282 000 книг, 71 000 авторов


Электронная библиотека » Евгений Пчелов » » онлайн чтение - страница 15


  • Текст добавлен: 2 января 2025, 09:40


Текущая страница: 15 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Шрифт:
- 100% +

Согласно генеалогии потомков Ратши, у него был сын Якун, у Якуна – Алекса, а у Алексы – Гаврило Алексич, который также упоминается в числе шестерых храбрых участников Невской битвы в «Житии Александра Невского». Он въехал на коне на корабль по сходням, преследуя одного из знатных рыцарей, был сброшен с корабля с конем прямо в Неву, но выбрался из воды и сразился со шведским «воеводой». Примечательно, что его имя открывает список шестерых «храбрых мужей» в «Житии» (к слову сказать, они не упоминаются в летописных сообщениях об этом сражении).

Образ Гаврилы Алексича как сподвижника князя Александра и представителя «прогрессивных кругов» княжеской дружины был воплощен на экране актером Андреем Абрикосовым (потомком известной московской купеческой фамилии, давшей немало ярких личностей) в фильме Эйзенштейна «Александр Невский», причем уже в качестве участника Ледового побоища (что не подтверждается никакими источниками; не говоря уже о том, что фильм демонстрирует фантастическую версию исторических событий). Напомню, что фильм вышел на экраны в 1938 году, на следующий год после громкого юбилея Пушкина (100-летия со дня его убийства), и, конечно, образ предка великого поэта был как нельзя более кстати среди центральных героев этой художественной эпопеи.

Гаврило Алексич стал предком целого ряда дворянских родов: Пушкиных (Мусиных-Пушкиных, Бобрищевых-Пушкиных, Шафериковых-Пушкиных, «просто» Пушкиных), Бутурлиных, Кологривовых, Чулковых, Мятлевых и др. К Ратшичам приписался позднее род графов Каменских, выдвинувшийся благодаря фельдмаршалу Михаилу Федотовичу и «прославленный» в русской литературе Герценом («Сорока-воровка», где этот род выведен под именем князей Скалинских) и Лесковым («Тупейный художник», под собственной фамилией). На самом деле Каменские – потомки Ратши пресеклись еще в первой половине XVII века.

Фамилии этих родов произошли от прозвищ: Муса – арабская форма имени Моисей; Бобрище – большой бобер; Шаферик – сплетник; Бутурля – пустомеля, болтун; Кологрив – конюх; Чулок и Мятель – по-видимому, мятлик. Относительно этимологии фамилии Пушкин ясности нет. Считается, что она происходит от названия оружия – пушка, но предок Пушкиных Григорий Александрович Пушка Морхинин жил в середине – второй половине XIV века, когда пушки только-только стали известны на Руси (первое упоминание в летописях под названием «тюфяки» относится лишь к 1382 году). Поэтому возможны и другие варианты: пушка – от «пух», «пушок», или от названия дягиля.

Из Пушкиных до начала XIX века особой известностью пользовались Мусины (эта фамилия имела ударение на последний, а не на первый, как обычно думают, слог), что нашло отражение и в стихах самого Пушкина из «Моей родословной»: «Я Пушкин просто, не Мусин…» К Мусиным-Пушкиным принадлежали крупный государственный деятель, а главное – выдающийся собиратель и знаток русских древностей граф Алексей Иванович (1744–1817). Именно в его коллекции находилась единственная рукопись XVI века «Слова о полку Игореве», утраченная в московском пожаре 1812 года. Правда, он успел снять с нее копию для Екатерины II и опубликовать текст отдельным изданием в 1800 году. После смерти И. И. Бецкого Мусин-Пушкин в течение нескольких лет возглавлял Императорскую академию художеств, немало поспособствовав ее развитию. Граф Аполлос Аполлосович Мусин-Пушкин (1760–1805) был выдающимся ученым, оставившим след в химии, минералогии и ботанике (ему посвящена книга в научно-биографической серии Академии наук). На рубеже XVIII–XIX веков он организовал и возглавил экспедицию в Закавказье для разведки руд, поиска горных пород и полезных ископаемых, а также для изучения местной флоры. В честь Аполлоса Аполлосовича ботаник М. И. Адамс назвал род гиацинтовых растений Пушкиния (Пушкиния пролесковидная, Puschkinia scilloides). Мусины-Пушкины увековечены в названиях минералов. В честь попечителя Казанского учебного округа Михаила Николаевича (1795–1862) геолог и минералог П. И. Вагнер наименовал минерал пушкинит – найденную на Урале разновидность эпидота. К одной из дворянских ветвей рода принадлежала Аграфена Михайловна (1740–1782), одна из первых русских актрис (на сцене с 1756 года), жена известного актера И. А. Дмитревского. Возможно, внебрачным потомком Мусиных-Пушкиных был художник Федор Григорьевич Солнцев (1801–1892). Семейную ассоциацию Мусиных-Пушкиных возглавляет в настоящее время видный деятель русского зарубежья граф Андрей Андреевич (р. 1943).

