Читать книгу "ЛЕКС. Книга II"

Евгений Нетт
ЛЕКС. Книга II

Глава 1. Второй виток.

Сказать, что на улицу все выходили в смешанных чувствах – значит не сказать ничего.

Виктор хоть и шёл лениво, вразвалочку и засунув руки в карманы форменных брюк, но его взгляд непривычно живо скользил из стороны в сторону, словно в поисках чего-то. Лиза едва не пританцовывала на ходу, как будто позабыв о своём не самом лучшем, но всё равно хорошем результате на экзамене. Дмитрий шагал молча – сосредоточенно переваривал всё произошедшее, не забывая поглядывать по сторонам.

Эльза по правую руку, всё ещё держа меня за предплечье – собственнически и так, словно она вконец отчаялась, решив, что ей нечего терять.

– Ле-екс, – протянул Виктор, обернувшись. – Ты хоть представляешь, как твоё выступление смотрелось со стороны? Ты только что устроил «дуэль» с наследным принцем, и он уступил тебе право её закончить…

– Мы закончили её одновременно, – поправил я, не став отрицать очевидного. Любой человек с мозгами понял, что мы просто выбрали изящный и зрелищный способ избежать серьёзных травм до начала непосредственно учёбы. – Академические катализаторы скорее сделают тебя инвалидом, нежели позволят сотворить что-то масштабное.

– А со стороны это выглядело так, будто Его Высочество сдался первым, – хмыкнул блондин. – Так что не прибедняйся тут, все свои.

Эльза фыркнула:

– Пф-ф! Он не прибедняется. Просто не все любят, когда в них тычут пальцами…

– И давно ты стала экспертом по Лазарям? – Лиза ехидно улыбнулась, развернувшись и продолжив идти спиной вперёд.

Рыжеволосая аристократка, между тем, не спасовала. Она горделиво вскинула подбородок, смерив Элизабет неоднозначным взглядом:

– Как будто кто-то из вас тут недостаточно узнал человека, который ото всех скоплений обсуждающих его людей шарахается, как от огня! – произнесла она уверенно и быстро, но не тараторя. – Или ты опять издеваешься, Лиз?

Брюнетка закатила глаза:

– Издеваюсь? Я? Да как ты могла такое подумать?!

– В театр тебе надо было, а не в академию, сестрёнка, – покачал головой Дима. – А вообще, Лекс, выступление было просто невероятным. Уж не знаю, чем тебя в поместье Лазарей кормили, но я хочу рецепт. И номерок твоего наставника заодно…

– Боюсь, Дима, это не системный подход, а удачливое совпадение, – я развёл руками, чуть улыбнувшись. – Ничему секретному меня не обучали. Просто так получилось…

– Случайно получилось выступить на уровне Его Высочества, – Громов хмыкнул. – Так я ему и передам при случае. Ладно, шучу. Но раз уж ты, Лекс, сегодня виновник торжества и второй человек, исключённый из списков из-за своей чрезмерной крутизны, то тебе слово. Куда мы в первую очередь?

Все как-то синхронно обернулись ко мне, и я не выдержал. Обвёл друзей взглядом, таинственно улыбнулся…

– Кто как, а я хочу есть.

Повисла секундная тишина, которую прервал искренний смех Элизабет. Даже Дима позволил себе короткий смешок, прикрыв рот ладонью.

– Вот это приоритеты. Одобряем, – покивал Виктор, смеясь. – После дуэли с наследником престола – пожрать. Простота в гениальности, а гениальность – в простоте…

– Любой подвиг прежде всего требует калорий, – резонно заметил я. – И мне кажется вполне разумным сначала отобедать, пока желающие тупят и переваривают завершение экзаменов, а уже потом развлекаться. Или что от нас тут требуется?..

К этому моменту мы уже вышли на улицу, и на какое-то время разговор затих.

