Читать книгу "Невиновность Ляпина"

Жителей близлежащего поселка нисколько не смущало соседство с бородатым мужиком в морском бушлате, тельняшке и заношенных джинсах, окружившим себя раздетыми догола молоденькими амазонками. Никого это не смущало и в садоводческом товариществе «Судомеханик», точнее никого, кроме его вездесущего председателя. Ляпин негодовал от творящегося на территории хоть и бывшей, но все же детской турбазы «разврата» и с наступлением летнего сезона забрасывал гневными жалобами районного участкового Всеволода Залихвацкого.

Участковый законопослушно отчитывался о некой проделанной им работе в отношении правонарушителей. Какую именно работу он проводил со злостными нарушителями общественного порядка, Ляпину было невдомек, поскольку нужного результата она явно не оказывала, и все так и продолжалось из года в год.

Оголенная девушка, не замечая притаившегося в кустах старика, выпрямилась на коленях и принялась покрывать тело кремом для загара, выдавливая его из тюбика на пухлую ладошку и густо размазывая по раскрасневшейся от жаркого южного солнца молочно-белой коже. От ритмичных движений ее увесистые груди пришли в движение. Она обратила внимание на свои восхитительные груди, улыбнулась и принялась за них.

Закончив с бюстом, она набрала в ладошку изрядную порцию крема и перешла к объемному животу. Совершая круговые движения, опускаясь все ниже и ниже, в какой-то момент ее ладонь скользнула прямо между ног и принялась скользить туда-сюда.

– Ах ты бесстыжая развратница, – вновь прошипел Ляпин, пристально глядя сквозь кусты на блестящее от крема обнаженное женское тело, судорожно орудующее рукой в неприличном месте.

В какой-то момент перед глазами Ляпина все поплыло и потемнело, а голова пошла кругом. Его дыхание сперло, в груди учащенно заколотилось сердце, отзываясь молоточками в ушах, чего с ним не случалось уже давно, точнее с начала прошлого лета, когда одна из нудисток подобным развратным поведением чуть было не довела его до сердечного приступа.

От возникшей слабости ноги Ляпина подкосились, и он упал на четвереньки, опираясь о землю локтями и головой. Из его открытого рта вместе со слюной вырывались нечленораздельные звуки, ни то хрип, ни то рык, ни то стон.

«Главное, не поддаться слабости, удержаться от похотливого искушения и не смотреть, – мысленно наставлял себя Ляпин. – Главное, проявить силу духа».

– Дух сильнее плоти. Дух сильнее плоти. Дух сильнее плоти, – вполголоса, как заклинание, стал безостановочно повторять он одну и ту же фразу.

Спустя минуту-другую Ляпин потряс головой, приходя в себя. В ушах снова звучал стрекот цикад. Под рукой в траве он ощутил какой-то объемный предмет и поднял его. Это была увесистая, размокшая от прошедшего накануне ночью дождя, небольшая, но толстая коряга, размером с кирпич. Ляпин с опаской поднял глаза.

Сквозь кусты так и продолжало мелькать нагое женское тело, извивающееся в сладострастном танце. Вдобавок оттуда стали доноситься девичьи постанывания. Ляпин непроизвольно зажмурился, судорожно стиснув корягу в руке, а затем размахнулся и с силой швырнул ее наугад через кусты, куда-то в сторону ничего не подозревающей девушки.

В следующее мгновение из-за кустов послышался глухой удар, после чего все звуки стихли. Ляпин открыл глаза. Представшая перед его взором жуткая картина потрясла его до глубины души. Девушка в оцепенении так и продолжала стоять на коленях, а из ее разбитого носа струей хлестала кровь, заливая рот и подбородок. Ничего не понимая, она ошарашено смотрела, как ярко-алые крупные капли падали с ее подбородка на груди. Растекаясь по ним тонкими струйками, кровь текла по животу, бедрам. Зрелище было поистине ужасающим, отчего Ляпин был не в состоянии оторвать от него глаз.

Девушка подняла руки к лицу и ощупала то место, где только что был ее смешной вздернутый носик, а ныне, распухая прямо на глазах, синела какая-то бесформенная слива. Поняв, что нос из дыхательного органа каким-то странным образом превратился в очаг острой боли, девушка не выдержала, и лесную тишину прорезал ее истошный вопль:

– А-а-а! Мой нос! Боже, что с ним?!

