282 000 книг, 71 000 авторов


Электронная библиотека » Евгений Пчелов » » онлайн чтение - страница 12


  • Текст добавлен: 2 января 2025, 09:40


Текущая страница: 12 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Шрифт:
- 100% +

Герб графа Сперанского


Герб графа Уварова


Граф Петр Андреевич Клейнмихель, как известно, «строил» ту самую железную дорогу, по которой ехали Ваня (в кучерском армячке) и его папаша (в пальто на красной подкладке) из знаменитого стихотворения Некрасова. Однако его первое «строительное дело», осуществленное с невероятным рвением и быстротой, заключалось в перестройке Зимнего дворца после декабрьского пожара 1837 года. Это деяние явилось основанием для его возведения в графское достоинство и отразилось в графском гербе, где во второй, нижней части в лазуревом поле изображен «серебряный Императорский Зимний Дворец». Девиз «Усердие всё превозмогает» вошел в русскую литературу с восклицательным знаком в качестве 84-го афоризма из «Плодов раздумья» Козьмы Пруткова.

Министр народного просвещения граф Сергий (как он всегда подписывался) Семенович Уваров принадлежал к древнему дворянскому роду, происходившему, по преданию, как и род Дениса Давыдова, от мурзы Минчака, выехавшего из Орды в Москву при Василии I (фамилия Уваровых восходит к русскому крестильному имени Уар, Увар). При возведении в графское достоинство герб Уварова не сильно изменился; в него был добавлен девиз «Православие, Самодержавие, Народность». Впервые эти слова появились в циркуляре попечителям учебных округов, разосланном министром после вступления в должность в 1833 году. Впрочем, современники не без оснований полагали, что граф лицемерил: известны слова С. М. Соловьева, утверждавшего, что Уваров придумал эти принципы, будучи безбожником, либералом и «не прочтя в свою жизнь ни одной русской книги». В течение 37 лет Уваров возглавлял Императорскую академию наук, почему ботаник А. А. Бунге назвал в его честь в 1840 году растение вербену уваровией (Uwarowia), а химик Г. И. Гесс – открытый в 1829 году берлинским профессором Г. Розе на Урале зеленого цвета минерал уваровитом.


Герб графа Лорис-Меликова


Армянское происхождение Михаила Тариеловича Лорис-Меликова воплотилось в графском гербе (пожалован в 1880 году). В первой и четвертой зеленых частях щита изображен золотой лев, «обремененный червленым Армянским крестом и держащий в правой лапе серебряную опрокинутую стрелу, а в левой, серебряный же лук». Это родовой герб Лорис-Меликовых, утвержденный раньше графского – в 1864 году. Восходит он к средневековому гербу Армянского (Киликийского) царства – красному льву с золотым крестом на груди, который широко представлен в западноевропейских гербовниках (подобный герб входит и в современный государственный герб Армении). Лорис-Меликов получил графский титул за участие в Русско-турецкой войне 1877–1878 годов на Кавказском фронте, и другие элементы его герба свидетельствуют о военных заслугах: Георгиевские знамена в качестве клейнодов и девиз «С боя за братьев по Христу».


Герб графа Сольского


Отец Дмитрия Мартыновича Сольского был известным врачом (он даже упомянут в «Левше» Лескова под именем доктора Мартын-Сольского, которого приглашают к больному мастеру). Поэтому в гербе его сына в золотой главе щита помещена черная змея (с червлеными глазами и языком) – традиционный медицинский символ. В самом лазуревом щите – золотое с лицом солнце. Это гласная фигура, указывающая на фамилию (sol на латыни). В графском гербе в щит были добавлены государственный двуглавый орел с вензелем Николая II на груди и польский герб Сас, к которому относились предки Сольского, по семейному преданию, польские шляхтичи. Вдохновляющий девиз графского герба Laboremus («Будем трудиться») ясно указывал на источник почестей.