Парк академии за те часы, что мы провели внутри зданий, преобразился. Из ниоткуда выросли сотни фонарей – на первый взгляд обычных, но с явными признаками материализации. Где-то впереди, словно только нас и дожидаясь, грянул оркестр, и торжественная музыка с обилием духовых инструментов тяжёлым покрывалом опустилась на гостей сего мероприятия.

В кучу смешались все – абитуриенты, сотрудники академии и наши будущие преподаватели, приглашённые гости. Даже простолюдины нет-нет, да мелькали в толпе, наслаждаясь праздником жизни, равного которому они не видели никогда.

Особняком держались военные – они контролировали периметр и старались не мозолить глаза, но парадная форма, как и мелькающие вдалеке бойцы в экзоскелетах, больше напоминающих боевых роботов, всё равно бросались в глаза.

Я, углубившись в нестройные ряды празднующих, покрутил головой, ища взглядом Алисию. Безуспешно. В толпе мелькнула Белль Сориар в компании своего отца-графа, ещё с десяток знакомых лиц, но миниатюрной девушки с волосами цвета льна видно не было.

Эльза заметила мой взгляд:

– Если хочешь найти её…

– Не сейчас, – я покачал головой, достав телефон и отправив сообщение с вопросом о том, всё ли в порядке. – Позже. И то, только если будет повод за неё беспокоиться. Я усвоил урок, Эльза. И не устану за него тебя благодарить.

Рыжая аристократка промолчала, но я почувствовал, как её хватка на моём предплечье чуть расслабилась. Опасения девушки были предельно понятны и легко объяснимы: после того, как нас зафиксировали камеры у сцены, её положение резко изменилось, и теперь находилось в, так скажем, подвешенном состоянии.

– Лександр Лазарь, – низкий мужской голос, раздавшийся совсем рядом, заставил меня обернуться.

Сухой, подтянутый мужчина в тёмно-бордовом, с серебром костюме, смотрел на меня самую малость снизу вверх, прищурившись. Его лицо казалось смутно знакомым, но я никак не мог вспомнить, где я его видел.

Эльза успела подсобить прежде, чем я начал гадать вслух:

– Отец, – произнесла она удивлённо, радостно и одновременно смущённо. – Я не ждала вас так рано…

Барон Карл Шталь остановился в паре шагов от нас, окинув взглядом сначала всю компанию, а потом и меня отдельно. Взгляд его не был враждебным, но и дружеским или хоть сколько-то тёплым я его назвать не мог.

«Как-то так смотрят на нового коня перед покупкой, прикидывая его стать и возможные изъяны. М-да» – мысленно посокрушавшись, я неглубоко, в точном соответствии этикету, кивнул.

– Господин Шталь, Эльза рассказывала о вас, – Эльза чувствительно ткнула меня локотком по рёбрам. – Конечно же, только хорошее.

Мужчина хмыкнул:

– Я польщён, – его взгляд сместился на Эльзу. – Дитя моё, твоё выступление было более, чем достойным. Третий этап показал, над чем стоит поработать, но… я горжусь тобой.

– Благодарю, отец, – девушка довольно низко склонила голову, не отпуская мою руку.

Барон вновь посмотрел на меня.

– Господин Лазарь. Я часто слышал о вас. Особенно в последние часы…

– Надеюсь, эти слухи были благожелательными, господин Шталь.

– По-разному, – он усмехнулся недвусмысленно. – Но то, что я своими глазами видел полчаса назад, говорит о вас много больше, чем любые шепотки в кулуарах.

Он выдержал небольшую паузу, которой хватило, чтобы Эльза успела напрячься, словно хищница перед прыжком.

– Так или иначе, господин Лазарь, но я бы хотел переговорить с вами наедине. Это не займёт много времени, – Эльза даже рта открыть не успела, как он поднял ладонь. – Я не съем твоего кавалера, дочь. Обещаю.

