Читать книгу "Марголеана. Имя мне Тьма"

Глава 13
«Зашкварный антиквариат»

Полиция приехала очень быстро. В здании исторического музея были перекрыты все входы и выходы, полицейские обыскали все помещения, но преступникам удалось скрыться до появления блюстителей закона. Все награбленное они забрали с собой.

Посетителям выставки не разрешили покинуть здание, исключение сделали лишь для представителей городской администрации. Полиция допрашивала очевидцев случившегося, медики оказывали помощь пострадавшим во время суматохи. К счастью, серьезных ранений не было, но многие получили порезы битым стеклом, синяки и ссадины, когда толпа пыталась покинуть зал во время выстрелов.

Степану Бузулуцкому и Егору Кукушкину тоже пришлось ответить на множество вопросов. Довольны были лишь блогеры, которые уже предвкушали огромное количество просмотров на своих каналах. Многие продолжали украдкой снимать происходящее, несмотря на запрет полиции.

Снимала Вика, старательно пряча камеру за сумочкой. Рядом с ней снимал какой-то парень, которого Даша видела впервые. Жгучий брюнет в стильных очках в черной оправе, облаченный в темно-синий джинсовый костюм.

Вика его, похоже, знала. Едва он к ней повернулся, она скорчила недовольную физиономию.

– Виктория, – мельком кивнул ей парень.

– Олег, – фыркнула в ответ она.

– Я думал, твой блог уже накрылся медным тазом, – насмешливо сказал парень, пряча камеру в свой рюкзак.

– С чего это вдруг?

– Доходили разные слухи, – уклончиво ответил Олег.

– Опять кто-то распускает про меня сплетни? – разозлилась Вика. – Что за народ! И что говорят?

– Мол, подписчики каждый день от тебя отписываются и никому твой блог больше не интересен.

– Ты мой блог, наверное, со своим перепутал?

– О нет, у меня-то все прекрасно, – хохотнул Олег. – Каждый день стабильный прирост зрителей.

– Ну надо же, – язвительно бросила Сазонова. – И кому интересен твой антиквариат?

– Представь, много кому! Между прочим, я это ограбление почти полностью заснял. Постараюсь видео сегодня же вечером выложить. А ты все проворонила, как я понял?

– Нет… – помрачнела Вика. – Я тоже все сняла. Только это не твоего ума дело.

– На выставке, кстати, много занятных вещиц было представлено. Я несколько интересных для себя нашел. Даже успел снять, пока их не стащили. Попозже поищу про них информацию и расскажу в блоге. Там в одном дальнем углу даже железная дева обнаружилась.

– Это еще что такое? – нахмурилась Вика.

– В старину этой штукой ведьм пытали. Такой большой железный шкаф в форме женщины, а дверца изнутри утыкана острыми длинными шипами. Помещают жертву в шкаф, дверь закрывают, и ее протыкает насквозь. Интересно, где они ее раздобыли?

– Жаль, их сейчас использовать нельзя. Уж я бы нашла, кого туда засунуть!

– И кого же? – поинтересовался Олег.

– Этих грязных сплетников, к которым ты вечно прислушиваешься!

– Просто держу ушки на макушке, – рассмеялся парень. – Так ты, значит, не собираешься свой блог закрывать?

– Конечно нет! Можешь так и передать всем остальным.

– Ладно, тогда бывай. – Олег помахал ей на прощание и направился к другим блогерам. – Как-нибудь еще увидимся!

– Кто это? – спросила Даша, глядя ему вслед.

– Олег Свиридов. У него свой блог, называется «Зашкварный антиквариат».

– Как? – изумилась Даша.

– Вот так! И знаешь, что он там выкладывает? Находит на свалке какую-нибудь старую замызганную табуретку. Чистит ее, красит, лаком покрывает… А потом продает втридорога как некую эксклюзивную редкость. И ведь находятся люди, кто это смотрит! У него подписчиков почти столько же, сколько у меня!

– Видимо, интересные сюжеты снимает.

– Да не смеши меня, – отмахнулась Вика.

Даша огляделась в поисках своего отца и вскоре увидела его в компании Константина Перелозова.