– Господи, что же я наделал? – едва слышно прошелестел побелевшими от страха, трясущимися губами Ляпин. – Ведь я же хотел просто вспугнуть ее.

К девушке отовсюду поспешили другие «дети природы», среди которых было несколько крепких парней с внушительной мускулатурой. Все наперебой принялись то расспрашивать ее о том, что здесь стряслось и что с ее носом, то просто выражать свои эмоции.

– Огняша, ты вся в крови. – Огняш, ты можешь дышать? – На, возьми подорожник, он останавливает кровотечение. – Огняшечка, поверни-ка голову. Ой, мамочки, я сейчас шлепнусь в обморок. – Боже, кто способен на такое чудовищное зверство? – Да, не повезло Няше. И одного дня не прошло как приехала, и вдруг такое. – Слышь, Грачик, а это не заразно? – слышались голоса со всех сторон.

– Кто-то в меня… чем-то бросил, – сбивчиво стала объяснять Огняша плаксивым голосом, поглатывая отдельные слова, гундося и захлебываясь от душивших ее слез. – Вон оттуда… из тех кустов. Боже, что теперь… с моим носом?! Кто теперь меня такую… полюбит?! А-а-а-а! – голос девушки сорвался на визг, а затем вновь послышались ее горестные рыдания.

Трое крепко сбитых ребят ринулись к указанным кустам.

В следующую минуту послышался выкрик одного из них:

– Но здесь никого нет.

Да, Ляпина уже и след простыл. Он без оглядки несся по лесу в обратном направлении. Страх быть пойманным и сиюминутно подвергнутым физическому наказанию за нанесение хоть и не предумышленных, но все же тяжких телесных повреждений придавал ему немыслимое ускорение.

Несмотря на достаточно хорошую физическую форму и выносливость, Ляпин был уже совсем не молод. Полностью выбившись из сил, он остановился у кромки леса неподалеку от садоводческого товарищества «Судомеханик» и без сил привалился к смолянистому стволы сосны. Тяжело и часто дыша, он всмотрелся в темнеющие позади него дебри леса. Погони за ним не было.

Боль и саднящее ощущение заставили Ляпина оторвать напряженный взгляд от безлюдной лесной тропинки и посмотреть на свои ноги. Резиновых шлепок на ногах как не бывало, он был бос. Голени до колен были иссечены кровоточащими царапинами. Колени сбиты в кровь. Он падал? Но где? Когда? В голове было пусто, лишь перед внутренним взором так и стояла жуткая картина. Лицо перепуганной девушки, из расплющенного носа которой, как из пожарного брандспойта, хлещет кровь. Ярко-алая кровь. Фонтанирующая кровь. Все вокруг заливающая кровь. Одна лишь кровь. Кровь. Кровь.

– Боже, – выдохнул Ляпин. – Какой кошмар.

Он отделился от ствола сосны и, держась за сердце и бормоча что-то неразборчивое себе под нос, медленно побрел домой на непослушных, трясущихся мелкой дрожью ногах.

Глава 6

Вокруг несчастной Огняши уже скопилась внушительная толпа зевак, заполонив всю спортивную площадку. Кучкуясь небольшими группками, «дети природы» негромко о чем-то переговаривались между собой. Сквозь звучащий общим фоном гул голосов слышались отдельные фразы фельдшера приехавшей по вызову скорой помощи да восклицания особо бойкой девицы, хлопотавших вокруг девушки. Огняшу уже успели отмыть, остановили у нее кровотечение, напичкали какими-то таблетками, и она перестала рыдать, меланхолично глядя перед собой застывшими от перенесенного шока глазами.

Несколько парней, прочесав ближайшие окрестности, но не углубляясь далеко в лес, вернулись на турбазу с хмурыми лицами. Один из них, предусмотрительно загоревший в солярии перед началом летнего сезона до шоколадного оттенка, отделился от приятелей и приблизился к группе из трех девушек.

– Ну что, Кэт, как там она? – спросил загорелый.

К нему повернулась пигалица с мальчишеской фигурой. У нее на голове была повязана вылинявшая светло-голубая бандана, а изо рта торчала дымящаяся сигарета.