Герб графа Витте


В гербе графа Сергея Юльевича Витте «в лазуревом щите стоящий на задних лапах золотой лев с червлеными глазами, языком и когтями. Он опирается правою лапою на золотой ликторский пук, а в левой держит серебряную оливковую ветвь». Золотой лев с червлеными языком и когтями в лазуревом поле пришел с герба Нидерландов (Голландии), откуда якобы происходили предки Витте. Как писал сам премьер-министр, предки его отца «были голландцы, приехавшие в балтийские губернии, когда таковые еще принадлежали шведам» (действительно, среди голландских фамилий есть соименные). Как писал выдающийся генеалог С. В. Любимов, «на нижнегерманском наречии witte означает – белый (по-голландски – witte, но в последнем случае, если это слово делается родовым прозванием, то оно требует приставки de)». Однако предки Витте по отцу известны только со второй половины XVIII века в качестве служащих у курляндских герцогов. Ликторский пук, то есть фасции, символизировал защиту интересов государства и деятельность Витте на этом поприще; оливковая ветвь служила символом мира, поскольку графский титул был пожалован Витте за заключение Портсмутского мирного договора 1905 года с Японией. Здесь нужно упомянуть, что в голландском гербе лев держит нечто подобное пучку стрел, только они символизируют семь соединенных провинций.


Герб графа Фредерикса


Граф Владимир Борисович Фредерикс принадлежал к роду банкиров Фридриксов, в 1773 году возведенному в баронское достоинство Российской империи. Иван Юрьевич Фридрикс (1723–1779), то ли голландского, то ли немецкого, то ли шведского происхождения, был придворным банкиром Екатерины II. Он женился на Ирине Захарьевне Христинек, младшей сестре художника Карла Людвига (Логгина Захаровича) Христинека. От этого брака пошли последующие Фридриксы/Фредериксы. Баронский герб Фредериксов был сравнительно простым. В правой части рассеченного щита в золотом поле черное орлиное крыло (часть российского двуглавого орла), а в левой, в зеленом поле – серебряный кадуцей («Меркуриев жезл»), указывающий на коммерческую деятельность семьи. В четверочастном щите графского герба этот герб занимает вторую и третью части. В первой и четвертой – золотая императорская корона в горностаевом поле, что указывает на службу гербовладельца в качестве министра Императорского двора. Центральное место в щите занимает щиток с российским двуглавым орлом и вензелем Николая II на его груди. Щитодержатели – два конногвардейских солдата (Фредерикс служил в лейб-гвардии Конном полку, будучи некоторое время его командиром). Герб украшает яркий рыцарский девиз: «Богу душа, жизнь Царю, честь никому».

Некоторые графские роды получили титул от иностранных государей, и он признавался в Российской империи (для чего требовались доказательства, которые имелись далеко не всегда). Значительная часть таких родов имела польское происхождение, но в России оказывались и аристократы из других стран. Так, графы Кассини (по женской линии их потомком был известный дизайнер одежды Олег Кассини) и графы Санти были итальянцами, хотя когда и от кого именно они получили графское достоинство, неизвестно. Архитектор Бартоломео (Варфоломей Варфоломеевич) Растрелли (1697–1771) в России тоже титуловался графом, но официального признания своего титула от российских государей не имел. Согласно представленным им документам, его отец удостоился графского титула при папском дворе в начале XVIII века. Работавший в Петербурге художник Пьетро Ротари (1707–1762) также именовался графом, получив этот титул до приезда в Россию.

Не смогли представить документов на графское достоинство графы Соллогубы, происходившие из Великого княжества Литовского, ссылаясь на то, что документы утрачены «во время несчастных смут, бывших в Польше и Литве». Тем не менее в 1861 году Александр II дозволил Соллогубам, в их числе писателю Владимиру Александровичу (1813–1882), именоваться графами.

В 1861 году последовало утверждение в графском достоинстве «российской» ветви французских графов де Тулуз-Лотреков, происходивших от тулузских графов времен Средневековья (к французской ветви принадлежал знаменитый художник).

Графы Нессельроде, вестфальского происхождения, удостоились титула от императора Священной Римской империи. Среди тех, кто в XVIII веке получал титул от «Римских цесарей», были графы Головины, Воронцовы, Матвеевы, Матюшкины и др. (не говоря об упоминавшихся выше императорских фаворитах). Графом Королевства Сардинского стал племянник Суворова поэт Дмитрий Иванович Хвостов (1757–1835). К щиту его герба «от Его Величества Сардинского Короля прибавлена серебряная вершина, разрезанная двумя с углов и посредине красного щитка соединенными чертами (т.е. треугольная.– Е. П.), с изображением одной из Маврских голов, вокруг которой надпись: Bellicae in subalpinis virtuti (За храбрость при Альпийских горах)». Голова мавра – геральдический символ Сардинии.