Глава 14
Замечательная Даша

– Несомненно одно, – сказал Перелозов Владимиру Решетникову, наблюдая, как санитары обрабатывают ссадины на его лице. – Ты хотел, чтобы эта выставка прогремела на весь город. Кажется, так оно и вышло.

– Но я хотел совсем не этого, – злобно огрызнулся Решетников. – Хотя… Плохая реклама – тоже реклама. Но они столько всего украли! Ты еще не прикидывал примерный ущерб?

– Даже страшно браться за подсчеты, – признался Константин Аркадьевич.

Похищенный преступниками венец, как вскоре выяснилось, особой ценности не представлял. Гораздо больше грабители могли выручить за дорогие телефоны и драгоценности гостей мероприятия.

Так что исторический музей особых убытков не понес, исключая разбитые витрины и окна, попорченные пулями стены и люстру. Все это можно было исправить за пару дней, чтобы выставка смогла открыться для посетителей в ближайшее время.

– Это было очень глупо с твоей стороны, – сказала позже Эвелина Степану. – Вот так бросаться на вооруженного бандита. А если бы он тебя подстрелил?

Практиканты в форме официантов сидели в сторонке, на скамейках для посетителей. Многих из них еще не допросили, поэтому они тихо дожидались своей очереди. Алина Поздеева сидела рядом с Егором Кукушкиным, озабоченно поглядывая по сторонам.

– Но мне ведь удалось его обезоружить, – возразил Степан. – Хоть он тут кое-что и попортил…

– Да черт с ними, с экспонатами, – тихо сказала женщина. – Человеческие жизни куда дороже любых старинных диковин.

– Это верно, – кивнула Алина. – Когда раздался первый выстрел, я чуть от страха не померла. И думала в этот момент вовсе не о спасении экспонатов.

– Вы что, до сих пор ничего не поняли? – гневно воскликнул Константин Перелозов, услышавший их разговор. – В первый же день появления практикантов в нашем музее происходит ограбление! И что, никого, кроме меня, это не настораживает? Этот татуированный мальчишка и преступник знали друг друга! Они заодно, к гадалке не ходи.

Владимир Решетников, привлеченный его криками, заинтересованно покосился на изумленных студентов.

– Вы в этом уверены, Константин Аркадьевич? – спросил один из полицейских.

– Разумеется! Я сам все слышал собственными ушами. Он назвал его Рыжим, а тот в ответ обозвал его Бузей!

Эвелина изумленно уставилась на Степана.

– Я не понимаю, о чем вы, – устало сказал Бузулуцкий. – Можно мы уже по домам пойдем? Пока меня еще в чем-нибудь не обвинили.

– А я говорю, вы с ним знакомы!

– Вы ошибаетесь!

– Это все гнусная ложь! – не унимался Перелозов. – Говорю вам, они знакомы! На вашем месте, господа полицейские, я бы тщательно проверил этого татуированного юнца с крашеной головой! А может, и еще кто-то из практикантов с ними в сговоре.

– Ну все, готовьте орудия пыток, – фыркнула Алина. – Я тут где-то видела нечто подобное, этажом выше.

– Не смей мне дерзить, девчонка! – взвился Константин Аркадьевич. – Если потребуется, вы у меня тут до утра просидите! До выяснения всех обстоятельств этого ограбления.

– Еще чего не хватало!

– Сами же сказали, что ничего ценного в музее не пропало, – вставил Егор Кукушкин. – К тому же я стоял рядом, когда Степан сцепился с тем бандитом, и ничего не слышал.

– И снова вранье! – возмущенно рявкнул Константин Аркадьевич. – Ну ничего, я вас еще выведу на чистую воду!

Эвелина, поняв, что ее начальник сейчас снова устроит скандал, попыталась его утихомирить. Владимир Решетников с любопытством наблюдал за происходящим, но продолжал хранить молчание. Полицейские тоже не горели желанием продолжать этот разговор. Они больше не имели вопросов к студентам, и Егор со Степаном и Алиной отправились по домам.

