Читать книгу "Война в принципах стратегии и тактики управления войсками с древнейших времен до наших дней"

Некоторые стратегические военные концепции современности и принципы войны

Одним из главных выводов, к которым пришла военная наука к началу XXI века, заключается в том, что не существует универсальной теории войны и универсальных знаний о войне, кроме как возможности выделить основные принципы войны. Эти принципы являются общими закономерностями, но не правилами, так как в разное время наблюдается их разное сочетание, и со временем могут возникать новые факторы вооруженного противостояния, такие, которых не наблюдалось в прошлом.

Выдающийся военный практик Наполеон I писал: «A la guerre on doit entreprendre tout ce que l’on peut faire de plus conforme aux principes et la fortune fait le reste” (Napoléon) – «На войне следует действовать как можно сообразнее с принципами, а всё остальное – предоставить случаю»³⁶.

Он же утверждал, что военное предприятие хорошо (достаточно) рассчитано, если 2/3 шансов подчинены расчету, а 1/3 – случаю. Другими словами, Наполеон дал нам соотношение ожидаемых (прогнозируемых и запланированных факторов) и факторов случайных, которое должно гарантировать успех. Когда операция хуже просчитана или допущены ошибки, изменяющие пропорцию в сторону ухудшения, военачальник вручает своё будущее и будущее своей армии судьбе.

Из русских военных теоретиков об этом писали в разное время полковник царской армии Ф. И. Горемыкин³⁷, генерал-лейтенант царской армии А. Н. Петров³⁸, генерал от инфантерии Г. А. Леер³⁹, генерал от инфантерии Н. П. Михневич⁴⁰(сторонник «скифской войны»), генерал-майор А. А. Незнамов⁴¹ (автор труда «План войны»).

Общие выводы из трудов царских русских военных теоретиков XIX – начала XX века:

• В ходе войны армиями и политическим руководством осуществляются действия, имеющие стратегическое значение («генеральное сражения», разгром армии противника и т.д.), а также частное значение (операции), преследующие общую цель – победы в войне.

• Принципы военного искусства не являются незыблемыми, они подлежат пересмотру в ходе эволюции методов и способов вооруженной борьбы, совершенствования техники.

• К войне надо готовиться заранее, имея её план – план войны, при этом успех зависит как от готовности страны к войне, так и от успешных мобилизационных действий и действий по развертыванию армии в начальный период.

• О необходимости военных союзов и коалиций, так как в войне всегда существуют государства, имеющие общие интересы как на стороне нападения, так и обороны.

• О необходимости создания иерархических систем военного управления с делением театра военных действий на фронты и участки при сохранении общего принципа военного единоначалия.

Их последователи советские военные теоретики М. В. Фрунзе, А. А. Свечин, В. К. Триандафиллов, Б. М. Шапошников, В. Д. Соколовский, М. А. Гареев и др. придерживались в целом такой же точки зрения, видя стремительное развитие всех отраслей знаний, науки и техники, в авангарде которых всегда находилось военное дело или, по крайней мере, технологии войны. Даже пресловутым Интернетом мы обязаны военным.

Цель настоящей книги как раз состоит в том, чтобы описать эти принципы военного искусства (стратегии и тактики), которые мы считаем актуальными до сих пор, хотя они и прошли сквозь века, но также и обозначить те, которые появились и были выдвинуты относительно недавно.

Ознакомление с трудами многих известных полководцев позволило подметить у них всех одно и то же замечание: наибольших успехов армия достигает тогда, когда командиры этой армии действуют согласно единым принципам и представлениям о войне. Это чем-то похоже на язык. Назначение и применение общего языка, которое и объединяет, и организует людей между собой. Если в стремлении познания этого языка мы погрузимся в детали и частности, мы просто утонем в миллионах подробностей и частностей, мы станем «мелочными», потеряем понимание картины в целом, поэтому надо выделить главные принципы, главные понятия и именно в отношении их объединить наши знания на общем основании.