Бутурлины также внесли вклад в культуру и науку. В 1760 году генерал-фельдмаршал Александр Борисович Бутурлин (1694–1767) был возведен в графское достоинство Российской империи и назначен главнокомандующим русской армии в Семилетней войне. Так возникла графская ветвь этого рода. Внук фельдмаршала граф Дмитрий Петрович (1763–1829) собрал одну из лучших библиотек в России и слыл одним из образованнейших людей своего времени. В 1817 году он перебрался с семьей во Флоренцию; графская ветвь рода натурализовалась в Италии, и бόльшая часть ее перешла в католичество. Из детей Дмитрия Петровича на родину вернулся лишь граф Михаил Дмитриевич (1807–1876), оставивший интересные воспоминания. К флорентийской ветви принадлежал правнук Дмитрия Петровича граф Петр Дмитриевич (1859–1895), также вернувшийся в Россию. Он приобрел известность как талантливый поэт, автор нескольких стихотворных сборников. К дворянской ветви рода принадлежали Дмитрий Петрович (1790–1849), занимавший некоторое время пост директора Императорской публичной библиотеки, автор двухтомного труда «История нашествия императора Наполеона на Россию в 1812-м году», и его внучатый племянник выдающийся орнитолог, охотовед и оружиевед Сергей Александрович (1872–1938), среди научных трудов которого «Полный определитель птиц СССР» в пяти томах, созданный в соавторстве с Г. П. Дементьевым.

К роду Кологривовых принадлежали архитектор Юрий Иванович (1680/85–1754; участвовал в создании ансамбля подмосковного Кускова) и художественный агент Петра I в Европе, благодаря которому в России оказались многие произведения живописи, графики и скульптуры (в том числе знаменитая «Венера Таврическая», приобретенная им для Летнего сада в Петербурге); музыкальный деятель, один из основателей Русского музыкального общества Василий Алексеевич (1827–1874). К роду Мятлевых – поэт Иван Петрович (1796–1844), автор юмористической поэмы, написанной макароническими стихами «Сенсации и замечания госпожи Курдюковой за границей, дан л’Этранже» и текстов популярных романсов (например, «Розы» – «Как хороши, как свежи были розы…»). Его сын Владимир Иванович (1830–1900) был коллекционером произведений декоративно-прикладного искусства, в том числе старинного серебра – предметы из его собрания ныне хранятся в Эрмитаже. Внук Владимир Петрович (1868–1946), также талантливый поэт, скончался в эмиграции.

О гербах Пушкиных и их однородцев будет сказано далее.

Михаил Прушанин. «Храбрым мужем» из «Жития Александра Невского» был и новгородец Миша, в Невской битве «погубивший» три неприятельских корабля. К Мише возводил свою родословную боярский род Морозовых. Мишу именовали также Михайло Прушаниным, «а лежит в Великом Новегороде у Михаила святого в церкви на Пруской улице». От Прусской улицы древнего Новгорода и возникло это прозвище, однако в соответствии с модой на иностранных предков его объясняли происхождением Миши «из Немец, из Пруские земли». Род Морозовых со временем разделился на несколько самостоятельных родов, носивших разные фамилии: Салтыковы, Шеины, Шестовы, Чоглоковы и некоторые другие. К потомству Морозовых-Тучковых причислял себя дворянский род Тучковых более позднего времени. К Михаилу Прушанину возводили свою родословную и Кузьмины-Караваевы (по-видимому, также искусственно).