– Завтра еще поговорим! – крикнул вслед Степану Константин Аркадьевич. – Не думай, что я оставлю это просто так! Я все про тебя знаю!

– Как мне надоел этот скандалист, – тихо вздохнул Степан. – Может, зря я попросился сюда на практику? Он мне спокойной жизни не даст.

– Да придурок он, не обращай на него внимания, – ответил Егор.

– К тому же поздно сейчас место менять, – добавила Алина. – Придется потерпеть его несколько недель.

– Легко тебе говорить.

– Постарайся лишний раз не попадаться ему на глаза. Я так поняла, что нами в основном Эвелина будет заниматься, а она гораздо приятнее Перелозова. Я пообщалась с ребятами, которые в прошлом году здесь практику проходили. Говорят, за все время, что провели в музее, видели Перелозова всего пару-тройку раз. Он студентами почти не интересуется.

– Ох, надеюсь на это, – слегка повеселел Бузулуцкий.

– Завтра покажу вам Дашу, – сменил тему Егор. – Рассмотрите ее получше и сами поймете, какая она замечательная. Вот подружка у нее – та еще мерзость. Если что, Степаныч, возьмешь ее на себя.

Услышав это, Алина громко и как-то нервно захохотала.

– Вот спасибо. – Степан тоже усмехнулся. – Ты настоящий друг.

Глава 15
Ужасное нечто

После ухода следственной бригады полиции прошло два часа. За это время все посетители покинули здание музея, чему Константин Перелозов был очень рад. В выставочном зале остались лишь уборщики, которым предстояло навести там порядок.

На следующее утро всем сотрудникам отдела предстояло восстанавливать выставку оккультных артефактов, а пока Константин Аркадьевич отпустил всех домой. День выдался очень нервный и тяжелый. Сам он смог успокоиться лишь какое-то время спустя, сидя в одиночестве в своем кабинете на верхнем этаже.

На его памяти подобное случалось не впервые. Но в прежние времена музей грабили, как правило, тайком, глубокой ночью. А современные грабители вламывались прямо посреди презентаций и аукционов, дерзко и нагло обирая посетителей мероприятия! Перелозов уже морально готовился к шумихе в прессе, которая поднимется завтра утром. Все новостные порталы, все эти проклятые журналисты и блогеры, все они напишут статьи и опубликуют видеорепортажи о случившемся инциденте. Теперь хлопот не оберешься.

Да, Владимир Решетников сам все видел и смирился со случившимся, но завтра Константину Аркадьевичу придется оправдываться перед остальными учредителями и спонсорами. Как подобное могло произойти? Не отпугнет ли это публику? И куда вообще смотрела охрана музея?

А правда, куда они смотрели? Как допустили, что в здание вторглись вооруженные люди? Завтра же он поднимет этот вопрос на утренней планерке руководства отделов и добьется увольнения всех, кто дежурил у парадного входа этим вечером.

Константина Аркадьевича порадовал лишь один момент этого адского вечера. Владимир Решетников знатно получил по зубам. Вспомнив об этом, Перелозов довольно усмехнулся. Он бы и сам не справился лучше. Хоть кто-то врезал этому зарвавшемуся мерзавцу. Какое счастье, что ему, Перелозову, больше не приходится жить под одной крышей с этой чертовой семейкой!

Он с ужасом вспоминал времена, когда они с женой жили в особняке Решетниковых. Ни один день тогда не обходился без скандала, ведь и Владимир, и его брат Артур вели себя так, будто весь мир принадлежал только им двоим. Сколько раз Перелозов порывался съехать от них, но каждый раз жена была против.

– Это и мой дом тоже, – упрямо твердила Анжелика. – Я не собираюсь делать им такой подарок, поэтому придется тебе немного потерпеть!

И он терпел, ничего другого ему не оставалось. Терпел ровно до дня ее смерти. А потом освободился от общества Решетниковых и зажил новой жизнью, купив квартиру на другом конце города. У него тогда будто камень с души свалился, наконец он мог дышать полной грудью и ничего не опасаться. Его по-прежнему связывали с Владимиром общие дела, касающиеся исторического музея, и Константин Аркадьевич не мог от этого отказаться, но теперь он, по крайней мере, гораздо реже видел ненавистную физиономию Решетникова.