Глубокий анализ военно-исторических источников позволяет выделить следующие основные концепции, или стратегии, войны в современных условиях:

• «Непрямых действий»

• Наступательные и Оборонительные

• «Длинной руки»

• «Бесконтактной» войны

• Центрально-сетевой военной операции (сетецентрической войны)

• «Гибридной войны»

• «Религиозной войны»

• Специальной военной операции

Возраст некоторых из них насчитывает уже тысячелетия, в то время как другие появились только во второй половине прошлого века, тем не менее все они в той или иной степени и в разных комбинациях применяются по настоящее время.

Главной и наиболее эффективной концепцией и стратегией войны является стратегия «непрямых действий», так как она предполагает в конечном счете экономию сил и подталкивание противоборствующих сторон к миру, её главная цель – добиться мира на новых условиях без войны.

Цель справедливой войны – это не победить, а переубедить. Ведь победа и поражение как таковые существуют главным образом в головах противоборствующих сторон, в самосознании их народов.

Поверженный, но не переубеждённый противник рано или поздно может развязать новую войну. Примеров тому много: Версальский Мирный договор 1919 года, завершивший Первую мировую войну, который был подписан проигравшей Германией, с одной стороны, и главными державами-победительницами, Великобританией, Францией, США, Италией и Японией – с другой, на унизительных для проигравшей Германии и её народа условиях, предопределил приход Гитлера к власти и гитлеровский реванш 1938–1939 гг.

Цель любой войны – это установление мира на иных основах после окончания войны. Поэтому стратег должен всегда оценивать последствия тех или иных действий, с этой точки зрения.

Так, оценивая цели войны в целом, а также действия союзников в ходе Второй Мировой Войны, прежде всего авиации США и Великобритании и их бомбардировки промышленных и жилых центров Германии, английский военный теоретик сэр Б. Л. Гарт писал⁴²:

«Цель войны – добиться лучшего, хотя бы только с вашей точки зрения, состояния мира после войны. Следовательно, ведя войну, важно постоянно помнить, какой мир вам нужен. Это относится в одинаковой степени как к агрессивным странам, домогающимся расширения своей территории, так и к миролюбивым, которые борются за самосохранение, хотя взгляды агрессивных и миролюбивых стран на то, что такое «лучшее состояние мира», весьма различны….

При детальном изучении этапов войны становится также ясным, что результаты действий стратегической авиации против промышленных центров всегда оказывались значительно ниже тех, на которые рассчитывало командование стратегических ВВС.

Еще виднее исключительно вредное влияние бомбардировок промышленных центров на послевоенную обстановку. Кроме колоссальных разрушений, которые трудно восстановить, бомбардировки оставляют внешне менее заметные, но сохраняющиеся в течение более продолжительного времени социальные и моральные последствия. Такого рода действия авиации неизбежно создают серьезную угрозу сравнительно непрочным основам цивилизованной жизни. Эта общая опасность в настоящее время значительно возросла в связи с появлением атомной бомбы.

Здесь мы подошли к основному различию между стратегией и большой стратегией. Если стратегия имеет дело только с проблемой обеспечения военной победы, то большая стратегия должна смотреть вперед, так как перед ней стоит задача – обеспечить мир после войны. Так рассуждать – значит не поставить телегу впереди лошади, а просто внести ясность, где место лошади, а где – телеги… Если война является продолжением политики, как об этом заявил Клаузевиц, то она должна вестись с расчетом на обеспечение послевоенных интересов. Государство, которое тратит свои силы до истощения, делает несостоятельной собственную политику».

В дальнейшем изложении нами также приведены взгляды на принципы и приемы военной стратегии и тактики как ведущих западных военачальников – Б.Г. Л. Гарта, Б. Л. Монтгомери, У. Черчилля (Великобритания), Х. Гудериана, Э. фон Манштейна (Гитлеровская Германия), Д. Эйзенхауэра (США), так и русских и советских генералов – М. В. Фрунзе, А. А. Свечина, Б. М. Шапошникова, В. Д. Соколовского, С. Г. Горшкова, Н. В. Огаркова, Г. К. Жукова, К. К. Рокоссовского и др.

При этом в оценке мемуарных записей немецких генералов Второй мировой войны, безусловно, талантливых военачальников, надо делать существенные коррективы на их достоверность.

