Читать книгу "История России языком дворянских гербов"
Автор книги: Евгений Пчелов
Жанр: Исторические приключения, Приключения
сообщить о неприемлемом содержимом
От других сыновей Федора Бяконта пошли дворянские роды Игнатьевых, Жеребцовых, Маскатиньевых (от прозвища предка – Москотинье, то есть красильные, москательные товары) и Пятово. Игнатьевы особенно выдвинулись во второй половине XIX века, когда удостоились графского титула в лице председателя Комитета министров генерала от инфантерии Павла Николаевича (1797–1879). Потомки его занимали важные государственные должности в последний период истории Российской империи. Один из сыновей, граф Алексей Павлович (1842–1906), генерал от кавалерии, был членом Государственного совета и потому запечатлен Репиным на его знаменитой картине. Это очень полный и лысый господин на первом плане, который как бы обернулся к зрителю и вместе с П. П. Семеновым-Тян-Шанским и наклонившимся к нему бароном Р. А. Дистерло составляет одну из самых выразительных групп всей композиции. Алексей Павлович придерживался консервативных взглядов и пал жертвой эсеровского террора. Его сын, «паркетный генерал» Алексей Алексеевич (1877–1954), много лет служил военным атташе в европейских странах, после революции перешел на сторону большевиков и приехал в 1937 году в Советский Союз, где опубликовал известную книгу мемуаров «Пятьдесят лет в строю», которую в эмиграции именовали «Пятьдесят лет в строю и ни одного дня в бою», а то и вовсе «Записками мерзавца». Женой его младшего брата Сергея некоторое время была знаменитая актриса Екатерина Николаевна Рощина-Инсарова (1883–1970), сестра Веры Пашенной, умершая в эмиграции. Род графов Игнатьевых существует в русском зарубежье и сейчас.
В гербах Плещеевых, Жеребцовых, Игнатьевых и Маскатиньевых гербовый щит разделен «перпендикулярно» на две части, в правой из которых виден «до половины» черный одноглавый коронованный орел, а в левой – в голубом поле выходящая из облака рука в латах с мечом. У Плещеевых и Жеребцовых орел в серебряном поле и в зубчатой короне, у Маскатиньевых – в красном поле и с длинным крестом в лапе, а у Игнатьевых – в золотом поле орел в императорской короне и державой в лапе, то есть отсылает к российскому государственному гербу. Несколько различаются и нашлемники: в гербах Плещеевых и Жеребцовых это черные орлиные крылья с красным пламенеющим сердцем между ними, а в гербе Маскатиньевых – такие же крылья, но между ними золотой крест (в гербе Игнатьевых нашлемника вовсе нет). Черные коронованные одноглавые орлы в гербе Плещеевых выступают и в качестве щитодержателей. Эта общая геральдическая традиция восходит по меньшей мере к екатерининской эпохе. Черный одноглавый коронованный орел, рука с мечом, выходящая из облаков, и пламенеющее сердце (с крестом) подчеркивали родовое единство всех этих фамилий. Первая из этих фигур объясняется со всей очевидностью титульным гербом Черниговской земли, сформировавшимся еще в период Московского царства. Он представлял собой коронованного одноглавого орла с длинным крестом в лапе. Таким образом, в гербах потомков Бяконта демонстрировалось черниговское происхождение родоначальника.

Гербы потомков Бяконта. Гербы потомков Аслана Мурзы
Выезды к тверским князьям. Помимо первых московских князей (Даниила Александровича и Ивана Калиты), в исторической памяти важное место занимали их противники, первые князья тверские – прежде всего святой мученик Михаил Ярославич. Неудивительно, что и они стали фигурами «притяжения» для выездов родоначальников из других земель на русскую службу. Это касалось тех тверских родов, которые незадолго до и после присоединения Великого княжества Тверского вошли в состав дворянства Московской Руси. В частности, с Михаилом Ярославичем родословные легенды связывали выезды некоего Ольгерда из Датской земли и Жидимира из Орды.