Он никогда не сможет его простить. Его и Анжелику, хотя она уже давно отошла в мир иной. Как только Константин Аркадьевич начинал думать об этом, внутри у него поднималась такая волна гнева, что он с трудом мог с собой совладать.

Небольшой портрет покойной жены все еще стоял на его рабочем столе. Константин Аркадьевич не мог решиться избавиться от него, несмотря на всю боль, которую эта женщина ему когда-то причинила. Ему иногда было просто необходимо увидеть ее прекрасное лицо. Этот надменный взгляд, эти губы, застывшие в презрительной усмешке, эти пышные золотистые волосы, которыми она так гордилась. Временами ему казалось, что он все еще ощущает запах ее духов и дорогого шампуня, будто она где-то совсем рядом. Но Анжелика умерла пять лет назад, а он, несмотря ни на что, все еще продолжал любить ее какой-то частью своей души.

Время было позднее, пора домой. Константин Аркадьевич захлопнул крышку рабочего ноутбука и начал собираться.

Несколько минут спустя он медленно шагал по сумрачному залу третьего этажа в сторону лестницы. Свет на этаже не горел, но сквозь стеклянную крышу в здание проникал бледный лунный свет, которого вполне хватало, чтобы не сбиться с пути.

Константин Аркадьевич знал этот маршрут как свои пять пальцев, он ходил этой дорогой много лет. Менялись экспозиции, сменялись артефакты, но лабиринт из высоких стеклянных витрин оставался неизменным.

Перелозов шагал между шкафами и стендами, и его шаги гулко отдавались под стеклянным куполом. Стояла мертвая тишина, кроме него здесь сейчас никого не было. На каменных барельефах, покрывающих стены, извивались причудливые тени.

Внезапно Перелозов снова подумал о венце Марголеаны. Интересно, кому могла понадобиться эта древняя корона?

Константин Аркадьевич припомнил расположение предметов на разграбленной выставке. В других витринах, неподалеку от венца, стояли экспонаты куда более дорогие, но грабители на них даже не взглянули. Проклятые дилетанты! На что они повелись? На россыпь измельченных рубинов, покрывающих черные блестящие шипы венца?

Но там лежали и другие украшения, покрасивее и поизящнее этой варварской поделки. Видимо, молодчики просто хватали первое, что попадалось под руку. Будь они чуть поумнее, навели бы справки заранее, чтобы прикинуть стоимость других экспонатов выставки.

Где-то в стороне вдруг раздался тихий шорох. От этого звука Константина Аркадьевича пробрала дрожь, настолько неожиданным он оказался. Словно длинные юбки либо тяжелый плащ волочился за кем-то по каменному полу. Но откуда здесь взяться чему-то подобному?

Перелозов невольно ускорил шаг, но шелест за его спиной вскоре повторился. Внезапно Константин Аркадьевич ощутил, как по спине пробежали ледяные мурашки. От неожиданности или от холода? Ему показалось, что в этом зале и правда стало несколько прохладнее.

Он быстро огляделся по сторонам.

– Эй, – тихо позвал Константин Аркадьевич. – Здесь кто-то есть?

Стояла тишина. Но шелест вдруг прозвучал ближе.

Перелозов пошел еще быстрее, стуча каблуками. Он был готов броситься со всех ног в темноту, настолько ему стало не по себе. В окружающих стеклянных витринах мелькали его темные отражения, шелест за спиной звучал все ближе, а Константин Аркадьевич дышал все тяжелее. Ему даже показалось, что изо рта у него идет пар, словно при сильном морозе. Но этого просто не могло быть! В музее не могло похолодать до такой степени.

Как же глупо он будет выглядеть, если сейчас поднимет крик. Константин Аркадьевич живо представил себе эту картину. Сколько сплетен будет ходить среди охранников и персонала о том, как их руководитель испугался невесть чего в темном пустом зале.

Наконец решившись, он резко остановился и обернулся, вглядываясь в окружающую его темноту. И тут уловил во мраке какое-то движение.