Мы должны хорошо помнить и отчётливо понимать, что эти люди служили Гитлеру, часто совершенно беззаветно и преданно, как лидеру немецкой нации в период с 1933–1945 гг., нередко разделяя многие взгляды нацистской партии. Именно они были лучшим инструментом нацизма – тем «скальпелем», которым Гитлер кромсал карту Европы и нашу Родину, насаждал в ней свой «новый порядок». Им всем, безусловно, были хорошо известны планы гитлеровской Германии на оккупированных восточных славянских землях, хотя бы потому, что труд Гитлера «Майн кампф»⁴³ – издавался миллионными тиражами и являлся обязательным к прочтению и детальному изучению в том числе в частях Вермахта⁴⁴. В указанном труде А. Гитлер прямо указывал, что именно Восточная Европа, зачищенная от славянских народов, должна стать вторым домом для немцев Германии и Австрии, что именно она даст Германии новое «жизненное пространство». Гитлер ничего не скрывал.

В своих мемуарах немецкие генералы Х. Гудериан и Э. фон Манштейн пытаются выставить себя чистоплюями, которых как бы не коснулись эти планы, которые якобы отказались исполнять приказ «о комиссарах» (о расстреле без следствия и суда советских политработников, попавших в немецкий плен), о своей непричастности к деятельности и зверствам оккупационной немецкой администрации в СССР в 1941–1943 гг. Вместе с тем эти тщедушные попытки явно несостоятельны.

Если Х. Гудериану, танкисту, каким-то боком возможно выкрутиться в этой связи, то Э. фон Манштейну приходится гораздо труднее.

Например, верховная власть в зоне ответственности возглавляемой им 11 армии в период с осени 1941 года по лето 1942 года находилась именно в его руках в течение всего периода до момента падения Севастополя в июле 1942 года. Большие территории Крымского полуострова, а также примыкающие к ним территории Юго-Востока Украины были под его прямым военным контролем.

Известно, что угон граждан СССР на работу в Германию, а именно – насильственная отправка граждан СССР (в основном с территории Украины и Белоруссии) на принудительные работы в Германию, активно осуществлялась немецкими оккупационными властями в период с 1942 по 1944 годы. В ноябре 1941 года, после осознания немецким высшим руководством провала блицкрига, ими было дано указание по использованию «русской рабочей силы» на территории Германии. В январе 1942 года была поставлена задача: вывезти из оккупированных районов на принудительные работы в Германию 15 млн. рабочих из СССР.

Пик вывоза пришелся на весну-лето 1942 года: задействовав армию и местную полицию, немцы устраивали облавы и угоняли в Германию сотни тысяч советских людей. По немецким сведениям, в феврале 1942 года еженедельно отправлялось в Германию 8–10 тысяч «гражданских русских». В целом, на принудительные работы с оккупированных территорий СССР было вывезено около 5 млн. человек, из них с территории Украины–2,4 млн. человек, с территории Белоруссии – 400 тыс. человек.

По разным подсчётам, в Бабьем Яру (Украина) в период с 1941 по 1943 год немецкими оккупационными властями было расстреляно от 70 000 до 200 000 человек. Евреи-заключённые, которых нацисты заставили сжигать тела в 1943 году, говорили о 70–120 тысячах. В Бабьем Яру создавался экспериментальный мыловаренный завод для выработки мыла из убитых, но достроить его немцы не успели. Отступая из Киева и пытаясь скрыть следы преступлений, нацисты в августе – сентябре 1943 года частично уничтожили лагерь, откопали и сожгли на открытых «печах» десятки тысяч трупов, кости перемалывались на привезённых из Германии машинах, пепел был рассыпан по окрестностям Бабьего Яра. В ночь на 29 сентября 1943 года в Бабьем Яру произошло восстание занятых на работах у печей 329 заключённых-смертников, из которых спаслись 18 человек, остальные 311 были расстреляны. Спасшиеся узники выступили свидетелями попытки нацистов скрыть факт массового расстрела.