Герб графа Хвостова


Графский титул, сопряженный с красивой иностранной фамилией, создавал определенный аристократический флер, как например, у графов Стенбок-Ферморов. Ферморы происходили из Шотландии и вели родословную чуть не со времен Вильгельма Завоевателя. В лице генерал-аншефа Виллима Виллимовича они получили графское достоинство от императора Франца I в 1758 году. От брака с племянницей другого русского шотландца, графа Якова Вилимовича Брюса, у Виллима Виллимовича родились дети – Сарра Элеонора и Вильгельм Георг. Любители живописи знают их по детским портретам кисти И. Я. Вишнякова. Мальчик со временем стал бригадиром русской армии; на нем род Ферморов в России пресекся. Титул и фамилию унаследовал сын девочки, которая со временем вышла замуж за графа Стенбока, шведского происхождения (титул получен от королевы Христины), натурализовавшегося в Эстляндии. Так возник графский род Стенбок-Ферморов.

В 1835 году за графа Александра Ивановича Стенбок-Фермора (1809–1852) вышла замуж дочь крупнейшего уральского заводчика Алексея Ивановича Яковлева Надежда Александровна (1815–1897), которая унаследовала восемь металлургических предприятий на Урале, пользовалась там известностью и, как пишет видный историк Г. Н. Ульянова, «держала под контролем все до мельчайших деталей». И вот как вспоминает о ней, а вернее о впечатлении, которое произвела на него в детстве ее фамилия, П. П. Бажов:

на этой же части пути (речь идет о приезде десятилетнего мальчика впервые в Екатеринбург.– Е. П.) увидел вывеску: «Продажа металлов… графини Стенбок-Фермор». Мудреную фамилию запомнил со всей цепкостью ребячьей памяти. О графах и графинях мне случалось читать немало интересных книг. Там графы совершали самые удивительные подвиги, а графини с необыкновенными волосами, лицами, глазами страдали, пока графы окончательно не освобождали их. Здесь, оказывается, граф торгует солью, графиня – железом. Соляной граф, да еще с такой фамилией, как Строганов, укладывался в голове, а графиня – никак. Казалось, что она не сумеет торговать ни подковным железом, ни даже обрезками. Отец был этого же мнения.

– Смотри-ка ты, наши все-таки умнее! На бойком месте торгуют, а эта графиня придумала под самым своим заводом лавку поставить. Кто у ней тут купит?

А по приезде в город мальчику приснился удивительный сон:

Видел смыкающимися глазами бесформенный туман, в котором потом явственно вырисовались дорога, встречные обозы, шумная тройка. На обочине дороги, на раскинутых цветных одеялах сидела графиня с распущенными волосами и на маленьких золотовесных весах развешивала железо, а кругом люди смеялись: «Не умеет, не умеет!»

Баронские роды

Пожалование баронского достоинства Российской империи было почти такой же редкостью, как пожалование достоинства княжеского. За всю историю таких случаев начитывалось всего тридцать с небольшим, в основном лицам, получившим известность на коммерческом поприще, хотя и не только. Первым бароном в 1710 году стал дипломат, вице-канцлер Петр Павлович Шафиров (1669–1739). Шафировы имели еврейское происхождение (Шапиро) и когда-то поселились в Смоленске. После присоединения города к России во время войны с Речью Посполитой в 1654 году они сделались русскими подданными и перешли в православие. Отец Шафирова служил переводчиком в Посольском приказе, сын тоже избрал дипломатическую карьеру. В 1723 году Петр Павлович попал под следствие о злоупотреблениях, его лишили титула и чинов и приговорили к смертной казни, которую Петр I заменил ссылкой в Сибирь. Изгнанник, впрочем, отбывал наказание в Нижнем Новгороде, откуда его вернула Екатерина I, возвратившая ему и титул. Шафиров вновь занялся государственной и дипломатической деятельностью. На его внуках род пресекся (одна из внебрачных потомков носила фамилию Фирова), зато дочерей Петр Павлович выгодно выдал замуж, породнившись со старинными родами русской аристократии. Герб Шафирова был гласным: три сапфира, изображенных в щите, указывали на фамилию.

При Петре I баронское достоинство жаловалось еще два раза. В 1721 году за заключение Ништадтского мира, завершившего Северную войну, баронский титул получил А. И. Остерман, а в 1722 году – именитые люди Строгоновы (позже – Строгановы). Оба рода впоследствии стали графскими.

