Читать книгу "ЛЕКС. Книга II"

– Эта женщина не оставляет мне выбора, – произнёс блондин страдальческим тоном, демонстративно насадив кусок пирога на вилку. – Сегодня после обеда я нашёл у себя на столе записку. Приглашение на чай. И где нашёл? В собственной комнате! Запертой!

– А от кого записка-то? – ехидно уточнила Лиза, блестящие глаза которой с головой выдавали её осведомлённость.

– Мариэллы Озмунд, будь она неладна, – простонал Виктор. – Она пишет, что «надеется на продолжение нашей увлекательной беседы». Какой беседы?! Я сделал три комплимента, спросил про погоду и третий этап, а после сбежал!

– Три комплимента – это практически предложение руки и сердца, дорогой кузен, – совершенно спокойно заметила Эльза, разделывая ножом кусочек курицы в сливочном соусе. – По меркам герцогских дочерей, конечно же.

– Ц-ц-ц. Тебе-то откуда знать? – возмутился парень, подняв взгляд.

– Потому что я тоже герцогская дочь. Ну, почти. Плюс-минус несколько ступеней по иерархии…

Виктор обречённо откинулся на стену, спрятав лицо в руках:

– Хоть ты не издевайся, дорогая кузина, а? Я правда не знаю, как ещё отказать, не усугубив ситуацию…

– А зачем отказывать? – Громов подался вперёд. – Соглашайся, да шагай вперёд и с песней, Вик. Сам посуди: что ей от тебя надо пока совершенно неясно. Может, она вообще хочет тебя проучить? Тогда ты просто дашь ей то, что она хочет, и все будут жить счастливо.

– Или умрут в один день, – вздохнул Шталь театрально.

– Пф-ф, – Эльза фыркнула. – Больно ты нужен дочери целого герцога, Вик, чтобы с тобой в один день умирать. Чего тебе стоит ещё немного полицедейничать? Ты и так полжизни только и делаешь, что притворяешься. Никто не заметит подставы…

– Фи, «подставы»? Что за вульгарные словечки? – Виктор ужаснулся демонстративно. – Лекс, это ты так дурно влияешь на мою дражайшую родственницу?

– А что сразу Лекс-то? – я поднял голову, оторвавшись от супницы. – Я вообще самый благородный, честный и воспитанный человек в этой академии. Выше меня только, может, Его Высочество. И Эльза, – торопливо добавил я, почувствовав фантомную боль в рёбрах.

– То-то же, – отозвалась рыжеволосая аристократка, поправив блузку. – И вообще, Виктор Шталь, ты уже не маленький. Наделал делов – будь добр держать ответ как мужчина.

– И ты, Брут…

В процессе истребления продуктов Громов как-то между делом упомянул о том, что Белль Сориар предложила ему присоединиться к клубу «точных конструкций», который организовал её родственник при поддержке аж двух наставников.

И этого оказалось достаточно, чтобы фокус с еды вновь сместился на ранее вялотекущий разговор:

– Это что-то вроде моделирования, но с акцентом на воплощении механизмов и электроники, – пояснил он. – Ну, функциональный калькулятор из ничего и всякое такое.

– Звучит интересно, – не удержался я, сменив суп на чашечку салата. – Такое вполне может пригодиться. А как далеко они заходят знаешь?

– Не-а, – Дима покачал головой. – Схожу, погляжу, чего покажут. Если всё ограничивается чем-то примитивным, то откажусь, пожалуй…

– Смотри, чтобы Белль не завербовала тебя в свой фан-клуб, – усмехнулась Лиза, многозначительно поиграв бровями.

Громов поперхнулся чаем:

– Какой ещё фан-клуб?

– Имени светлого лика Белль Сориар, конечно же, – с готовностью пояснила брюнетка. – Неспроста она провожает тебя взглядом каждый раз, как видит. Небось, уже наметила всё по пунктам. А у таких всё просто: вижу цель – не вижу препятствий…

– Она просто интересуется военным направлением, – буркнул парень, опустив взгляд в тарелку.

– Угу, интересуется, – Лиза улыбнулась, отложила столовые приборы и перевела взгляд на меня. – А ты что молчишь, Лекс? Как твоя рука?