Непосредственные организаторы расстрелов и массового уничтожения людей (не все) из немецкий полиции и частей СС были после войны приговорены судом и расстреляны. Однако мы должны помнить и никогда не забывать, что именно такие люди, как Х. Гудериан и Э. фон Манштейн, «прокладывали им дорогу». Они прекрасно знали, что творилось у них в тылу.

Например, Э. фон Манштейн, описывая штурм Севастополя, в красках рассказывает о применении самого большого артиллерийского орудия, для подвоза которого к месту стрельбы пришлось построить новую железнодорожную ветку. Но он не уточняет, кто и какими силами строил эту ветку.

В острых этических вопросах и Х. Гудериан, и Э. фон Манштейн в своих мемуарах предпочитают «юлить», используя формулировки из серии: «мне сообщили», «я приказал то, а произошло это», а также бездоказательно рассказывая о том, что они якобы давали устные распоряжения не исполнять те или иные преступные приказы, поступающие «сверху». Также в их мемуарах прослеживается тенденция обвинять в ненужных жертвах, которые мы называем самопожертвованием, оголтелых, с их точки зрения, «комиссаров». Несмотря на это, самоконтроль часто покидает немецких генералов, и они забываются. Тогда в их высказываниях и суждениях начинает прорываться правда. Тот же Манштейн, например, прямо говорит о приказе «очистить» Крым от русских, который он с воодушевлением выполнял, а также без купюр публикует благодарственную телеграмму Гитлера в связи со взятием им Севастополя и присвоением ему чина генерал-фельдмаршала.

Нет, решительно нет! Немецким генералам, несмотря на все их таланты, не отмыться от связи с Адольфом Гитлером и его нацистской кликой. Все они послушно, преданно и часто успешно и выполняли его приказы, в конечном счете соглашаясь с общим вектором политики геноцида, которую развернула Германия в Восточной Европе.

Теория уголовного права хорошо знает, что многие умышленные преступления, совершаемые в соучастии, предполагают разделение ролей между членами преступной группы. В рассматриваемом случае именно это и имело место – одни захватывали, другие – уничтожали.

Но это не означает, что мы не должны изучать опыт Второй мировой войны, не должны скрупулезно оценить военные таланты наших противников. Надо просто отбросить всё ненужное, наносное и взять всё нужное нам.

Вместе с тем нельзя не согласиться с Э.фон Манштейном, Х. Гудерианом и другими немецкими генералами в их удивлении тому презрению к человеческой жизни обыкновенных русских солдат, с которым, со стороны русского военного командования, они столкнулись в первые периоды войны на Восточном фронте в 1941–1943 гг. Эти безумные и бесконечные фронтальные атаки и контратаки, часто плохо подготовленные, лишенные внезапности на хорошо укрепившиеся и вооруженные немецкие части массово выбивали наступательный и оборонительный потенциал войск Советского Союза. По большому же счету именно из-за этого нашими войсками в первый период войны были понесены огромные потери, потому что генералы, вопреки заветам А. В. Суворова, предпочитали воевать не умением, а числом⁴⁵.

В качестве примера можно привести битву за Крымский полуостров в 1941–1942 гг. с 11 армией генерала Э. фон Манштейна. Имея преимущество в численности войск, а также, успешно высадив два десанта на восточном побережье Крыма, советские войска не смогли закрепить свой успех. Вместо этого весь наступательный потенциал был растрачен впустую за счет бесконечных атак и контратак в районе сосредоточения немецких войск в северном Крыму. Подходы стратегии непрямых действий нашими войсками, в отличие от немецких, почти никогда на этом этапе не применялись.

Возьмем другой пример. Наоборот, в ходе Сталинградского сражения советские войска нанесли мощнейшие фланговые удары по наиболее слабым в моральном плане румынским и итальянским частям, которые были «опрокинуты», в результате чего удалось осуществить охват 6-ой армии генерала Паулюса с флагов. Также фланговыми ударами были захвачены ближние аэродромы, которые использовались немцами для снабжения 6-ой армии. Именно «непрямые» действия в ходе Сталинградского сражения определили его дальнейший успех.