– Хреново дело, – ответила Кэт хрипловатым голосом, дымя сигаретой. – Нос в лепешку, походу перелом. А вы поймали его?

Загорелый стыдливо потупил глаза и покачал головой:

– Нет. Сбежал, сука.

– И что, никаких следов не оставил?

– Не-а. Мы нашли только старый шлепанец.

Кэт протянула руку:

– Покажи.

Загорелый выкатил на нее глаза:

– А на хера он нужен? Он явно кого-то из спарперов-дачников, они вечно засерают лес свои хламом.

– Помнишь, где его видели?

– У ручья, в деревянных мостках торчала, прямо между досок. А что?

– Описать его можешь?

– Ну-у, – задумавшись, начал вспоминать загорелый, – черный такой, резиновый, весь стоптанный и старый, а еще хлястик у него порван у самой подошвы, будто им зацепились за расщепу на доске, да так он там и остался.

– Окей, расскажу королеве, это может быть важным. Что-нибудь еще?

Загорелый покачал головой:

– Не-а.

– Как думаешь, кто бы это мог быть?

– Подонок! – в сердцах бросил загорелый, сжав кулаки.

Его накачанные бицепсы забугрились, и он непроизвольно засмотрелся на них.

В разговор вмешалась высокорослая и сутулая девушка с экзотической прической. Ее темно-русые волосы, словно пакля, были спутаны в длинные жгуты и собраны на затылке в толстый пучок.

– А Стрюша рассказывала, что она сегодня утром подслушала, пока обносила черешню на дачах, как кто-то из дачников говорил кому-то, что здесь объявился маньяк, – путано сообщила она.

– Все-таки надо было идти в лес, надо было, – невпопад вставил загорелый, продолжая смотреть, как играет и перекатывается его рельефная мускулатура.

– Я сразу подумала, что это маньяк, – поддержала высокорослую подругу слегка заторможенная, полная девушка с круглыми васильковыми глазами и таким же круглым простоватым лицом, обрамленным каштановыми завитушками волос.

Услышав о маньяке, к ним повернулся грузный брюнет с густой черной бородой и насмешливо бросил через плечо:

– Хм! Вы где в последний раз видели маньяка, в кино?

Когда бородач развернулся к ним полностью, взгляд девушек непроизвольно привлекло что-то внизу его объемного и густо поросшего черными волосами живота.

– А что тут такого особенного? – парировала дылда с дредами. – По статистике, каждый пятый имеет скрытую склонность к насилию, а каждый десятый способен проявить ее при подходящем случае.

– Ага, а каждый второй даже не подозревает, что способен ходить без трусов на людях, и что с того? – насмешливый бородач рассмеялся.

К оживающей беседе присоединилась эффектная блондинка из группы бородача, явно копирующая внешность и манеры знаменитой киноактрисы Мэрилин Монро.

– А лично я думаю, что это сделал ее ухажер, – манерным голосом озвучила она свое личное мнение, – собственник, импотент и лузер. Просто отомстил ей за то, что она уехала без его согласия.

– Все с ума сходят, кто это может быть, а ты что-то знала и молчала? – тут же получила она упрек от вспыльчивой Кэт.

– Да нет… – Блондинка сделала рукой неопределенный жест. – Я о мужчинах вообще.

– Жаль, лес не прочесали, – продолжал сокрушаться загорелый, начав ненавязчиво ощупывать напряженный трицепс.

– Так что же не прочесали, Нарциссик? – наконец осадила его Кэт.

Загорелый парень по прозвищу Нарцисс, оторвав взгляд от своей накачанной мускулатуры, поднял на нее виноватые глаза:

– Кэт, ну там же в траве полно шишек, ноги больно колют…

– А тропинки на что?

– …Арнольд вообще себе пятку проколол…

– Ай-ай-ай, бо-бо себе сделал мальчик, да?

– …Потом хромал всю обратную дорогу, – так и продолжал канючить Нарцисс, не замечая издевки в словах Кэт.

Не обращая внимания на начавшуюся перепалку, две подруги – Пампуша, или сокращенно Памп, как называли упитанную Веронику, и Аня-швабра, или просто Шва – продолжали нагнетать страсти.