– В норме, – я пожал плечами. – Эльза подтвердила, что всё заживает своим чередом. И если я не буду делать глупостей, то, может быть, даже доживу до выпуска…

– Если ты будешь говорить всякие глупости, – Шталь наклонилась ко мне, прищурившись, – то ты и так до него не доживёшь, Лазарь.

Лиза хихикнула, но комментировать не стала. Воздержались и парни: Виктор традиционно изобразил из себя мебель, а Громов явно не горел желанием подставляться под удар сразу двух скорых на расправу язв – родной и не совсем.

– Значит, всё хорошо? – Лиза, закономерно, не «сменила цель». – Тогда почему ты не записался ни в один клуб? И вообще молчишь, как рыба, не обсуждаешь почти?

– Потому что я присматриваюсь, – я промокнул губы салфеткой. – Мне пока хватает базовой программы. И… есть кое-какие планы помимо клубов.

– Таи-и-инственные планы, – протянул Виктор, прищурившись. – Это звучит как начало какой-нибудь интриги. Лишь бы не интриж… КХМ!

От меня не укрылось стремительное движение одной изящной ножки под столом, доставившей Виктору несколько неприятных секунд. Он поморщился, с обидой глянув на кузину, и сменил тему:

– Ладно уж. Раз речь зашла о серьёзных делах… все слышали про ноту от Федерации?

Я поднял взгляд. Дима и Лиза напряглись, а Эльза прищурилась.

– Ответная нота, – уточнил брюнет. – Пришла накануне. Федерация Независимых Городов в очередной раз отрицает причастность к теракту и, ха, призывает нас «пересмотреть внутреннюю политику в отношении народных масс». Мол, смягчите свои законы, мерзкие угнетатели, и мы сможем начать диалог…

– Они совсем страх потеряли, – процедила Лиза, до белизны сжав кулаки. – После того, что случилось, они ещё смеют диктовать нам, как жить?

– Нота составлена дипломатично, – возразил Громов. – Никаких прямых угроз. Но сам факт – это уже звоночек. Они считают, что после терактов мы ослаблены.

– Ну или хотят проверить, действительно ли мы ослаблены и поддадимся, – веско заметил Виктор. – Я слышал, что вокруг наших границ особенно неспокойно. Федерация – только один сосед из десятка тех, кто упрямо точит на нас зуб.

Эльза, до этого молчавшая, отставила в сторону бокал с пуншем.

– Империя сейчас на пике силы, – произнесла она уверенно. – Никакие «независимые города» не могут и не должны нам указывать. Я не знаю, каким слепцом надо быть, чтобы смотреть на нас – и видеть какую-то там слабость.

Говорила девушка чётко, с ноткой искренней высокомерной убеждённости, впитанной с молоком матери. Дочь барона выросла в твёрдой уверенности, что Империя – это лучшая форма правления из возможных, а мягкость к черни – непозволительное проявление слабости.

А Виктор тем временем перевёл взгляд на меня.

– А ты что думаешь, Лекс? Какова позиция Лазарей по… ну, всей этой ситуации?

Я на мгновение замешкался, перебирая в голове варианты ответа.

Что я знал о позиции Лазарей? Почти ничего. Во время семейного ужина отец дал кое-какие намёки и предостережения, но всё это касалось внутренних конфликтов. Лазари были промышленниками, которые с самого своего становления в политику лезли ровно настолько, насколько это требовалось для защиты рода.

«Такова известная мне доктрина нашей фамилии. И я даже не знаю, что должно произойти, чтобы это изменилось».

– Делами рода я интересуюсь постольку-поскольку, – произнёс я наконец. – Три года в отрыве от полезных дел сказываются. Поэтому не могу сказать ничего конкретного.

– А от себя? – Виктор продолжил настаивать.

Я же откинулся на стену, тщательно взвешивая пляшущие на языке слова.

– От себя… я считаю, что в тяжёлые времена прогибаться под инициативы извне опасно. Сначала нужно дождаться, пока всё успокоится. Теракт внутри страны, напряжённость на границах – факторы, провоцирующие принятие неверных решений. Вот когда стабилизируем обстановку и поймём, кто реально за этими нападениями стоял – тогда и можно будет рассмотреть эти, кхм, «ноты». Но не раньше.