– Я и не думала… – начала она, тут же затихнув. Щёки Эльзы заалели, а она сама поспешно отвернулась, пытаясь сделать невозможное – скрыть свою реакцию.

Я же осторожно высвободил свою дважды пострадавшую конечность, кивнув барону.

– Почту за честь пообщаться с вами, господин Шталь…

Ни Виктор, ни остальные в сценку влезать не стали, и спустя полминуты мы с бароном уже отошли в сторону, немного сойдя с тропы и установившись у берёзки, которая, казалось, застала ещё Первую Империю. Растительность естественным образом отделила нас от основной толпы, и даже оркестр здесь слышался приглушённо.

– Не буду ходить вокруг да около, не из таких я людей, – начал мужчина, глядя куда-то в сторону. – Я следил за вашей карьерой, Лазарь. Ещё до того злополучного теракта, многим стоившего жизни. А когда мой взгляд наткнулся на ваше имя наравне с именем моего сына…

– Виктор проявил себя в высшей мере достойно, – я уловил момент, когда собеседник дал мне вставить слово. – Без его помощи я бы там не выжил.

– Я в общих чертах знаю, что там произошло, – кивнул он. – Но речь сейчас не о Викторе, а об Эльзе.

Мы встретились взглядами, и ни через секунду, ни через десять я своего так и не отвёл, продолжая смотреть в светло-серые, цепкие, проницательные глаза приобрётшего обширный жизненный опыт человека, которого уже начинало понемногу подводить тело.

– Вы, Лазарь, загадка. Я наводил о вас справки – не сочтите за оскорбление, то был мой долг как отца. И то, что я узнал, меня несколько озадачило.

Я мог лишь предполагать, что именно Шталь-старший имел в виду. Всё то, что я знал о жизни Лександра до моего появления, рисовало сомнительный портрет редкостного раздолбая. А уж что можно было накопать, имея доступ к архивам и осведомителям…

«Вряд ли что-то хорошее, и благо мне, если Лександр Лазарь не успел опуститься до уровня, когда сделанное уже невозможно исправить».

– Ваше беспокойство мне понятно, господин Шталь, – произнёс я, осторожно подбирая слова. – Моё прошлое известно многим, и в нём нет ничего такого, чем я мог бы гордиться. Но сейчас, смею надеяться, мои поступки говорят сами за себя.

«Я изменился» – хотелось бы сказать, да только это было бы слишком громким заявлением из уст сопляка и вчерашнего повесы.

– То верно, – барон не стал спорить, и в голосе его не прозвучало ни угрозы, ни издёвки. Только и исключительно заинтересованность. – Но я попросил разговора не для того, чтобы обсуждать ваши подвиги или грехи.

Он наконец-то повернулся ко мне всем корпусом, и заговорил тише, так, чтобы даже окажись рядом случайный или неслучайный прохожий – и он бы ничего не услышал:

– Моя дочь умна. Целеустремлённа и талантлива. Но она молода, и склонна… – мужчина на секунду поджал губы, прищурившись. – Склонна увлекаться. И я слишком хорошо знаю, чем подобное чревато.

Я не перебивал и даже не собирался отрицать очевидное. Да, Эльза была «увлечена». И да, я позволял этому увлечению расти, не остановив всё в самом начале, как поступил бы кто-то более благоразумный.

Почему? Однозначного ответа не было и у меня самого.

– Я не хочу, чтобы моя дочь пострадала, Лазарь, – продолжил Карл Шталь серьёзно. – Не хочу, чтобы она стала очередной строчкой в перечне побед молодого аристократа, который попросту не умеет иначе. Дурная репутация, знаете ли, прилипчива. А репутация девушки, которой воспользовались и выбросили, не восстанавливается ничем. Ни деньгами, ни связями.

«Он прямо и в лоб обвинил меня в том, что я собираюсь обесчестить его дочь. Какая ирония, ведь он действительно имеет право так считать. У него были все основания для этого, в то время как у меня из контраргументов наличествовали только слова, да пустые обещания».