Из последующих российских баронов XVIII века особенно примечателен доктор медицины, лейб-медик и действительный статский советник Томас Димсдейл, которого в России именовали Димсталем (1712–1800). Англичанин по происхождению, он был основоположником оспопрививания (путем вариоляции). В октябре 1768 года Димсдейл успешно осуществил прививку оспы императрице Екатерине II и наследнику престола (позднее он вновь приехал в Петербург, чтобы привить внуков императрицы). За это в 1769 году был удостоен баронского титула, который унаследовали его потомки (по праву первородства), живущие в Англии и сейчас. Димсдейл подарил Екатерине левреток во главе с Сиром Томом Андерсоном (его имя перекликалось с именем доктора), ставшим основателем целой собачьей династии, к которой принадлежала Земира – любимая собачка царицы, запечатленная на картине Боровиковского, где императрица прогуливается в Царскосельском парке. Среди царских подарков, которые англичанин увез на родину, был роскошный сервиз, сохранившийся у потомков Димсдейла практически целым и в той же коробке; недавно Эрмитаж выкупил его для своей коллекции.

При Екатерине баронского титула удостоились генерал-аншеф артиллерии Иван Иванович Меллер, погибший в 1790 году во время Русско-турецкой войны (к его фамилии было прибавлено почетное добавление Закомельский, по названию пожалованного ему владения в Полоцкой губернии), придворные банкиры: уже упоминавшийся Иван Фридрикс и его преемник Ричард Сутерланд, амстердамские банкиры де Смет (Смеет) и некоторые другие, в том числе дипломат, российский резидент при князе-епископе Любекском, посланник в Дрездене Иван Иванович Местмахер (1733–1805, удостоен титула в 1777 году). Его правнучка баронесса Александра Павловна вышла замуж за генерала от инфантерии Виктора Эммануиловича Будде, сын которого унаследовал баронский титул и стал именоваться бароном Местмахером-Будде. Дочь Александры Павловны Наталья Викторовна Будде была женой выдающегося ученого в области электросварки и мостостроения Евгения Оскаровича Патона (1870–1953; его род, возможно, шотландского происхождения) и матерью президента Национальной академии наук Украины Бориса Евгеньевича Патона (1918–2020) – потомка баронов Местмахеров по женской линии.

При Павле I баронский титул получили будущие графы А. А. Аракчеев, А. И. Васильев и И. П. Кутайсов, а в 1800 году в один день сразу три придворных банкира – А. А. Раль, О. П. Вельо (Вельго) и Н. С. Роговиков, владельцы банкирской конторы. Одна дочь Александра Александровича Раля вышла замуж за видного ученого-геодезиста генерала Федора Федоровича Шуберта (сына астронома, академика Ф. И. Шуберта), другая – за писателя Осипа Ивановича Сенковского, третья – за архитектора Александра Павловича Брюллова. Правнучкой Раля по линии Шубертов была Софья Ковалевская, дочь генерал-лейтенанта В. В. Корвин-Круковского и Е. Ф. Шуберт. В гербах баронов второй половины XVIII века фигурой, указывающей на торговую деятельность, был якорь, обвитый дельфином (как в гербе Сутерланда – «в знак того, что он усердием своим старался по коммерции оказывать услуги») или канатом (как в гербах Вельо и Роговикова).

Среди удостоенных такой чести в последующие царствования можно назвать банкира Людвига Ивановича Штиглица (еврейского происхождения, приехавшего в Россию из Германии; его сын барон Александр Людвигович (1814–1884), действительный тайный советник, известен как основатель Центрального училища технического рисования в Петербурге), варшавского банкира Антона-Эдуарда Самуиловича Френкеля, ревельского бургомистра Жана-Шарля (Иоганна-Карла) Жирарда де Сукантона, представителя купеческой фамилии, статского советника Алексея Алексеевича Кусова, польского суконного фабриканта Вильгельма-Фридриха Захерта и др. В 1877 году баронский титул получил санкт-петербургский первой гильдии купец Иоганн-Людвиг (Лев Герасимович) Кноп (1821–1894), крупный текстильный фабрикант, о котором в Петербурге даже сложилась поговорка: «Что ни церковь – то и поп, что ни нумер (постель, казарма, камера…) – то и клоп, что ни фабрика – то Кноп». Некоторые гербы баронов носили гласный характер: у Штиглицев в третьей части щита – в серебряном поле «сидящая на ветви горлица» (фамилия Штиглиц переводится как «щегол»), а у Кнопов в золотой кайме щита помещались червленые кнопки.

Последним бароном в 1898 году стал владелец Варшавского банкирского дома Леопольд-Юлиан Леопольдович Кроненберг (1849–1937), происходивший из еврейской семьи, принявшей протестантизм (его отец был крупным железнодорожным магнатом). Кроненберги (как Штиглицы, Кнопы и др.) активно занимались благотворительностью (широкая общественная деятельность считалась обязательным условием для получения титула). Но не удалось сделаться российскими баронами представителям другой знаменитой коммерческой семьи – Поляковым (в рассказе об этом я опираюсь на исследование В. Гасперович и А. А. Шумкова).


