Текст книги "Гигаполис"
![](/books_files/covers/thumbs_240/gigapolis-229831.jpg)
Автор книги: Евгений Филенко
Жанр: Социальная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
9. Индира Флавицкая
Допросы – не мое хобби.
Здесь нет равных Серафиму. Он – лис, он – ас. Он будет глядеть на тебя слезящимися глазами пожилой побитой собаки, грустно мотать лохматой головой, виновато улыбаясь, будто прося прощения за собственную бестактность. И ты начинаешь сознавать свое над ним превосходство, свое преимущество в интеллекте, в здоровье и бытовом благополучии, ты расслабишься, закинешь ногу на ногу, прикуришь от Серафимом же поднесенной зажигалки. И неспешно станешь делиться жизненным опытом. Не пройдет и получаса, как не будет у тебя за душой ни единого секрета, о котором не знал бы этот старый выхухоль. И вот он смущенно вздыхает, и вот он лезет в карман пиджака, долго там копается… а ты с веселым любопытством ждешь, что же он оттуда выкопает, уж не конфетку ли?.. вытягивает двумя пальцами наручники и, сконфуженно передернув плечом, набрасывает их на твои расслабленные запястья.
Хорош также бывает и Сполох. Правда, для бенефиса необходимо, чтобы он располагал свободным временем и пребывал в состоянии интеллектуального подъема. С годами сочетание этих двух непременных условий выпадает все реже… Сполох в дознании работает танком. С каждым вопросом он наезжает на тебя все плотнее, огнем и гусеницами ограничивая твой маневр. Он теснит тебя к окопам, утюжит твои блиндажи, выбрасывает десант и вообще ведет себя настолько нагло и агрессивно, насколько это возможно в рамках процессуальных норм. Иногда кажется, что он сдернет с шеи давящий его обязательный комиссарский галстук, а с ним – и все условности, поставит ногу в отлично вычищенной туфле на краешек твоего кресла, сгребет тебя за лацканы и зловеще прошипит прямо в лицо: «На кого работаешь, п-падло?!» Разумеется, он никогда этого не делает, но обязательно наступает такой момент, когда и ты, и все окружающие сознают: еще немного, и…
Я им обоим в подметки не гожусь. А гожусь только на то, чтобы, как Ванька Жуков, бегать для них в кабак за водкой да красть огурцы.
Поэтому я приближаюсь к дремлющему Тунгусу с его воробушками с тем же энтузиазмом, что и приговоренный – к гильотине. А если по уму, так это он должен бы глядеть на меня, как на гильотину, которая вдруг снялась с места и двинулась к нему, игриво полязгивая ножом.
Амбалы по бокам Тунгуса беззастенчиво пялят на меня узкие глазенки. Что за мысли при этом рождаются в клепаных котлах, какие у них вместо черепов?.. Того и гляди ближний амбал протянет конечность толщиной с мое бедро и щелчком выкинет меня прямо на улицу. Да и сморщенный адвокат глядит так, словно я хочу попросить у него милостыню.
Сволочи. Мнят себя элитой. А я для них – нищая побирушка… серая мышка.
Но, может быть, в этом кроется какой-то коварный замысел многомудрого комиссара Сполоха? Ну кому придет в голову опасаться такой дурочки! А лучше мы над нею подшутим, постебаемся, похихикаем, поиграем с нею. Как жирные, нагулявшие сало на воровстве коты с мышкой. С серой, разумеется.
Ладно, давайте.
– Флавицкая, инспектор отдела по борьбе с тяжкими преступлениями, – представляюсь я, сознательно опуская из своего титула атрибут «старший». Поджав ненакрашенные блеклые губенки, шарю в сумочке и вытаскиваю оттуда личную карточку. Адвокат, быстро подавшись вперед, желает изучить мои полномочия повнимательнее, но я, как бы не приметив его порыва, уталкиваю карточку обратно. – Мне поручено снять с господина… э-э…
– Пантелеев Сергей Андреевич, – значительным голосом подсказывает адвокат.
– … с господина Пантелеева показания.
– Свидетельские показания, – поправляет адвокат.
Я стягиваю очки и, чтобы они видели, пару раз глуповато хлопаю глазами. Приоткрываю рот.
– Ага, – роняю наконец. – А вы кто?
Адвокат горделиво ерзает задницей по креслу.
– Василий Мартынович Ихоев, член городской коллегии адвокатов, к вашим услугам, сударыня. А господин Пантелеев – мой клиент.
– Ага, – повторяю я. – А у вас есть личная карточка?