Морозовы, Салтыковы (от «салтык», что означает «лад», «склад», «образец», то есть буквально ладный, складный) и Шестовы оказались в близком родстве и свойстве с династией Романовых. Ксения Ивановна Шестова (ум. 1631), инокиня Марфа, была матерью царя Михаила Федоровича (Шестовым принадлежали вотчины в Костромском уезде, куда Марфа увезла сына после освобождения Москвы в 1612 году и где совершил свой подвиг Иван Сусанин). А ее сестра – женой окольничего Михаила Михайловича Салтыкова (ум. 1608), что предопределило возвышение этого рода в правление Михаила Федоровича (хотя на время они и попали в опалу).

Боярин Борис Иванович Морозов (ум. 1661) был «дядькой», то есть воспитателем будущего царя Алексея Михайловича, и женился на сестре царицы Марии Ильиничны Анне Ильиничне Милославской. Староверка боярыня Феодосия Прокофьевна Морозова (урожденная Соковнина) была женой младшего брата Бориса Ивановича Глеба Ивановича (святыми покровителями братьев были мученики Борис и Глеб). Род Морозовых пресекся в конце XVII века.

Наконец, Прасковья Федоровна Салтыкова (1664–1723) (из другой ветви Салтыковых) в 1684 году стала женой царя Ивана Алексеевича, старшего брата Петра I. Это предопределило новый взлет Салтыковых уже в правление дочери царицы Прасковьи императрицы Анны Иоанновны. В 1733 году одна из ветвей Салтыковых получила графское достоинство, а в 1790-м произошло второе пожалование (графом стал Николай Иванович Салтыков, воспитатель великих князей Александра и Константина Павловичей, впоследствии удостоившийся титула светлейшего князя). Ветвь светлейших князей Салтыковых пресеклась в 1941 году.

Шеины известны первым российским генералиссимусом боярином Алексеем Семеновичем (1652–1700). Это звание, а вернее должность на иностранный манер, он получил, будучи командующим сухопутными войсками во Втором Азовском походе Петра (1696). В середине XIX века род Шеиных еще существовал, хотя был совершенно незаметен. А. И. Куприн использовал эту фамилию в повести «Гранатовый браслет», придав ей княжеский титул.

Тучковы известны прежде всего четырьмя братьями-генералами – героями войны 1812 года, двое из которых погибли. Тучкова 4-го, Александра Алексеевича (1778–1812), павшего при Бородине, воспела Марина Цветаева в стихотворении «Генералам двенадцатого года». Его вдова Маргарита Михайловна (урожд. Нарышкина, 1780–1852) основала на месте гибели мужа Спасо-Бородинский женский монастырь, где стала настоятельницей (игумения Мария). Один из братьев, Сергей Алексеевич (1767–1839), занимался и поэтическим творчеством. В гербе Тучковых гласной фигурой является туча, «из которой вылетает громовой удар, поражающий в челюсти серебром означенного льва».

Герб Салтыковых и их однородцев представляет собой в золотом поле черного одноглавого орла, «у которого видна с правой стороны выходящая рука в латах с мечом». Как показал О. И. Хоруженко, наиболее ранний герб Салтыковых появился к началу 1640-х годов у одной из ветвей рода, перебравшейся в Польшу. Это был одноглавый орел, вооруженный мечом. В первой четверти XVIII века герб российских Салтыковых был приведен в соответствие с родословной легендой, выводившей Михаила Прушанина из Пруссии: в качестве родового герба стало использоваться изображение герба Королевской Пруссии в составе Речи Посполитой, которая после Первого раздела Польши сделалась провинцией Западная Пруссия в составе Прусского королевства.