– Господин Шталь, – я взял слово спустя несколько секунд, обдумав всё то, что собирался озвучить. – Я могу честно сказать вам, что я не планирую использовать ни доверие Эльзы, ни её чувства. И «использовать» её я не собирался раньше, и не собираюсь сейчас.

Шталь долго рассматривал меня, словно ожидая, когда я, наконец, скажу что-то ещё. Более весомое или, может, что-то, способное подтвердить его опасения. Но я молчал. Терпеливо ждал, к чему придёт этот не в меру прямолинейный человек, когда поймёт, что мне больше добавить нечего.

«И он не может не понять, почему».

Наконец, барон качнул головой:

– В наше время молодёжь, претерпевающую подобные перемены за считанные дни, называли поздними цветами. Долго зреете, зато цветёте всем остальным на зависть, – он сложил руки за спиной, выпрямившись. – Однако, это не означает, что я отзываю свои слова. Если моя дочь пострадает… так или иначе, но из-за вас… Уверяю, вы пожалеете о том, что заполучили род Шталь во враги.

«Просто, прямо и уверенно, никакого пафоса – всего лишь факты. И почему-то я не сомневаюсь в том, что на надцатого сына графа у него ресурсов хватит. Не чтобы убить, а чтобы доставить столько проблем, что сразу неповадно станет».

– Я услышал вас, господин Шталь. И… – я мельком глянул туда, где за растительностью угадывались силуэты моих друзей, начавших смещаться в эту сторону, – благодарю за прямоту. Я тоже не люблю, когда ходят вокруг да около.

Барон хмыкнул:

– Взаимно, Лазарь, взаимно. И ещё одно, – он замялся. – Моя супруга не скоро сможет прибыть в Сант-Море. Но я уверен, что после сегодняшнего дня она захочет с вами познакомиться. И она… полагаю, будет настроена куда более скептически. И характер у неё – не чета моему. Во многих смыслах.

– Эльза упоминала об этом, – я мягко улыбнулся, припомнив, как редко, но метко рыжеволосая аристократка упоминала мать. Не всегда лестно, но каждый раз – с уважением. – Так или иначе, но я подготовлюсь. Благодарю вас, господин Шталь.

– И вам всего наилучшего, Лазарь, – мужчина кивнул, давая понять, что разговор на этой ноте окончен.

А потом мы оставили позади уединённую берёзку, вернувшись на брусчатку.

Эльза, едва нас завидев, мигом встрепенулась. Её взгляд метался между мной и бароном, явно выискивая малейшие признаки того, что разговор закончился не в мою пользу. Но стоило мне кивнуть, как девушка облегчённо выдохнула.

– Всё в порядке? – она шагнула ко мне, как только барон подошёл к Виктору.

– В полном, – я улыбнулся. – Твой отец – достойный человек, Эльза. А ещё он очень за тебя беспокоится. В особенности из-за того, что ты связалась с таким нехорошим мной…

Эльза замерла на секунду, после чего прищурилась, бросив на отца многозначительный взгляд:

– Я знаю, Лекс, – тихо сказала она, выдохнув. – Но судя по тому, что мне не запретили с тобой общаться, вы неплохо поговорили?

– Можно сказать и так, – я поймал её взгляд. – Никакой драмы, Эльза. Всего-то парочкой фраз обменялись…

– Пф-ф, – фыркнула она привычно. – Парочка фраз его бы не удовлетворила. Ты сам видел, в каком… контексте мы попались камерам. Он… наверняка подумал о чём-то не том.

– И тем не менее, итог всех устраивает, разве нет? – я вздел бровь, глядя на девушку сверху вниз. Она весьма забавно задрала голову, чтобы смотреть мне в глаза.

– Эльза, Лекс, если вы закончили свои секретные разговоры, – Виктор вернулся уже без барона. – То я бы предложил всё-таки поесть. Лично я, как главный пострадавший от экзаменов, требую компенсации в виде какого-то нибудь шикарного пирога. С рыбой.