– Разумеется! – адвокат опускает два пальчика в нагрудный карман и с некоторым неудовольствием извлекает их пустыми. – Впрочем, отложим формальности, – быстро находится он.
Тунгус наблюдает за происходящим с царственным безразличием. Что же до бодигардов, то они по-прежнему борются с желанием вышвырнуть меня в любое достаточное по размерам отверстие, например – в форточку.
Надувая бледные щеки и сопя, добываю из сумочки видеокордер и кладу его на колени. Адвокат морщится, но для протеста у него нет ни малейших оснований. Тунгус морщится еще горше. Он не любит видеокордеров, особенно наших.
– Место пребывания – частный ресторан «Инникса», улица Травкина, округ Старый Город, – диктую я. – Пятнадцатое сентября, четырнадцать часов двадцать семь минут. Свидетельские показания Пантелеева Сергея Андреевича, владельца ресторана снимает инспектор-криминалист центрального отделения ДЕПО Флавицкая. Показания даются в присутствии лица, именующего себя… как его, гос-споди… «член коллегии адвокатов Василий Мартынович Ихоев», личная карточка не предъявлена, а также…
– Постойте! – негодующе вопит адвокат.
Я нажимаю на «стоп-кадр».
– Эти люди здесь совершенно лишние! – указывает Ихоев на бодигардов.
Те с искренним недоумением оборачиваются к хозяину. Так могли бы поворачиваться к «Ивану Великому» Спасская и, скажем, Кутафья башни… Тунгус, опустив желтые веки, коротко кивает. Башни воздвигаются надо мной и бесшумно перемещаются на несколько метров в сторонку.
– Далее, – духарится Ихоев. – Надеюсь, вы озаботились переводчиком с эвенкского языка?
– Это зачем? – теперь мой черед изумляться.
– А затем, что мой клиент является гражданином суверенной Эвенкии, и, следовательно, может отвечать лишь на вопросы, заданные на его родном языке.
– Вы хотите сказать, что он не владеет русским?.. – невинно спрашиваю я.
Капкан сработан топорно, и адвокат в него не идет.
– Владеет, – кивает он. – Но! Что значит – владеть? Лишь в той мере, которая необходима для обслуживания посетителей и взаимоотношений с властями. Мыслит же мой клиент на родном языке. И, согласитесь, ему будет нелегко вникать в смысл ваших непростых, иногда таящих подтекст и следственные уловки вопросов, заданных на чуждом его образу мышления языке. Я усматриваю здесь нарушение неотъемлемых прав личности на защиту и, если угодно, дискриминацию…
– Тунгус, – говорю я печально и водружаю очки на нос. – Где ты отрыл этого придурка? Да он тебя и от платяной моли не защитит. Я же тебя сто лет знаю и расколю как орех. Охота же некоторым гореть на туфте!
От возмущения Ихоев на мгновение теряет все красноречие. Классно я его отровняла… Тунгус же поднимает на меня стеклянный взгляд и пытливо, в новом ракурсе, изучает. На лице его нет ни тени эмоций, но под маской таежного идола напряженно тасуется колода в поисках экстренно понадобившегося джокера. Он пытается вспомнить, где же мог меня видеть.
Бесполезно. Как можно припомнить тощую шпанистую девчонку, неумело раскрашенную по-взрослому, в драных на попе джинсовых шортиках, высоких сапогах и кожаной куртке с бляхами, что приходила в его забегаловку по утрам лизать дешевое мороженое, а по вечерам тискаться с мальчиками под тягучие мелодии в модном тогда «шаманском» стиле… без малого двадцать лет назад?
Конечно, я хулиганю. Верно, во мне пробудилась дремавшая все эти годы «маргарита». До сей поры я действовала ерголинскими методами, а теперь пытаюсь изобразить из себя танк «а ля Сполох».
Самое смешное, что фокус удается.
– Помолчи, Василий, – говорит Тунгус. В голосе его сквозит любопытство пополам с иронией. – Я знаю русский и с малых лет вижу русские сны. Пускай девочка задает свои вопросы. Разве я хотя бы в чем-то нечист перед законом?
– Отлично, – киваю я и врубаю видеокордер. – Итак, что вы можете сообщить по существу дела?
– Ничего.
– Что вы знаете о человеке, подозреваемом в убийстве трассера Гафиева?
– Ничего.
– Как он попал в подсобные помещения вашего ресторана?
– Не знаю.
– С кем он там беседовал?
– Не знаю.