Гербы потомков Дола. Гербы потомков Михаила Прушанина


Влияние прусского геральдического наследия прослеживается и в гербах Кутузовых и их ветви Голенищевых-Кутузовых («кутуз» – это кожаная подушка). Своим родоначальником они считали Гавриила, выехавшего из Пруссии в Новгород в середине XIII века при Александре Невском. Поэтому фигурой их герба стал черный одноглавый орел с поднятыми крыльями в голубом поле, над головой которого помещена золотая дворянская корона, а в правой лапе – серебряная шпага. Черный коронованный одноглавый орел – явное заимствование с прусского герба.

К роду Голенищевых-Кутузовых, помимо генерал-фельдмаршала светлейшего князя Михаила Илларионовича, принадлежали поэты Павел Иванович (1767–1829), переводчик Пиндара, почетный член «Беседы любителей русского слова» и неудачный попечитель Московского университета, талантливый лирик граф Арсений Аркадьевич (1848–1913), в 1900 году избранный одним из первых почетных академиков по разряду изящной словесности Отделения русского языка и словесности Императорской академии наук (наряду с Львом Толстым, Вл. Соловьевым, В. Г. Короленко, А. П. Чеховым и др.). По матери потомком Голенищевых-Кутузовых была Елена Ивановна Рерих (урожд. Шапошникова, 1879–1955), жена Н. К. Рериха, основоположница учения так называемой «Живой этики» («Агни-йоги»).

Андрей Иванович Кобыла. Андрей Кобыла, предок династии Романовых, жил в первой половине XIV века. В 1347 году он служил у московского князя Семена Гордого, старшего сына и наследника Ивана Калиты, и вместе с другим боярином Алексеем Хвостом Босоволковым (предком нескольких родов, в том числе Хвостовых) ездил в Тверь сватать за Семена тверскую княжну Марию Александровну.

Происхождение Андрея Кобылы неизвестно, но, как и в случае с другими предками древних родов, в конце XVII века уже существовала легенда о его выезде на Русь. По-видимому, ее основоположниками явились потомки Кобылы Шереметевы, подавшие в Разрядный приказ родословную роспись: Андрей Иванович якобы был «владетелем прусского княжения» (хотя вроде бы смутное представление о происхождении от княжат Немецкой земли бытовало среди потомков Кобылы еще во второй половине XVI века). Следующий шаг в формировании истории о прусских предках сделал стольник Степан Андреевич Колычёв, тоже потомок Кобылы, возглавивший в 1722 году Герольдмейстерскую контору. Под его пером легенда об иноземных прародителях обрела новые черты.

В 373 (или даже в 305) году, еще во времена Римской империи, прусский король Прутено отдал свое королевство брату Вейдевуту, став верховным жрецом своего языческого племени в городе Романове, якобы находившемся на берегах рек Дубиссы и Невяжи, при слиянии которых рос священный вечнозеленый дуб. Перед смертью Вейдевут разделил королевство между двенадцатью сыновьями. Четвертым сыном был Недрон, потомки которого владели самогитскими (жмудскими, одной из частей Литвы) землями. В девятом поколении потомком Недрона был Дивон. Он жил в XIII веке и оборонял свои земли от вторжения рыцарей-меченосцев. В 1280 году его сыновья Руссинген и Гланда Камбила приняли крещение, а в 1283 году Гланда (Гландал или Гландус) Камбила Дивонович приехал на Русь служить московскому князю Даниилу Александровичу. Здесь он принял крещение и стал называться Кобылой. Согласно другому варианту, Гланда принял крещение под именем Иван в 1287 году, а Андрей Кобыла был его сыном.

Видно, что Колычёв поработал с европейскими историческими сочинениями, где описывалась мифическая история прусов. Начало истории аналогично балтийскому преданию, возникшему, по всей видимости, не раньше XV–XVI веков, в котором упомянуты братья Брутень и Вайдевут, по происхождению варяги. Вайдевут стал королем литовцев и разделил свои владения на 12 частей, правителем одной из которых был его сын Литво. Вождь племени самбов (северной части прусских земель) Гланде упоминается в 1260 году в «Хронике земли Прусской» хрониста Тевтонского ордена Петра из Дусбурга. Имя это возводится к прусскому корню со значением «утешение». С середины XVI века фигурировал и некий легендарный герб прусов, зафиксированный, к примеру, в рукописной хронике Георга Мельмана 1548 года. Здесь щит с изображениями языческих богов увенчан рыцарским шлемом с королевской короной, а в качестве нашлемника представлен дуб, жрецом которого был Прутено (Брутень). За дубом – скачущий конь, считавшийся геральдической фигурой языческих прусов. А сами Вайдевут (Вудевуто) и Брудено (Прутено), один в королевской короне с палицей, другой – в одеянии, напоминающем монашеское, выступают в качестве щитодержателей. Дуб-нашлемник потом перешел в гербы потомков Андрея Кобылы.