Ольгерд, якобы носивший прозвище Прега, выехал к Михаилу Ярославичу в 1294 году, принял крещение под именем Дмитрий и женился на мифической сестре тверского князя Ярославе Ярославне. Родство знатных выходцев с местными династиями Рюриковичей также было одним из важных элементов родословных легенд, оно как бы связывало древние дворянские роды прямым родством с правящей династией России. Прозвище Прега интерпретировали по-разному: от русского императива «впрягай» до искаженного «из фряг», то есть итальянцев. Однако никакого отношения ни к ним, ни к датчанам мифический родоначальник не имел.
От этого Ольгерда пошло несколько дворянских родов, в том числе получившие известность в XVI веке и породнившиеся с царской династией Нагие и Собакины. Из Собакиных происходила третья жена Ивана Грозного Марфа Васильевна, умершая через две недели после свадьбы (1571).
Нагим «повезло» больше. Впервые они породнились с московскими Рюриковичами в 1551 году: Евдокия Александровна Нагая стала женой двоюродного брата Ивана Грозного старицкого князя Владимира Андреевича. Правда, брак продлился недолго, и через несколько лет она приняла постриг в суздальском Покровском монастыре под именем Евпраксия. Владимир Андреевич и почти вся его семья были уничтожены Иваном Грозным в годы опричного террора, но Евдокию Александровну не тронули, и она скончалась в конце XVI века. В 1580 году Иван Грозный женился (официально в шестой раз) на двоюродной племяннице Евдокии Марии Федоровне Нагой, родившей сына Дмитрия (1582–1591), болевшего падучей и погибшего в Угличе в царствование Федора Ивановича. Мария, став вдовой, приняла постриг под именем Марфа и дожила до времен Смуты, сыграв в ее событиях определенную роль. Она скончалась в июне 1611 года, что следует из сохранившейся надписи на ее надгробии.
Род Нагих пресекся в конце XVII века; Собакины, напротив, дожили до времен Российской империи. Они, единственные среди потомков Ольгерда, имели утвержденный герб, в котором в щите находился «малый щиток голубого цвета, в коем изображен Воин скачущий на белом Коне в правую сторону с подъятым в верьх Мечом»: это фактически Погоня, то есть герб великих князей Литовских. Она появилась в гербе Собакиных из-за имени их родоначальника Ольгерда, соименного известному литовскому князю. Также в гербе присутствует гласная фигура: серебряная собака в ошейнике в красном поле в третьей части четверочастного щита.
Татарин Жидимир выехал к Михаилу Ярославичу из Синей Орды и был родственником тамошним «царям». От него пошли дворянские роды Бибиковых и Якимовых (в некоторых родословных потомство Ольгерда и Жидимира объединяется общим происхождением). В гербе Бибиковых в голубом поле щита изображена «птица Турухтан, летящий в правую сторону». Вопреки тюркской этимологии для этой фамилии, основанной на ее мифическом татарском происхождении, еще С. Б. Веселовский указывал, что «бибик» означает жмых, остатки от выжимки растительного масла. Однако к птице и тем более турухтану это отношения не имеет, и пока выбор этой гербовой фигуры остается непонятным. Само имя Жидимир (ср. Жидислав, Жидило, Жидята) имеет древнерусское происхождение и упоминается в летописях. Род Бибиковых известен в отечественной государственной и военной истории (в том числе родством с М. И. Голенищевым-Кутузовым, супругой которого была Екатерина Ильинична Бибикова), а также в истории культуры. Из него происходил актер и театральный педагог Борис Владимирович (1900–1986), запомнившийся киноролями импозантных старорежимных стариков, женатый на актрисе мхатовской школы Ольге Ивановне Пыжовой (1894–1972).
С именем сына князя Михаила Ярославича тверского, Александра Михайловича, связал происхождение своих предков целый ряд тверских родов. Так, некий немчин Христофор-Карл Дол выехал «из Немец» во Псков, где крестился под именем Василий, поставил каменную церковь в честь своего небесного покровителя у Трепоховских ворот и даже получил в вотчину город Гдов. Поскольку Александр Михайлович был связан со Псковом, где провел несколько лет, бежав от татар, то и Дол перебрался затем в Тверь к Александру и стал у него боярином. От этого мифического предка произошли роды Левашовых (от «леваш» – левша, с 1833 года одна из ветвей – графская), Свечиных и Яхонтовых. Как показали исследования, в основу их геральдики был положен герб прибалтийского рода Толь, заимствованный по созвучию с именем родоначальника (Толь – Дол). В гербах дворянских родов из потомства Дола в вертикально разделенном щите в первой части изображен восстающий коронованный лев, а во второй – голубая волнообразная река в перевязь в серебряном поле: почти точное воспроизведение родового герба Толей.