– А что если это в самом деле маньяк? Ведь люди просто так болтать не станут, – Шва перешла на заговорщический полушепот, нервно почесывая голову ногтями через жгуты волос. На ее костлявые плечи сыпался белый «снежок», но она не обращала на это внимания, продолжая безостановочно чухаться. – Ведь только маньяки нападают на молодых девушек.

– Вот и я говорю, – поддакнула Памп, – у них фобия сильных мужчин.

Блондинка явно заскучала от скудной фантазии простоватых девчонок. Ну маньяк, и что дальше? Где развитие сюжета? Где ужас, леденящий кровь и заставляющий волоски на теле вставать дыбом и шевелиться от одной только мысли о маньяке? Она быстро что-то смекнула, ткнула локтем в бок бородача и лукаво подмигнула ему, мол, сейчас повеселимся.

– Как, а разве вы не слышали? – обратилась она к подругам, копируя их манеру говорить доверительным полушепотом. – В том году здесь одна девочка пропала. Пошла в поселок, – блондинка опасливо покосилась на Кэт, – и не вернулась.

– Так и не нашли ее до сих пор? – заинтересовалась Памп.

– В том-то и дело, что нашли. Но лучше бы не находили. У всех, кто ее знал, челюсти поотвисали, когда они увидели ее фотографии. Боже, до какой неузнаваемости она изменилась. Ведь целый год она провалялась…

– В ущелье? – воскликнула от нетерпения Шва.

– В ущелье? – удивленно переспросила блондинка. – Нет, не в ущелье. В тот день она встретила на тропинке олигарха, который отдыхал в поселке, и он втюрился в нее по уши. Теперь она только и знает, что валяется то на пляжах Лазурного берега, то Мальдивских островов, да еще на палубе собственной яхты и всем на зависть выставляет селфи в паблике.

Бородач заржал во все горло.

В это время одна из хлопотавших над Огняшей девушек, убедившись, что от нее больше ничего не требуется, отделилась от группы и направилась в сторону здания турбазы. Это была эффектная шатенка, выглядящая взрослее всех остальных «детей природы». Дойдя до центра площадки, она остановилась и воздела руки к небу, привлекая всеобщее внимание, а затем сильным, громким голосом произнесла:

– Дети мои!

Все разом замолчали и, повернувшись в ее сторону, в один голос ответили:

– Да, королева!

– Дети мои, – повторила та, – в нашей дружной семье произошло ужасное происшествие, о котором я обязана сообщить в полицию. Поэтому до прибытия наряда пускай никто никуда не расходится. Да поможет нам природа.

Она повернулась к высокорослому и жилистому брюнету с ястребиным профилем, что следовал за ней по пятам, положила руку ему на плечо и негромко сказала:

– Жуаник, а ты пока покарауль их, хорошо?

Брюнет молча кивнул и оставил свою королеву. Она проследила глазами, как он ловко взобрался на сохранившуюся возле бывшей баскетбольной площадки судейскую вышку и, как ястреб, оглядел округу, после чего быстрым шагом направилась к административному зданию и скрылась в темном дверном проеме.

Глава 7

Участковый уполномоченный старший лейтенант Всеволод Вячеславович Залихвацкий был не в духе. Сегодня его раздражало буквально все. Это и головная боль от похмелья после вчерашней пьянки у самогонщицы Вертихвостовой, и невыносимая духота, царившая в его кабинете даже несмотря на шумно работающий вентилятор с погнутыми металлическими лопастями, и его кабинет, занимающий тесное помещение в здании железнодорожной станции, да и сама работа, превратившаяся в тяжкое добывание средств к существованию… и даже муха, влетевшая в распахнутое настежь окно и устроившая пикировку над его головой, раздражала Залихвацкого до чертиков. Однако больше всего его раздражал телефон, звонящий вот уже трижды с короткими интервалами.

– Ну нет меня на месте! – не выдержав, воскликнул Залихвацкий переведя взгляд с мухи на телефон. – Какого черта, спрашивается, без конца трезвонить?

Он поморщился от усилившейся головной боли и помассировал висок. Телефон так и продолжал меланхолично названивать: «Дз-з-з-з-знь. Дз-з-з-з-знь. Дз-з-з-з-знь…»

Залихвацкий нервно снял трубку и гаркнул в нее:

– Минуту.

