Читать книгу "История России языком дворянских гербов"

Другой сын Мстислава Владимировича, Ростислав Мстиславич (ум. 1167), стал родоначальником большой ветви смоленских князей. От нее также произошло большое число княжеских родов, значительная часть которых, впрочем, утратила титул и осталась «обычными» дворянами. К ним относятся следующие известные фамилии (не во всех случаях, впрочем, это происхождение, по-видимому, достоверно).

Князья Вяземские. Родовым владением был город Вязьма в Смоленской земле. Родоначальник Вяземских князь Андрей Владимирович носил такое же прозвище, что и родоначальник князей Долгоруковых, и основатель Москвы – Долгая Рука. Этот род прославил замечательный поэт и крупный государственный деятель князь Петр Андреевич (1792–1878), сын князя Андрея Ивановича (1754–1807) от ирландки Дженни (Евгении Ивановны) О’Рейли. На его сестре – Екатерине Андреевне Колывановой (1780–1851) (внебрачная дочь князя Андрея Ивановича от графини Сиверс, получившая фамилию по древнерусскому названию Ревеля (Таллина) – Колывань, где она родилась) – вторым браком был женат Николай Михайлович Карамзин (1766–1826), который в подмосковной усадьбе Вяземских Остафьево работал над своей «Историей государства Российского». Сам Петр Андреевич женился на княжне Вере Федоровне Гагариной (1790–1886); их сын Павел Петрович (1820–1888) стал одним из основателей и первым председателем Общества любителей древней письменности. На дочери Петра Андреевича был женат председатель Комитета министров граф П. А. Валуев (1815–1890), а на внучках – видный историк граф С. Д. Шереметев (1844–1918) и министр внутренних дел Д. С. Сипягин (1853–1902).

Князья Дашковы. Фамилия произошла от прозвища родоначальника – Дашек (неясной этимологии; предположительно, прототип – Дашко, уменьшительная форма имени Даниил) – и произносилась с ударением на первом слоге в отличие от соименного дворянского рода с ударением на последнем. Этот род известен прежде всего благодаря супруге одного из князей Екатерине Романовне (1743–1810), урожденной графине Воронцовой. Директор Петербургской академии наук и президент Академии Российской, она сыграла огромную роль в истории русской науки и культуры екатерининского времени. На ее сыне, имевшем только внебрачных детей, род князей Дашковых пресекся, и фамилия в 1807 году перешла к двоюродному племяннику Екатерины Романовны графу Ивану Илларионовичу Воронцову, благодаря чему образовался новый род графов Воронцовых-Дашковых (сам Иван Илларионович родственного отношения к князьям Дашковым не имел).

Князья Кропоткины. Предок этого рода носил прозвище Кропотка – «неугомонный» (по другой версии – «куропатка»). Самым выдающимся ее представителем был князь Петр Алексеевич (1842–1921), который, прежде чем стать революционером, внес большой вклад в изучение географии и геологии Сибири, Азии и Арктики, а за свои научные исследования и экспедиционную деятельность удостоился золотой медали Русского географического общества. Затем он стал одним из ведущих идеологов анархизма, и его жизнь пошла по совершенно иному пути. В XX веке князья Кропоткины продолжили служение науке, в том числе геологии (академик РАН Петр Николаевич, 1910–1996), физике (д-р физ. – мат. наук Алексей Петрович, 1937–2023) и археологии (д-р ист. наук Владислав Всеволодович, 1922–1993).

Татищевы. Предок этого рода носил прозвище Татище – «ворюга», которое в семейной легенде преобразилось в нечто благородное – якобы от «Тать-ищ», «искавший татей» (воров, которыми на Руси называли не только грабителей, но и всяких злоумышленников, в том числе бунтовщиков). Прозвища с отрицательной семантикой не должны удивлять – их давали специально, дабы уберечь человека от сглаза и порчи. Можно вспомнить и фамилию князей Татевых аналогичной этимологии – потомков стародубской ветви Рюриковичей.