В 1327 году из Волыни (или Польши) в Тверь выехал Юрий Лазинич (Лозынич). От него произошли Бороздины, Шишковы, Пусторослевы и некоторые другие роды. Как показал О. И. Хоруженко, основателями их геральдической традиции были, по всей видимости, Шишковы, использовавшие для своего герба польский герб Остоя (в червленом поле два золотых полумесяца, обращенные рогами к бокам щита, между которыми меч острием вниз): к гербу Остоя принадлежал польский род Шишковских, как бы соименный Шишковым. От Шишковых фигуры герба Остоя перешли в гербы их однородцев. Род Шишковых (от «шишок» – плутишка) известен прежде всего адмиралом и министром Александром Семеновичем (1754–1841), возглавлявшим Российскую академию и занимавшимся литературным творчеством, а также возглавившим «Беседу любителей русского слова» и ее борьбу за архаичные традиции русского литературного языка. Николай Петрович Шишков (1793–1869), по матери внук известного ученого-агронома и мемуариста А. Т. Болотова, также занимался сельским хозяйством и стал одним из основоположников свеклосахарного производства в России.
К Александру Михайловичу тверскому якобы выехал из Итальянской земли некий «Князь и Владетель Дукс, которому по крещении наречено имя Дмитрий, прозвище Красной. У него был сын Дмитрий же Нащока, сие наименование получивший по тому, что на щеке имел рану от Татар». Рану эту Дмитрий получил в схватке с ордынским послом, царевичем Щелканом (Шевкалом) во время тверского восстания 1327 года. От этого Дмитрия, после гибели Александра Михайловича выехавшего в Москву, пошел дворянский род Нащокиных.
Дукс – это, собственно, герцог (в родословной легенде он именуется Величко Дукс, великий герцог), а нащока – оплеуха, к ране на щеке отношения не имеющая. Тем не менее мнимое итальянское происхождение Нащокины отразили в своем гербе. В голубом поле щита изображен сидящий на золотом троне Юпитер, в его руке серебряные молнии, а рядом – черный одноглавый орел. По сторонам щита в верхней части с каждой стороны видно по золотой трубе, вероятно, славящей отца древнеримских богов. Этот образ отсылал к Древнему Риму, к Итальянской земле, из которой приехал на Русь мифический герцог. Правда, в официальном описании герба в «Общем гербовнике» Юпитер назван нагим мужем. Возможно, это объясняется непониманием изображения чиновниками Герольдии. Юпитер – не единственное античное божество в русской дворянской геральдике (он присутствует еще в гербе рода Критских, что вполне объяснимо, поскольку в одной из пещер Крита Зевс-Юпитер и появился на свет). В гербе Танеевых (к этому роду принадлежали композитор С. И. Танеев и фрейлина последней императрицы А. А. Вырубова) в одной из частей щита изображена Минерва, а в гербе князя П. В. Лопухина – Фемида в качестве щитодержателя – очевидная аллегория правосудия и отсылка к службе гербовладельца в должности генерал-прокурора. Впрочем, такие примеры редки.
Ветвями рода Нащокиных были Ордины-Нащокины, Безнины и Олферьевы, пресекшиеся еще в допетровской Руси. Боярин Афанасий Лаврентьевич Ордин-Нащокин (1605–1680) при царе Алексее Михайловиче возглавлял Посольский приказ и относился к числу его ближайших сподвижников (что, в частности, отражено на новгородском памятнике «Тысячелетие России», где он стоит рядом с А. С. Матвеевым и слушает царя). Ордин-Нащокин стал прототипом стольника Нардина-Нащекина в известном произведении древнерусской литературы рубежа XVII–XVIII веков «Повести о Фроле Скобееве».