Я говорил намеренно обтекаемо, и, кажется, это сработало. Мои слова прозвучали достаточно консервативно для аристократического ума: никто не уловил в них ни критики Империи, ни сомнений в текущем курсе. Лишь благоразумный призыв к сдержанности, с которым я совершенно не покривил душой.

– Золотые слова, – кивнул блондин, улыбнувшись. – Я примерно того же мнения. Сначала главное, а мелочи можно на потом оставить.

– Ладно, политика – политикой, но такими темпами мы просидим тут до полуночи, – Эльза поднялась первой. – Лично мне завтра к восьми вставать. И некоторым здесь, – она выразительно посмотрела на меня, – тоже. Леди Корнель хотела лично осмотреть твою рану, Лекс. Я могу попросить тебя о таком одолжении?..

И снова Эльза впопыхах изменила ультимативности своих слов.

– Не вижу в этом ни малейшей проблемы. Друзья, – я встал, поправив пиджак и взяв в руки подносы, свой и Эльзы. – Спасибо за содержательную беседу, но нам и правда пора уже расходиться. Я хотел ещё кое-что перед сном прочесть…

На такой ноте мы и разошлись.

Я, как и до этого, проводил Эльзу до общежития, после чего сделал крюк и через центральную, а не «общажную» библиотеку вернулся в комнату.

Последняя встретила меня тишиной и мягким светом настольной лампы, которую я забыл выключить. Я разделся, принял душ, накинул «домашнюю» рубаху со свободными штанами, поправил повязку и, вооружившись планшетом, устроился за столом.

Но мысли, как ныне бывало очень уж часто, – гормоны, что ли? – упрямо текли не в ту степь.

Виктория своей сегодняшней растерянностью и сдержанностью напомнила мне не абы кого, а некоторых моих учеников из той, прошлой жизни. Талантливых, но гордых и не умеющих просить о помощи. Которые после первой же серьёзной неудачи замыкались в себе, видя во всём мире врагов.

Для Альтаира, Сайруса наречённого решение таких проблем было обыденностью – мало какие юные маги миновали эту стадию своего становления… или мне неизменно попадались вот такие, тяжёлые случаи.

Важно другое: эта встреча с Затворницкой, «урок» для Алисии в поезде, грядущие лекции для простолюдинов… всё это было тратой времени с точки зрения логики, но воспринималось мной не иначе как мостик между тем, кем я был когда-то, и кем я становился теперь.

«Старый багаж, который я, казалось бы, бросил по ту сторону реки, вдруг нагнал меня и впечатался ручкой точно под коленную чашечку. Что это, если не намёк мироздания? А намёки нужно уметь понимать, иначе всё может закончиться очень дурно».

Я хмыкнул этим своим мыслям, и потянулся к браслету. Перед сном снял академический, убрал в полку стола – и надел свой, подаренный отцом. Материализовал несколько капель металла, покружив ими в воздухе. Развеял эти техники и взял в руки телефон, отправив одно-единственное сообщение:

«Спокойной ночи, Эльза».

Ответ пришёл почти сразу:

«Спокойной ночи, Лекс. Не засиживайся допоздна».

– Пф-ф, – я фыркнул, отложив телефон и погасив лампу. Откинулся на прохладную подушку, шумно выдохнув. И закрыл глаза.

«Всё – завтра. Важные решения не принимаются на ночь глядя, так или иначе».

И всему миру снова придётся подождать.

Глава 5. Тени прошлых лет + Интерлюдия 1.

– Ты сегодня рано, – я махнул рукой Виктору, каменным изваянием застывшему у доски с расписанием.

«Бледный, однако».

– Почти не спал, – буркнул блондин в ответ, массируя виски. – Эта надоедливая женщина мне уже снится. Буквально.

– Мариэлла? – мы поравнялись, двинувшись к выходу из холла.