Род Татищевых обессмертил Василий Никитич (1686–1750), видный государственный деятель, основатель Екатеринбурга, Перми и Ставрополя (на Волге), оставшийся в памяти как создатель «Истории Российской с самых древнейших времен». В XIX веке среди Татищевых был еще один историк – Сергей Спиридонович (1846–1906), написавший, в частности, двухтомник о жизни и царствовании Александра II и фундаментальную книгу по истории своего рода. Дипломат Дмитрий Павлович (1767–1845) был крупным коллекционером европейского искусства; ряд шедевров из его коллекции поступили потом в Эрмитаж (в том числе диптих Робера Кампена «Троица. Мадонна с Младенцем у камина»). Его потомком был французский сценарист, кинорежиссер и актер Жак Тати (1907–1982).

От внебрачной связи Дмитрия Павловича с дочерью известного уральского горнозаводчика, владельца Сысертских заводов Алексея Федоровича Турчанинова произошла семья Соломирских, носивших такую фамилию в память угасшего еще в первой половине XVII века княжеского рода Соломерских, предков Татищевых. Заводы Сысертского горного округа находились в их руках до начала 1910-х годов.

Татищевы утратили княжеский титул, но в первой половине XIX века два представителя одной ветви, дядя и позднее племянник, получили графские титулы. Это не означало, что остальные Татищевы тоже стали графами, а потому наименование этим титулом, к примеру, Ильи Леонидовича (1859–1918), генерал-адъютанта Николая II, последовавшего за царской семьей в ссылку, погибшего на Урале и позднее канонизированного Русской православной церковью за границей, ошибочно.

Всеволожские. Фамилия Всеволожских, точнее Всеволожей, как они именовались в Средневековье, восходит к отчеству от имени их предка. Они также утратили княжеский титул, но играли важную роль при дворе московских князей в первой половине XV века.

К роду Всеволожских принадлежали приятель Пушкина и «хозяин» литературного общества «Зеленая лампа» Никита Всеволодович (1799–1862) и его племянник директор Императорских театров, а затем Императорского Эрмитажа Иван Александрович (1835–1909), который, в частности, выступил инициатором создания и художником по костюмам балетов Чайковского «Спящая красавица» и «Щелкунчик». Впрочем, род Всеволожских, по-видимому, просто приписался в конце XVII века к соименному роду Рюриковичей. По матери потомком этого рода был выдающийся генетик Николай Владимирович Тимофеев-Ресовский (1900–1981).

Дмитриевы и Дмитриевы-Мамоновы. Предок Александр Юрьевич Нетша считался внуком смоленского князя Константина Ростиславича, женатого на дочери Александра Невского. Старшая ветвь Нетшичей по имени родоначальника стала именоваться Дмитриевыми, а в конце XVII века одна из ветвей Дмитриевых, дабы отличаться от дворян-однофамильцев, добилась разрешения добавить к своей фамилии Мамоновы, от прозвища предка окольничего Григория Андреевича Мамона («мамон» означает «брюхо», «обжора»).

Род Дмитриевых известен замечательным поэтом и видным государственным деятелем (занимавшим одно время, подобно Державину, пост министра юстиции) Иваном Ивановичем (1760–1837). Близкий родственник и друг Карамзина (отец Карамзина вторым браком был женат на родной тетке Дмитриева), он был одним из ярких представителей сентиментализма и считался лучшим баснописцем своего времени, благословившим на это поприще Крылова. Его племянник Михаил Александрович (1796–1866) также занимался литературным творчеством, но имел значительно более скромное дарование. Он оставил примечательные воспоминания «Мелочи из запаса моей памяти», где представил живые зарисовки литературной жизни, начиная с эпохи Тредиаковского, во многом основанные на рассказах своего прославленного дяди.