Индрис. В конце XVII века сложился рассказ о выезде на Русь Индроса (Индриса). Выехал он «из Немец, из Цесарские земли», то есть с территории Священной Римской империи, в Чернигов с сыновьями Литвонисом (Литвиносом) и Зимонтеном и тремя тысячами дружинников (в 6861 году от Сотворения мира, или сентябрьский 1352/1353 год – по родословной росписи конца XVII века). На Руси он принял православие под именем Леонтий, а сыновья под именами Константин и Федор. В дипломе на графское достоинство потомку Индриса Петру Андреевичу Толстому этот родоначальник назван Гендрихом, что, вероятно, лучше соотносилось с германскими землями.
Выдающийся генеалог В. В. Руммель усматривал в именах Индриса и его сыновей литовское начало (искусственное имя Литвинос, то есть литвин, и имя Зимонтен, отсылающее к литовскому племени жемайтов) и, учитывая княжение в Чернигове в середине XIV века литовского князя Дмитрия Ольгердовича, писал:
Индрос был литовского происхождения и выехал из литовских областей Пруссии, покоренных уже Тевтонскими рыцарями, находившимися в прямой зависимости от Германского императора, чем и объясняется указание о выезде его «из Немец, из Цесарския земли».
Попытка увидеть рациональное зерно в этой родословной легенде заслуживает внимания, но не делает Индриса реальной фигурой. Тем не менее литовская стилизация в именах персонажей подмечена В. В. Руммелем верно. Как бы то ни было, имя Индроса/Индриса, во всяком случае пока, не поддается внятному объяснению (если только не связывать его, вслед за графским дипломом, с германским именем Генрих).
От Индриса происходят: Толстые (предком которых был Андрей Харитонович Толстый/Толстой, вернее, его старший внук Федор большой Карпович), Дурново (пошли от Василия Юрьевича Дурного), Васильчиковы, Даниловы, Молчановы и Федцовы (пресекшиеся в середине XVII века). Почти все они имели в гербах одинаковые основные фигуры, о которых речь пойдет далее.
Дурново (Дурновы) выдвинулись во второй половине XIX – начале XX века, когда несколько представителей этого рода занимали высокие государственные посты. Двое из них, Иван Николаевич (1834–1903) и Петр Николаевич (1842–1915), которые не были родными братьями, в разное время возглавляли Министерство внутренних дел (Иван Николаевич также был председателем Комитета министров). В старых советских художественных фильмах Петра Николаевича изображали коварным реакционером, хотя талант актеров и создавал яркие запоминающиеся образы («Александр Попов», 1949; «Семья Ульяновых», 1957). На Александре Петровне Дурново (1878–1951) был женат генерал-лейтенант Павел Петрович Скоропадский (1873–1945), гетман всея Украины в 1918 году. По матери из рода Дурново происходил муж Марины Цветаевой Сергей Яковлевич Эфрон (Ефрон, 1893–1941), которого она иногда называла двойной фамилией.
Васильчиковы породнились с царской династией: в 1575 году Анна Григорьевна Васильчикова стала пятой женой Ивана Грозного, однако вскоре была пострижена в суздальский Покровский монастырь, где и скончалась. Один из Васильчиковых, Александр Семенович (1746–1804), в начале 1770-х годов ненадолго попал в фавор у Екатерины II (между Орловым и Потемкиным). Илларион Васильевич (1777–1847) – один из ближайших сподвижников Николая I; занимал посты председателя Комитета министров и Государственного совета. В 1831 году был возведен в графское, а в 1839-м – в княжеское достоинство. В XX веке в русском зарубежье получили известность его праправнуки, дети князя Иллариона Сергеевича: княжны Татьяна (1914–2006), Мария (1917–1978) и князь Георгий (1919–2008). Княжна Мария Илларионовна, известная как Мисси, во время Второй мировой войны жила в Берлине и была близка к кругу участников заговора графа К. фон Штауффенберга против Гитлера в 1944 году. Ее «Берлинский дневник 1940–1945 гг.» является одним из важных свидетельств того времени. Княжна Татьяна Илларионовна вышла замуж за князя Меттерниха, издала мемуары («Женщина с пятью паспортами») и написала книгу об истории рода Строгановых.