Там действительно кто-то был. Ему не померещилось!

Тело Перелозова стало ватным, сердце гулко затрепыхалось в груди. Теперь он отчетливо видел черный силуэт, который бесшумно скользил к нему по проходу между стеклянными столбами высоких витрин, неумолимо приближаясь.

Не сдержавшись, Константин Аркадьевич бросился бежать к выходу на лестницу. Дикий страх прибавил ему сил. Он сам не знал, почему так боится, но нутром чуял, что это не просто человек. Его преследовало нечто ужасное, сверхъестественное, неподвластное пониманию. И при этом нечто знакомое, из далекого прошлого.

В очередной раз обернувшись на бегу, Перелозов увидел, что его преследователь уже совсем близко. Черные одежды облегали стройную фигуру, вокруг которой клубилась густая тьма, призрачными щупальцами растекающаяся по мраморному полу, поднимающаяся вверх по постаментам ближайших витрин. Тьма черными клубами окутывала преследующую его фигуру, просачиваясь сквозь золотистые локоны длинных волос.

Прежде чем толкнуть дверь, ведущую на лестничную клетку, Константин Аркадьевич наконец сумел разглядеть своего преследователя.

И, не сдержавшись, издал дикий вопль ужаса.

А затем просто вывалился на служебную лестницу, споткнувшись о высокий порог, и тяжелая деревянная дверь захлопнулась за его спиной.

Константин Аркадьевич Перелозов лежал на ярко освещенной лестничной площадке, весь в холодном поту, с бешено колотящимся сердцем. Еще никогда в жизни ему не было так страшно, как сейчас. Никогда он не видел ничего более ужасающего.

На его крики с нижних этажей уже бежали охранники и уборщики, он слышал на лестнице обеспокоенные голоса и топот ног. Перелозов попытался сесть, но так и не смог этого сделать, его руки и ноги отказывались повиноваться после пережитого кошмара.

Наконец ему удалось перекатиться на правый бок и, держась за стену, кое-как принять сидячее положение. Пару минут спустя к нему подскочило несколько человек, ему задавали какие-то вопросы. Но Константин Аркадьевич так и не смог на них ответить, все еще не в силах прийти в себя.

Глава 16
Особняк семейства Решетниковых

Следующим утром, решив не откладывать дело в долгий ящик, Ирина Муртазина собралась с духом и позвонила в особняк Решетниковых. Ей ответила экономка по имени Эмма Викторовна, судя по голосу, строгая и чопорная дама средних лет. Оказалось, что Наталья сдержала свое слово и предупредила домоправительницу о новой кандидатке на должность горничной. Поэтому Эмма Викторовна уже ожидала ее звонка.

Она не стала предварительно о чем-то расспрашивать Ирину, а просто назначила ей время встречи.

– Жду вас в десять утра, – холодно заявила экономка по телефону. – Хозяева к этому времени уже позавтракают, и мы не будем им мешать. Надеюсь, адрес вам известен?

– Да, Наталья Станиславовна мне его сообщила, – немного робея, ответила Ирина.

– Замечательно. И прошу вас не опаздывать. Пунктуальность в нашем доме ценят превыше всего, – завершила разговор Эмма Викторовна и бросила трубку.

До нужного места Ирина добралась за час и ровно в назначенное время уже сидела в просторной кухне шикарного особняка, буквально придавленная тяжелым взглядом Эммы Викторовны. Даже в школе на выпускном экзамене она так не робела, как сейчас перед экономкой семейства Решетниковых.

Перед Ириной стояла, скрестив руки на костлявой груди, женщина лет пятидесяти, тощая, как жердь, с бесцветными волосами, стянутыми в тугой узел на затылке, без каких-либо следов косметики на лице. На протяжении всего собеседования она строго разглядывала девушку через стекла очков в тонкой металлической оправе. Ирине даже показалось, что экономка изначально настроена против ее кандидатуры, уж больно резко она разговаривала. Хорошо, что Наталья присутствовала при допросе, немного сглаживая острые углы.

– Итак, насколько я поняла, раньше горничной вы не работали. – Эмма Викторовна скорее утверждала, чем спрашивала.