– Присоединяюсь к требованию на правах второй пострадавшей! – вторила ему Лиза, только и дожидавшаяся этого момента.

Так, обмениваясь ничего не значащими фразами, наша компания двинулась вглубь парка – туда, где, согласно указателям, располагались «обеденные зоны».

И несмотря на то, что, формально, добраться до еды можно было за пять минут, на место мы прибыли лишь спустя все двадцать.

Просто потому, что нас то и дело останавливали, поздравляли, расспрашивали, представлялись, предлагали дальнейшее общение, выражали признательность… списки поступивших сформировались окончательно, и теперь все заинтересованные лица торопились заложить фундамент для дальнейшего сотрудничества.

Ведь каждый выпускник Первой Академии впоследствии становился значимой личностью, а такие связи полезно было образовывать как можно раньше.

Обеденные зоны были представлены длинными фуршетными столами, сервированными самыми разными закусками и даже полноценными блюдами, но разбитыми на крошечные порции, которые можно было быстро и мимоходом прикончить, не прослыв обжорой.

Между этими столами мелькали как слуги, пополняющие запасы и разносящие различные блюда, так и самые голодные из гостей.

Последних было не очень много, и мы примкнули к их числу, за неспешной беседой начав набивать животы. Тогда же я получил сообщение от Алисии о том, что она в порядке и на виду, что позволило мне выдохнуть – не хотелось бы омрачать день лишними конфликтами.

А спустя полчаса, когда, казалось бы, мы обсудили каждый этап и каждую дуэль, меня снова окликнули.

И ровно теми же самыми словами:

– Лександр Лазарь, – узнанный в первые же секунды голос раздался откуда-то слева. Я обернулся, и тут же глубоко кивнул отцу, сумевшему подобраться к нам нами же незамеченным. – Не отвлекаю?

– Отец, – дежурная улыбка заняла своё место на лице. – Ничуть. Мы обсуждали прошедший экзамен, ничего серьёзного.

– Пройдёмся, – мужчина кивнул в сторону. – Ты не против?

Я против не был, и Эльза, прислушивающаяся к разговору, понятливо кивнула, отпустив, наконец, моё многострадальное предплечье. Спустя секунду она уже демонстративно громко вклинилась в диалог Лизы и Виктора, позволяя мне со спокойной душой двинуться следом за отцом.

«Понимающая и умеющая это понимание обозначить. Проклятье, так, не ровен час, можно вляпаться по самые уши, и уже по-настоящему» – чуть отстранённо отметил я в своих мыслях, пообещав себе разобраться с этим чуть позже.

Аллея, куда мы свернули, находилась не близко – в стороне от места основного действа. Тут было тихо, а высокие и густые кусты позволяли особенно не беспокоиться о приватности. В преддверии сумерек фонари вдоль дорожек, казалось, разгорались всё ярче, отводя внимание от тёмных уголков парка, а запах свежей, влажной хвои пробивался в ноздри с упорством менее приятных ароматов.

А ещё звуки оркестра тут буквально испарились, словно и не было его в академии никогда: раз – и нет их.

– Сегодня ты стоял перед Императором, – спустя время начал Альберт, степенно шагая со сложенными за спиной руками. – Перед всей Империей даже. И, как и вся Империя, я слышал слова Артемиса о том, кем ты теперь являешься, «будущая опора трона»…

«В пафосности Императору не занимать, это безусловно. Но делало ли это меня тем, кого он хотел показать всему миру?».

– Отец, я не думаю, что слова Его Величества вдруг мигом сделали из меня, кхм, пресловутую опору. И будущую тоже. Этого требовал момент и наш с Александром паритет сил, – я демонстративно запнулся на пару секунд. – Но едва ли он всерьёз рассматривает меня на роль «столпа».