Облагиня и Шель. В этом случае произошло как бы объединение двух родоначальников (которым тоже приписали иноземное происхождение) в одну генеалогию. «Муж честен» по имени Шель якобы выехал из Шведского королевства в 1375 или 1376 году к Ольгерду в Польшу (на самом деле Ольгерд в Польше не правил), затем – в Москву к Дмитрию Донскому. В крещении его звали Юрием. От Шеля произошли Новосильцевы (Новосильцовы) и приписавшиеся к ним Шепелевы и Нестеровы. Второго родоначальника звали Облагиня, и он выехал в том же 1375 году к Дмитрию Донскому из Швеции или из «Фряжского государства», то есть Италии. Шель, вернее, Юрий Шалай в этом случае оказывался его сыном. К Облагине возводили свои родословные Адодуровы (в том числе уже упоминавшийся В. Е. Адодуров), Ладыженские (Лодыженские), Глебовы, Чепчуговы и некоторые другие. И имя Облагиня (от глагола «облагать» с самым разным значением), и тем более Шалай (шалый), превратившийся в некоего Шеля, – чисто русские антропонимы, никакого отношения ни к Швеции, ни к Италии не имеющие. Более того, Шалай жил в первой половине XVI века и происходил из города Новосиля (откуда и фамилия Новосильцевы).
Искусственность общей генеалогии привела к тому, что разные потомки Облагини и Шеля использовали различные фигуры в своих гербах. Как установлено в историографии, в основу герба Новосильцевых лег польский герб Новосель в виде золотого перевитого каната и серебряной стрелы острием вверх в голубом поле. Адодуровы, Глебовы и Ладыженские использовали другие польские гербы – Лис I и Гоздава, а также фигуру оленя, выбегающего из леса, которая напоминает польский герб Желевский III (только там олень выбегает из камышей), – но почему именно эти эмблемы, пока не ясно. Шепелевы поместили в свой герб, в частности, стоящего на задних лапах льва и скачущего воина с мечом на белом коне в красном поле. Здесь нетрудно увидеть гербовые фигуры Швеции и Литвы (Погоню), в соответствии с родословной легендой о выезде Шеля из Швеции первоначально к Ольгерду, а потом уже в Москву.

Гербы потомков Облагини
Ослан-мурза Челебей. Мурза Аслан (Ослан) Челебей (Челибей) выехал с тремястами татарами из Золотой Орды к Дмитрию Донскому в 1389 году и принял крещение под именем Прокопий. От него пошли дворянские роды Арсеньевых, Исуповых, Ждановых, Ртищевых и Сомовых. В отличие от имен других «первопредков» имя Аслан вполне реальное, тюркское и означает «лев». Имя Челебей, по-видимому, заимствовано из поздних сказаний о Куликовской битве, когда ордынский богатырь «печенег» Челубей сразился с иноком Пересветом перед ее началом. Само имя Челебей тюркское и означает, по-видимому, «благородный» (в турецкой традиции оно выступало в качестве титула). Все это, впрочем, не добавляет достоверности легенде, в качестве датировки которой взят последний год княжения и жизни Дмитрия Донского.
В гербах потомков Ослана-мурзы «татарское» происхождение воплотилось в виде двух перекрещенных сабель и стрелы, с подковой под ними, а также полумесяца и шестиугольной звезды (в некоторых гербах восьмиугольной и даже не одиночной). Полумесяц со звездой был призван подчеркнуть тюркско-мусульманское происхождение, а шестиугольная форма звезды приближала ее к исламскому символу «печати царя Соломона».
К роду Арсеньевых принадлежали уже упоминавшийся историк и геральдист Юрий Васильевич, а также его племянник Василий Сергеевич (1883–1947), историк и генеалог, которому удалось, отсидев на Соловках, в начале 1930-х годов вырваться в эмиграцию, где он продолжил свою научную деятельность. Выдвинулись Арсеньевы в начале XVIII века во многом благодаря тому, что на дочери стольника и воеводы Дарье Михайловне Арсеньевой женился А. Д. Меншиков. Потомком рода Арсеньевых по материнской линии был, как известно, М. Ю. Лермонтов.