– Все ли из числа лиц, присутствовавших в ресторане в момент инцидента, находятся здесь в данный момент?
– Не знаю.
– Вам известны в русском языке иные формы ответов, кроме отрицательных?
Тунгус сжевывает сморщенными губами рвущееся наружу очередное «не знаю» и саркастически щурится:
– Вне всякого сомнения.
– Почему же вы столь упорно нарываетесь на обвинение в лжесвидетельстве?
– Потому, дитя мое, – говорит он, усмехаясь, – что есть вещи, которые страшат меня сильнее, чем ваши обвинения. Вот так, «маргаритка»…
10. Из видеопротокола оперативного совещания у комиссара С. Сполоха
(Присутствуют: комиссар отдела по борьбе с тяжкими преступлениями ДЕПО округа Старый Город С. Сполох, старшие инспекторы-криминалисты того же отдела С. Ерголин и И. Флавицкая).
… СПОЛОХ: Индира, убери ноги со стола, не люблю.
ФЛАВИЦКАЯ: Ну, пожалуйста…
СПОЛОХ: Степаныч, я полагаю, ты уже передал дела?
ЕРГОЛИН (растерянно): С какой это стати я должен передавать дела?!
ФЛАВИЦКАЯ: И кому, например? Кто это у нас такой свободный?
СПОЛОХ: Например, Дорошину.
ЕРГОЛИН: А то у него своих забот мало.
СПОЛОХ: Как только выйдешь из этого кабинета, так сразу и передашь.
ЕРГОЛИН: Надеюсь, вы не настаиваете, чтобы я спровадил Дорошину дело Дикого Хирурга?
СПОЛОХ: И это – тоже.
ФЛАВИЦКАЯ: Знаешь что, Сережечка, иди к черту! Дикий Хирург – мой и только мой! И я достану эту гадину из-под земли, чего бы ни стоило.
СПОЛОХ: Это я уже вижу. На какие жертвы ты пошла… Вырядилась огородным пугалом и веришь, что он клюнет на тебя, как муха на… на кизяк! Не думай, пожалуйста, что ты одна у нас такая умная. По моему распоряжению вот уже две недели толпа оперативниц, не чета тебе, шляются по темным закоулкам в том же рванье, что и ты! Не уверен, будто из этого выйдет что-то путное. Хоть они и прикинулись серыми мышками, всякий неглупый мужик сразу разглядит за невинным камуфляжем крысиные зубы в палец толщиной. А Хирург, против ожиданий, не кажется достаточным идиотом, чтобы ловиться на такую блесну…
ФЛАВИЦКАЯ: Серафим, это ты разболтал… про серую мышку?!
ЕРГОЛИН: Когда мне было? И вообще – что вы долбите меня со всех сторон, как будто я вам громоотвод? Собрались полаяться – лайтесь на здоровье, а меня в вашу свару не путайте. И давайте тогда я лучше пойду к себе да займусь работой…
ФЛАВИЦКАЯ: Ты же хотел показать мне что-то интересное.
СПОЛОХ: Что ты хотел показать этой сумасбродке?
ЕРГОЛИН: Так, пустяки. Болтается у меня в архиве старая информашка… Еще в девяностых годах прошлого века на территории нашего региона впервые была зарегистрирована контрабанда трансплантатов.
ФЛАВИЦКАЯ: Красиво говоришь – убиться валенком! Интеллигенция…
ЕРГОЛИН: В больничных моргах под предлогом посмертного вскрытия деляги-медики вырезали из свежих покойников здоровые органы и, снабдив это ярлыком «биологический материал», продавали через фирмы-прикрытия за бугор. Естественно, за твердую валюту. Были обнаружены родственниками покойных, чьего согласия, понятно, и не думали испрашивать, но правовых последствий мной отмечено не было.
СПОЛОХ: Ты думаешь, что Дикий Хирург решил организовать частный бизнес? Да ему достаточно было прийти в любой морг и скупить всех покойников на корню! Зачем же идти на кровь?
ЕРГОЛИН: Продажа трансплантатов сейчас вполне легальна. Но она ограничена рядом юридических норм, в том числе и международных. Я предполагаю, что у нас по сей день существует также и нелегальный сбыт трансплантатов. Возможно – по линии Пекла…
ФЛАВИЦКАЯ: На кой бес это Пеклу? Что ему – наркотиков мало?
ЕРГОЛИН: Бартерные безвалютные операции, Индюша.
ФЛАВИЦКАЯ: От индюка слышу.
ЕРГОЛИН: Пекло переправляет за бугор «биологический материал», а взамен получает тот же скэффл. В весовом эквиваленте.