– Нет, блин, комендантша! Конечно, Мариэлла, – он трагически, не скрывая своего актёрского таланта, вздохнул. – Я начинаю думать, что единственный способ от неё избавиться – это, действительно, дать ей то, чего она хочет. Чем бы это ни было…

– Так и есть, друг мой, так оно и есть, – я хмыкнул, похлопав его по плечу. – Видишь же, что просто не будет. И, как и говорил Дима, вряд ли дочь герцога на тебя нацелилась всерьёз. Может, она только и делает, что ходит вокруг и хихикает, наблюдая за тем, как ты мечешься?

– Хотелось бы верить, Лекс. А то этот невинный флирт и «секретное знание» могут слишком дорого мне обойтись, – он сокрушённо покачал головой.

Дальше мы покинули холл и, болтая обо всём подряд, двинулись в сторону центрального корпуса – первая на сегодня пара снова была там. И хоть формально я общался с Виктором по пути, это не мешало мне размышлять о делах своих скорбных.

Кризенфорты.

Вчера вечером я пытался понять, что за отъевшиеся на безлимитных белках и углеводах блондины так недобро на меня смотрели… и наткнулся на эту фамилию в списках Первой Сотни.

Заметил знакомые черты на портрете их главы, проверил фото в сети – и вуаля.

Астрид и Ян Кризенфорты, – близнецы из враждебной Лазарям семьи, – на моём потоке.

«Бинго, что б их прокляло и не сразу отпустило».

Тогда, за столом в «Золотом Фазане», отец назвал несколько фамилий, с которыми стоило быть настороже. И Кризенфорты возглавляли список. Отпрыски графского рода, по влиянию сопоставимого с Лазарями. Наши конкуренты на поприще производства катализаторов, пусть и с интересами, лежащими в военном направлении.

«Они – наши «враги», а не просто бизнесмены из той же сферы. Финансовые столкновения и попытки подвинуть друг друга, со слов отца, происходят регулярно. И о затишье никто даже не думает» – мысленно вздохнул я. – «И самое неприятное тут то, что Кризенфорты славятся тем, что они не рубят с плеча. Они – промышленники. Их сила заключается в связях и интригах, которым я пока мало что могу противопоставить просто по факту отсутствия необходимых знаний и контактов среди аристократии. Паршиво? Даже очень. Было бы проще, попытайся они мне набить морду… Но имеем то, что имеем».

Здравый смысл подсказывал, что мне нужно просто держаться от них подальше, во избежание. А вот чуйка считала подобный исход чем-то невозможным, и в таких вопросах я ей был склонен доверять.

«Если они – наши противники, то почему поглядывают на меня так, словно я им лично что-то сделал? В публичной плоскости Лександр с ними не пересекался, иначе я бы нашёл соответствующие статьи. Обида, нанесённая наедине? Или им дали отмашку старшие родичи, и внимание это продиктовано тем, что они во мне видят цель?».

Я пересёкся взглядами с Яном Кризенфортом, расположившимся на пару рядов ниже. Аудитория, в которой должна была пройти пара по истории, оказалась той же, что и вчера, но теперь я со своими заклятыми друзьями сидел «вровень» – на одном ряду, но по разные его стороны.

И внимание этих блондинов то и дело перетекало на меня, суля скорые проблемы.

Чаще всего на меня смотрела Астрид Кризенфорт – высокая, статная, фигуристая блондинка скандинавской внешности. И взгляд её был не заинтересованным и не оценивающим, а, скорее, тяжёлым.

Как будто она смотрела сквозь меня, да только за спиной моей стена находилась.

Ян – другое дело. Он демонстративно меня игнорировал, старательно не глядя в мою сторону. И это настораживало как бы не сильнее – очень уж внушительным парнем он казался. Выше меня и, вероятно, выше Александра. Шире в плечах. С лицом, будто бы топором вырубленным из камня, и с угрожающей синевой в глазах.

«Пока просто наблюдаю», – напомнил я себе. – «Пока они не дали повода – ты сам не лезешь, Лександр Лазарь».

А лекция всё тянулась. Профессор Бран, сухой и желчный старик, помешанный на истории Первой Империи, медленно и монотонно пережёвывал первые главы учебника, вызывая зевоту даже у полнящихся энтузиазмом простолюдинов.