Отложив трубку на стол, он достал из верхнего ящика початый блистер анальгина и выдавил из него на ладонь две таблетки. Закинув их в рот и пережевав, он поморщился от горького вкуса, после чего взял трубку. Даже на расстоянии Залихвацкий все это время отчетливо слышал в ней взволнованный женский голос.

– Старший лейтенант Залихвацкий. Слушаю вас, – прервал он нескончаемую тираду.

– Я уже все сказала, – ответила женщина.

– Кто – я?

– Мое имя Ева, но я предпочитаю, чтобы ко мне обращались королева. Надеюсь, теперь ты меня вспомнил?

– Разумеется, – коротко ответил Залихвацкий.

Телефонный разговор начинал его заинтересовывать. Залихвацкий потянулся к письменному прибору за карандашом и бумагой:

– Что там у тебя стряслось? Опять Ляпин активизировался, что ли?

– Нет, Сев, на этот раз у нас настоящее чэпэ. Кто-то неизвестный совершил зверское нападение на одну из девочек. Представь, он изуродовал ей лицо. Боже, нам только маньяка не хватало…

Дальше из трубки полился целый поток эмоциональных восклицаний, и Залихвацкий непроизвольно отстранил ее от уха и положил на стол. Он извлек из письменного прибора ярко-желтый квадратный листок бумаги с клеящимся краем и неразборчиво нацарапал на нем затупившимся карандашом короткую записку: «Уехал на вызов. Буду не скоро».

Динамик в трубке так и продолжал звенеть от возбужденного голоса королевы, когда Залихвацкий снова поднес трубку к уху и коротко сказал:

– Буду через пятнадцать минут.

Он бережно опустил трубку на рычажки телефона, размышляя: «Неужели и впрямь на турбазе объявился маньяк? Да нет, наверняка впечатлительная королева сгущает краски. Просто очередная "хулиганка". Ничего, разберемся», – с этими мыслями Залихвацкий поднялся из-за стола, нахлобучил на голову форменную фуражку с высокой тульей и вышел за дверь, не забыв наклеить на нее записку.

В просторном зале ожидания железнодорожной станции было малолюдно. Молодая пара с ребенком, по виду курортники, собравшиеся в город, к морю, парочка у кофейного автомата, старушка у стойки «Союзпечати». Залихвацкий чисто машинально отметил окружающую обстановку и подошел к кассовому окошку, за которым сидела круглолицая особа и строила ему глазки.

– Слушай, Раис, ты ничего не слышала, нудисты ночью не шумели? – спросил он у кассирши.

– Так я же сегодня в ночную, – ответила та и обидчиво надула губы: – А ты не пришел.

– Ах да, – рассеянно ответил Залихвацкий. – Прости. Ты понимаешь, у кореша днюха была, всю ночь пробухали. Теперь еще этот вызов так ни к стати.

– А что там случилось?

– Да черт его знает. Походу, кому-то вздумалось пошалить по-крупному. Ну ладно, я на турбазу. Если вдруг меня будут искать, переводи туда, окей?

– С тебя магар!

– Разумеется, киска, разумеется.

Залихвацкий, послав кассирше воздушный поцелуй, пресек прохладный и гулкий зал ожидания и вышел за дверь в уличный летний зной.

Глава 8

Как и было приказано королевой, на спортплощадке турбазы никто никуда не расходился, а насмешливая блондинка так и продолжала потешаться над двумя подружками-простушками. Она в очередной раз искоса глянула на бородача, оценивая его реакцию на свое представление. Тот покатывался от смеха. Естественно, ей захотелось усилить эффект, чтобы ее новый бой-френд наконец понял, какая она необыкновенно смышленая, веселая и, разумеется, сногсшибательно красивая девушка и перестал бы заигрывать со всеми подряд.

– Ладно, девочки, это все шутки, а если серьезно, то мне совсем не нравится история с Огняшей, – резюмировала блондинка. – Чувствую, что-то недоброе происходит в этих местах, как будто само зло пробудилось. Древнее зло, проклятие этих мест.

