Читать книгу "ЛЕКС. Книга II"

Глава 10. Фестиваль уходящего лета. Часть 1.

В первый выходной следующей недели на Академию вместе с рассветом опустилась и уникальная, праздничная атмосфера ожидаемого всеми фестиваля.

Я покинул общежитие в половине девятого, с прохладным гелем под лёгкой повязкой и с настроением, близким к идеальному – и почти сразу попал в парк, разительно изменившийся за последние пару дней. Как и в случае с турниром, организаторы фестиваля и студенты-старшекурсники хорошенько постарались, доведя и без того красивую территорию академии до кондиций, когда её можно было сравнить с парком развлечений в миниатюре.

Шатры и павильоны всевозможных расцветок теснили друг друга, установленные в соответствии со строгой, но непонятной сходу системе. Яркие транспаранты зазывали в клубы и на соревнования, а на мини-полигонах, по сути платформах, созданных материализацией, уже проводились какие-то игрища или состязания – пока что «детские» и не особо интересные.

Играла музыка, недостатки которой на таких площадях и с учётом шума снующих из края в край толп попросту терялись. Где-то звенел металл, сталкивающийся с металлом, а голоса и смех доносились разом отовсюду.

Взяв пару свежих, мягких булочек в ларьке на границе фестиваля, я двинулся вглубь этого хаоса, высматривая в толпе знакомые лица и, конечно же, поедая выпечку – чутьё подсказывало, что кормёжку организовали не просто так, и традиционного завтрака просто не будет.

«Да и к чёрту его, этот традиционный завтрак. Свежая выпечка – наше всё!» – с улыбкой подумал я, за обе щёки уплетая последнюю булку.

Что ни говори, а «шведский стол» поутру был… предельно правильным, если так можно сказать. Отсутствие серьёзной еды и небольшие подносы как будто требовали питаться правильно, всеми силами намекая на суть того, что из себя представлял завтрак.

Эльзу я заметил первой – её макушка торчала у фонтана рядом с Лизой. Они о чём-то увлечённо переговаривались, не обращая внимания ни на что больше. Особенно примечательным был медицинский халат, который рыжеволосая фурия накинула поверх формы, и очень этим гордилась.

– Ты долго, – бросила Эльза, едва обернувшись и заметив меня. На её лице всплыла искренняя улыбка.

– Осматривался, – я пожал плечами. – Тут есть, на что поглядеть.

– Пф-ф, – фыркнула Эльза, вздёрнув носик. – Ты даже на фестивале умудряешься вести себя так, будто проводишь инспекцию.

– Я всего лишь ценю чужие усилия, Эльза, – я потрепал её по волосам, из-за чего девушка стремительно зарделась. – И одобряю основательный подход даже к такой мелочи, как студенческий фестиваль.

Лиза хмыкнула, хитро прищурившись, но комментировать увиденное не стала – её внимание уже переключилось на Громова и Сориар.

Белль, как обычно, держалась с безупречной грацией сбежавшей со сцены балерины, то и дело соприкасаясь плечами со своим спутником. Дима же выглядел одновременно довольным и малость смущённым таким проявлением инициативы, словно до поступления в академию кого-то женского пола к нему не подпускали ближе, чем на выстрел «Громобоя».

– Ну, кхм-кхм, что? – Громов окинул взглядом нашу компанию, – все готовы? Говорят, военное крыло сегодня сделало ставку на отстрел мишеней с призами. Даже обычный огнестрел будет. И Ирвинг там лично.

– Я бы посмотрела, – оживилась Белль, от которой, наверное, никто ничего другого и не ждал.

– А я бы поучаствовала, – бросила Лиза азартно. – Но сначала – фехтовальный стенд. Там показательные дуэли через полчаса.

Я перевёл взгляд на Виктора, который держался чуть поодаль. Рядом с ним, вцепившись в его локоть, стояла Мариэлла Озмунд. Стояла – и что-то вещала ему с хитрой, собственнической улыбкой. Парень слушал её с видом мученика, которого уже пожарили на костре, но сняли, чтобы довести до готовности позже.

Заметив мой взгляд, Виктор изобразил лицом сложную гримасу, кричащую – «спасите!».