Студенты вокруг шептались, кто-то рисовал в тетрадях, кто-то спал, кто-то готовился к другим предметам. Я же честно и до самого конца вникал в материал, потому как именно история была моей слабой стороной.

Конспект ширился, и в какой-то момент я начал переносить на бумагу содержимое второй и третьей глав учебника. И продолжал до тех пор, пока профессор нас не отпустил – минута в минуту, прервавшись на половине зачитываемого им абзаца.

«Итак, что же вы будете делать, дорогие мои?» – я удерживал на периферии зрения обоих Кризенфортов.

Ян поднялся первым, поправив ремень и сопроводив сестру к выходу, да там и оставшись в ожидании. Студенты покидали аудиторию, а я всё сидел. Профессор собрал свои бумаги и планшет, а я продолжал заседать на месте, ковыряясь в конспекте.

И только когда Ян, не выдержав, сам двинулся ко мне, отмахнувшись от попытки родственницы его удержать, стало очевидно: конфронтации быть.

Он остановился в проходе между рядами, перекрыв единственный путь к выходу. Широкие плечи, расправленные так, чтобы казаться ещё больше. Взгляд – прямой, цепкий, наглый и предвкушающий.

А вот Астрид замерла у двери, прижав к груди планшет и явно не собираясь вмешиваться.

– Господин Лазарь, – звучный, басистый голос Яна прозвучал громко и с расчётом на невольных зрителей. Не все студенты успели покинуть аудиторию, а кое-кто даже обернулся. – Я смотрю, ваш род наконец-то нашёл доказательство тому, что всякий брак можно исправить…

Я демонстративно вздохнул, медленно закрыл тетрадь и неспешно, даже лениво, – было у кого подучиться, – поднялся. Посмотрел на Яна сверху вниз – он был выше сам по себе, да только места для слушателей в аудитории были приподняты над проходами между рядов.

«Мелочь, но дьявол кроется в деталях».

– Господин Кризенфорт, – произнёс я с интонацией, которая когда-то заставляла бледнеть аристократов куда солиднее этого юнца. Ледяная но доброжелательная вежливость – редкий и рабочий коктейль. – Я искренне ценю ваше внимание к делам моего рода. Отрадно знать, что даже наши прямые конкуренты на рынке катализаторов так пристально следят за успехами Лазарей. Это, бесспорно, делает вам честь.

Я выдержал небольшую паузу, сунув тетрадь в сумку. Чуть наклонил голову:

– Но ваше ко мне внимание чрезмерно. А теперь прошу меня извинить, на следующее занятие я предпочту не опаздывать.

Шаг вперёд – и Яну пришлось посторониться, избегая столкновения. Он отступил всего на шаг, но я смог спокойно пройти мимо.

– Ты ещё пожалеешь, Лазарь, – тихо процедил он мне в спину.

Я же спустился вниз, к дверям, туда, где всё ещё стояла хмурая, как осенняя туча, Астрид. Наши взгляды на секунду встретились, и я снова заметил то же самое, что ощущал ранее, на этой и предыдущих лекциях. Не просто презрение, а что-то, затаившееся намного глубже. Сожаление? Ненависть? Нет.

«Обида. Застарелая. И почему я не удивлён?».

Я неглубоко ей кивнул, вежливо улыбнувшись, – всё ещё надеясь на то, что всё хотя бы на пятьдесят процентов удастся свести в нейтралитет, – и прошёл мимо. И прежде, чем я свернул к лестнице, за спиной послышались торопливые шаги – блондинка направилась к брату, и даже начала ему что-то выговаривать.

Но слов было не разобрать, и я, не сбавляя шагу, достал смартфон и поспешил покинуть этаж.

Контактная книга, порядком располневшая за эти две недели, послушно выдала нужного человека.

«Родерик, мне нужно твоё видение относительно рода Кризенфортов. Конкретнее – по Астрид и Яну, близнецам. Оказались на моём потоке. Максимально общий взгляд со стороны на случай, если я что-то упускаю из виду. Заранее благодарю, это важно».

Сообщение ушло получателю, а я вернул смартфон в карман. Впереди было ещё три пары, и я надеялся на то, что у Императорского гвардейца и наследника Лазарей найдётся время на то, чтобы сегодня мне ответить.