Род Дмитриевых-Мамоновых со временем разделился на две ветви; к старшей относился «дворянин-философ» Федор Иванович (1723–1805), литератор, переводчик и ученый-дилетант, признанный, в конечном итоге, «человеком вне здравого рассудка»; младшая выдвинулась во многом благодаря тому, что Александр Матвеевич Дмитриев-Мамонов (1758–1803) стал одним из фаворитов Екатерины II. Ему был пожалован титул графа Священной Римской империи, но, будучи человеком доброжелательным, он сумел сохранить хорошие отношения и с наследником престола, в результате чего при восшествии Павла I получил графский титул и Российской империи тоже. Его сын Матвей Александрович (1790–1863), владелец подмосковных Дубровиц, в 1812 году сформировал на свои средства Мамоновский полк, потом увлекся своеобразными идеями революционного толка, создав виртуальный «Орден русских рыцарей». В конце концов, как и дальний родственник, он был признан невменяемым и жил под опекой в усадьбе Васильевское на Воробьевых горах, которую москвичи прозвали Мамоновой дачей. Графский титул Дмитриевых-Мамоновых был восстановлен накануне Первой мировой войны – в 1913 году его пожаловали потомку «дворянина-философа» Александру Ипполитовичу (1847–1915); он должен был передаваться старшему в роде.

Потомком Дмитриевых-Мамоновых по матери (двоюродным братом Александра Матвеевича) был великий драматург Денис Иванович Фонвизин (1745–1792).

Мусоргские. Фамилия Мусоргских происходит от прозвища предка Романа Васильевича Мусорги (возможно, «пустослов»). Как она произносилась до Модеста Петровича (1839–1881), не вполне ясно (с ударением на второй слог или на последний – Мусоргской), но сам композитор, подчеркивая свою русскость, делал ударение на первый слог (возможно, он и изменил ударение в своей фамилии). Модест Петрович был, по сути, единственным выдающимся представителем своего рода.

Еропкины. Дворяне Еропкины произносили свою фамилию с ударением на последний слог, хотя, по идее, оно должно было падать на второй, поскольку их предок Иван Остафьевич носил прозвище Еропка (Яропка – «чванный», «спесивый»). Из этого рода происходили петербургский архитектор Петр Михайлович (1689–1740), казненный по делу А. П. Волынского, и пулковский астроном Дмитрий Иванович (1908–1938), погибший в годы сталинского террора.

Князья Козловские. Фамилия этого рода происходит от названия вотчины в Козловской волости Вяземского уезда. Этот род дал двух малозначительных литераторов – князя Федора Алексеевича, совсем молодым погибшего в Чесменском сражении, и князя Петра Борисовича (1783–1840), которого Пушкин привлек к сотрудничеству в журнале «Современник». Племянником Петра Борисовича по матери был композитор Александр Сергеевич Даргомыжский (1813–1869), отец которого был внебрачным отпрыском рода Ладыженских.

Ржевские. Родоначальник Федор Федорович был удельным князем города Ржева, откуда и произошла фамилия. Как писала исследовательница их истории Н. К. Телетова, «древность, знатность и бедность характеризуют этот род на протяжении всего генеалогически обозримого времени». Между тем Алексей Андреевич Ржевский (1737–1804) получил известность как яркий, оригинальный поэт-экспериментатор. Второй его женой была Глафира Ивановна Алымова, выпускница Смольного института (на портрете работы Левицкого она играет на арфе), а внуком – декабрист П. Н. Свистунов. Сарра Юрьевна Ржевская была прабабушкой А. С. Пушкина по линии матери (это родство делало поэта потомком Рюриковичей).

Гербы Рюриковичей Смоленской ветви

Потомками смоленских Рюриковичей были также князья Жижемские, князья Коркодиновы, дворяне Аладьины, Цыплетевы, Полевы, Травины, Рожественские (вице-адмирал З. П. Рожественский командовал эскадрой в Цусимском сражении), Толбузины (посол Семен Иванович Толбузин привез в Россию Аристотеля Фиораванти) и др.

В гербах тех родов, которые их имели (у Мусоргских, например, герба не было), присутствует фигура смоленского титульного герба – пушка с сидящей на ней райской птицей (гамаюном). Этот герб впервые зафиксирован в середине 1660-х годов во время войны Московского царства и Речи Посполитой и был, по-видимому, изобретением российских геральдистов (версии о его древнем происхождении представляются недостоверными). До этого (в XVI веке) смоленский титульный герб был иным (идущий медведь, заимствованный из польско-литовской геральдики). В гербе Татищевых присутствует также и знамя – фигура герба Смоленского воеводства Речи Посполитой.