Я махнул ему рукой, выкрикнул его имя – и блондин поспешил воспользоваться этим, чтобы под реальным предлогом урвать глоточек свободы. Он немедленно рванул к нам.

– Если через час я не вернусь, – произнёс он шёпотом, едва приблизившись и воззрившись на Эльзу, – мои останки ищите в клубе верховой езды.

– Чего? – Лиза поперхнулась.

– Эта женщина, – Виктор покосился через плечо. – Она решила, что нам необходимо посетить конный клуб. Вместе.

– И… что в этом страшного? – Дима приподнял бровь.

– Лошади, – на выдохе произнёс Виктор, словно это хоть что-то объясняло. – Огромные, слюнявые, непредсказуемые существа. Они смотрят на меня и видят десерт…

Эльза тихо рассмеялась, прикрыв ротик ладонью:

– Серьёзно? До сих пор?

– А ты помнишь ту кобылу?! – обиженно вскинулся Виктор. – Ту, что лизнула меня, когда мне было шесть? Я ещё долго верил в то, что она собиралась меня сожрать! И благодаря кому?

– Ну прости, прости, – Эльза фыркнула. – Она просто хотела твои солёные крекеры, а я не могла не пошутить.

– Это ничего не меняет! – возмутился парень, глядя на родственницу с искренним негодованием.

А Мариэлла тем временем закончила разговаривать с другой аристократкой курсом старше, и направилась прямиком к нам.

– Всё, – выдохнул Виктор. – Если что – я любил всё сущее. Кроме лошадей.

– Я буду держать тебя за руку, – издевательски пропела подошедшая Мариэлла, подхватывая его под локоть. – И лошадки тебя не тронут.

Звонко и демонстративно рассмеявшись, дочь герцога утащила Виктора в сторону конного клуба. Мы проводили их взглядами до момента, когда они окончательно растворились в толпе.

– Он правда боится лошадей? – с сомнением уточнила Белль. – Или просто хороший актёр?

– Он любит драматизировать, – подтвердила рыжеволосая аристократка, уперевшись в меня спиной. – Но после того случая с крекерами он и правда даже слышать не хотел о верховой езде. Даже фехтовать согласился вместо этого. А я думала, что ему понравилось оружие…

– Ладно, – Лиза хлопнула в ладоши. – Мальчики и девочки, давайте решать, кто куда. У меня через двадцать минут дуэли на фехтовальном, я не хочу опоздать…

В общем и целом договорились мы быстро: Белль и Дима ушли смотреть военные стенды, Лиза отправилась орудовать мечами, а Эльза с толикой сожаления сказала, что ей пора к леди Корнель. Показательная операция на манекене – хороший шанс показать себя, от которого она не имела права отказываться.

– Я зайду посмотреть, – пообещал я перед тем, как остался один.

«Но это не значит, что мне будет скучно» – с ухмылкой подумал я, окидывая взглядом фестиваль и кружащих среди палаток и площадок для активностей людей.

Обход местных достопримечательностей я начал с того, что сразу привлекло моё внимание – площадка, отведённая под «Клуб Точных Конструкций».

Клубов, по всей видимости, в Первой Академии было слишком много, так что территорию для стендов и всего такого прочего выделяли по-минимуму: несколько столов, флагшток и палатка стояли так плотно, что из-за нагромождения демонстрационных работ участников кое-где протиснуться можно было только боком, и только если ты не особо любишь покушать.

Из всех представленных экспонатов, функциональных, настоящих и собранных из тщательно подогнанных друг к другу деталей, я не без причины обратил внимание на граммофон – мои наблюдения показывали, что именно операторы-эрикс искусств, заведующие музыкой на праздниках и не только, могли обеспечить звук более чистый, чем позволяла чистая механика.

– Прошу прощения, – я обратился к парню, сдувающему пылинки с накрытого прозрачным куполом миниатюрного парового двигателя, выполняющего свою работу и приводящего в движение небольшую а-ля мельницу. – Граммофон тоже функционален?