– В частном доме нет, но я работала в небольшом отеле, – с готовностью ответила Ирина. – Так что эта работа мне немного знакома.

– Значит, все необходимые рекомендации у вас есть? – тут же последовал следующий вопрос.

– С собой нет, но я могу принести, если нужно…

– Отчего же вы сразу их не захватили? – с подозрением прищурилась экономка.

– Но вы ничего мне об этом не сказали…

– Вы идете устраиваться на работу в приличный дом! Ежу понятно, что нужно захватить с собой вообще все, начиная с собственного свидетельства о рождении.

– Но я же не еж, – улыбнулась Ирина, но ее шутку не оценили.

– Думаю, в рекомендациях нет особой необходимости, – в очередной раз включилась в беседу Наталья. – Ирина – девушка хорошая, работящая, сразу видно. Заодно может выступить в качестве телохранителя, – добавила она с улыбкой, – и уже это доказала. Мне кажется, такие люди нам нужны. Давайте уже прекратим эти формальности, Эмма Викторовна? Нам все равно необходима новая горничная, поскольку вам сложно в одиночку справляться со всем хозяйством. К чему терять время, обращаясь в разные агентства?

– Вы в этом уверены, Наталья Станиславовна? – недовольно поджала и без того тонкие губы экономка.

– А у тебя какие-то возражения?

– Нет, но вы берете в свой дом абсолютно чужого человека. Уверены, что ей можно доверять?

Экономка говорила так, словно Ирины в комнате вообще не было.

– Все работники этого дома когда-то были нам чужими, в том числе и вы, Эмма Викторовна. Но сколько вы уже работаете здесь?

– Почти пятнадцать лет, – с гордостью ответила Эмма Викторовна. – И за все это время никто на мою работу не жаловался.

– Вот именно. Думаю, нужно дать девушке шанс. Давайте возьмем ее с испытательным сроком, а там видно будет. Уволить ее мы всегда успеем.

– Испытательный срок?

– Месяц, не больше. А там уже будем делать выводы.

– Что ж, вам виднее, Наталья Станиславовна, – тяжело вздохнула экономка, всем своим видом показывая, что она не слишком довольна этим решением.

– Вот и славно. – Наталья незаметно подмигнула Ирине и покинула кухню.

Эмма Викторовна повела новую горничную по дому, показывая ей комнаты. Изнутри здание казалось даже больше, чем выглядело снаружи.

– Много лет назад здесь располагался детский сад, – рассказывала Эмма. – Потом вся территория была выкуплена, а здание основательно отреставрировано и перестроено. Сейчас здесь несколько спален, большая столовая, гостиная, обширные подвальные помещения. Все это придется убирать тебе. По четным дням – одни комнаты, по нечетным – другие. Также в штате состоят водитель Марат, садовник Сергей, с ними ты еще познакомишься. Марат исполняет приказы хозяев. Сергей подчиняется мне. И ты тоже в моем подчинении, так что по всем вопросам обращайся только ко мне. В этом особняке горничная должна быть бесшумной тенью и не показываться на глаза хозяевам. Ты делаешь свою работу и делаешь ее хорошо, но при этом тебя никто не должен замечать. Это понятно?

– Как домовой, – кивнула Ирина, рассматривая богатое убранство помещений.

– Именно! Имей в виду, горничных здесь сменилось немало, потому что далеко не все знали свое место. Если хочешь здесь задержаться, придется беспрекословно следовать правилам и порядкам этого дома.

– О, я очень хочу задержаться, – заверила ее Ирина. – Мне так нужна работа.

– Хорошо. Будешь справляться, мы с тобой найдем общий язык, – снисходительно улыбнулась ей экономка.

– А других горничных здесь нет?

– Нет, одной вполне достаточно. По возможности, я буду тебе помогать, но не часто. Я также исполняю обязанности повара, поэтому у меня своих хлопот хватает.

Водитель Марат оказался крепким широкоплечим мужчиной лет сорока, с обритой наголо головой. Ирине он сразу не понравился, уж больно напоминал уголовника. Когда Эмма Викторовна представила их друг другу, громила так плотоядно усмехнулся, что Ирине стало не по себе.