Один из рода смоленских князей Федор Ростиславич Черный (ум. 1299), правивший в Можайске, женился на дочери ярославского князя Василия Всеволодовича (из потомков Всеволода Большое Гнездо) Марии (или Анастасии) и в приданое за ней получил Ярославль. Вторым браком Федор женился на дочери одного из ордынских ханов, и дальнейшая династия ярославских князей – это потомки Рюрика и Чингисхана одновременно. Род княжил в Ярославской земле до начала 1460-х годов, когда последний ярославский великий князь Александр Федорович Брюхатый (ум. 1471) передал свои наследственные права на Ярославское княжество великому московскому князю Ивану III, а потомки ярославских князей постепенно влились в состав московского двора.

От этой ветви Рюриковичей произошло несколько княжеских родов; некоторые следует упомянуть особо.

Князья Курбские. Фамилия происходит от названия селения Курбы неподалеку от Ярославля, центра вотчины рода. Князь Андрей Михайлович (ок. 1528–1583), боярин и воевода, во время Ливонской войны бежал в Литву. Известен прежде всего своей полемической перепиской с Иваном Грозным, в которой изложил свои взгляды на государственное устройство, а также «Историей о великом князе Московском», описывающей царствование своего бывшего сюзерена.

Князья Щетинины. Фамилия обязана своим появлением прозвищу родоначальника князя Семена Федоровича Щетины. Княжна Александра Ивановна (1727–1811) вышла замуж за графа Андрея Ивановича Толстого (1721–1803) и оставила очень большое потомство, благодаря которому Андрея Ивановича в семье прозвали Большое Гнездо. Из этого «гнезда», в частности, вышли внуки – художник и медальер граф Федор Петрович Толстой (1783–1873), граф Федор Иванович Толстой-Американец (1782–1846), правнуки писатели графы Алексей Константинович (1817–1875) и Лев Николаевич (1828–1910). Последний использовал эту фамилию для своего героя – князя Федора Щетинина из задуманной, но так и не написанной повести, посвященной событиям Русско-турецкой войны 1828–1829 годов.

Князья Шаховские. Фамилия возникла из прозвища родоначальника князя Константина Глебовича Шаха (согласно словарю Даля, рыболовная снасть – мережа; ср. название села Шахово в Ярославском уезде). Род сильно разросся и дал нескольких примечательных личностей. Так, князь Григорий Петрович был деятельным участником событий Смутного времени – последовательно поддерживал всех самозванцев, начиная с Лжедмитрия I, был одним из инициаторов движения Ивана Болотникова, сражаясь с ним до последнего в Туле, получил «боярство» от Лжедмитрия II в Тушинском лагере и закончил свою головокружительную «карьеру» в рядах Первого, а затем Второго ополчений, пытаясь и там плести интриги. Дальнейшая судьба князя-авантюриста неизвестна.

При первых Романовых выдвинулся князь Семен Иванович, носивший характерное прозвище Харя (навряд ли имеющее отношение к его внешности). Следует отметить его литературные произведения, среди которых несколько исторических «повестей», а также «Домашние записки» – краткая хронология жизни в контексте происходивших событий. Оставил он также послания и молитвы, написанные виршами.

В первой половине XIX века на литературном поприще прославился князь Александр Александрович (1777–1846), которого литературные противники именовали Шутовским, – весьма плодовитый драматург, сочинявший преимущественно комедии в стихах, из которых скандальную известность получила пьеса «Урок кокеткам, или Липецкие воды». Она была направлена против В. А. Жуковского, а по сути, всего карамзинского направления в литературе и послужила поводом для создания объединения «Арзамас», противостоявшего литераторам-«архаистам» из «Беседы любителей русского слова». Среди творений Шаховского – примечательные комедии «Пустодомы», «Своя семья, или Замужняя невеста», написанная при участии А. С. Грибоедова и Н. И. Хмельницкого, а также либретто оперы «Иван Сусанин», только не Глинки, а К. А. Кавоса. Как и полагается заядлому театралу, князь состоял в близких отношениях с актрисой Александринского театра Екатериной Ежовой, которая, надо отдать ей должное, так и не обвенчалась с ним.