– Всецело, – тот улыбнулся, едва обернувшись, и сразу переместился к столу с граммофоном. Крутанул ручку взвода, сместил иглу в рабочую позицию – и над площадкой полилась чистая, почти лишённая свойственных граммофонам хрипов и шипения, музыка. – Корпус, мембрана, игла, все механизмы вплоть до последнего винтика – всё материализовано и закреплено на «постоянку»…

– А чистота звука?

– Качество мембраны и иглы, – отозвался тот, улыбнувшись ещё шире. – Основа основ в эрикс-музыке. Как ни старайся, а мастера тебе традиционными методами нужную точность не выдадут. Если бы ещё можно было пластинку создать материализацией… но тут даже эксперты бессильны.

– Я бы посмотрел на того, кто попытался бы настолько объёмную, неподвластную взору поверхность, не допускающую искажений, воссоздать, – хмыкнул я понимающе. – А с электричеством как?

Парень поморщился:

– Возможно, но сложно. Лампочку каждый дилетант создать сможет. Конденсатор какой или предохранитель – тоже. Но толку нет, там точность воплощения уже не играет такой роли, как в случае с механизмами. – Он демонстративно материализовал в руках лампочку, самую обычную. – Моя лампочка будет светить так же, как и те, что штампуют на заводе тысячами. Только труд оператора эрикс-искусств, могущего создать такое, стоит дороже, чем труд сотни простолюдинов на конвейере. Нецелесообразно, короче…

Я прищурился задумчиво, принял из его рук лампочку, покрутил её в руках.

– Для общего развития тоже неактуально? Как-никак, это совсем другой уровень работы с воображением. Электронные компоненты – это то, что нельзя пощупать, а с этим у людей часто возникают проблемы…

– А ты шаришь, – парень хмыкнул одобрительно. – Только для таких дел есть отдельные упражнения, для которых не нужно так глубоко лезть в электро– и схемотехнику. Меня, к слову, зовут Григорий. Григорий Норман.

– Лександр Лазарь, – я пожал протянутую руку, демонстративно не обратив внимания на то, как он на секунду застыл. – У вас набор в клуб с какого курса идёт?

– С первого, – задумавшись, ответил он. – Но… ты серьёзно? У нас не самый престижный клуб…

Я сложил руки на груди, качнув головой:

– Зато вы развиваете навыки, которые на лекциях и практике нам не дадут. И как раз в той сфере, которая мне сейчас интересна, – я старался звучат достаточно веско и убедительно. – И какие у вас требования для вступления?..

Мы проговорили ещё пять минут – оказалось, что набирать новых членов в любые организации при академии на фестивалях запрещено, так что меня просто снабдили буклетом и знанием о том, какой кабинет в центральном крыле занимает их маленький, но гордый клуб. Чтобы после, всё обдумав, я мог прийти и нагрузить всех бумажной работой не из-за импульсивного желания, а выждав хотя бы сутки.

«Что вполне себе логично, учитывая число студентов и уровень организации. Клубы тут не просто формальность, и это видно».

Следующим пунктом моего маршрута стали стенды военного крыла, где капитан Ирвинг с десятком наставников соответствующего профиля курировали соревнования по отстрелу тарелочек-мишеней, по скоростному созданию объектов, маневрированию и всему такому прочему. Размахнуться им было негде – территории не те, но опытные вояки выжимали максимум из каждого квадратного метра и каждого студента, заглянувшего на огонёк.

Участники этого действа выкладывались на все сто, зрители болели и шумели, а победителям, как я заметил, выдавали жетоны – небольшие металлические значки с эмблемой Первой Академии, позвякивающие на наброшенных через грудь лентах у самых успешных стрелков.

«И не только стрелков, впрочем» – подвёл я промежуточный итог, перейдя, наконец, к стенду медиков, выгодно выделяющемуся среди всех прочих.

Во-первых, основное действо тут происходило не под открытым небом, а в шатрах с прозрачными «окошками» на стенах – видимо, для атмосферы и нужного эффекта, потому как практического смысла в этом не было никакого.

Но зрителям нравилось, и Эльзе, которую я заметил спустя пару минут поисков, тоже.

Рыжеволосая аристократка стояла по правую руку от леди Корнель – величественной женщины с безупречной осанкой, снисходительным взглядом и руками, которые, казалось, в принципе не были способны дрожать. На столе перед ними лежало учебное пособие в форме человеческого торса, и именно над ним женщина вытворяла всякие бесчинства, то и дело возвращая его в первозданный вид с помощью эрикс-искусств.

