идентичный им индивидуум.
– Эта его машина набросилась на меня как пантера. – Он с любопытством оглядел комнату. – Не то что собака. – Он широко улыбнулся.
Он слегка шепелявил, но это было единственным, что отличало его от «братьев». Я покачал головой.
– И откуда вы только взялись? – спросил я с дружелюбной улыбкой.
Они тоже улыбнулись, только намного шире; им все еще доставляло удовольствие то, какое впечатление они производили своим удивительным сходством. Сальво открыл рот, и я почувствовал, что ему уже мало что осталось сказать. Собственно, почти ничего.
– Закурить можно? – спросил я, уже без улыбки.
– Не болтай глупости! – фыркнул Морт, самый, похоже, разговорчивый – может быть, родился на несколько минут раньше своих братьев. – Мы не расстрельная команда, священника не будет, завязанных глаз тоже. И последних желаний…
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?