СПОЛОХ: Это означает, что Дикий Хирург – не одинокий маньяк, а преступная группа?
ЕРГОЛИН: Именно так. Причем он действует непрерывно, через те же морги. А в случае экстренных заказов на вполне конкретные трансплантаты вынужден идти на риск засветиться. И прикрывает свой бизнес криминалом.
СПОЛОХ: Согласись, что обычно криминал прикрывают бизнесом.
ФЛАВИЦКАЯ: А кто сейчас разделяет эти понятия?
СПОЛОХ: Мы, мы должны разделять.
ЕРГОЛИН: Надеюсь, теперь вам понятно, что бросать дело Хирурга на полпути попросту нельзя? Нужно обследовать морги и тряхнуть как следует персонал. Нужно связаться с Интерполом и Европолом – благо, они нынче у нас в гостях – на предмет их контроля за нелегальной торговлей трансплантатами. Нужно исследовать статистику сходных преступлений за последние годы…
СПОЛОХ: Конечно, нужно! Кто спорит… Только сейчас вы этим заниматься не станете.
ФЛАВИЦКАЯ: Нет, станем!
СПОЛОХ: Нет, не станете! И будете делать то, что я вам говорю! Иначе вылетите из ДЕПО к чертовой матери оба!
ЕРГОЛИН: Почему же оба? Разве я против?..
ФЛАВИЦКАЯ: Мать твою, Серафим Степаныч! И петух трех раз не прокукарекал… Знаешь что? Никакой ты не Серафим! Херувим ты Степаныч, от слова «хер»…
СПОЛОХ: Все. Проорались – и будет. Индира, сядь нормально, у меня нынче нет охоты любоваться на твои панталоны…
ФЛАВИЦКАЯ: Оба вы му… иудушки хорошие.
СПОЛОХ: Давайте-ка по делу. Что у нас есть?
ЕРГОЛИН: Ничего интересного. Взбудораженный трассер Авилов, разбитый лаптоп и два трупа.
СПОЛОХ: Никакой возможности прочитать память лаптопа?
ЕРГОЛИН: Ну, Майстренко отдал его своим умельцам. Однако выстрел был прицельный и верно рассчитанный. Точно по драйвам.
ФЛАВИЦКАЯ: «Они хочут свою образованность показать и всегда говорят о непонятном…»[7]7
А. П. Чехов. Свадьба.
[Закрыть] Серафим, что еще за драйвы?!
ЕРГОЛИН: Девственный вы человек, Индира Зиновьевна. Драйвы, сиречь оптоэлектронные устройства накопления информации… Этот человек был знаком с нашими лаптопами. И не только. Так вот, есть малый, иллюзорный шанс на то, что Майстренке удастся как-то склеить обломки энергонезависимой памяти. Но я бы как честный криминалист на это не уповал.
СПОЛОХ: Кто исчез из «Инниксы» до прибытия группы поддержки?
ЕРГОЛИН: Два человека. Некто Иван Зонненбранд по прозвищу Зомби, личность довольно известная…
СПОЛОХ: Ха, кто ж его не знает!
ЕРГОЛИН: Между прочим, это он и принимал убийцу Гафиева в подсобках… И некая Ольга Царикова, нимфетка.
СПОЛОХ: Подсобку осмотрели?
ЕРГОЛИН: Еще бы! Никаких следов. Даже окурков.
СПОЛОХ: При нашем уровне преступности только круглый идиот оставляет следы. А Зомби никогда не был идиотом.
ЕРГОЛИН: У него отмечен лишь один недостаток: жадность.
СПОЛОХ: Это не недостаток, а классовый признак… Оне прибыли одне или с бодигардами?
ЕРГОЛИН: Если и были бодигарды, то отвяли с первыми выстрелами.
ФЛАВИЦКАЯ: Серафим, ты соображаешь что говоришь?! Назначение телохранителей – очертя голову кидаться под пули и вытаскивать хозяина, уж я-то знаю!
ЕРГОЛИН: Согласен, нехарактерная для них реакция… Нет, скорее он прибыл один. Это одинокий волк.
СПОЛОХ: Индира?
ФЛАВИЦКАЯ: Тунгус молчит. Как рыба в пироге.
СПОЛОХ: Может, ты его плохо проработала? А, впрочем, в таком твоем прикиде это просто безнадежно. Я понимаю еще, кабы ты наложила боевую раскраску, напялила юбчонку покороче, завлекалочками бы перед ним повертела…
ЕРГОЛИН: С Тунгусом это бесполезно. Индира сделала что могла. И вы не добились бы большего, Сергей.