Она подняла лицо к небу, приставив ко лбу ладонь козырьком:

– Видите, как низко летают стрижи и кричат все время. Кричат, кричат, кричат. Будто накликивают беду на наши головы.

– Тьфу-тьфу-тьфу! – трижды поплевала через плечо впечатлительная Памп. – Скажешь тоже. Это они от голода орут. Им жрать нечего, обезумели совсем, а нам кажется, что они песенки поют.

Блондинка пренебрежительно сморщила носик:

– Девочки, а вы вообще откуда?

– Из Ставрополя, – не без достоинства, ответила Памп.

– Пф! Сами из деревни, а народных примет не знаете. Стрижи – это уникальные птицы, они чувствуют зло и предупреждают людей о грозящей опасности. Книжки нужно читать, а не трень-брень по репетициям.

– Ставрополь не деревня, а краевая столица, – обидчиво буркнула Памп.

Заметив, каким пренебрежительным взглядом эффектная блондинка одарила ее подружку, Шва поспешила согласиться с ней, чтобы не выглядеть в ее глазах такой же темной деревенщиной:

– Верно, Мэрилин, есть такая примета. И вообще, глупо не верить в народные приметы, народ ведь просто так придумывать не станет. А еще я снам верю. Вот, к примеру, этой ночью мне такая жуть приснилась. Как будто мы с тобой, Памп, идем, значит, по лесу, вроде как нашему, а вроде бы нет, не поймешь. Кругом сумрачно, но не вечер, в воздухе ни ветерка, а листва на деревьях трепещет, только беззвучно, и тихо так, будто все живое вымерло. Бр-р, жуть!

И вот мы идем, значит, по едва заметной тропинке, держимся за руки, как обычно, и ты мне говоришь, Шваброчка, я совсем потеряла голову от тебя, а ты? Тогда я поворачиваюсь к тебе, гляжу, а у тебя, и правда, вместо головы тыква с горящими глазами и страшным оскалом. А твоя отрубленная голова катится за нами следом. И ты мне этой самой отрубленной головой жалобно так говоришь, Шваброчка, отрежь себе голову и покатились со мной вместе…

– Сон в руку! – вставила Мэрилин, едва сдерживаясь, чтобы не прыснуть от смеха.

– Ну хватит! Перестаньте говорить обо мне такие ужасные вещи! – воскликнула Памп и снова трижды поплевала через левое плечо: – Тьфу-тьфу-тьфу!

Уловив краем уха что-то неладное, Кэт отвернулась от загорелого недотепы Леши Татохина, которого здесь прозвали Нарциссом за излишнее самолюбование, и буквально зашипела на Мэрилин:

– Слышь, ты, мымра крашеная, а ну хорош панику наводить. Что ты им наговорила?

– Да ничего такого, – неопределенно ответила Мэрилин и на всякий случай отступила на шаг назад от задиристой «пионервожатой» Кэт.

Кэт гневно посверлила Мэрилин глазами и, не меняя выражения лица, повернулась к Пампуше и Швабре:

– А вы разве не видите, что она просто издевается над вами? Ей только одного и надо, чтобы зашугать всех соперниц.

С окраины спортплощадки раздался мужской возглас:

– Рустам, заводи!

Все невольно замолчали и повернулись в ту сторону, откуда послышался голос. В полном молчании они проводили глазами фельдшера, который вел под руку безвольную Огняшу в сторону повалившейся секции забора. Они скрылись за кустами, из-за которых в девушку бросили корягой. За зеленой изгородью хлестко хлопнула дверца машины, чихнул и заурчал заведенный двигатель, взвыла сирена. В следующую минуту за кустами пришел в движение белый микроавтобус скорой помощи. Развернувшись на поляне, он покатил по высокой, густой траве к мощеной плиткой подъездной аллее.

Когда скорая скрылась за стволами сосен на асфальтированной дороге, а звуки ее сирены поглотила лесная чащоба, Кэт снова повернулась к двум девушкам.

– Так, вы мои подшефные, и я приказываю вам прекратить панику. А ты, – она недобро посмотрела на Мэрилин, – давай двигай отсюда, живо!

– Я не поняла, давать или двигать? – Мэрилин переглянулась с бородачом. – Сама не знает, что говорит.

– Ты че мне дерзишь? – грубо оборвала ее Кэт.