При том наставница Эльзы комментировала каждое своё действие, громко и достаточно чётко для того, чтобы даже я, стоя в третьем ряду, расслышал каждое слово – и всё равно ничего не понял.

Зато понятно было, что Эльза неимоверно довольна всем происходящим: сосредоточенная, собранная, подающая инструменты и отвечающая на различные вопросы, она подняла взгляд лишь раз, улыбнулась мне под маской, после чего вернулась к своему занятию.

А я тихонько ушёл, чтобы лишний раз не отвлекать девушку – это её звёздный час, а поулыбаться друг другу мы сможем и потом. Вечером, например.

Среди множества других, самых разных стендов я нашёл и совершенно уникальный стенд простолюдинов – относительно скромный, без ярких транспарантов и толп зрителей. Посетители тут были, но в основном из того же сословия. Потому что деятельность клуба была, если можно так сказать, весьма приземлённой.

Основной идеей клуба было применение эрикс-искусств в быту и в жизни простых людей, без прохождения длительного обучения. Несколько юношей и девушек, сбиваясь и нервничая, рассказали мне о проблемах с катализаторами, возникающими из-за недостатка образования в народе, и показали то, на чём они сфокусированы.

Починка и создание инструментов, запчастей, материалов с высокими эксплуатационными характеристиками – и всё это в виде долговечных конструктов, что меня и заинтересовало.

– Это не так сложно, как говорят, – пояснил глава клуба – старшекурсник в очках. – Но требуется специальная техника-надстройка, плюс сертификация. И к практике допускают не раньше четвёртого, самое раннее – третьего курса.

– Хм, – я потёр подбородок. – А причина, раз всё не так сложно?

– А причина, господин Лександр, в том, что каждый оператор эрикс-искусств должен получить ряд… базовых знаний, так скажем. Например, вы ведь знаете, что мы не создаём что-то из ничего, и материал созданного объекта включает в себя изменённое то, что находилось в «его» объёме на момент создания? Или что при прерывании техники всё возвращается на круги своя? Что с энергонасыщенностью и температурой в отдельных случаях нужно быть предельно осторожным? Очень много нюансов, которые надо учитывать, и многие эти нюансы банально опасны – такое не доверишь тем, кто не получил надлежащего образования.

– Просто Лександр, – поправил я. – Мы оба студенты, как-никак. И спасибо за этот экскурс. Я как-то о таком не задумывался, хоть и подумывал освоить «вечную» материализацию…

– Признаться, гос… кхм, Лександр, мы думали, что вы это уже умеете. С вашим уровнем навыков… – он неопределённо качнул головой. – Но если у вас вдруг будут вопросы по теме, заходите. У нас, конечно, есть устав и правила о нераспространении информации для младшекурсников, но что-то мы подсказать точно сможем…

В мои руки перекочевал тоненький, но составленный с любовью буклет, содержащий в себе основы стабильных конструкций, базовые принципы долгоиграющего поддержания техник, теоретический экскурс в тему «вечной» материализации.

Я пролистал его, уважительно покивав снаружи, а внутри – почувствовав укол сожаления. Такие знания мне бы не помешали, но прыгнуть через три курса я не мог, и вступить в клуб простолюдинов – тоже. Репутация бы не позволила.

– Спасибо, – я улыбнулся, убрав буклет в карман, к блокноту. – Это ценно.

Парень просиял, мы обменялись контактами с ним и его замом – девушкой на курс младше, после чего я двинулся дальше, намереваясь сделать круг по аллее.

«Стабильные техники могли бы очень пригодиться для экспериментов со звуком, но, видно, не судьба. Если только не попытаться найти что-то через отца, вот только и до такой возможности ещё нужно дожить» – размышлял я вплоть до момента, когда мой слух вдруг вычленил среди вездесущей болтовни что-то важное.

– … конечно, простолюдины. Ему же среди них комфортнее. Ни стыда, ни совести.

– А что ты хотела? Его род славился умением пользоваться моментом. Попользовался – выбросил, и вся недолга.