ФЛАВИЦКАЯ: Отсутствие результата – тоже результат. Я поняла, что в подсобке затевался крутой трюк. И Тунгус всеми фибрами души не желает в него путаться. Но нас он боится меньше и потому гнет дугу.
СПОЛОХ: Стало быть, он все же что-то знает.
ЕРГОЛИН: Не уверен. Если трюк, как выразилась Индюша, сильно крутой, он сознательно уклонился от посвящения его в подробности. А чутье у него колоссальное, он легко различит, где имение, а где наводнение. Место же не предоставить он не мог. Во-первых, ему за это пообещали хорошую мзду. Во-вторых, это святой долг любого мафиози, пусть даже далеко отошедшего от дел. А в-третьих, в этом-то никакого криминала и не просматривается.
СПОЛОХ: Итак, был договор. Договор серьезный, раз они пошли на убийство. И даже с учетом полного отсутствия следственной информации я могу сделать вывод: не все еще концы спущены в воду.
ЕРГОЛИН: Ну, не знаю, не знаю. И чего вы так всполошились? Трассера жалко? Жалко. Но он сам виноват: подставился, как несмышленыш. Этого типа жалко? Так надо еще посмотреть, заслуживает ли он нашей жалости… А вот последствия, если мы решим кинуть камешек в трясину Пекла, будут самые неприятные.
ФЛАВИЦКАЯ: А давно мы что-то не кидали туда камешков!
ЕРГОЛИН: Индюша, ты еще крайне юна, чтобы так рассуждать.
ФЛАВИЦКАЯ: От индюка слышу!
ЕРГОЛИН: Вот когда в коридорах «Башни смерти» начнут рваться мины, когда в подъезде тебя начнут скрадывать киллеры, когда твоего братишку возьмут в заложники…
ФЛАВИЦКАЯ: Тогда я всю эту мразь выжгу не хуже напалма!
СПОЛОХ: Степаныч, тебе задание особой важности, поскольку ты из нас наиболее обременен опытом и, как выясняется, здравым смыслом. Я имею в виду клиента с «нечеткой» схемой. Условно обозначим его «Серый Кардинал»…
ЕРГОЛИН: Мне не нравится. Чересчур длинно и неадекватно семантически.
ФЛАВИЦКАЯ: Ну красиво же говорит!
ЕРГОЛИН: Уж лучше «Серый Гость». То, что он серый, никто сомнению не подвергает. В нашем городе все серое. Что он явился незваным гостем и поломал все наши планы – тоже очевидно. И слово «гость» созвучно английскому «ghost», то бишь «призрак». Что недвусмысленно указывает на «нечеткость» его схемы…
СПОЛОХ: Согласен: Серый Гость. Тебе надлежит выяснить, кто такой Серый Гость и откуда взялся. Что стоит за этой «нечеткостью» – биологический феномен, уродство какое-то, или техническое новшество Пекла, о котором мы ничего не знаем.
ЕРГОЛИН: Но где-то я его определенно видел.
СПОЛОХ: Вот и выясни где. А тебе, Индира, я поручаю любимое занятие – доставать противных и законопреступных мужиков. Найдешь и будешь пасти Зомби. О чем-то они с Серым Гостем договорились и ударили по рукам. Но теперь их договор провис – из-за смерти Гостя. Чему, по моим предположениям, Иван Альфредович будет откровенно рад. Однако следует ждать второго раунда. К нему снова придут. И ты выяснишь, кто придет, откуда и что предложит. На то тебе выдается полный карт-бланш.
ФЛАВИЦКАЯ: Что же, теперь я могу и «пастухами» вертеть?
СПОЛОХ: Несомненно. Возьмешь столько «пастухов», сколько унесешь в клювике. И паси этого ангелочка со всевозможным тщанием. Чтобы он ничего не знал, а ты знала все. Но!
ФЛАВИЦКАЯ: Что «но»?
СПОЛОХ: Не засветись сама. Зомби очень умный и хитрый противник. Надо тебе знать, что он три года проработал во Внешней разведке, пока его не списали за компрометирующие связи. И там он был до последнего момента на хорошем счету. Кроме того, если его наниматели – из Пекла… в общем, сама понимаешь.
ФЛАВИЦКАЯ (с искренним любопытством): Ты меня учить собираешься?