– В этом ты ошибаешься, Лександр, – произнёс мужчина наконец. И в голосе его отчётливо промелькнуло раздражение. – Артемис не бросается словами. Если он назвал тебя «будущим столпом», значит, он уже видит тебя в своей игре. И это создаёт определённые сложности, сын.

Я чуть нахмурился, замедлив шаг. Граф тоже притормозил. Из-за теней, опустившихся на нас, его лицо выглядело особенно осунувшимся.

– Сложности? – переспросил я.

– Император был… недоволен, – бросил Альберт, тщательно подбирая слова. – Не тобой, нет. Мной. Я, Лександр, отчитывался перед Его Величеством о прогрессе своих сыновей. О вашем прогрессе, – граф снова ускорил шаг, и я поравнялся с ним спустя полсекунды. – Это стандартная практика для домов Первой Сотни. Сюзерен должен знать, как растут его вассалы, чем дышат, и чего от них можно ожидать. Ежегодные доклады, успеваемость, характер, успехи в эрикс-искусствах, перспективы… – он вдруг скривился, как от зубной боли. – Поэтому, когда ты три года назад начал свой путь на дно, я честно сообщал и об этом. О твоих провалах, проступках… об отсутствии перспектив. В последние пару лет доклады эти были особенно однотипными.

Мы остановились напротив небольшого фонтанчика, там, где сходилось сразу несколько дорожек и тропинок.

– И теперь вдруг оказалось, что я взял – и выступил на уровне наследного принца, – медленно произнёс я, поняв, к чему клонит отец. – После трёх лет пьянства и увлекательной деградации. Якобы.

– Именно. «Якобы», – граф кивнул. – Артемис сделал мне выговор, посчитав, что я намеренно скрывал от него твой прогресс. Что я готовил тебя как «тайное оружие» то ли для усиления позиций Лазарей, то ли для чего-то ещё. Никто не верит в то, что запойный пьяница и повеса может в одночасье стать тем, кем ты себя показал.

«С одной стороны – проклятье. С другой – я знал, на что иду, и какие вопросы вызову своим поведением. Но лучше уж так, чем прозябать на дне, балансируя на грани между отречением и признанием».

– Что ты ему ответил?..

– Правду, – граф усмехнулся горько. – Что я понятия не имею, почему ты изменился. Что я лично пересматривал записи с камер в твоей комнате и видел, что ты не занимался раньше. Что твоё становление – такая же загадка для меня, как и для всех остальных. И, кажется, мне удалось его убедить. По крайней мере, частично.

– Кажется? – я приподнял бровь, неудовлетворённый этой неопределённостью.

– Артемис не стал облекать своё недовольство в конкретную форму, – Альберт Лазарь плавно остановился, и я – вместе с ним. – Но он отчётливо дал понять, Лександр: за тобой будут присматривать. И тебе не стоит заигрывать с аристократами, которые в последние годы не могут похвастать безусловной лояльностью Трону.

Я выдохнул. Коротко, быстро и довольно.

«Ситуация щекотливая, но не катастрофическая. Предупреждение о том, чтобы «тайный козырь Лазарей» просто не лез в политику не на той стороне – это такая мелочь, право слово».

– Если верить драматичным романам, то сейчас я должен узнать о том, что все мои новообретённые друзья и подруги относятся «не к тому» политическому лагерю, – хмыкнул я, потерев переносицу. – Это всё, что мне нужно знать?

– А тебе мало? – граф чуть прищурился, пропустив мою попытку разрядить обстановку мимо ушей. – Я провёл этот час, оправдываясь перед Его Величеством за «сокрытие таланта». Доказывая, что не веду двойную игру. И это при том, что я действительно ничего о тебе не знаю, сын.

Я подобрался, готовясь отвечать пространно и одновременно убедительно настолько, насколько это возможно.