Колычёв вписал «прусского князя» Андрея Кобылу в более масштабный исторический контекст, еще больше облагородив и удревнив свою генеалогию. От этого она, впрочем, не обрела черт достоверности. Вполне очевидно, что на формирование версии о прусском происхождении рода Кобылы могла повлиять аналогичная легенда Рюриковичей о родословной от «сродника» римского императора Августа некоего Пруса (прародителя прусов), возникшая в начале XVI века (если не раньше). Выезд Гланды Камбилы на службу к Даниилу московскому демонстрировал связь начала истории рода Кобылы на Руси с началом истории Московского княжества – исторического ядра будущего Российского государства. На самом деле Андрей Кобыла, скорее всего, по словам выдающегося историка и генеалога А. А. Зимина, происходил «из коренных московских (и переславских) землевладельцев».

Потомство его было обширным: пятеро сыновей стали родоначальниками нескольких известных дворянских родов. Сыновей звали: Семен Жеребец, Александр Ёлка, Василий Ивантей (или Вантей), Гаврила Гавша (то же имя Гавриил, только в уменьшительной форме) и Федор Кошка. У Андрея в родословных показан младший брат Федор Шевляга (или Шевлюга), от которого произошли дворянские фамилии Мотовиловых, Грабежевых, Воробьиных и Трусовых. Лошадиные прозвища Кобыла, Жеребец и Шевляга (кляча) по смыслу близки, что неудивительно: у многих дворянских родов известна подобная традиция – представители одной семьи могли носить прозвания, близкие по семантике.

Старший сын Кобылы Семен Жеребец стал родоначальником дворян Лодыгиных, Коновницыных, Кокоревых, Образцовых, Горбуновых. Из них наиболее заметны Лодыгины (от «лодыга» – лодыжка, подножие) и Коновницыны (от «коновница» – тоже «лошадиной» семантики: тот, с кого начинается конный строй). К Лодыгиным принадлежал инженер, изобретатель (в 1872) электрической лампы накаливания Александр Николаевич (1847–1923). К Коновницыным – генерал от инфантерии Петр Петрович (1764–1822), герой Отечественной войны 1812 года, в 1819-м возведенный вместе с потомством в графское достоинство Российской империи.

От второго сына Андрея Кобылы Александра Ёлки пошли роды Колычёвых (от «колча», хромой), Стербеевых, Хлуденёвых, Неплюевых. Из Колычёвых наиболее известен святой митрополит Филипп (в миру Федор Степанович Колычёв, 1507–1569), из-за открытого обличения зверств Ивана Грозного низложенный, а затем задушенный Малютой Скуратовым. К потомству Александра Ёлки приписался дворянский род Сухово-Кобылиных, прославившийся автором известной драматической трилогии Александром Васильевичем (1817–1903) и его сестрами: писательницей Елизаветой Васильевной (Евгенией Тур, 1815–1892), матерью популярного исторического романиста графа Евгения Андреевича Салиаса-де-Турнемира (1840–1908), и художницей Софьей Васильевной (1825–1867), первой из женщин окончившей Академию художеств с большой золотой медалью.

От четвертого сына Кобылы Гаврилы Гавши пошли Боборыкины, из которых происходил писатель, драматург и мемуарист Петр Дмитриевич (1836–1921), автор романов «Китай-город», «Дельцы», «Василий Тёркин» и др.