СПОЛОХ: Ну вот, я же говорил, что тебе понравится… А я займусь Гафиевым. Этот парень, Авилов, божится, что они оба не слышали, на какое слово дипскан сделал стойку. Но есть маленький, грошовый шанс, что Гафиев перед смертью из любопытства сделал на лаптопе откат записи и посмотрел. Ведь что-то подняло его с места и заставило действовать безрассудно!
ФЛАВИЦКАЯ: Трассеры – народец достаточно безрассудный.
СПОЛОХ: Не в пример нам, ктырям, ты хочешь сказать? Иногда мне кажется, что из тебя вышел бы недурной трассер… Так вот, Гафиев был человеком в высшей степени здравомыслящим и осторожным. Каким еще может быть татарин сорока двух лет от роду, женатый на русской и имеющий от нее двоих детей?
ЕРГОЛИН: Здравомыслящим и осторожным.
СПОЛОХ: Вот я и собираюсь в клинику к Островерхову, чтобы ждать, поднимут ли они Гафиева из праха. Раз на обломки лаптопа особой надежды пока нет… Степаныч, ключ от твоего компьютера у тебя при себе?
ЕРГОЛИН: А то ж!
СПОЛОХ: Дай глянуть.
ЕРГОЛИН: Ну, извольте.
СПОЛОХ (кладет ключ в карман): Вот и славно. А теперь вся команда – по домам. Отсыпаться. Пить пиво. Играть в бридж, пялиться на видеосет. Только никакой криминальной хроники… Иными словами, все свободны до десяти утра завтрашнего дня.
ФЛАВИЦКАЯ: Ну, Сережечка, ты и самодур! Как я смогу спать, если…
ЕРГОЛИН: И то правда. Разве можно так резко тормозить?
СПОЛОХ: Можно. Все можно. Завтра я нуждаюсь в ваших просветленных мозгах. И не вздумайте засорять извилины стимуляторами!
11. Иван Зонненбранд, по прозвищу Зомби
Домой мне нельзя. Ктыри, должно быть, всю округу обложили «пастухами», живыми и электронными. Если по уму, то мне вообще нужно потеряться в Гигаполисе. А лучше – из Гигаполиса… Но «потеряться» – это целый процесс, который как-то надо инициировать. Достать денег, а не бренчать теми грошами, что у меня в кошельке. Сменить кредитную карточку. Сменить внешность. Найти «чистый» элкар, желательно – с подлинными номерами. И успеть оборвать все нити…
Когда я думаю об этом, меня начинает тошнить.
Я иду по серой вонючей улице, один, своими ногами. Вокруг спешат по делам незнакомые мне люди. Или, наоборот, никуда не спешат. И ни у кого из них не болит голова о том, куда бы сейчас нырнуть, на какое бы дно поглубже, в ил погуще… Я завидую им. И чувствую себя голым среди них. Мне кажется, в моем прикиде что-то не так: брюки ли порваны сзади, на роже ли написано непристойное слово, свежее ли пятно от соуса на рукаве. И все оборачиваются мне вслед. Украдкой тычут пальцами. Подхихикивают втихомолку. Сводят счеты за те сладкие времена, когда я мог вот так же хихикать над ними да поплевывать сверху.
Ерунда, никому до меня и дела нет. Все это – плод взбудораженного сознания. И – спокойнее.
Да, я встряпался в переделку. И сейчас за мной охотятся две банды. Ктыри, которым не терпится выяснить ускользнувшие от них подробности этой идиотской пальбы в «Инниксе». И еще кое-кто, желающий продолжить так некстати оборвавшийся торг. Ничего, бывали времена, когда меня пасли и три банды, и четыре. И нужно набраться терпения, чтобы страсти поутихли.
Но я должен вырваться из этого паршивого города!
Жмусь к пятнистым от вечной сырости стенам домов. Ныряю в какие-то подворотни. И все – ножками, как в забытые уже денечки буйной молодости.
Зачем мне это понадобилось?! Я так хорошо, мирно жил. Не бедствовал, мог позволить себе маленькие капризы… И вдруг – все к черту, в тартарары, под откос!
Кретин, старый жадный кретин…
Ну, не такой уж и старый. Если ко мне пришли с таким предложением, значит – есть люди, которые помнят еще о том, какой молодец был Зомби.
Сволочи, лучше бы они не помнили.
Все. Финита. Вот уже два квартала за мной кто-то тащится. Низенький, в желтом дождевике с поднятым воротником-парусом. Типичный «пастух».
А я совершенно безоружен.
То есть, разумеется, при мне обе мои руки, которые сами по себе всегда были неплохим оружием. Чему-то меня учили в свое время.