[Интерлюдия 1].

Астрид Кризенфорт подошла к брату не сразу.

Сперва она дождалась, пока стихнут шаги последних зевак, после чего материализовала тяжёлый засов, заперев тяжёлую дверь аудитории. Только после этого девушка позволила себе заговорить – тихо и сухо, с недовольным звоном, эхом отдающемся в воздухе.

– Ян, – она вскинула подбородок. – Объясни мне, что это было.

Парень стоял, прислонившись плечом к стене, скрестив руки на груди и глядя в пол перед собой. Его пальцы, сжимающие собственные предплечья, побелели от напряжения, а в синеве глаз плескалась чернота грядущего шторма.

– Ты и сама видела, Асти, – буркнул он спустя пару секунд.

– Я видела лишь, как ты, наследник нашей фамилии, чуть было не устроил публичный спектакль ради одной-единственной колкости. И даже ответа на самую очевидную его реакцию не предусмотрел! И что в итоге? – Астрид шагнула ближе, цедя каждое слово. – Он тебя выставил идиотом, Ян. Вежливо и спокойно. Ты этого добивался?

– Я добивался хоть чего-то! – Ян отпрянул от стены, развернувшись к сестре. В его голосе зазвучало то, что он старательно сдерживал на людях: обида с яростью пополам. – Три года, Астрид! Три года мы делали вид, что ничего не произошло. Что всё в порядке. Что ты не осталась с неясным будущим из-за никчёмного пьяницы, который…

– Ян…

– … который даже не пьяница! – Кризенфорт не дал себя перебить. – Мы все, Асти, все поверили в эту сказку! В то, что талантливый отпрыск, подающий большие надежды, вдруг взял и спился за год! И именно тогда, когда наши семьи почти ударили по рукам! А теперь он стоит перед Императором, обменивается любезностями с наследным принцем, вылетает из рейтинга потому, что он, сука, слишком хорош, а на нас смотрит так, как будто мы – пустое место!

Он вдохнул глубоко и рвано, отчаянно пытаясь удержать себя в руках хотя бы потому, что срываться на и без того пострадавшей сестре он не хотел.

– Это была подстава, Асти. Лазари просто не хотели этого союза, устроив фарс. Вместо того, чтобы отказать прямо, они вынудили нас самих разорвать договорённости. И у них получилось, – Ян шумно выдохнул носом. – Получилось обставить всё так, словно мы сами виноваты во всём.

– Ты не знаешь этого наверняка, – наконец произнесла девушка спустя несколько секунд.

– Я? Я – знаю. Знаю потому, что Лазарь сегодня даже бровью не повёл, столкнувшись с нами. И он совсем не похож на человека, который три года кряду прозябал на дне и заливал какие-то свои проблемы алкоголем, таская в дом знатных шлюх, – блондин отвёл взгляд, вновь подперев плечом стену. – Зато он похож на того, кто прекрасно знал, что делает. И сейчас он изображает из себя святого. «Всё замечательно, если сделать вид, что ничего не было» – его нынешний девиз.

– Это всё равно уже ничего не изменит, Ян, – голос Астрид стал ещё тише и ещё равнодушнее. – Что бы ты ни сделал, время назад не отмотаешь.

– Я просто хочу, чтобы он признал всё. Хочу увидеть в его глазах хотя бы тень вины. Потому что то, что они сделали… это уже не политика, Асти. Это подлость. А за подлость нужно отвечать, – Ян неопределённо дёрнул головой, подняв взгляд в потолок. – Мы были с ними честны. Наш дед выступил инициатором этого союза, доказав серьёзность намерений Кризенфортов самым решительным образом. Лазари могли отказаться. Могли, но не сделали этого, предпочтя ударить таким вот образом…

В аудитории повисла вязкая тишина, разорвать которую, казалось, не могло ничто.

– Ты думаешь, я этого всего не понимаю? – Астрид вздохнула, подойдя к брату. – Думаешь, мне легко? Но то, что ты сделал сейчас – это не ответ. Это то, чего они, возможно, и добивались. Выбить нас из равновесия. Заставить ошибаться. Но Кризенфорты так не действуют.