– Я что-то не то сказала? – хлопая ресницами, ответила Мэрилин. – Просто я не поняла, куда двигать? Лес кругом. Или, может, в поселок, чтобы давать там?

– Че-его-о? – прошипела Кэт.

Она угрожающе двинулась на Мэрилин, сжав кулаки и выпятив вперед свою плоскую грудь с едва выделяющимися на ней двумя бугорками:

– Это ты на кого намекаешь?

Мэрилин невольно спряталась за плечо бородача:

– Ну значит, в лес.

– А правда, давайте обуемся и все вместе прочешем лес, а? – примирительным тоном предложил Нарцисс.

Кэт гневно сверкнула на него глазами и собралась было что-то ответить, но ее опередил бородач.

– Королева же вызвала ментов. Пускай они сами разбираются. А наше дело загорать без труселей, – он рассмеялся и привлек к себе за талии двух соперниц. – Верно я говорю, девчонки?

Кэт резко высвободилась из его объятий:

– У тебя только одно на уме.

– Ага, – подтвердил бородач и плотоядно уставился на грудь Мэрилин.

– И без лифонов, – игриво добавила Мэрилин и подвигала плечами так, чтобы ее груди заколыхались. – Пу-пум, пидум, пу-у-у!

Бородач сально разулыбался.

– Пойдем отсюда, Грачик, – бросила Мэрилин, пренебрежительно покосившись в сторону девушек.

Они обнялись и действительно собрались было уйти, но были остановлены громким мужским окриком с судейской вышки:

– Эй, вы, двое! Никому там не расходиться. Менты едут.

Глава 9

Белый уазик «Патриот» с включенной мигалкой на крыше свернул с асфальтированной лесной дороги и покатил по скрытой под разросшимся бурьяном плиточной аллее прямиком к воротам турбазы. На сетчатой арке над воротами крупными металлическими буквами было написано четыре слова: «ДЕТСКАЯ ТУРБАЗА КРАСНАЯ ЗА…НИЦА». В последнем слове не доставало буквы «р», но на ее месте в сетку была вплетена ярко-оранжевая лента в форме буквы «д», в чем отчетливо угадывалась рука «детей природы».

У самых ворот уазик резко затормозил, круто взяв влево. Оставляя на зеленой траве темные борозды от шин, он по инерции прокатился юзом еще несколько метров и замер буквально в нескольких сантиметрах от сетчатого забора.

Залихвацкий заглушил двигатель и вышел из раскаленного, душного салона автомобиля в прохладу леса. Головная боль прошла, но вместо нее появилось чувство отупелости. Он снял фуражку с взмокшей головы и протер платком потный околыш, машинально оценивая окружающую обстановку. Кругом было тихо и спокойно. Все было в целости и сохранности. Ничего подозрительного не бросилось Залихвацкому в глаза. Однако он чувствовал нутром, что-то было не так.

Машинально поправив на поясе кобуру с табельным макаровым, Залихвацкий прошел через открытую калитку в запертых на цепь воротах и направился по мощеной плиткой, но заросшей травой аллее к двухэтажному зданию бывшей администрации турбазы. Под его каблуком хрустнула сухая ветка, и он настороженно замер на месте. Он вдруг понял, в чем было дело. На турбазе царила непривычная гробовая тишина. Ни звонкого женского смеха, ни мужского гогота, ни плеска воды в фонтане и надувном бассейне возле столовой, даже глухих тумканий африканских барабанов не было слышно в этот раз. Лишь перестукивания неутомимых дятлов эхом путались где-то в мохнатых кронах сосен.

– Что затеяли эти торчки? – буркнул Залихвацкий себе под нос.

Вопреки возникшему минутному страху, Залихвацкий не поддался панике. В конце концов, он единственный из своего взвода, кто оставался на ногах после рукопашной схватки с грозой десантно-штурмового батальона, лютым капитаном Ломовым. Что ему после этого кучка обкуренных молокососов?

Залихвацкий уверенно двинулся дальше. Он различил на спортивной площадке какое-то шевеление и громко выкрикнул:

– Эй, ну где вы там все?