Садовник Сергей – крепкий симпатичный парень лет двадцати в джинсовом комбинезоне и грубых ботинках – работал в саду. Увидев экономку и новую горничную, он помахал им рукой в брезентовой рукавице.

Спальни хозяев располагались на третьем этаже, рабочие кабинеты Владимира и Артура Решетниковых – на втором, рядом со столовой. К дому примыкала огромная оранжерея, сразу за ней размещались гараж и большая кухня. Дальнее крыло особняка было огорожено строительными лесами и обтянуто километрами полупрозрачной пленки.

– Там идет ремонт, – пояснила Эмма Викторовна. – Ходить туда не стоит, только строительную грязь в дом натаскаешь. Помещения закрыты, днем там работают строители, ночью – никого. Меняют окна, двери, обшивку стен… Пройти туда в данный момент можно только через вестибюль первого этажа.

– Меняют окна? А проникнуть в дом через это крыло можно? – с опаской спросила Ирина.

– Теоретически можно, – подумав, ответила экономка, – но для этого сперва придется пробраться во двор, а у нас тут чугунные ворота и решетки в два с половиной метра высотой. Поэтому ночных грабителей можешь не опасаться.

Совершив экскурсию по дому, они снова оказались в просторной гостиной первого этажа. У стены стоял большой каменный камин с мраморной полкой, заставленной статуэтками, фотографиями в рамках и позолоченными подсвечниками. Вдоль стен комнаты стояли плоские стеклянные витрины, в которых находилась коллекция Владимира Решетникова. Каменные идолы, деревянные и глиняные маски, посуда и утварь, чего здесь только не было. Под самым потолком на стенах висели головы животных – оленей, медведей, косуль.

– Хозяева увлекаются охотой? – спросила Ирина, заметив эти жутковатые украшения.

– Увлекался их отец, – ответила Эмма Викторовна. – За особняком начинается огромный лес, где он часто охотился со своими друзьями. Владимир и Артур к охоте равнодушны, но чучела животных хранят как память об отце.

Из большого зала наверх вела широкая лестница с резными перилами из темного дерева. На площадке между пролетами располагался гигантский групповой портрет в толстой позолоченной раме. Справа и слева от картины ответвлялись две лестницы поуже, но внимание Ирины привлек холст.

На нем были изображены члены семьи Решетниковых. Старуха Зинаида сидела в старинном мягком кресле с высокой спинкой. Позади нее стояли ее сыновья Артур и Владимир. Даша, совсем еще девочка-подросток, была изображена по левую руку от отца. Их Ирина уже знала. Но на картине также были запечатлены высокий старик с аристократическими чертами лица и мужчина с женщиной, стоявшие рядом, как семейная пара. Он был полноват, с редеющими волосами, а она – настоящая красавица с длинными золотыми локонами, вьющимися по ее плечам.

Странно, но Натальи на картине не было.

Эмма Викторовна заметила интерес Ирины к портрету и принялась называть имена изображенных на нем людей.

– Владимир Эдуардович, Артур Эдуардович, а это их мать Зинаида Николаевна, – перечисляла экономка, указывая рукой. – С Дашей ты уже познакомилась, как я поняла, – сухо добавила она. – Портрет нарисован лет семь назад, поэтому она здесь еще маленькая.

– А остальные? – спросила Ирина, поняв, что на этом рассказ окончен. – Кто этот старичок?

– Старичок?! – возмущенно воскликнула Эмма Викторовна. – К твоему сведению, это Эдуард Арсентьевич, патриарх клана Решетниковых! Бывший муж Зинаиды Николаевны, отец ее сыновей. Ныне уже покойный…

– А этого мужчину я узнала, – воскликнула Ирина, указав на полноватого лысеющего типа. – Вчера видела его в историческом музее…

– Константин Аркадьевич Перелозов, – кивнула экономка.

– Он родственник Решетниковых? – удивилась девушка.