Романовы происходят от младшего сына Андрея Кобылы Федора Кошки, боярина при Дмитрии Донском. Его потомки породнились с некоторыми ветвями Рюриковичей. Так, дочь Федора Кошки Анна в 1390 году была выдана замуж за удельного микулинского князя Федора Михайловича, младшего сына тверского князя Михаила Александровича. На внучке Федора Кошки Марии Федоровне Голтяевой женился один из сыновей серпуховского князя Владимира Андреевича – Ярослав-Афанасий Владимирович, князь Малоярославецкий. От брака с внучкой Кошки у Ярослава Владимировича была дочь Мария, которая в 1433 году была выдана замуж за московского князя Василия Васильевича, внука Дмитрия Донского. Следовательно, вся московская династия, начиная с Ивана III, являлась одновременно потомками Федора Кошки. Иван III приходился Федору Кошке праправнуком по линии матери. Брак Ивана Грозного и Анастасии Романовны Юрьевой был браком между теткой и ее пятиюродным племянником, то есть браком в 11-й степени родства, весьма отдаленной.

Потомки Кошки носили родовые прозвания Кошкиных, Захарьиных, Юрьевых и, наконец, Романовых, образованные от отчеств и дедичеств. Отец царицы Анастасии окольничий Роман Юрьевич именовался Захарьиным по имени деда, а его дети – Юрьевыми (по имени их деда). На это важно обратить внимание, поскольку в научной (и тем более ненаучной) литературе бытует наименование Анастасии Романовны и ее брата Никиты (ум. 1586) с прозванием Захарьины-Юрьевы, хотя они именовались только Юрьевыми. От имени Романа Юрьевича Захарьина (умершего за несколько лет до женитьбы Ивана Грозного на Анастасии в 1547 году) возникла фамилия Романовых (тоже, по сути, дедичество), которую носили уже его внуки.

От Федора Кошки пошел также род Шереметевых (от тюркского «храбрец») и Яковлевых, которые пресеклись, по-видимому, еще в конце XVI века. Более поздний род Яковлевых (XVIII–XIX века) возвел себя к Яковлевым древним. Из этого рода, в частности, происходил Александр Иванович Герцен (1812–1870), внебрачный сын Ивана Алексеевича Яковлева (1767–1846) и дочери немецкого чиновника Луизы Ивановны Гааг (1795–1851) (фамилия Герцен была образована от немецкого слова Herz – «сердце»). О том, что эти Яковлевы возводили себя к потомству Федора Кошки, красноречиво свидетельствует еще одна внебрачная фамилия этого рода – незаконнорожденная дочь тайного советника Александра Алексеевича Яковлева, старшего брата Ивана Алексеевича, тоже от иностранки, Наталья (1817–1852) получила фамилию Захарьина, отсылавшую к одному из ранних прозваний Романовых. Яковлевы пошли от Якова Захарьина Кошкина, а Романовы – от его младшего брата Юрия. Впоследствии Наталья Захарьина стала женой своего двоюродного брата А. И. Герцена.

К потомству Федора Кошки приписались и Епанчины (епанча – старинная одежда в виде плаща). Генерал от инфантерии Николай Алексеевич Епанчин (1857–1941), участник Первой мировой войны, военный писатель, по материнской линии приходится дедом видному деятелю русского зарубежья, коллекционеру и меценату барону (княжества Лихтенштейн) Эдуарду Александровичу Фальц-Фейну (1912–2018).

Сын Никиты Романовича Федор Никитич (ум. 1633) был женат на Ксении Ивановне Шестовой. В царствование Бориса Годунова Романовы оказались в опале. Федор и Ксения насильно приняли постриг с именами Филарет и Марфа, братья Федора окончили свои дни в заточении и ссылке. Филарет и его брат боярин Иван Никитич, по прозванию Каша (ум. 1640), играли важную роль в событиях Смутного времени (Филарет считался патриархом при Лжедмитрии II, а Иван Никитич входил в так называемую Семибоярщину). В 1613 году сын Филарета, находившегося тогда в польском плену, юный Михаил Федорович, как близкий кровный родственник царя Федора Ивановича по линии его матери царицы Анастасии, стал основателем династии Романовых. В 1619 году вернувшийся в Россию Филарет сделался патриархом. Со смертью сына Ивана Никитича, боярина и дворецкого Никиты Ивановича (ум. 1654), дворянская ветвь рода Романовых пресеклась.