– А как тогда мы действуем? – лицо парня исказила горькая, злая усмешка. – Бьём интригами и подковёрной вознёй, как наставлял отец? Но я не хочу ждать, Астрид. Потому что чем дольше мы просидим вот так, пытаясь отмыть лицо от грязи, которой нас окатили, тем крепче станет его положение.

Астрид долго смотрела на брата, прежде чем устало выдохнуть:

– Всё, чего я прошу, Ян, – она поймала его взгляд. – В следующий раз думай головой, а не сердцем. Мы не можем ошибиться снова. Ты не можешь ошибиться, наследник.

Ян ничего не ответил. Просто зажмурился на пару секунд, взял сестру под локоток и двинулся на выход, мимолётным движением отперев засов – ему не нужно было даже создавать металл, который и без того везде был с ним.

***

Я медленно отложил телефон, чувствуя, как в висках начинает пульсировать знакомая, тупая боль – предвестник затяжной мигрени.

– С каждым днём шлейф твоего прошлого, Лазарь, грозит меня доконать со всё большим шансом, – прошептал я себе под нос, задёрнув шторы поплотнее и опустившись обратно в кресло. Закрыл глаза, откинувшись на спинку.

Родерик ответил не сразу. Очень не сразу. Прошёл весь день, и я уже сидел в своей комнате, когда он наконец освободился от службы и прислал целое полотно текста – развёрнутого, структурированного, по-военному чёткого.

И чем дальше я заходил в прочтении этого «письма», тем менее приятным становился вечер.

Суть сводилась к тому, что три года назад, ещё до того, как Лександр Лазарь пустился во все тяжкие, Альберт Лазарь вёл с Кризенфортами переговоры о заключении соглашения о намерениях.

О предварительной помолвке Лександра с одной стороны, и Астрид – с другой.

Это должен был быть масштабный союз, подобные которому заключаются раз в десятилетие – не было принято в Империи объединять активы фамилий. А тут гражданское производство Лазарей и военные контракты Кризенфортов имели все шансы органично дополнить друг друга, ведь впервые за годы активная фаза противостояния этих фамилий чуть поутихла, открыв дорогу для переговоров.

Прекращение торговой войны, выход на новые рынки, укрепление позиций в Первой Сотне – это буквально был политический брак, о котором мечтает любой расчётливый глава семьи.

«И который Лександр благополучно и с полной самоотдачей пустил под откос», – я открыл глаза, уставившись в потолок.

Когда мой «предшественник» начал свой путь на дно, Кризенфорты не стали сразу же рвать все договорённости. Они сначала терпели, потом – предложили сменить «жениха» на другого сына Альберта, но получили отказ.

Итогом стал разрыв соглашений с довольно унизительными формулировками – по сути, пощёчиной, демонстрирующей отношение Кризенфортов к такому «жениху». На публику никто скандал не выносил, ведь всё оставалось в рамках устных, предварительных договорённостей.

«Но это не значит, что по итогу никто не пострадал от отсутствия официальных договоров».

Для Астрид Кризенфорт срыв помолвки стал катастрофой. На момент финала этой эпопеи ей было пятнадцать – возраст, в котором каждая вторая аристократка уже год как помолвлена, а оставшиеся «одиночки» – это или те, кому договорной брак не сулил ничего хорошего, или те, чьи родители имели возможность и желание дать дочери выбор в зрелом возрасте.

Так или иначе, но дед Астрид сделал ставку на партию с Лазарями. А когда соглашение оказалось разорвано, самые перспективные кандидаты среди прочих уже были прибраны к рукам кем-то ещё.

Астрид осталась с кругом потенциальных женихов низкого пошиба, а шансы девушки на равноценный брак резко упали. Не по её вине, а из-за взрослых и, конечно же, из-за Лександра Лазаря, который едва ли принимал какие-то там предварительные соглашения всерьёз.

Я отложил в сторону смартфон, цокнув языком. Встал, прошёлся по комнате. Раздражение и злость поднимались откуда-то извне, распирая грудь.

В голове крутилась только одна мысль: меня снова заставляют расплачиваться за то, чего лично я не делал. И ладно бы расплачивался только я, но ведь и эта девчушка оказалась у обочины жизни ещё три года назад. Её жизнь пошла под откос из-за человека, которого больше не существует.