– Был мужем Анжелики. – Эмма Викторовна ткнула пальцем в золотоволосую красавицу. – Это сводная сестра Артура и Владимира. Они тоже жили в этом доме, но затем она погибла… Ужасный несчастный случай! После этого Перелозов съехал от нас и теперь живет отдельно.

– А где же Наталья Станиславовна?

– Она не член семьи, – понизила голос экономка. – Поэтому ее нет на этой картине.

– Как это не член? Разве она не жена Владимира Эдуардовича? – удивилась Ирина.

– И никогда ею не была! Бывшая любовница, которая внезапно забеременела. Владимир Эдуардович признал дочь и поселил ее в доме вместе с матерью, но чувства быстро угасли. У него с тех пор случались другие романы, а Наталья тут просто живет и занимается воспитанием дочери. У нее ни на что нет прав, поэтому даже на картине ее не изобразили.

– О… – только и произнесла Ирина. – И ее устраивает такое положение вещей?

– А кто ее спрашивает? Если бы не Даша, он давно выгнал бы Наталью из дома, – с нескрываемым злорадством сообщила Эмма Викторовна. – А так она тут словно сыр в масле катается. Еще бы ее это не устраивало!

– Чужая жизнь – потемки, – вздохнула девушка.

– Именно, – спохватилась экономка. – Разболтались мы тут с тобой. Но это я специально, чтобы ты потом не вздумала кому-либо еще вопросы задавать. Хозяева этого не любят. Теперь все, что нужно знать о жильцах этого дома, тебе известно. Идем, покажу твою комнату.

И они двинулись дальше. Помещения для прислуги располагались в дальней части особняка, рядом с кухней. Эмма Викторовна показала Ирине ее комнату, и девушка нашла жилье вполне сносным. Каморка три на три метра с собственным санузлом. В комнатке помещались узкая кровать, платяной шкаф и приземистый столик с зеркалом. На стене висел небольшой плоский телевизор. Единственное окно выходило в сад. Ирина тут же распахнула его, чтобы немного проветрить, и выглянула наружу. За окном росли высокие яблони, все вокруг утопало в изумрудной зелени.

Эмма Викторовна отлучилась за униформой горничной, а Ирина присела на низкий подоконник и с наслаждением вдохнула свежий воздух.

Едва она это сделала, по ту сторону окна возник садовник Сергей.

– Ну что, все получилось? – осведомился он, с опаской оглядевшись по сторонам.

– Еще бы. – Ирина обвила его шею руками, и парень быстро чмокнул ее в губы. – Мы со всем справились, дорогуша, и никто не пострадал.

– Говори за себя, – скривился Сергей. – У меня башка до вечера потом трещала после твоего удара подносом.

– Небольшая жертва во имя великой цели. Главное, эти две пустоголовые дурочки поверили в нападение! И молодая хозяйка не узнала тебя в этой маске.

– А с чего ей меня узнавать? Мы ведь с ней практически не пересекаемся. Даже ни разу не разговаривали. Но зато с тобой теперь будем встречаться довольно часто, – шепнул садовник, обнимая ее тонкую талию.

– Лишь бы у хозяев подозрений не вызвать. – Ирина легонько шлепнула его по рукам. – Теперь я буду корчить из себя скромную и работящую горничную, а между делом заниматься своими поисками.

– Скромную и работящую? – Сергей хмыкнул. – Придется тебе поднапрячься, чтобы убедить в этом Эмму. Она та еще грымза и вечно всех подозревает в чем-нибудь.

– Я уже поняла. Но что делать? Постараюсь как-то добиться ее расположения. Может, буду помогать ей на кухне…

– Там еще Марат постоянно ошивается, но к нему ты даже близко не подходи. Иногда он меня пугает.

– Водитель? Мне его физиономия тоже не понравилась. От него будут проблемы?

– Точно не могу сказать. Мутный тип. Молчаливый, угрюмый. Мне кажется, он лишь старуху Зинаиду любит. Ну и Владимира еще, а на всех остальных особого внимания не обращает.

– Хочется на это надеяться. А теперь давай проваливай. Сейчас Эмма притащит мне мою будущую униформу. Не нужно, чтобы она тебя здесь увидела.

– Ну, может, хоть поцелуешь?