Гербы почти всех родов потомства Кобылы имеют схожие гербовые фигуры, восходящие к гербу Шереметевых. В нем отражено мнимое древнепрусское происхождение родоначальника. В основу главных фигур – двух крестов, над которыми помещена корона, – был положен герб города Данцига (Гданьска), в древности находившегося на прусских землях южного побережья Балтийского моря («пресловый Гданеск» упоминается как часть владений Пруса в «Сказании о князьях Владимирских»). Священный дуб стал фигурой нашлемника (как и в старинном мифическом гербе прусов). Девизы некоторых гербов оказались схожи: они начинаются с латинского слова Deus, Бог. У Шереметевых – Deus conservat omnia («Бог сохраняет всё»), у Колычёвых, Яковлевых, а также в самобытном варианте герба Неплюевых – Deus Honor et Gloria («Бог, честь и слава»), в более позднем гербе Епанчиных – Deus Fides Amor Virtus («Бог, верность, любовь, доблесть»). Девиз шереметевского герба обессмертила Анна Ахматова. После революции она долгое время жила в одном из флигелей шереметевского дома на Фонтанке, который украшал графский герб с упомянутым девизом, который она сделала эпиграфом к «Поэме без героя».


Гербы потомков Андрея Кобылы


Родовой герб Романовых был создан лишь в середине XIX века, без всякой связи с геральдикой однородцев. Автором герба стал тогдашний руководитель Гербового отделения Департамента герольдии барон Б. В. Кёне, осуществивший в связи с коронацией Александра II (1856) масштабный «апгрейд» государственной геральдики России. В основу романовского герба легло описание несохранившегося прапора боярина Никиты Ивановича Романова, двоюродного брата царя Михаила Федоровича и последнего представителя нецарской ветви рода. Кёне представил, как могло выглядеть изображение на прапоре, и воплотил его в гербе: «В серебряном поле червленый гриф, держащий золотые меч и тарч, увенчанный малым орлом; на черной кайме восемь оторванных львиных голов; четыре золотые и четыре серебряные» (тарч – это круглый щит с вырезом для руки). Осталось неизвестным, откуда взялся гриф, то есть грифон, на знамени Никиты Романовича. Высказывались предположения, что он мог служить романовской эмблемой еще со времен Ливонской войны, когда дед Михаила Федоровича Никита Романович Юрьев взял крепость Пернов (Пернау, ныне Пярну в Эстонии). В Пернове чеканили монету с изображением грифона, вооруженного мечом, а сам грифон, как уже говорилось, был геральдическим символом Померании и Ливонии (он стал основой лифляндского герба). Никаких свидетельств, подтверждающих бытование романовского грифона как родовой эмблемы ранее, чем на прапоре Никиты Ивановича, не существует.


Родовой герб Романовых


Официальное утверждение герба рода Романовых сделало его чрезвычайно популярным в русской культуре второй половины XIX – начала XX века. В 1856 году грифоны украсили фасад восстановленного по проекту А. К. Кавоса московского Большого театра, расположившись на фронтоне по сторонам от государственного двуглавого орла. Непосредственно в виде герба они были изображены на фасадных барельефах и в интерьерах реконструированных во второй половине 1850-х годов палат бояр Романовых в московском Зарядье. Геральдические грифоны в изобилии встречаются и на других сооружениях и предметах декоративно-прикладного искусства, связанных с династией Романовых.

Мурза Чет. Легенда о татарском происхождении Годуновых существовала уже в начале XVII века и сформировалась, по-видимому, во время возвышения этого рода при Иване Грозном. Однородцами Годуновых были Сабуровы, дважды породнившиеся с московской династией Рюриковичей (и оба раза «неудачно»). Сначала женой Василия III в 1505 году стала Соломония Юрьевна Сабурова, выбранная на смотре невест. Через двадцать лет бездетного брака ее насильно постригли в монахини под именем Софья (при этом постригаемая оказала сопротивление). Скончалась Соломония в суздальском Покровском монастыре в 1542 году и ныне почитается в лике преподобных Русской православной церковью. Второй брак с Сабуровой оказался совсем кратковременным – в 1571 году на племяннице Соломонии, Евдокии Богдановне, женился сын Ивана Грозного царевич Иван Иванович (это был первый из трех его браков). Однако через год, по-видимому, по настоянию царя, постригли и Евдокию Богдановну (с «царским» именем Александра), причем отправили в тот же суздальский Покровский монастырь, где она и скончалась, пережив Смутное время.