Род Ртищевых обессмертил окольничий Федор Михайлович (1626–1673), государственный деятель и сподвижник царя Алексея Михайловича, «милостивый муж», прославившийся своей просветительской и благотворительной деятельностью. Из рода Ртищевых происходил мореплаватель Василий Алексеевич (1705–1780), участвовавший в работе Великой Северной экспедиции и обследовавший побережье Охотского моря и Сахалин.
Сомовы оставили в XIX–XX веках заметный след в истории науки и культуры, в том числе благодаря историку искусства, хранителю Эрмитажа Андрею Ивановичу (1830–1909) и его сыну, выдающемуся художнику «Мира искусства» Константину Андреевичу (1869–1939).
Фигура Дмитрия Донского была притягательной и для других легенд о выездах. Из Орды к нему якобы выехали также Енгулей-мурза Язык, от которого пошли Языковы (в том числе поэт Н. М. Языков), и Исахар, в крещении Гавриил, родоначальник Загряжских (предков жены Пушкина Н. Н. Гончаровой).
В Куликовской битве на стороне Дмитрия Донского якобы участвовал выехавший с литовским князем Дмитрием Ольгердовичем «муж знатен короны Польские» Владислав с Нилка Кащ-Неледзевский герба Правдзиц. Он принял крещение под именем Владислав, и его потомки писались Нелидовыми. Впрочем, одна из ветвей этого рода носила фамилию Отрепьевых, и к ней принадлежал «царь Дмитрий Иванович» – Лжедмитрий I, в миру Юрий Богданович Отрепьев. В конце XVII и конце XVIII века разные ветви рода Отрепьевых официально сменили свою фамилию на «старинное прозвание» Нелидовых. Из Нелидовых была, в частности, камер-фрейлина, фаворитка Павла I Екатерина Ивановна (1756–1839) (будучи одной из первых воспитанниц Смольного института, запечатлена танцующей менуэт на известном портрете работы Левицкого из серии «смолянок»). Герб Правдзиц (лев с кольцом в лапах, выходящий из крепостной стены), который приписывался предку Нелидовых, в слегка измененном варианте и стал их родовым гербом. Основанием послужил тот факт, что к этому польскому гербу принадлежал род Неледевских, соименный Нелидовым.

Герб Нелидовых
К сопернику Дмитрия Донского великому рязанскому князю Олегу Ивановичу в 1371 году якобы выехал из Орды вместе со старшим братом Едуганом мурза Салахмир (Салохмир, Солохмир), принявший крещение под именем Ивана Мирославича (!) и женившийся на сестре князя, известной только родословным источникам княжне Анастасии Ивановне. От Салахмира пошли Апраксины (фамилия метронимическая, происходит от женского имени Апраксия – Евпраксия), Вердеревские и некоторые другие дворянские роды, а от Едугана – Хитрово. Апраксины в 1682 году породнились с царской семьей (Марфа Матвеевна стала второй супругой царя Федора Алексеевича), что, по-видимому, обусловило появление в генеалогической легенде родства с Олегом Рязанским, то есть прежней династией Рюриковичей. Братья царицы, государственные и военные деятели, при Петре I были возведены в графское достоинство.
Выезды «продолжались» и позднее. Так, из Большой Орды к Василию I выехал некий Минчак Касаев, в крещении Симеон, от которого произошли в числе других родов Давыдовы (среди них знаменитый «поэт-партизан» Денис Давыдов) и Уваровы (обе фамилии от крестильных имен – Давыд и Увар – Уар). Общим в их гербах был, в частности, центральный щиток с опрокинутым полумесяцем, знакомой нам шестиконечной звездой и крестом над ними, что напоминало польский герб Корибут, но должно было, возможно, символизировать крещение татарского «родоначальника».
Я перечислил лишь основных родоначальников дворянских родов, но у читателя, полагаю, уже сложилось общее представление как о генеалогической структуре дворянского сословия, так и о путях формирования его гербовых эмблем.