Во время Третей битвы за Харьков (19 февраля – 19 марта 1943 года) на южном участке фронта в районе Харькова и Воронежа, советские войска в рамках Харьковской наступательной операции ставили своей целью освобождение Востока и Юго-Востока Украины. Замысел советского командования состоял в нанесении массированного танкового удара в направлении Харьков – Запорожье. Успех замысла позволил бы занять харьковский промышленный район, создать благоприятные возможности для наступления на Донбассе.

В подготовке операции в качестве представителей Ставки ВГК приняли участие советские полководцы Г. К. Жуков и А. М. Василевский. Операция получила кодовое название «Звезда», что отражало её замысел – повести на Харьков концентрическое наступление войск по сходящимся направлениям.

Войска Воронежского фронта после разгрома противника на Верхнем Дону без всякой оперативной паузы ещё 2 февраля перешли в наступление с рубежа Старый Оскол – Валуйки. В первый же день они разбили части прикрытия противника и, почти не встречая сопротивления, стали продвигаться на запад. 3-я танковая армия (П. С. Рыбалко) Воронежского фронта (Ф. И. Голиков) начала наступление в 6.00 2 февраля. В первый день наступления стрелковые дивизии армии Рыбалко продвинулись почти на 20 км. Армия наступала на юго-запад и отбросила заслон полка «Дойчланд» дивизии «Дас Райх» из армейской группы Ланца на северо-запад, в район Великий Бурлук, обойдя его открытый правый фланг. Подвижные соединения 3-й танковой армии нацеливались на предместья Харькова. Контратака немецких частей против правого фланга 3-й танковой армии была отбита силами 184-й стрелковой дивизии.

Во второй день наступления стрелковые дивизии 3-й танковой армии (П. С. Рыбалко) Воронежского фронта (Ф. И. Голиков) сохранили темп своего продвижения и прошли почти 20 км. В район восточнее Харькова начали прибывать части эсэсовских дивизий «Дас Райх» и «Лейбштандарт СС Адольф Гитлер».

15 февраля 1943 года части Красной Армии заняли Харьков, еще ранее – 09 февраля 1943 года – Белгород.

Однако в ходе наступательных действий, учитывая их высокий темп, корпуса Воронежского фронта растянулись в направлении с Востока на Запад, имея незащищённый южный фланг. Этим немедленно воспользовался Э. фон Манштейн, который примерно с 19 февраля 1943 года выполнил в совокупности следующее: осуществляя торможение наступления советских войск на Западе, нанес массированный удар с Юга по их левому флангу, активно применяя танковые части.

В результате упорных и кровопролитных боёв немецкие войска смогли отразить советское наступление и вновь занять города Харьков и Белгород. Действия немецкого командующего Эриха фон Манштейна до сих пор изучаются во многих военных академиях как образец подвижной обороны.

На самом деле и при тщательном анализе мы увидим, что повсеместно устойчивого успеха войска достигают не числом, а умением – путем применения стратегии «непрямых» действий.

Битва на Курской дуге (5 июля – 23 августа 1943 года) ознаменовалась тем, что немецкие войска наносили удары с Севера и Юга под основание курского выступа, занятого советскими войскам. Отметим для себя, что лучшее положение советские войска имели в северной части, где во фланг наступающим немецким частям был нанесён контрудар с орловского выступа. Там немцам пришлось развернуть часть своих сил фронтом на Север, сняв их с направления второго главного удара. Если внимательно изучить все схемы развития этого сражения, мы увидим, что наиболее тяжелое положение для советских войск имело место на юге, где противнику оказывалось в основном фронтальное противодействие. Да, наш фронт устоял. Но какой ценой? А если бы со стороны южнее выступа также во фланг наступающим группам был нанесен танковый удар, это существенно облегчило бы положения наших войск.

Поэтому «учиться, учиться и еще раз – учиться»⁴⁶ (В. И. Ленин) у военной истории нашей страны и иностранных государств!

В следующих главах и разделах мы сначала рассмотрим самые значимые и, наверное, известные военные теории прошлого и настоящего, не потерявшие своей актуальности, а затем, с учетом наших предпочтений, сформируем перечень собственно принципов военного искусства.