Я не обернулся, и даже шаг не замедлил, но прислушался к тому, о чём болтала парочка студенток, не торопящихся понижать голос.

– Но Шталь всё равно бедняжка. Говорят, её отец приказал ей вешаться на шею Лазарю. Такой шанс для невостребованной на рынке девиц невесты раз в десятилетие выпадает…

– А он и рад стараться, – фыркнула вторая. – Люди не меняются, так что… ничего удивительного, да?

«Значит, слухи. Именно такие, каких и следовало ожидать. Эльза – «бесприданница» и охотница за титулом. А я – неисправимый повеса, меняющий девушек как перчатки. А за всем этим мне отчётливо видится одна светловолосая голова. Даже две. Образумила ли братца Астрид, раз он решил пойти таким путём, или сама решила поучаствовать? Впрочем, сейчас важно то, что мне нечем ответить на их поле боя. И это паршиво».

Я продолжил идти, уже не обращая внимания на стенды, зазывал и царящее вокруг веселье – в уме вращалась круговерть вариантов, один другого краше.

Я не мог ответить интригой, потому как это требовало глубокого понимания обстановки хотя бы в черте Первой Академии, плюс наличия послушных, исполнительных или по меньшей мере умеренно контролируемых фигур. Ну и знания слабого места оппонента, по которому можно ударить.

Игнорировать? Слухи будут только разрастаться. Мне-то ничего, но Эльза и мои друзья-товарищи могут оказаться куда более восприимчивыми. Обратиться к Александру? Он предлагал помощь, но…

– Лександр!

Я обернулся, чуть приподняв бровь.

«Знак судьбы ли, или наоборот? Нет. Тут нет магии и нет богов. Фатум – всего лишь красивое слово в этом мире. Совпадение, и не более того».

Навстречу мне шагал Александр Затворницкий собственной персоной. Он уверенно рассекал толпу, не касаясь никого и пальцем, а за ним семенила Виктория – нарядная и жутко довольная жизнью. Через плечо у неё была перекинута лента с внушительной стопкой жетонов – свыше полусотни, а то и вполовину больше.

– Александр, – я неглубоко поклонился. – Леди Виктория.

– Рад видеть, что ты запомнил наш уговор, – принц улыбнулся, довольно прищурившись. – Впрочем, сегодня я для всех просто Александр, обошедший половину фестиваля и набравший столько жетонов, что Виктория под их весом потеряла в росте…

– Это возмутительно, – без толики возмущения бросила брюнетка, подбоченившись. – Но сегодня я тебя прощаю, Саша.

Я окинул девушку взглядом, отметив, что с нашей последней встречи она стала выглядеть иначе – расслабленнее, спокойнее, увереннее. И на меня смотрела с осторожным любопытством, а не вызовом или ожиданием.

Виктория мой изучающий взгляд заметила, и чуть приподняла подбородок. Даже улыбнулась уголками губ, словно понимая, о чём я думаю.

– Слышал, ты недавно отличился, – начал Александр, поправляя очки на переносице. – Профессор Мора, говорят, очень лестно отзывалась о тебе в роли наглядного пособия. И это я сейчас про твою руку.

– Несложно втолковать студентам, что кто-то что-то делает неправильно, когда этот кто-то стоит с повязкой наголо? – я хмыкнул. – Быстро же, однако, расходятся слухи…

– Особенно те, что правдивы лишь отчасти, – принц со всё той же неизменной улыбкой чуть понизил голос. – Я уже слышал и другие слухи. Такие… липкие, знаешь?

Я чуть приподнял бровь, а Виктория, уловив что-то в тоне кузена, аккуратно отошла в сторону – достаточно далеко, чтобы не слышать разговора, но достаточно близко, чтобы не потерять нас из виду.

– Лександр, – Алексадр перешёл на деловой, совершенно ему несвойственный тон. – Я хочу предложить тебе помощь с особо болтливыми, но не слишком дальновидными студентами.

Имён он не назвал, но в этом не было необходимости. Зато мои предположения всецело подтвердились.

– Всё-таки Кризенфорты, – произнёс я на выдохе, сложив руки за спиной.

– Я этого не говорил, – Александр улыбнулся чуть шире. – Но допустим.