Герб Лазаря Полякова


Поляковы происходили из Могилевской губернии (их фамилия – русифицированная форма еврейской фамилии Поляк), и всероссийскую известность получили три брата – Яков Соломонович (1832–1909), Самуил Соломонович (1837–1888) и Лазарь Соломонович (1842–1914; его внебрачной дочерью считается великая балерина Анна Павлова). Все братья успешно занимались предпринимательской деятельностью, создав целую финансовую и торговую империю, получали звания и чины: Самуил Соломонович достиг чина действительного статского советника, а Яков и Лазарь Соломоновичи – тайного. Поляковы получили дворянство по чинам и утвердили родовой герб: в первой и четвертой лазуревых частях четверочастного щита изображен «золотой лев с червлеными глазами и языком, держащий в лапах три серебряные стрелы», во второй и третьей золотых частях – «червленое крылатое колесо». Лев символизировал израильское колено Иуды, стрелы в его лапе – одну из частей российского герба города Орши Могилевской губернии, откуда происходили Поляковы, а крылатое колесо указывало на строительную железнодорожную деятельность семьи (Поляковы были железнодорожными магнатами). Подобный золотой лев в лазуревом поле, только держащий якорь (символ торговли), присутствовал и в гербе барона Френкеля. Иудейское происхождение Поляковых подчеркивалось «серебряною геометрическою фигурою из двух соединенных треугольников» (в виде шестиконечной звезды), которая обременяла нашлемник. Девиз: «Бог – моя помощь».

Еще в 1870 году «железнодорожный король» Самуил Соломонович предпринял первую попытку получить баронское достоинство, но потерпел неудачу. Второй раз в 1896 году с соответствующим прошением обратился Яков Соломонович, апеллируя к фирману персидского шаха от 1890 года, которым ему был пожалован за торговые и финансовые заслуги баронский титул (Поляковы вели обширную торговлю с Персией, и Яков Соломонович был персидским генеральным консулом в Таганроге). Это пожалование показалось собранию сенатских департаментов странным, и прошение было отклонено, поскольку признано, что «в Персии баронов быть не может» (Поляков настаивал на российском титуле как бы по аналогии с персидским). Наконец, в 1913 году, по-видимому, в связи с 300-летием дома Романовых, Лазарь Соломонович обратился с соответствующей запиской через великую княгиню Елизавету Федоровну, вызвавшуюся помочь. В записке он делал упор на активную благотворительность, и Николай II согласился подписать соответствующий указ, но «прежде выяснить, в каких ведомствах состоят те учреждения, на которые жаловал Тайный Советник Поляков». Увы, результат был отрицательный, и Поляковы остались без чаемого баронского звания. Впрочем, на римском кладбище Верано есть захоронение сына Якова Соломоновича Лазаря Яковлевича (1852–1929) и его супруги, на котором они значатся бароном и баронессой «де Поляков», то есть своим персидским титулом (в эмиграции признание титула Российской империей значения уже не имело, да никто и не помнил, состоялось ли оно).

Важную роль в петербургской еврейской общине играла семья выходцев из Вильны, финансистов и предпринимателей баронов Гинцбургов. Гораций Осипович (Евзелевич) Гинцбург (1833–1909), действительный статский советник, получил баронский титул в 1870 году от великого герцога Гессенского, будучи гессенским генеральным консулом в Петербурге, и этим титулом ему вскоре было разрешено пользоваться в России. Однако иностранный титул не давал прав российского дворянства, и Гинцбурги, как это ни парадоксально, так и остались потомственными почетными гражданами. В баронском гербе Гинцбургов в первой и четвертой частях четверочастного щита изображена рука, держащая знамя, во второй и третьей – улей с тремя пчелами, а в качестве щитодержателей выступают символы колен Израилевых – олень (серна, колено Неффалима) и лев (колено Иуды). Девиз Laboremus («Будем трудиться») – такой же, как в гербе графов Сольских. На известном экслибрисе выдающегося гебраиста и востоковеда барона Давида Горациевича (1857–1910), сына Горация Осиповича, надписи вокруг и внизу герба даны на иврите (в их числе цитата из «Песни песней»).


Гербовый экслибрис барона Гинцбурга


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7
  • 4.6 Оценок: 28


Популярные книги за неделю


Рекомендации