На его голос обернулось несколько девиц. Они неслышно пошептались о чем-то и передали что-то другим, те – дальше. От группы отделилась одна из девушек и пошла навстречу Залихвацкому. Они встретились у края спортплощадки.

– Сева, привет, – сказала королева. – Спасибо, что так быстро приехал.

– Мое почтение, королева. Рассказывай, что у тебя тут стряслось?

– Ой, бедная девочка. Даже вспоминать страшно.

Нервное напряжение спало, и Залихвацкий оглядел всех присутствующих. Из розовой массы тел его бегающий взгляд выхватывал то одни груди, то другие. То совсем крошечные, то чрезмерно пышные, то округлые, то плоские, то острые, то с крупным родимым пятном под соском… Что-то знакомое было в этих сиськах с родинкой.

Залихвацкий поднял глаза и узнал их обладательницу. Это была фигуристая рыжеволосая фемина. Его прошлогоднее романтическое знакомство с этой пылкой особой было бы невозможно, если бы не очередная жалоба Ляпина на нудистов. Вообще говоря, Залихвацкий был несказанно благодарен желчному старикану за его бесконечные жалобы, и поэтому всегда отписывался от его заявлений не грубо и коротко, как делал это обычно, а в деликатно-вежливой форме.

Залихвацкий непроизвольно улыбнулся и подмигнул девушке с родинкой. Та игриво улыбнулась ему в ответ и помахала одними лишь пальчиками. Чувствуя так некстати возникшее шевеление в паху, Залихвацкий переступил с ноги на ногу. Это не помогло. Стараясь больше не смотреть на обнаженные тела нудистов, он перевел взгляд на их королеву.

– Несмотря на все меры предосторожности, – продолжала безостановочно тараторить та. При этом ее груди гипнотически колыхались, пока она оживленно жестикулировала руками. – Она сейчас, наверное, уже в больнице. Фельдшер скорой сказал, что, вероятно, потребуется хирургическое вмешательство. Это просто кошмар какой-то.

Залихвацкий остро почувствовал, что с ним вот-вот случится конфуз.

– Где Шмырь? – перебил он королеву и, не дожидаясь ответа, сухо бросил: – Следуй за мной.

Он развернулся на каблуках и двинулся к увитой диким виноградом беседке, укромно приютившейся в тени клена-великана.

Королева быстро догнала его:

– Он у себя. Не выдержал нервного напряжения. Выпил… немного, и лег отдыхать. Можно понять человека, такой стресс испытал. Ведь он здесь сторож, и все такое прочее.

– Ясно, – буркнул Залихвацкий и замолчал.

Пора было приниматься за работу. Дело о причинении тяжких телесных повреждений, если не увечий, что предстояло выяснить и классифицировать преступление, в тихом и спокойном горном поселке могло стать резонансным, что было на руку Залихвацкому, давно мечтающему подсидеть начальника поселкового УВД майора Мурмуляна. С другой стороны, это дело запросто могло повлечь самые плачевные для него последствия, не будь оно раскрыто по горячим следам. Однако в своих силах и способностях Залихвацкий ничуть не сомневался, поскольку еще ни одному самогонщику и тем более анашисту не удалось обвести его вокруг пальца.

Но – черт побери! – кто, как и, главное, зачем напал на девушку и изуродовал ей лицо? Начиная следственные действия, Залихвацкий рассудил, что сами «дети» были ни при чем, зная, что находятся под бдительным оком Шмыря, протокол на которого лежал в сейфе у Залихвацкого. Следовательно, преступник был со стороны. Но что это было? Пьяная выходка раздолбая-грузчика с товарной станции или преступление, несущее в себе какой-то скрытый мотив? Второй вариант был бы предпочтительнее для следствия, поскольку вычислить и поймать бесхитростного забулдыгу или изощренного злоумышленника, это большая разница. И хорошо бы, чтобы им оказался какой-нибудь извращенец. А еще лучше маньяк! Мысль о маньяке сама собой пришла в голу Залихвацкому и несказанно воодушевила его.

Глава 10

Задумавшись, Залихвацкий миновал одноэтажное деревянное строение столовой, подошел к летней беседке и уселся на деревянную скамью перед столом, кустарно сколоченным из грубо обработанных досок. Королева остановилась напротив него, бесстыдно открыв его взору все свои прелести.