Все последствия согласия на такое предложение я уже обдумывал не единожды. Но сейчас добавилась одна причина это согласие дать… и даже она пока что не перевешивала всех аргументов «против» принятия покровительства.

– Пока у меня нет понимания, как остановить порочащую честь леди Шталь болтовню, не прибегая к чужой помощи, – честно признался я. – Но, Александр, я не хочу при первых же проблемах бежать и просить защиты. Даже если эту защиту предлагает друг и человек, которого я уважаю. Это вопрос моего собственного достоинства, как бы смешно это ни звучало из уст человека, занимавшегося тем, чем он занимался последние три года.

Александр кивнул, не замешкавшись ни на секунду, будто именно такого ответа он и ожидал:

– Я понимаю, Лександр. Но прошу основательно подумать. Не сейчас, так потом, если твоих текущих возможностей вдруг окажется недостаточно. В конце концов, в будущем мы всё равно будем работать вместе, – он особенно выделил последние слова. – Так почему бы не начать выстраивать процессы уже сейчас?

Я задумался на секунду. «Работать вместе» – это не «служить». Это совсем другого уровня предложение, а значит и ответить на него тем же «не хочу» – значит рисковать обидеть наследника Империи.

– Я всё обдумаю, Александр. Просто дай мне немного времени. Действительно немного, – чуть склонил голову я, глядя за тем, как к нам вновь приблизилась Виктория, каким-то образом ощутившая финал щекотливого разговора.

– Господин Лазарь, а где, всё-таки, ваши жетоны? – бросила девушка, демонстративно звякнув своей лентой. – Саша уже почти разорил организаторов, а вы, я смотрю, просто гуляете?..

– Всего лишь осматривался, – я развёл руками, с благодарностью поддержав смену темы. – И общался с интересными людьми. Честно говоря, на фоне нужных знакомств жетоны… несколько меркнут.

– Вас не интересует рейтинг и бонусы, на которые их можно потратить? – Брюнетка вздела бровь, пока Александр хранил молчание, переводя взгляд с неё на меня и явно пытаясь понять, где собака зарыта, и почему его кузина вдруг сменила гнев на милость в отношении не в меру скромного меня. – В стенах академии все студенты равны, так или иначе. Но такую приятную мелочь, как чай и кофе в комнату по утрам, право занимать комнаты отдыха в центральном крыле, или даже возможность запросить литературу с курсов выше в индивидуальном порядке они получить позволяют. И требуют совсем немногого, если кандидат обладает достаточным уровнем способностей. А вы им обладаете...

Я краем глаза следил за Александром, понимая, что Виктория таким незамысловатым образом давала ему время на размышления, что многое говорило об их сработанности.

И принцу многого было не нужно – хватило этой «выигранной» кузиной минуты.

– А ещё, – наконец подал голос Александр, – жетоны с нами до конца обучения. Ими будут награждать и после, а Фестиваль – всего лишь первая ласточка. По крайней мере, мы с Викторией намерены набрать как можно жетонов, нигде особо не задерживаясь, так что…

Я кивнул, уловив намёк и улыбнувшись одними уголками губ:

– Тогда и мне стоит поторопиться, покуда вы не забрали себе всю «валюту».

– Бесспорно, – согласился принц, поправляя очки. – Фестиваль не вечен, а соревнования с лучшими наградами конечны. Удачи, Лександр.

– И вам удачи, Александр, леди Виктория.

«Мотивы принца ясны предельно, но резкая смена подхода и двусмысленность его слов вызывают определённые опасения. Если однажды он предложит что-то подобное прямо, поставив ультиматум… будет неприятно».

Я проводил этот эксцентричный дуэт взглядом, развернулся – и двинулся к ближайшему полигону, где проводились соревнования по материализации сложных конструкций.

От кофе в комнате поутру я отказываться не собирался, да и доступ к книжкам на курс-другой старше открывал определённые перспективы, если соответствующим образом подступиться к теме.

«Поэтому придётся немного пограбить молодёжь, навязывая им соревнование без шансов на победу. Их победу» – подумал я, ещё даже не предполагая, какой фортель выбросит мой разум в течение пары часов.