Но что стоят мои полузабытые познания и утраченная за пристрастием ко вкусной жратве и мягким кроватям боевая сноровка против умельцев из «Башни смерти»?!
Они гонят меня как волка. Того и гляди наткнусь на веревочку с красными флажками…
А может быть, так вернее? Сдаться им со всеми потрохами. Укрыться за крепостными стенами камеры. В конце концов, я пальцем к этому трассеру не прикоснулся. А что имел беседу с парнем, который его смайнал, так это еще нужно доказать. Быть может, я с негодованием отверг все его гнусные предложения!
И они тут же спросят: «А что это были за предложения такие, и в какой мере они были гнусны?»
И ткнут мне в нос запись нашего разговора. Приведут Тунгуса, который долго будет кроить, как бы ему вывернуться из неприятной ситуации. А потом все скроит и сошьет. И скинет меня ктырям по дешевке.
Почти бегом пересекаю пустынный дворик, выскакиваю на людную улицу, ввинчиваюсь в толпу. Тот, в желтом, должен бы меня здесь потерять… Некоторое время плыву по воле волн вместе с людской рекой. Руки поглубже в карманы, чтобы какая-нибудь гадина ненароком не обшарила. Голову пониже. Вот так, Зомби, авось сойдешь за человека… Плечом толкаю возникшую прямо перед лицом тугую дверь. Меня вносит под гулкие своды станции магнара. Здесь я могу передохнуть. И переместиться в пространстве как можно дальше от Болота.
Не глядя по сторонам, иду по сырым переходам, топчу грязные ступеньки, стою на сонно шуршащем эскалаторе, отовсюду сдавленный себе подобными. Давно утраченное чувство локтя… Ребра у этого длинного парня, что трется рядом, довольно-таки жесткие. Жрет, что ли, нерегулярно?.. Зато у дамы, стоящей передо мной, вполне приятная, мягкая попка. Надеюсь, ей тоже приятно ощутить ягодицами мой оживающий пах.
А что, если я уже взят в клещи? И меня вот так, не выпуская из толпы, не позволяя рукой пошевелить, доведут до темно-синего с белым зигзагом элкара и уже там, рядом с кабиной, накинут цепь? Или, что гораздо вероятнее, кольнут сквозь плащ, пиджак и свитер тонким жалом, и я сам пойду куда прикажут?!
Но ничего этого не происходит.
В салоне магнара не в пример просторнее, нежели на станции. Сразу поднимаюсь на второй этаж, падаю на свободное сиденье. Кажется, никогда уже с него больше не встану. Ноги буквально рыдают от выпавших на их долю нежданных испытаний.
Говорят, недавно в таком же магнаре застукали живого сприггана. Вот пакость-то…
А собственно, куда я лечу?
Например, в Северный порт. Сунуть любому грузчику столько денег, сколько он запросит – и через сутки я уже в другом мире.
Дьявол, но у меня нет достаточной суммы. Не переться же, в самом деле, в банк с моей засвеченной отныне карточкой?! Я нищ и гол.
Следовательно, мне нужно раздобыть эту сумму.
Вот из порта и свяжусь с теми, кто может мне помочь. Важно лишь ни секунды не останавливаться. Чтобы ктыри не смогли засечь меня своими сканерами.
Вваливается и распределяется по салону стая молодняка, разукрашенные, разболтанные и горластые. Та еще пакость, гаже любого сприггана. Гогочут, как жеребцы, болтают на варварском наречии, из которого мне понятен лишь мат. Ищут, к кому бы привязаться.
Например, к унылому типу, почти повисшему на поручнях, будто жгут нерасправленного белья. В толстых перчатках, наверняка доходящих до локтей, в натянутой на уши вязаной шапчонке, в толстом шарфе и душном, мало подходящем для нынешней мягкой осени, стеганом пальто с поднятым воротником. Вокруг странного типа ни души, словно очерчен невидимый круг, переступить который не отваживается никто. И эта шпана ни за что не отважится. Брякнуть какую-нибудь дрянь в его адрес, да тут же над нею и поржать – вот и все, что они могут себе позволить… Спидюк. Ходячая мина замедленного действия. Приговоренный, вышедший из камеры смертников проветриться, пока не явился палач.
Например, ко мне. Ну, у меня они живо бы скисли. Если бы я был при оружии. Если бы не ктыри на моем хвосте… А так я вынужден сидеть смирно, уперев рыло в грязное стекло, и делать вид, что я глухой, слепой и немой.