– Я и сам до конца не понимаю, – ответил я. – Одним утром я просто проснулся и понял, что не хочу жить так, как жил до этого. Может быть, я действительно достиг дна. А, может, просто испугался. Не знаю, отец. Но в тот момент я сфокусировался на том, что у меня всегда получалось лучше всего – на воображении.

– Всегда получалось? Лександр, – граф качнул головой. – Ты никогда не показывал и половины того, что продемонстрировал сегодня. Да что там половины? Четверти.

– Осознание того, что ещё чуть-чуть – и меня вышвырнут на улицу, отрезвляет. И заставляет задействовать всё, что только есть. Даже если это способность увлечённо придаваться отчаянному эскапизму.

Альберт Лазарь долго и задумчиво смотрел на меня, прежде чем вздохнуть:

– Возможно, тогда мне следовало запустить процессы твоего изгнания ещё пару лет назад. Тогда, глядишь, ты бы раньше взялся за ум…

Я улыбнулся, искренне обрадовавшись этой шутке. Значит, мой ответ зачли.

– Не факт. Всему своё время, отец, – разведя руками, я перевёл взгляд к небу.

Там уже начинали загораться первые, отчётливо видимые звёзды. Очевидный плюс мира, в котором уличное освещение было представлено фонарями с керосиновыми лампами, да редкими фарами экипажей из тех, что подороже.

«Никакого вала паразитного света, лишающего людей возможности наслаждаться окружающим миром. Такая красота, на самом деле».

– И тем не менее, я рад, что ты добился своего, – продолжил граф. – И горд. Но я советую тебе быть вдвойне осторожным. Ты теперь на виду, Лександр. И твои личные враги, и враги Лазарей будут искать способы до тебя дотянуться. Так же, как и союзники – использовать.

– Шталь? – спросил я прямо.

– Шталь – это мелочь, – отмахнулся граф. – Барон амбициозен, но у него нет ресурсов, чтобы всерьёз нам угрожать. Если ты не опозоришь его дочь, то проблем не будет. Я же говорю о тех, кто уже присматривается к тебе. Не как к человеку, а как к потенциальной пешке в своих политических игрищах. И Александр – один из них, как бы он ни старался казаться твоим другом.

– Он предлагал мне патронат, это правда. Но мой отказ, скажем так, не повлёк за собой неприятных последствий, – заметил я. – Более того, наш «паритет» на третьем этапе говорит о его искренности. Ему не нужны послушные куклы в окружении, отец. Он ищет если не друзей, то хотя бы верных товарищей.

– Тем опаснее, – граф хмыкнул. – Искренность обезоруживает, Лександр. Запомни это.

– Запомню, отец, – не стал спорить я.

Мы постояли ещё немного у фонтана, разбавляющего тишину умиротворяющим плеском воды. Граф нарушил молчание первым:

– Ладно. Мне пора, сын мой. Совет Первой Сотни заседает уже через два часа, а я должен успеть переговорить с Генрихом Сориаром до этого. А ты… возвращайся к своим друзьям. И к той рыжеволосой юной леди, смотревшей на меня так, словно я тебя уводил для показательной казни, и не менее того.

– Эльза – достойная девушка, – произнёс я, уловив в голосе отца толику пренебрежения.

«Как же, дочь «какого-то там барона», которого даже в расчёт можно не брать, если не доводить до скандалов».

– Да, – неожиданно быстро согласился Альберт. – Но я не буду как-либо это комментировать сверх того, что уже говорил тебе ранее.

Он положил руку мне на плечо.

– Ты вернул себе честь, Лександр. Не растеряй её снова.

Сразу после этого граф развернулся и зашагал прочь по аллее, вскоре скрывшись за поворотом. А я, переварив всё сказанное и нагло умывшись в фонтане, – для бодрости, – двинулся обратно, к друзьям.

Да, уже настал вечер. Но сегодня такой день, что даже уже-почти-студентам можно задержаться вне постелей до самой ночи.

И я собирался как следует этим днём насладиться.