Родственникам Сабуровых Годуновым удалось генеалогически закрепиться в царской семье. В 1575 году царевич Федор Иванович женился на Ирине Федоровне Годуновой, сестре Бориса, что открыло последнему путь к царскому трону (1598). Ирина после смерти супруга, царя Федора, приняла постриг с тем же царственным именем Александра (святая Александра считалась «римской царицей» и женой императора Диоклетиана) и скончалась в московском Новодевичьем монастыре (ум. 1603). Положение Сабуровых и Годуновых при дворе московских государей не могло не привести к возникновению генеалогической легенды об их родоначальнике.

Согласно ей, в 1330 году к Ивану Калите выехал из «Большой» (вероятно, Золотой) Орды мурза по имени Чет, в крещении получивший имя Захарий. От него произошли Годуновы, Сабуровы, а также Вельяминовы-Зерновы, Пешковы и некоторые другие дворянские роды. Легенда приписала Чету и основание Ипатьевского монастыря под Костромой, с которым тесно были связаны его потомки: в частности, монастырь фактически стал родовой усыпальницей Годуновых. На самом деле Захарий, по-видимому, существовал в реальности, но жил во второй половине XIII века и никакого отношения к Орде не имел. Как справедливо писал С. Б. Веселовский, сын Захария «Александр Зерно, как и его потомки (Сабуровы, Годуновы и Вельяминовы), был представителем рода очень крупных костромских вотчинников». Легенда о мнимом татарском происхождении Годуновых вошла в русскую литературу благодаря Пушкину и его драме «Борис Годунов» («Вчерашний раб, татарин, зять Малюты»), хотя татарином Борис Годунов в действительности не был.

В гербах потомства Чета прослеживаются некоторые общие фигуры: стрела, копье (пика), рука (или даже орлиная лапа) с мечом, но их геральдическое наследие невелико (известны только гербы Сабуровых, Вельяминовых-Зерновых и приписавшихся к Сабуровым позднейших Сверчковых). В гербе Сабуровых, предок которых костромич Федор Иванович Сабур, согласно «Сказанию о Мамаевом побоище», не только участвовал в Куликовской битве, но и обнаружил после сражения израненного Дмитрия Донского, «щитодержатели: два русские воина времен Великого князя Дмитрия Донского; правый держащий копье, а левый круглый щит с надписью». Эта надпись – дата 8 сентября 1380 года, при этом числа в ней написаны буквенной цифирью.

Федор Бяконт. О Федоре Бяконте известно из «Жития» его сына митрополита (с 1354) Алексея (ум. 1378) – «святителя Алексия, Московского и всея Руси чудотворца». Федор Бяконт, черниговский боярин, переселился с женой Марией в Москву еще при князе Данииле Александровиче. Здесь у него родился сын Елевферий, будущий митрополит Алексей, крестным отцом которого стал юный Иван Калита.

Помимо будущего митрополита, у Федора Бяконта было четверо сыновей, от трех из которых пошло потомство. Младший сын Александр носил прозвище Плещей (широкоплечий) – он стал основателем рода Плещеевых, которых прославил поэт Алексей Николаевич (1825–1893), чьи стихотворные строки стали классикой и известны даже тем, кто не подозревает об имени автора («Травка зеленеет, солнышко блестит…»). Интересной личностью был и его сын Александр Алексеевич (1858–1944), драматический писатель и театральный критик, умерший в эмиграции. Ему принадлежит первое исследование по истории балета в России – книга «Наш балет (1673–1896). Балет в России до начала XIX столетия и балет в С.-Петербурге до 1896 года». Ветвью Плещеевых был и печально известный род Басмановых, выдвинувшийся во времена опричнины Ивана Грозного, но он пресекся в начале XVII века.


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7
  • 4.6 Оценок: 28


Популярные книги за неделю


Рекомендации