Кстати, о ктырях. В противоположном конце салона мелькает ядовито-желтый дождевик.
Будьте вы прокляты!
Медленно, словно боясь потревожить спящую змею, выползаю из кресла. Один из гаденышей как бы ненароком пихает меня плечом – не реагирую. Я простой, тусклый человечек, и всякое говно вправе вытирать о меня свои паскудные ботинки… Спускаюсь вниз.
Мимо меня, воняя канализацией и пивом, по лестнице топают грубые, немытые, небритые работяги, что вошли, видимо, на предыдущей станции. Слышно, как они с разгону, без единой секунды промедления наезжают на раздухарившуюся было шпану. «Убери копыта, баран!..» – «Чо ты набухаешь!?» – «А чо ты тычешь, коз-зел крашеный, пидорюга?..» Невольно испытываю благодарность к пролетариату.
Магнар пролетает по висячему мосту над серыми коробками какого-то отчаянно дымящего завода. Вот где меня никогда бы не нашли… Едва только магнар останавливается, пулей выскакиваю на платформу.
И нос к носу сталкиваюсь с желтым дождевиком.
Спокойно, Зомби, спокойно…
Хозяин дождевика едва достает мне до плеча. Выпростав из длинных рукавов тонкие, почти детские руки, он опускает воротник, откидывает капюшон в мелких, не высохших еще капельках. Я вижу смуглую рожицу, слегка приплюснутый вздернутый носик и узкие черные глазенки, умело расширенные макияжем.
Девчонка из «Инниксы».
Я молчу, не зная что сказать. Быть может, умнее всего повернуться и хромать своей дорогой, делая вид, что мы никогда прежде не встречались?
– Пойдемте, – говорит она и уверенно берет меня под руку.
Это начинает выглядеть забавно.
– А куда мы идем? – спрашиваю я.
– Ко мне.
– Ты сочла неисполненным свой профессиональный долг? И решила наверстать упущенное? Но сейчас я несколько не в форме…
– Меня послал Тунгус.
– Вот оно что… Просил что-то передать?
– Да. Во-первых, что вы с вашим партнером… – алые губки произносят чудовищное ругательство. – Нельзя было стрелять в его заведении. Тем более в трассера. Теперь «Инникса» надолго будет засвечена. Во-вторых, немного денег. Там хватит, чтобы расплатиться со мной и даже на пару взяток, если захотите кому-то дать. А в-третьих, что я вас укрою до тех пор, пока вы не успокоитесь и не придумаете, как исчезнуть из Гигаполиса. Иначе это придумают за вас.
– Ты уверена, что меня не станут искать в твоей конурке?
– Никто не может быть в чем-то уверен, – говорит она философски. – Но у меня вас начнут искать не скоро. Я живу в заводском районе.
Может быть, в этом есть резон. И, честное слово, пара часов трезвого неспешного размышления пойдет мне только на пользу.
– Как тебя зовут, ангел?
– Ольга.
– А меня…
– Я буду называть вас Зомби.
– Идет. А за что я должен буду с тобой расплатиться?
Она смотрит на меня как на дебила.
– Я же рискую, укрывая вас. И потом, профессиональный долг действительно существует.
Эта нимфетка рассуждает как прожженная мадам из фешенебельного дома свиданий!
Мы покидаем станцию и выходим на свежий воздух… если эту газовую смесь можно назвать воздухом. Здесь нет даже дождя. Наверное, он попросту не может пробить свинцовые облака промышленного смога, что ползут по небесам, как струи нечистот в сточной канаве. В горле начинает першить. Я захожусь в неудержимом кашле. Ольга насмешливо косится на меня.
– Как ты можешь здесь жить? – хриплю я.
– Я здесь родилась, – отвечает она.
Мы идем по растрескавшемуся тротуару вдоль высоких бетонных заборов, из-за которых доносится лязганье, мерные удары тяжелого по тяжелому и рев надсаженных двигателей страшной мощи. Никто не попадается нам навстречу. Очевидно, в этом районе только работают и ночуют. Вся остальная часть жизни способна протекать нормально лишь за его пределами. Ктыри должны обладать буйной фантазией, чтобы искать меня в этом могильнике.
Заборы сменяются убогими древними пятиэтажками. Оказывается, есть еще такие, и в них до сих пор обитают… Язык у меня не поворачивается спросить, не в одной ли из них я принужден буду «успокаиваться». Но надежды на то, что это кошмарное зрелище вдруг сменится чем-то похожим на современное жилье, тают с каждым шагом.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?