«И не объяснишься же никак. «Простите, прежний владелец этого тела был идиотом и помер, теперь я за него, давайте жить дружно»? Это даже в утрированном виде не звучит. Проклятье…».

Я горько усмехнулся, оперевшись обеими руками на подоконник и просунув голову между штор. Улица, качающаяся вслед порывам ветра листва, отсветы от уличных фонарей, работающих на керосине – всё это успокаивало, но по эффективности приравнивалось к ковшику воды, выплеснутой в лесной пожар.

«Кризенфорты не отступятся. Ян – наследник, в своей ярости прямой и простой, как топор. Очевидно, что он слишком сильно любит сестру, и жаждет отмщения. Это плюс – по понятным причинам открытая конфронтация для меня предпочтительнее интриг, даже «детских». А вот Астрид… Если я выдержу напор её брата, то она может вспыхнуть и вступить в конфронтацию. Вот только чего ждать от хладнокровной, оскорблённой «мной» девушки, выросшей в семье влиятельных интриганов?».

Я потёр переносицу, шумно выдохнув. Приоткрыл окно, но почти сразу мотнул головой – не то. Захотелось выйти на свежий воздух, проветриться и как следует всё обдумать.

И мой выбор лёг на привычный маршрут через парк – мимо старой статуи ангела, которая мне уже была как родная.

Парк встретил меня тихой прохладой. Никто уже не суетился и не носился из одного крыла академии в другое, а самые громкие звуки издавали беснующиеся в кронах деревьев птицы да белки, наконец-то дождавшиеся, пока двуногие лысые обезьяны перестанут их беспокоить.

Я размеренно шагал по мощёной дорожке, планомерно выдавливая прилипчивые мысли о Кризенфортах неизбежным, единственно верным сейчас смирением. Всё, что было можно сделать на этом этапе, я уже сделал – узнал предысторию, оценил угрозу и наметил линию своего дальнейшего поведения.

«Всё остальное – дело времени».

Очередной поворот, и из теней вырастает статуя ангела. И не только она.

«У неё что, ночное дежурство на каждой лавочке в парке?».

Виктория сидела, как и вчера – поджав под себя ноги и сбросив туфли. В руках девушка сосредоточенно крутила что-то маленькое, блестящее в свете фонарей, и совершенно не обращала на меня внимания.

«Слишком сконцентрирована» – подумал я перед тем, как двинуться дальше.

А Виктория тем временем закончила с, по всей видимости, кулоном, убрав его в сумочку. Закрыла её, отвернулась, замерла на несколько секунд… и дёрнулась, раздражённо цыкнув.

В её руках материализовался новый кулон, который она принялась кропотливо дорабатывать до нужных кондиций.

И только тогда она меня, наконец, заметила.

– Добрый вечер, господин Лазарь, – сказано это было без враждебности, но и без особой теплоты.

– Леди Виктория, – я остановился в паре шагов, как и тогда. – Не помешаю?

– Вы уже помешали, – она прищурилась едва заметно. – Но садитесь. Всё равно у меня пока ничего не выходит. Нет прогресса.

Я опустился на противоположный край скамьи, кивнув на сумочку, лежащую рядом с ней:

– Нестабильность при контакте с другими предметами?

– Именно, – девушка кивнула. – Стоит убрать кулон куда-то, где его не видно, как он теряет форму. Это… напрягает, потому что упражнения на слепую материализацию я успешно проходила ещё пару лет назад. А сейчас стоит только задеть что-то внутри сумки – и всё. Не прерывание, а утрата контроля и распад техники.

Я задумался на пару секунд, сопоставляя известные мне массивы данных о магии воплощения с тем, что удалось узнать об эрикс-искусствах за эти дни.

– Это нормально, – начал я. – Вы взялись за продвинутый этап, пропустив промежуточный.

– Вы ведь сами сказали: «держите при себе, в сумке»?..

– Признаю свою ошибку, – я развёл руками. – Я дал вам конечную цель и то, что займёт девяносто девять процентов времени. Но не объяснил, как до этой цели добраться. Это не ваша вина, это я – плохой наставник.