Князь Дмитрий Иванович (1861–1939) был видным деятелем кадетской партии и даже занимал пост министра государственного призрения в одном из составов Временного правительства; оставшись в Советской России, он пал жертвой сталинского террора. Дочь Анна Дмитриевна (1889–1959) была секретарем академика В. И. Вернадского, его близкого друга. Она усыновила младших сыновей своей сестры писательницы Наталии Дмитриевны (в замужестве Шик, 1890–1942), один из которых, Дмитрий Михайлович Шаховской (1928–2016), стал скульптором, создателем, в частности, знаменитых часов на фасаде Московского театра кукол имени С. В. Образцова, а второй, Николай Михайлович (1931–2011), – астрономом, многолетним сотрудником Крымской астрофизической обсерватории.

В эмиграции прозвучали имена еще нескольких Шаховских, прежде всего брата и сестры – князя Дмитрия Алексеевича (1902–1989), принявшего постриг с именем Иоанн и ставшего архиепископом Сан-Францисским и Западно-Американским (Православной церкви в Америке), и княжны Зинаиды Алексеевны (1906–2001), писательницы с псевдонимом Жан Круазе и главного редактора парижской газеты «Русская мысль».

Один из князей Шаховских, Михаил Валентинович (1836–1892), в 1864 году получил право присоединить к своей фамилии девичью фамилию тещи, в результате чего стал князем Шаховским-Глебовым-Стрешневым, чтобы сохранить старинную, но пресекшуюся фамилию Стрешневых.

Князья Львовы. Родоначальник князей Львовых – князь Лев Данилович Зубатый, от его имени и произошла фамилия. Князь Георгий Евгеньевич (1861–1925), видный общественный деятель начала ХX века, во время Первой мировой войны возглавлял Земгор (Земско-городской союз); после Февральской революции он был премьер-министром первых двух составов Временного правительства.

Князья Хворостинины. Потомками Ярославской династии были и князья Хворостинины и Охлябинины, происходившие от двух братьев, ухорских (по реке Ухра) князей Михаила Васильевича Хворостины и Федора Васильевича Охлябины («жердь», «долговязый»). К Хворостининым принадлежал князь Иван Андреевич (ум. 1625), приближенный Лжедмитрия I, вольнодумец и литератор. Среди его произведений – «Словеса дней, и царей, и святителей московских, еже есть в Росии» и полемические вирши, направленные против католиков.

Князья Дуловы. Род происходит от младшей ветви Ярославской династии – князей Моложских (владения которых находились по реке Мологе). К потомкам этой ветви относились также князья Сицкие, Прозоровские, Ушатые и др. Предком Дуловых был моложский князь Андрей Львович Дуло («надувала, обманщик»). В XVII веке князья Дуловы не поднимались выше воевод и стольников, а в XVIII веке этот род настолько обеднел и захудал, что его потомки утратили княжеский титул и потом, начиная с середины XIX века, неоднократно возбуждали ходатайства о признании за ними княжеского достоинства. Удалось это только в 1916 году.

В XX веке князья Дуловы внесли большой вклад в музыкальную жизнь России. Георгий Николаевич (1875–1940) был известным скрипачом, профессором Московской консерватории и автором «Полного курса скрипичной игры», а его дочь – Вера Георгиевна (1909–2000) – выдающейся арфисткой, солисткой оркестра Большого театра, также профессором Московской консерватории и автором книги «Искусство игры на арфе».

Потомками ярославских Рюриковичей были также князья Кубенские, Троекуровы, Засекины (в том числе основатель городов-крепостей Самары, Царицына и Саратова князь Григорий Осипович Зубок Засекин), Жировые-Засекины, Сонцовы (Солнцевы-Засекины) и др.

Гербы Рюриковичей Ярославской ветви

В гербах потомков ярославских князей центральное место занимает щиток с ярославским гербом – идущим на задних лапах медведем, держащим на плече протазан (или секиру). Этот герб впервые появился в «Титулярнике» 1672 года, а позднее для его объяснения возникла легенда о медведе, которого якобы в Ярославской земле зарубил князь Ярослав Мудрый. У князей Курбских был свой герб, возникший еще до появления ярославского герба и принадлежавший князю Андрею Михайловичу, – восстающий лев, по-видимому, изображение с перстневой печати князя, ставшее гербом уже в Речи Посполитой.